Паллиатив

— Ты ведь осознаешь, что все имеет последствия? Чимин поднимает голову на рабочий стол, за которым сидит Кан, и нервно изнутри губы кусает. После перестрелки прошло несколько часов, из которых он ни минуты не разговаривал с кем-либо. Молча сидел в кабинете Виена буквально в трансе и только из-за его вопроса пришел немного в себя. Перед глазами все еще всплывают картинки с раненым плечом Чонгука, из-за чего руки предательски трясутся. Он не хотел. Искренне не хотел, чтобы дошло до такого, но ничего уже не изменишь. Вина мертвым грузом лежит на плечах Пака, которую он ощущает слишком хорошо. Достаточно хорошо для того, чтобы сойти с ума. Снова. — Почему за эти последствия должен ответить только я? — подает голос Чимин, не отрывая взгляд от стола и мысленно прожигая в нем дыру. — Наша сделка не включала в себя нанесение огнестрельных ран, это целиком и полностью твоя импровизация. — Ууу, какие мы умные, — Виена явно забавляет нынешнее состояние омеги. — Твоя вина в том, что ты согласился на сделку со мной. Я не самый предсказуемый человек и ты лично смог убедиться в этом. — Я просил тебя всего лишь убрать Тэхена, а не калечить того, ради которого я к тебе и пришел, — Пак кусает нижнюю губу до крови и озлобленно смотрит уже на Кана. — Ублюдок чертов. — Наблюдая сейчас за тобой, в голову приходит осознание того, что Тэхен не такой уж и незаменимый, — альфа закидывает ноги на стол и достает из ящика пачку сигарет. — Фигура твоя хороша, лицо привлекательное, манера поведения тоже способна привлечь. — К чему это сказано? — Чимин хмурит брови, оборачиваясь. Кан жестами приказывает охране окружить омегу. — К тому, что, кажется, у меня есть идея, как ты можешь искупить свою вину, — Виен победно усмехается, чувствуя, что сорвал очередной куш. — Тэхена мне вряд ли сейчас удастся вернуть, с Чонгуком нет смысла связываться снова, а вот ты вполне можешь исправить финансовый спад моего борделя. Кан вновь жестикулирует, и охрана подходит ближе к Паку, намереваясь схватить, но тот ловко проскальзывает у одного из них между ног, после молниеносно вылетая из проклятого кабинета. Омега бежит со всех сил, не оглядываясь, и быстро спускается по лестнице к выходу из здания. Сердце колотится до боли, а дыхания практически не хватает, но страх быть заключенным на месте Тэхена побеждает, заглушая физический дискомфорт. Чимин бы сейчас с особой радостью растворился в воздухе, дабы больше не слышать бег охраны позади себя. Он выбегает на улицу и только успевает оглянуться, как его руки заламывают за спиной. Вот-вот и паническая атака накроет с головой, но Пак не намерен сдаваться. Каблуком своей обуви он со всей собранной мощью бьет по ногам противников и, пользуясь моментом, отталкивает их. Бежит снова и впопыхах достает телефон, на автомате набирая Юнги.

***

Мин медленно наворачивает круги во дворе больницы, раскуривая уже не первую сигарету. Он сказал Киму, что разберется с Чимином, но для начала нужно выпустить хотя бы часть пара. На эмоциях мало что удастся прояснить, тем более понять. Почему понять? Юнги сам задается этим вопросом. Понимать того, кто буквально предал твоего лучшего друга и тебя самого, весьма глупо. По идее, Мин должен наполниться ненавистью, обидой и разочарованием, возможно, отвращением, но эти чувства не переполняют его на все сто процентов. Где-то в глубине души он хочет оправдать поступок Пака, хочет оградить его от собственного холода, но сейчас не та ситуация, чтобы идти на поводу у чувств. Юнги выбрасывает окурок в мусорный бак и уже собирается вызвать такси, как вдруг на дисплее высвечивается имя новоиспеченного предателя. Альфа вздыхает тяжелее прежнего и принимает вызов, прикладывая телефон к уху. Не успевает ничего сказать, как слышит на другом конце провода мольбу о помощи заплаканным голосом и частое шмыганье носом. — Где ты? — обеспокоенно спрашивает и мгновенно на месте замирает, услышав ответ: «Я возле «Red Rose». Виен хочет забрать меня на место Тэхена».

***

Виен прав только в том, что все действия имеют последствия. За все нужно нести ответственность и это вешает петлю на шею Пака. Он заполняется до краев, словно чаша, чувством вины и терзает себя изнутри. Понимает, что накосячил, причем знатно. Хочет надеяться, что Юнги примчится на помощь, но мысль о том, что альфа бросит его на произвол судьбы, не дает успокоиться. Выглядывая из-за стены, за которой успел скрыться еще полчаса назад, Чимин задерживает дыхание и нервно бегает глазами по улице. Высматривает охрану Кана и через считанные секунды вскрикивает, когда перед ним появляется один из них. Сердце уходит в пятки, отбивая очень больно где-то в груди, пока его владелец мысленно прощается с жизнью. Дальше бежать некуда. Пак попался. Неужели взятие ответственности за простреленное плечо Чонгука должно выражаться именно в подчинении Кану? — Советую отойти, пока я тебе глаза на уши не натянул, — за спиной амбала слышится до боли знакомый голос и Чимин даже успевает выдохнуть, пока один из охраны оборачивается, встречаясь с разъяренным взглядом Мина. — До тебя долго доходит? Юнги не церемонится. Бьет первым и попадает прямо в кадык, заставляя противника отлететь назад. Пак успевает увернуться и сорваться к своему спасителю, который сразу же берет его за руку. К тому времени остальная охрана замечает движение и подтягивается к месту событий, из-за чего Мину приходится быстро соображать, что делать дальше. Он ловко берет Чимина на руки и срывается с места, чуть ли не пулей пролетая мимо слегка растерянной охраны. Альфа припарковался недалеко, поэтому они быстро оказываются около автомобиля. Мин усаживает омегу на заднее сиденье, а сам прыгает за руль. Действует уверенно, ведь права на ошибку совсем нет, что, в свою очередь, очень удивляет Чимина. Он впервые видит Юнги настолько серьезным и отважным, из-за чего по спине пробегают мурашки. Пак будто видит Мина с совершенно новой стороны, с нового ракурса, который заставляет его на какое-то время выпасть из реальности и забыть о том, что за ними гонится стая недоумков. — Теперь рассказывай, какого черта тут происходит, — строгий голос Юнги прерывает поток мыслей омеги. — Учти, я не собираюсь играть в угадайку и бегать за ответом. Либо признаешься добровольно, либо буду применять пытки. — Я думал, ты спасать меня приехал, а не сменить одну казнь на другую, — как-то разочарованно отвечает Пак, отводя взгляд. — Не уверен, что ответ тебе понравится. — А ты думаешь, что я в диком восторге от происходящего? Ответ меня точно не удивит, учитывая, что я и так обо всем догадываюсь, — Мин фыркает, сильнее надавливая на педаль газа, как только машина выезжает на пустую трассу. — Ты сказал не лезть не в свое дело, но я не удержался. Понял, что владельцем Тэхена был Виен, и поехал к нему на переговоры, — негромко рассказывает омега, чувствуя бешеное волнение. — Хотел сделать так, чтобы Кан обнулил сделку и забрал Кима, но все пошло не по плану. Он должен был просто похитить его, отобрать у Чонгука или что-то другое. Выстрелы вообще в план не входили. — Дальше, — твердо говорит Юнги, замечая, что омега затихает. — Дальше Виен привел меня в свой кабинет и стал рассказывать, что я очень даже подхожу на роль Тэхена в его борделе, — голос дрожит вместе с Чимином, из-за чего тот окончательно поникает. — Я не хотел довести все до этого, Юнги.. Прости меня.. — Ты не у меня должен просить прощения, — Мин закатывает глаза, хотя где-то внутри имеет совсем иную реакцию. — Пока мы тут с тобой в догонялки играем, Тэхен километры наматывает в больнице, чтобы позаботиться о Чонгуке. Действительно думаешь, что он просто шлюха? — Он просто шлюха, которая влюбилась в Чона, но даже перед ним я виноват, — омега виновато поджимает пухлые губы, на которые Юнги невольно засматривается с помощью зеркала заднего вида. — Ты извинишься перед ним и перед Чонгуком тоже. — Но.. — Взамен на твое спасение ты вообще мне в ноги упасть должен, так что не сопротивляйся и выполняй. — С каких пор ты стал таким дерзким? — слегка удивленно спрашивает Пак, уставившись на альфу. — С тех самых, Чимин. «С тех самых, когда ты разбил мне сердце».

***

— Я тебе маленький ребенок? Прекращай, — громко возмущается Чонгук, когда к его рту подносится ложка с очередной порцией завтрака. — Ты меня раздражаешь. Как тебе удалось уломать врача на это? — Слишком много вопросов, господин Чон, — Тэхен томно выдыхает, не сдаваясь и продолжая тыкать ложкой в чужой рот. — Вам нужны силы, поэтому молча принимайте пищу. — Я могу сам, у меня только одна рука пострадала, — альфа фыркает, всем своим видом стараясь выразить недовольство. — Тогда почему не возьмете ложку и не покормите себя сами? — на лице омеги внезапно расцветает легкая улыбка. — Я же вижу, что вам симпатизирует такое проявление заботы. Открывайте рот. — Что?! — Чон сам не замечает, как в порыве возмущения рот открывается достаточно широко, чтобы Ким успел просунуть туда ложку. — Горжусь Вами, господин Чон. Улыбка не сходит с уст Тэхена, на что Чонгук конкретно залипает. Омега выглядит довольно сонным, уставшим и.. заплаканным. Его лицо слегка опухло, волосы были взъерошены. Будто Ким забыл про сон и всю ночь бодрствовал, находясь в стрессе. Но почему будто? — Ты хоть сам ел? — внезапно спрашивает альфа, закончив с пережевыванием пищи. — Конечно, — нагло врет Ким, забирая с кровати пострадавшего поднос с грязной посудой. — Кстати, господин Чон.. Я понимаю, что Вы только недавно пришли в себя и что Вас лучше не тревожить, но есть вопрос, который меня очень волнует. — Валяй. — Что будет дальше? Вряд ли теперь мы сможем осуществить план нашей сделки. Виен заберет меня с концами и без возможности коммуникации с Вами. Я не смогу никак помочь Вам разобраться с ним, — омега сжимает края подноса, опуская голову. — Кто сказал, что он тебя заберет? — Чон выгибает бровь, посмотрев на Кима. — Разве у Вас есть причины меня держать при себе? — искренне удивляется Тэхен, заглядывая альфе в глаза. — Это может обернуться для Вас более тяжелыми последствиями, господин Чон. Может.. — Тихо, — обрывает Чонгук, поднимаясь с кровати, на что Ким быстро ставит поднос на тумбу и давит на здоровое плечо Чона, заставляя его сесть обратно. — Что ты творишь? — Это Вы что творите? Вам противопоказаны лишние движения, — Тэхен добивается своего, но уже через пару секунд оказывается на коленях альфы. Щеки моментально покрываются румянцем, а взгляд предательски цепляется за глаза напротив. — Да ну, — Чонгук усмехается, поместив ладонь здоровой руки на бедро омеги. Сжимает крепко и постепенно к талии скользит, заставляя Кима застыть от неожиданного поворота событий. Плечо невыносимо ноет, пронизывая болью чуть ли не все тело, но Чон упрямо терпит. Терпит ради того, чтобы лишний раз поставить Тэхена в неловкое положение. Будто выдержку омеги проверяет и совсем не скрывает этого. Ким же, в свою очередь, не знает, куда податься. Головой понимает прекрасно, что эти уединения сейчас неуместны, но что-то внутри все равно отстраниться не позволяет. Он осторожно помещает ладони на плечи альфы и, еле касаясь, поглаживает пострадавшее. Перед глазами вновь всплывает момент выстрела, и слезы не заставляют долго ждать. Тэхен хочет отвернуться, дабы не показывать слабость, но Чонгук подхватывает его подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть на себя. Слёзы невольно скатываются по щекам, игнорируя все попытки Кима сдержаться. Ему действительно очень жаль, что из-за него Чон пострадал. Боль в груди сжимает, перекрывает дыхание, дает понять, что Чонгук далеко не просто его новый хозяин. Альфа нежно поглаживает чужой подбородок большим пальцем и внимательно наблюдает за каждой эмоцией на лице Тэхена. Зрелище завораживает. Омега оказался очень искренним. Холодный образ продержался совсем недолго, на что Чон и рассчитывал. Ким изначально не выглядел для него тем, чью роль пытался играть. — Господин Чон, — тихо начинает Тэхен, после чего альфа затыкает его, приложив палец к слегка покрасневшим губам. Чонгук не дожидается, когда омега сообразит. Тянется к нему сам и только собирается поцеловать, как вдруг дверь в палату открывается. Ким моментально вскакивает на ноги и отходит от Чона, заставляя последнего нахмурить брови. — Только не говорите, что я вам помешал, — Мин хмыкает, подходя к кровати пострадавшего. — Ты сам все за нас сказал, — резко отвечает Чон, кинув взгляд на дико смущающегося Тэхена. — Ничего, голубки, я на пару минут, — Юнги тяжело вздыхает и обращает внимание на дверь, за которой с ноги на ногу переминался Пак. — Сам зайдешь или тебя силой затащить? Ким быстро вытирает остатки слез с горящих щек и поднимает взгляд на поникшего Чимина, который медленными шагами зашел в палату. — Ну и зачем ты его сюда привел? — Чонгук снова хочет подняться, но в миг подлетевший Тэхен вовремя его останавливает. Спорить почему-то не хочет, поэтому остается лишь повиноваться. — Чимин сам расскажет, для чего он здесь, — Мин берет Пака под локоть и силой тянет ближе к себе, останавливая напротив Чона. — Начинай. Замечая строгий взгляд Чонгука на себе, Чимин весь изнутри сжимается. Волнение зашкаливает до предела, заставляя омегу мелко дрожать. Никому не может быть известно, какова будет реакция Чона на его предательство. И будет ли эта реакция вообще. — Ты пришел сюда потрястись от страха? — не выдерживает Чонгук, начиная закипать. — Я вообще велел тебе не приближаться ни ко мне, ни к моему дому. — Хорошо, тогда скажу я, — Юнги невольно закатывает глаза. — Чимин заключил сделку с Виеном, в ходе которой Кан должен был забрать Тэхена обратно в бордель. Но, как обычно это бывает, все пошло не по плану и теперь ты, Чонгук, лежишь в больнице с простреленным плечом. По итогу всех событий Виен попытался забрать Чимина, но я успел это предотвратить. — Считаешь себя героем, раз спас предателя? — Чонгук слегка разочаровано смотрит на друга. — Валите отсюда. Оба. — Господин Чон, — Ким нервно сжимает здоровое плечо альфы. — Но ведь господин Мин совсем не виноват в произошедшем. Почему Вы гоните его? Уверен, что он не был осведомлен о планах Чимина, ведь так? — взгляд направляется на Юнги, который сразу же кивает. — Тогда зачем ты его спас? — Чон фыркает, одаривая Пака ненавистным взглядом. — Разве этот опарыш заслужил, чтобы за него впрягались? — Во мне осталась доля человечности по отношению к нему и это был последний раз ее проявления, — Мин нервно кусает внутреннюю сторону нижней губы, ощущая всю тяжесть сказанного. — Чонгук, Тэхен, простите меня, — наконец подает голос Чимин. — Знаю, что не заслуживаю этого после всего, что натворил, поэтому можете просто изгнать меня из своих жизней, но поймите, что я такой же человек, как и вы. У меня тоже есть чувства и эмоции, у которых я иду на поводу. Да, мой поступок был опрометчивым, я сглупил, подверг всех опасности и заставил Чонгука пострадать, этому нет никаких оправданий. Я раскаиваюсь, я все понимаю. — От тебя одни проблемы, — говорит Чонгук, чуть ли не прыская на Пака ядом. Чимин поджимает губы, старательно сдерживая слезы, и кланяется напоследок, после чего выбегает из палаты. Юнги смотрит ему вслед и кулаки сжимает, чувствуя, как внутри в очередной раз что-то разбивается вдребезги.

***

Тэхен выходит из палаты вместе с Мином, как только врач приходит на осмотр. Они останавливаются в коридоре и молча смотрят в стену, пытаясь переварить весь ход сложившихся событий. — Не побежишь искать его? — негромко спрашивает Ким, перебирая собственные пальцы. — Хотел бы, но не могу, — честно отвечает альфа, посмотрев в конец коридора. — Он конкретно накосячил, я не должен его успокаивать. — Мне казалось, что он тебе нравится. Если это правда так, то ничто не должно препятствовать вашим чувствам, — омега опирается спиной на стену, задумчиво прикрыв глаза. — Как ты раскусил мои чувства, так я сделал и с твоими. — Никогда бы не подумал, что шлюха будет учить меня жизни, — Юнги достает пачку сигарет, еле сдерживаясь, чтобы не закурить прямо здесь. — Пытаешься уколоть, — Тэхен пропускает смешок, скрестив руки на груди. — Это значит, что я попал точно в цель. Знаешь, жизнь слишком коротка, чтобы строить из себя гордого орла. Я понял это, когда Чонгуку прострелили плечо. До меня дошло, что я чувствую на самом деле. Так вот не жди, пока что-то случится с Чимином, чтобы в конечном итоге к осознанию пришел ты. — О каком осознании может идти речь, если я давно для себя все понял и разъяснил. С моей стороны все ясно, как день, — Мин громко выдыхает, устроив руки в карманах. — Ему я не нужен в любовном плане. Я для него «принеси, подай, иди нахуй, не мешай». — Может, я буду не прав, но попробуй еще раз проявить себя. Дай себе последний шанс расставить все точки над и. Это будет твоя конечная, — омега слабо улыбается, обратив внимание на явно обеспокоенного Юнги. — Подумай, куда бы он мог пойти в таком состоянии, и следуй за ним.

***

Мин обежал все подсобные помещения больницы, заглянул под каждую лестницу, побывал даже во дворе. Он уверен, что с вероятностью 99,9% Чимин никуда не уехал, а остался на данной территории. Юнги уверен, что очень хорошо знает этого несносного мальчишку. Теперь остается только один вариант, где мог бы уединиться Пак со своими мыслями. Крыша. Юнги несется туда, сломя голову, и даже успевает потерять какие-то аксессуары по дороге, но это его совсем не волнует. Сейчас для него важно только найти Чимина и поговорить с ним. Дойти до той самой конечной, после которой начнется новая глава. — Ты ведь не собираешься прыгать? — первое, что выдает Мин, увидев Пака сидящим на парапете. — Собираюсь, — спокойно отвечает омега. — И что тебе это даст? — Юнги медленно подходит к Чимину сзади, после чего крепко обнимает его со спины. — Умиротворение, — уже дрожащим голосом продолжает, растрогавшись из-за действий альфы. — Убери от меня свои руки. — Действительно хочешь этого? — стараясь сохранять спокойствие, спрашивает Мин и только крепче прижимается сзади. — Давай пропустим стадию нытья по типу «я приношу одни проблемы, дай мне умереть». Я хочу, чтобы ты знал, что не все проблемы этого мира происходят из-за тебя. — Почему ты спас меня? — омега откидывает голову на плечо Мина, позволяя тому уткнуться носом в свою шею. — Разве у тебя была причина спасать того, кто предал твоего лучшего друга? — Была, — кратко отвечает, проводя кончиком носа по изгибу изящной шеи. — Озвучишь? — Нет. — Почему? — Не созрел. — Ты? — Ты. Чимин судорожно выдыхает, расслабляясь в сильных руках альфы, и поворачивает голову к нему, засматриваясь на взъерошенные ветром волосы. Спокойствие постепенно заполняет все тело и от дикой тревоги не остается ни следа. Юнги действует на него в качестве самого сильного успокоительного, который точно продается строго по рецепту. — Прости меня, Юнги, — тихо проговаривает на ухо альфы. — Я никогда не хотел, чтобы из-за меня у кого-либо были проблемы. — Твоя эмоциональность когда-нибудь наверняка устроит на планете конец света, — Мин крепко обвивает талию Пака и тянет его на себя, стягивая с парапета. — Если в следующий раз снова захочешь вытворить явную хуйню, то просто позвони мне. — Не захочу, — сразу отвечает Чимин, становясь на ноги, и на альфу голову поднимает. — Так ты прощаешь меня? — Прощаю, — с легкой улыбкой отвечает Юнги и подается вперед, дабы оставить мягкий поцелуй на лбу омеги.