Шалфей, зелёный бергамот и перец

Крипто уже отдалился от энергосети на значительное расстояние, погружаясь в мрачную атмосферу Разлома. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным напряжением. Парень быстро, но почти бесшумно шёл по тропинке к сломанной платформе, пытаясь придумать, что делать дальше. Снова прятаться в самом дальнем углу и просто дожидаться конца матча сейчас казалось ему недопустимым — это подтвердило бы то, что он всячески избегает ответственности за свои поступки. Но возвращение к союзнику также казалось бессмысленным ходом. Тревожность и внезапный всплеск агрессии затмили его разум, подавив тот здравый смысл, который хакер с таким упорством стремился держать на первом месте. Поэтому всё, что оставалось, – делать то, что у него получается лучше всего и «наслаждаться» одиночеством, отчаянно пытаясь хоть как-то дожить до финального раунда. Времени оставалось совсем немного, поэтому парень решил укрыться за ящиками, которые были раскиданы под обвалившейся площадкой. Тхэ Джун попытался сосредоточиться на управлении дроном, обращая внимание на ландшафт местности и шумы, доносящиеся из соседних локаций, но мысли настойчиво возвращались к одному и тому же: Эллиот, будь он неладен, Уитт. В голове постоянно всплывало то самое потерянное выражение лица и взгляд, избегавший встречи с его собственным. Хоть Парк и неохотно это признавал, Эллиот был прав: хакер настолько погружён в свою самоуверенность, что, намеренно игнорируя чужие чувства, утратил контроль и над собственными. Мысли об импульсивных решениях Уитта и возможных плохих последствиях каждую совместную игру терзали его, мешая сосредоточиться. Однако, Крипто некого было винить, кроме себя. Если бы он умел выражать свои чувства и мысли мягче, они бы не оказались сейчас в такой ситуации. Чувство вины, и без того преследовавшее его, усилилось, вызвав неприятное ощущение тошноты. Парк был на грани. С одной стороны, ему хотелось вернуться к Миражу и попытаться хоть что-то исправить, но с другой — его охватывала необъяснимая злость. Злость на самого себя и на Уитта. В душе бурлило желание извиниться за свою резкость, а затем толкнуть этого нахала с какой-нибудь возвышенности. Тхэ Джун понимал, что в любой другой ситуации он бы не позволил эмоциям взять верх, но Мираж обладал особым талантом разрушать его планы и решения, ввергая их в хаос. В очередной раз Крипто нервно провел пальцами по своим, как он сам считал, нелепым косичкам, пытаясь унять внутреннее напряжение и отбросить лишние мысли. Он отчаянно пытался найти что-то другое, на чем можно было бы сосредоточиться, но каждый раз его рассудок возвращался к случившемуся. В считанные секунды он разрушил всё, над чем так долго трудился, почти уничтожив свой шанс на победу несколькими необдуманными, резкими словами. Вокруг стояла гнетущая тишина, а счётчик вражеских отрядов на баннере уже несколько минут оставался на нуле. Хакер убрал дрона, снял очки и устало протёр глаза. — Чёртов Уитт, — прорычал Парк почти шёпотом. — Как же это глупо. Чем больше Тхэ Джун пытался подавить свои чувства, тем сильнее они захлёстывали его, как волна, сметающая всё на своём пути. Никогда раньше он не ощущал себя таким уязвимым и... живым. Это была парадоксальная смесь страха и влечения — чувство, что он теряет контроль над разумом, но не может остановить этот поток. Крипто никак не мог простить себе то, что позволил зайти так далеко и из-за этого привязаться к кому-то настолько сильно. Во всём он винил Миража, который сумел прорвать его защиту и так резко и нагло ворваться в его жизнь. Парку не было дела до людей, которых он, по личным причинам, считал ненадёжными тупицами, но его переполняли совершенно необъяснимые чувства к одному единственному трюкачу.

***

Тхэ всю жизнь был не особо общительным — он был нелюдимым интровертом, которого вполне устраивала такая жизнь. Хакер находил особый покой в одиночестве, где не было необходимости делиться своими мыслями с другими, отвлекаться от работы или тратить время на бесполезные романтические отношения. С горькой улыбкой он вспоминал давний разговор с Милой на эту тему. Это казалось чем-то из другой жизни, а сам диалог затерялся в глубинах памяти, оставляя только воспоминание о комфорте и заботе. Тогда у него ещё была семья, но это было лишь одним из этапов его прошлого. Прошлое преследовало Парка, как тень, неизменно напоминающая о том, что доверие — это слабость, которую можно использовать против него. Каждый раз, когда хакер мысленно возвращался к тому времени, когда он ещё мог быть собой, внутри что-то сжималось, заставляя больше закрываться от других. Всё, что он из себя представляет, оказалось результатом слепой веры в тех, кто был ему близок. Крипто не мог не вспоминать тот день, когда всё полетело к чертям. Чувство беспомощности, страх и ужас, разъедавшие его, словно кислота, оставили глубокую травму, от которой он не мог избавиться даже сейчас, как ни старался. Где-то в глубине души всё ещё теплилась вера в то, что вокруг существует нечто большее, чем эгоизм и ложь. Но эту часть себя он надёжно скрывал, забывая, что это также важная грань человеческой личности. Вся жизнь казалась ему шахматной партией, в которой всё зависит от тщательно продуманной стратегии. Но участие в Играх обязывало поддерживать хотя бы минимально хорошие отношения с другими легендами. Каждая новая попытка сблизиться с человеком была подобна игре в русскую рулетку — риск, что пуля однажды выстрелит, был слишком велик. Крипто часто воспринимал людей как потенциальную угрозу, опасаясь, что каждый возможный союзник может в любой момент стать предателем. Когда хакер впервые столкнулся с Миражом, это чувство опасности лишь усилилось. Парк изо всех сил старался удерживать все стены, которые он возводил вокруг себя, но Мираж каким-то образом нашёл слабое место в его защите. Каждый раз приходилось отталкивать трюкача, как ненужный отвлекающий фактор. Одна лишь мысль о том, что он может приблизиться слишком близко, приводила в ужас. В отношениях с Уиттом Крипто боялся вновь столкнуться с теми чувствами, которые он долго старался подавить — доверие и привязанность. С каждым днём всё труднее становилось удерживать свои страхи под контролем. Под маской рационального и неприступного хакера пряталось нечто более уязвимое: страх вновь испытать предательство, страх потерять контроль над собственной жизнью и страх оказаться в ситуации, где его доверие снова может быть обращено против него. А больше всего на свете Крипто ненавидел бояться.

***

Парк никогда не забудет первую встречу с Уиттом. Это, вероятно, был один из самых запоминающихся моментов за всё время его участия в Играх. Самоуверенный и нахальный трюкач был последним человеком, с которым Парк когда-либо захотел бы поладить. Для хакера, привыкшего полагаться на чёткие расчёты и хладнокровие, Мираж казался воплощением всего, что он презирал: безрассудства, поверхностности и постоянного стремления привлечь к себе внимание. Одного взгляда на Эллиота хватало, чтобы понять: перед ним безнадёжный болван, не заслуживающий ни доверия, ни уважения. В конце концов, что хорошего могло выйти из такого общения? Каждый новый совместный выход на арену напоминал безумный аттракцион, от которого у Крипто болела голова. Безразличие быстро перетекло в раздражение, потом появился интерес, а затем... что-то большее. Чем больше времени они проводили вместе в бою, тем меньше Парк видел в Эллиоте поверхностного шутника, теряя контроль над собственными чувствами. Логика подсказывала, что переживать за всяких идиотов и интересоваться их жизнью — это слабость, которая может стоить ему жизни. Но каждый раз, когда он замечал новые стороны личности союзника, улавливая особенности его поведения в их спонтанных, едких перепалках, сердце Парка замирало, словно пытаясь донести до него что-то важное, что он упорно отказывался услышать. Шутки Уитта раздражали хакера, легкомысленный подход к жизни словно провоцировал на эмоции, а постоянное хвастовство казалось отвратительным. Но с каждым новым днём, проведённым рядом, Парк начинал замечать и другие черты — ту печаль в глазах, которую Мираж тщетно пытался спрятать, или натянутую улыбку, когда кто-то интересовался его настроением. Именно эти моменты, эти мелкие, почти незаметные детали вызывали странные ощущения, которые упрямо не поддавались контролю. Парк осознавал, что Мираж не тот, каким казался на первый взгляд. За маской самовлюблённого шутника скрывался человек с добрым сердцем, с которым, как выяснилось, у Крипто оказалось гораздо больше общего, чем он мог предположить. Хуже всего было то, что Тхэ Джуну казалось, что он единственный, кто так настойчиво акцентировал внимание на этих деталях. Никому больше не было дела до того, кто на самом деле такой Эллиот Уитт. Все воспринимали его, как Миража: энергичного, саркастичного и немного грубоватого. Но Крипто видел, что под маской его напарник скрывает глубокую ранимость. Это окончательно подтвердилось в день, когда Тхэ случайно услышал телефонный разговор Миража с больной матерью.

***

Крипто блуждал по коридорам базы Игр, избегая многолюдных мест и наслаждаясь редкими мгновениями тишины. Несколько часов назад завершился очередной матч, и теперь хотелось уединиться в каком-нибудь укромном уголке, чтобы перевести дух и поработать с новыми данными. Проходя мимо одного из технических помещений, он заметил приоткрытую дверь, но сначала не придал этому значения. Вдруг его внимание привлекло нечто необычное — едва слышный, но знакомый голос, доносящийся изнутри. Осторожно подойдя ближе, Крипто заглянул внутрь и увидел Миража. Эллиот сидел на перевёрнутом ящике, глубоко погружённый в разговор по телефону, не замечая происходящего вокруг. Свободной рукой он держался за голову, выглядя так сосредоточенно и напряжённо, что это сразу насторожило Парка. Мираж находился в одном из технических помещений, куда обычно редко кто заглядывал. Этот факт лишь усиливал ощущение хакера, что Уитт искал уединения, чтобы справиться с чем-то личным и важным. Тхэ не планировал подслушивать, но как только голос трюкача вновь пронёсся в тишине базы, он не смог заставить себя уйти. Обычно такой громкий и уверенный в себе парень говорил едва слышным шёпотом, осторожно подбирая слова, словно боялся, что любая неверная фраза разрушит хрупкий мир его собеседника. — Мам, да, это я, Эллиот. У меня всё хорошо, ты же знаешь... — говорил Мираж, и в его голосе звучала такая болезненная забота, что у Крипто невольно сжалось сердце. — Я скоро к тебе приеду, я обещаю. В выражении лица Уитта ясно читались боль и усталость — чувства, которые Тхэ Джун знал слишком хорошо. Это были те же чувства, которые преследовали его каждый раз, когда он думал о своей семье: Миле и Мистик. На мгновение хакер увидел в Эллиоте отражение самого себя — человека, который скрывает свои чувства, потому что мир вокруг не прощает твои слабости. Крипто впервые ощутил неожиданное сочувствие и близость, словно они оба стояли на краю пропасти, в то время как мир вокруг них рушился. Он сделал шаг вперёд, чувствуя внезапное желание подойти к парню и сказать что-то, но тут же резко остановился. Этот момент был слишком личным, слишком важным для Миража, и Парк не хотел нарушить его границы. Он уже подслушивает чужой разговор — что, если его вмешательство только усугубит ситуацию? Что, если он случайно причинит боль, вторгнувшись в то, что не полностью понимает? Крипто отступил от двери, стараясь не привлекать лишнего внимания. Он знал, что, возможно, в другой жизни, в другом времени, он бы подошёл, предложив поддержку. Но сейчас всё, что он мог сделать — это притвориться, что не интересуется жизнью трюкача, скрывая свои собственные чувства так же тщательно, как это делал Мираж. И всё же, уходя, он понял, что этот случай стал для него точкой невозврата.

***

Кольцо постепенно сдвигалось, а это значит, что пора было менять укрытие. Оставалось всего несколько отрядов, и каждый неосторожный шаг мог стать последним. Крипто медленно поднялся, ноги едва держали его из-за затекших мышц после долгого времени в неудобном положении. Дрон тихо взлетел в воздух, его присутствие было единственной надеждой на контроль ситуации. На баннере отображался один отряд — рядом, слишком близко. Сердце забилось чаще, и Парк замер, внимательно вслушиваясь. Вокруг стояла неестественная тишина, тревожная и обманчивая. Лишь буря Разлома неизменно громыхала, нагнетая атмосферу. Убегать? Бессмысленно. Оставаться на месте? Опасно. Хак кружил по окрестностям, но никаких признаков врагов не обнаружил. Тхэ Джун оглядел тропинку вдали, оценивая свои шансы на успех. Если его заметят, шанс на спасение будет ничтожным. Он двинулся на юг, осторожно, словно хищник, выслеживающий добычу, держа дрон на контроле. Но внезапно — выстрел. Устройство рухнуло на землю, выведенное из строя. Уведомление сигнализировало о том, что ещё несколько минут от Хака не будет никакой пользы. Теперь Крипто частично был слеп и глух, без возможности понять, где скрываются враги. Звук выстрела донёсся сзади, но он несколько раз проверял эту территорию. В его голове мелькнула мысль: будь сейчас рядом Мираж, они бы смогли выбраться из этой ситуации. «Айщ, айщ, айщ!» — Крипто проклинал свою неосторожность, лихорадочно ища укрытие. Он почти добрался до контейнера, за которым можно было спрятаться, но в этот момент в тело прилетела пуля из «Крабера». Всё, что питало его — гордость, злость, страх, — исчезло, словно этой пулей выстрелили в нужную точку его души. Если бы Уитт был здесь, он, возможно, успел бы спастись, но у Тхэ Джуна шансов не осталось. На карте было видно, что Мираж всё ещё в энергосети. Может быть, он успеет? — Возле меня отряд. — прокричал Крипто в наушник, надеясь, что Эллиот не отключил его голосовой канал. — В меня стреляют! Хакер достал батарею, пытаясь восстановить щиты, но, когда до полного заряда оставалось совсем немного, сверху, откуда был звук выстрела, на него прыгнул Ревенант. Атака симулякра была молниеносной: дробовик выстрелил в тело Парка, отшвыривая парня в сторону. Адреналин не дал ему почувствовать боль, позволяя быстро подняться и увернуться от очереди из дроби. Осознание опасности было слишком сильным. Крипто выхватил «Ищейку», но успел сделать лишь пару неточных выстрелов, прежде чем неожиданная пуля из снайперской винтовки ещё раз попала в цель. На этот раз уже в голову. Хакер рухнул на землю, парализованный, не в силах больше подняться. — Скажи мне... — Ревенант приблизился, холодной, острой рукой пронзая его тело насквозь. — По чему ты будешь скучать больше всего? Мир замер, и всё вокруг затихло.