Amour, Amour

Разумеется, одной только игрой дело не ограничилось. Ландерсу не терпелось услышать подробностей, а главное - понять, как его друг себя чувствует. Оливер только фыркнул на предложение Ландерса закончить день пивом и текилой, а Шнайдер и вовсе на правах близкого человека и без расшаркиваний попросил их найти себе другое место. А то дети, понимаешь ли. Круспе только посмеивался и отшучивался в привычной манере, но отказываться не спешил. Ему нужен был его друг сейчас, человек, который знал его без малого три десятка лет. Да и присутствие Оливера лишним бы не было, но басист хмурился и не спешил присоединяться к компании. Улучив минутку, пока музыканты отдыхали, Рихард решил лично попросить Риделя присоединится. - Я хочу поговорить с тобой о Дане. Пожалуйста. Оли только вздохнул и отвернулся к окну, но Круспе не спешил от него отходить, и в ответ предложил ему сигарету. - Я не буду говорить, что мне нравится то, что происходит, - наконец заговорил его друг. - Да, я помню, что ты мне сказал. Вы дарите друг другу удовольствие. Но… Рихард, есть нюансы. - Ну я не вчера родился, представляешь, - ответил на это музыкант. - Поэтому я хочу поговорить, тем более что Ландерс и так уже растрезвонил. Откладывать не имеет смысла. Видит бог, Рихарду уже начинало надоедать это. Вот чего Оливер так взъелся? Все же взрослые люди. - Ладно, - ответил наконец Ридель. - Наверно, будет лучше, если ты услышишь все от меня. Врядли Дана тебе скажет. - Ну что, еще поиграем или поедем уже в бар? Мы же как обычно? Рихи, позвони, пожалуйста, сам знаешь кому, пусть подготовятся. Пока Ландерс щебетал и раздавал указания, Круспе думал, что он скажет слишком подраслабившемуся другу. В конце концов, Пауль не имел права трезвонить о том, что узнал случайно. Они еще не обсудили толком ничего с Даной, а Ландерс побежал вперед паровоза. Это с одной стороны злило Рихарда, но с другой он понимал, что для его друга ситуация кажется удачной со всех сторон. И молодая женщина нашлась среди своих друзей, и лучший друг увлекся, и вроде как у всех жизнь налажена. Чего ж ему не сиять и греть весенним солнышком. И обжигать заодно. ***** - Извини, я и правда расслабился, - Пауль и не думал избегать ответственности, сразу признав свою неправоту. Скажи Круспе хоть кто-нибудь на заре их общения, что этот худосочный панк будет так вот без обиняков признавать свои ошибки, он бы плюнул в лицо. - Оли, ты тоже прими извинения, я не учел вашу дружбу. Они сидели в том самом баре, где могли побыть друг с другом без публичности. Оли только успокаивающе похлопал Ландерса по плечу и улыбнулся в бороду. Его интересовало сейчас немного другое, нежели смятение Пауля. - Что ты будешь делать? - спросил он Круспе. - Честно, друг, я не знаю. Рихард и правда не знал. Он не решался рассказать друзьям о своем сне, он сам считал его плодом воспаленного воображения. Но почему тогда после любви с женщиной ему приснилась ее смерть? От мыслей его отвлек только тяжелый вздох Риделя, который не спускал с него глаз. - Ты сказал, что расскажешь о ней что-то, - решил Круспе сменить тему для разговора. Тут уж Оливеру пришлось отводить глаза и прятаться за кружкой пива. Ландерс благоразумно сидел тихо, как мышь и не вмешивался в разговор, понимая, что только помешает. Он уже задумался, что желая своему ближайшему другу добра, не причинил ли он ему тем самым ненужной пользы? Не то, чтобы он считал Дану темной лошадкой, но в конце концов кто не без греха и истории? Камня он в нее не бросит, но что тогда делать с Круспе? Неужели снова придется зализывать ему душевные раны? - У нее бывают панические атаки, - наконец сказал Ридель. - Сложная семейная история. - Какая? - спросил Рихард, тут же вспомнив своего отчима. От Ландерса послышался вздох. Круспе глянул на него - так и есть, Пауль тоже вспомнил и свою семью. - Всего ты от меня не узнаешь. Не настаивай, - прервал Оли музыканта. - Скажу только, что ей достался жестокий отец. Остальное она сама скажет. Если захочет. - А как она сейчас? - Она приняла меры, разумеется. Но она понимает, что не застрахована от приступов. И ты понимай это. Черт, я так не хотел в это вмешиваться, - неожиданно вспылил Ридель. - Видит бог, Круспе, я сто раз пожалел, что привез тебя к ней! Рихард едва ли не обиделся на такое проявление недоверия, но вовремя спохватился. Оли тут не причем, он тоже имеет право злиться. - Спасибо, что рассказал. Но если ты считаешь, что это меня напугает и отвернет от твоей подруги - ну извини. Она слишком классно трахается и сосет член. А еще умна и красива. Нужно что-то посерьезнее, чтобы я испугался. - Ебать ты Круспе шовинист! Иди вымой рот с мылом, - фыркнул Оливер. - А если серьезно, Оли. Я не знаю, что будет. Но она мне нравится. Ландерс решил, что самое время переводить тему и спросил, что слышно об их записях и компьютере. Пора бы уже заниматься альбомом, а еще менеджеры настоятельно рекомендуют дать небольшой концерт перед туром с новым альбомом, раз эпидемия постепенно заканчивается. И вообще-то это резонно. Дадим только для фанатов и все. Даже соблюдая все нормы, мы что, не соберем пятьдесят процентов наполнения? Не смешите мои штаны, - Пауль уже вовсю набрасывал планы. - Затраты обойдутся дороже, - аргументировал Оли. - Ну и что? Наша цель не заработать, а снова привлечь людей. Вот увидите, Тилль это тоже поддержит. Пора возвращаться к жизни. ***** - Дана! Данааа! - послышались за дверью откровенно пьяные голоса. Далее последовал звучный хлопок по двери. Дана только вздохнула и поспешила открыть дверь. Пьяного Оливера она видела не один раз и уже догадывалась, кого он ей привез. И понадеялась, что любовник все таки на своих двоих ногах добрался. А не бровях. На бровях. Трое изрядно подвыпивших мужчин, придерживаясь за стены и друг друга, ввалились к ней в квартиру, хихикая над своей же неуклюжестью. Доставка дров, принимай, - сказал Пауль сильно заплетающимся языком, усаживая Рихарда на диван. Тот и не думал сидеть ровно и тут же завалился на бок. Шатаясь, Оливер поплелся на кухню и налил воды. Он держался лучше остальных, но тоже видно было, что вечер прошел хорошо и для него. - Он все растрепал? - тихо спросила его Дана. - Не, все растрепал Коротышка. - Я все слышу! - Такси вызови, раз слышишь. Мы тут не останемся, - договорил Ридель. - Рихард сказал, что его машина здесь? - Да, - ответила Дана, - Здесь. Оставьте его тут. - Конечно, мы для этого и приволокли. Пауль, на-ка воды выпей. И еще стакан. Дана отнесла Круспе стакан воды и помогла ему сесть. - Я напился, - тихо сказал он ей, мягко глядя в глаза. Дана не сдержала улыбки. Я вижу, Рихи, ты проклянешь утро, - мягко улыбаясь сказала она. ***** Они снова сидели на берегу моря и снова перед ними стояли шахматы. - Уже получше, - говорила она. - кажется, ты выучиваешь как играть. По правилам. Потом научишься играть не по ним. - Без подвоха никак? - спрашивал Рихард. - Ну выучишься нарушать правила. Со временем. Чтобы нарушить надо понимать, что ты нарушаешь. А ты не понимаешь ничего. Кровь снова начала сочиться, снова застилала ее лицо. Снова он не мог ее стереть. Что за хрень. Чтобы просчитать такую непростую партию, нужно учесть слишком много слагаемых и случайностей, - кровь попадала ей в рот, - это дорога к проигрышу. Надо почувствовать. - Я тебя не понимаю… - он бросил бестолковые попытки убрать кровавые полосу и теперь без всяких эмоций смотрел на свои руки в ее крови. - Когда ты говоришь, что ты любишь, то как ты вообще это понимаешь? Как ты в себе обнаружил эту любовь? Как ты отличил ее от страсти, от нежности, даже от злобы? Как понял, что полюбил изначально чужого тебе человека? - Это же очевидно… Она только засмеялась кровавой улыбкой. Нет, это не очевидно, дурак ты такой. Нет ничего сложнее, чем найти ответ на этот вопрос. - Проснись, Рихард, ты плаваешь в грезах и самообмане. Проснись. Рихард, мать твою, да проснись же! Дана уже почти кричала и трясла его со всех сил, он наконец проснулся. Уже почти привычным жестом провел рукой по ее лицу, убеждаясь, что с ней все в порядке. И это просто фантазия. - Как давно тебе снятся кошмары? - Мне не снятся …. не снились раньше. Дана выглядела задумчивой и обеспокоенной. Пошла на кухню, принесла ему еще воды, похмелье уже давало о себе знать. Но Рихард проклянет не утро, он проклял ночь. Успокаивающе обнял Дану, попросил не брать в голову и дождался, пока она снова не заснула. Сам Рихард не спал, вспоминая сон и холодея от внезапно обнаруженной догадки. “Я никогда не любил. Я никого из них не любил,” - повторял он про себя, вспоминая женщин и мужчин, случайных и намеренных. Он был влюблен, увлечен ими, страстно желал. Но ничего из этого не было любовью. **** Из кухни доносился голос его женщины. Он уже думал о ней как о своей, хотя прошло так мало времени. Дрема не спешила его отпускать, заснул он поздно, и она опять встала раньше его. И тут же до его сознания добралась мысль, что ей вторит другой голос. Мужской. Не Оливер. Не Пауль. Он не знает этого голоса. То есть на кухне сейчас рядом с Даной сидит какой-то перец и трещит с ней бог знает о чем, пока он сам отлеживается. Ревность ужалила резко, заставив подскочить с кровати. Тело предало Круспе и отозвалось головокружением и тошнотой. Напомнила о себе и астма курильщика, кашель сдерживался с трудом. “Нахуй так пить”, - только и думал он, пытаясь попасть ногой в штанину. Удалось только с третьей попытки, футболка и вовсе где-то потерялась, да и хрен с ней. Так вышел, светя голым торсом и несколько помятой физиономией. На кухне действительно обнаружился какой-то субъект с растерянным выражением лица и глупой улыбкой. При близком рассмотрении оказалось, что мужчина давно перешагнул за тридцать, что подтверждалось наличием проплешины на затылке и сетью морщин на довольно отекшем лице. Но все компенсировало мальчишеское выражение на физиономии и общее впечатление тщедушности от тела субъекта, делая того моложе и меньше на вид, чем он на самом деле был. Круспе он сразу не понравился. А Рихард не понравился субъекту. Пока Дана щебетала и предлагала кофе и завтрак Круспе, двое мужчин сверлили друг друга тяжелым взглядом, не говоря ни слова и не протянув друг другу руки. - Рихи, это Марк. Смотри, он достал и привез мне конденсаторы. Здорово, правда? И у меня еще хорошие новости есть, касается вашей платы. - Да, здорово. - Круспе ни разу не смягчился по отношению к этому Марку даже от таких новостей. У плюгавого субъекта тоже не осталось незамеченным, откуда выкатился музыкант и в каком полуголом виде пребывал. “Да чувак, мой член был внутри нее” - злорадствовал внутри себя Круспе, видя, что Марк уже сложил два и два и стремительно бледнел и терял всяческое лицо и самоконтроль. - Завтракать будете? Рихи? - Я буду яичницу. Вчера ты приготовила ее просто замечательно. - Знаете, мне пора, - заговорил горемыка Марк, соскальзывая со стула и бочком проползая в сторону входной двери. “Слабак”, подумал про себя Круспе. Очевидно в оба глаза, что сия личность ему ни разу не соперник. Дана только плечами пожала. От нее не укрылось происходящее, но причин для подобного поведения она не видела. Марк был другом, Рихард просто был собой, так и что не так? Решив, что подумает об этом позднее, она проводила Марка и вернулась на кухню. - Кажется он тебя не узнал. - сказала она - Меня сейчас никто не узнает, - улыбнулся он. Получил поцелуй. - Фу, от тебя перегаром тянет, душ надо было принять, - шутливо сказала Дана. Футболка обнаружилась скомканной в углу дивана в гостиной, но Круспе никак не мог вспомнить, как он ее там оставил. Рядом с диваном стояла небольшая коробка с железками и приблудами для ремонта, видимо те самые конденсаторы и что-то еще. - Плата, ты говорила, что есть новости, - напомнил Круспе. - Да, через два дня заберу на точке выдачи, будь готов. Новость и правда была отличной, скоро снова начнется работа, а он уже устал от безделья. Пока завтракали, Круспе рассказал о возможном концерте для фанатов, как начало работы после эпидемии. Немного рассказал и о новом альбоме. Хотел спросить о ее отце и о том, что рассказал Ридель, но не решался. И тут же вспомнил субъекта, ощутив тут же липкое чувство глубочайшей неприязни. Такой острой, что хотелось скрежетать зубами. - Он вообще кто? - Я же тебе про него говорила. Этот Марк, который задолжал мне, я на него ругалась. Помнишь? Я знаю его со студенчества, мы через многое вместе прошли. - Он мне не нравится. Резкие слова повисли в воздухе, Дана оказалась не готова к такому выпаду и замерла. Круспе молчал. - Почему? - спросила она. - Потому. Он мне не нравится. - Рихард и сам не знал причин для такой неприязни. Да, он сначала приревновал, до того, как вообще увидел этого Марка. Но не это было причиной. Этот тюбик ему просто отвратителен, до дрожи. - Я не хочу, чтобы он тут был и ты с ним общалась. Ты поняла? У Даны вырвался смешок. Нелепость. Он смеет ей указывать, как говорить с друзьями, кого звать домой, и кому тут быть?! - Нет, Рихард, так не пойдет. Я знаю его почти двадцать лет и …. Ее заставил замолчать рывок Круспе к ней. В гневе он стиснул ее плечи и встряхнул разок. - Делать будешь, как я сказал! Это не обсуждается! - сорвался на крик он. У Даны перехватило дыхание, она начала задыхаться и стремительно бледнеть. Медленно оседала на пол, все более бледнея. Все больше задыхаясь. - Страшно, - бесконтрольно шептала она, - Страшно, страшно, страшно, страшно…. Черт! Черт, что он наделал! Он повелся за гневом даже не нее, на острое отвращение к этому типу, а досталось ей! Но прямо сейчас Дану накрывала волна паники, ее начало трясти, по ее ногам потекла моча, резкие выдохи сопровождались сдавленным криком. Блядь! Что же он сотворил! Ридель же предупреждал! Ослабив хватку, он как мог притянул к себе одеревеневшее тело женщины и попробовал ее обнять. Это удалось не сразу. Придерживая ее, он окончательно опустился с ней на пол, укачивая в своих руках, как ребенка. - Слушай меня, слушай. Слушай меня.- повторял он. - Слушай, как я дышу, повторяй за мной, раз - вдох, задержи дыхание, два - выдох. Давай со мной, вдох - задержи - выдох - задержи. Дыши со мной, дыши со мной. Раз... два.... Дана не сразу поняла его, не сразу услышала, не сразу догадалась, что он хочет от нее. Дышать более менее ровно удалось только с пятой попытки, постепенно выравнивая дыхание. Они дышали в унисон очень долгое время, пока ее дыхание не выровнялось окончательно, пока она снова не обрела контроль над телом. И обретя его вновь, зарыдала в голос, цепляясь за того, кто послужил - пусть и невольно, - причиной этого состояния. Только тогда Рихард позволил себе расцепить руки, подняться и отправится в ванную набрать воды и взять полотенце. Вернулся к женщине, вытер ей ноги, помог подняться. Они не заговорили, не сказали друг другу ни слова, пока он раздевал ее и аккуратно помог опуститься в воду. Дана, молчала и не смотрела на него, обнимая себя за плечи, сидя в теплой ванне. Рихард ухаживал за ней, как за ребенком. Помог выбраться из ванны, вытер насухо и уложил в постель. Попробовал обнять, но Дана не дала это сделать и наконец посмотрела на него. В глазах была пустота. - Ты не мог бы …. Уйди. Уходи. Это катастрофа. Это полнейшее, абсолютное фиаско. Проклиная себя внутри, сгорая от презрения к самому себе, он только кивнул и вышел из комнаты. Вышел из квартиры, тихо прикрыл дверь. Дошел до машины, механически открыл ее и сел за руль. Она его не простит. Он был груб и жесток к ней. Она не простит его. Выплескивая эмоции, он несколько раз ударил ладонями о руль машины, пока они не заболели. Он это не исправит, он никак это не исправит.