Amour, Amour

- Ну ты дал жизни, брат. Я, право, считал, что ты уже избавился от своих вспышек и гиперконтроля. Круспе только поморщился в ответ. Прошло три дня с тех пор, как он видел Дану. Он пробовал звонить в первый день, но получал только редкие гудки - по крайней мере, она не добавила его в черный список. Но и говорить с ним не спешила. Чтобы забыться, музыкант заперся в студии и часами напролет играл на гитаре и набрасывал новые мелодии и ритмы, а под конец второго дня едва ли не завыл от тоски и одиночества. Позвал Ландерса под предлогом показать наработки, а на деле наконец излить душу. Надо отдать должное чуйке Ландерса, который примчался за полчаса не задавая лишних вопросов. Учуял, что друг в беде и разладе. Внимательно выслушал, некоторое время молчал. Рихард понимал и явственно видел, что Пауль сдерживает резкие слова и гнев на провинившегося - пусть и не на него самого - друга. Молчал долго и курил, Круспе знал и понимал его трепетное отношение к женщинам. - Что на тебя нашло? Рихард только вздохнул на это, механически перебирая струны гитары, не играя, а так, больше отвлекаясь от смешанных мыслей. Он и сам не мог до конца понять, что именно достало из его глубины уже давно забытое, но тем не менее вполне живое животное начало. Собственническое, хищное, крайне опасное, непримиримое к любому сопротивлению. Налет цивилизации оказался в этот момент несущественным. Неважным. - Пауль. Ты хотя бы раз в жизни чувствовал неприязнь и отторжение настолько сильное, что желал уничтожить источник этого? Настала очередь Ландерса замолчать. С ним такое, разумеется, было. - Да, Рихард. Это был ты. Новостью это не стало. Они были одно время заклятыми врагами, более двадцати лет назад, чтобы потом с течением времени стать заклятыми друзьями. За это небольшое время тишины Рихард нашел в себе любовь, пусть и не такую, какую ждал от себя и вообще хотел осознавать. Были его дети, была музыка, группа, брат Тилль, случайный кот в далеком детском прошлом. И был Пауль. Злой как черт, дерзкий на язык, упрямый как стадо баранов, что совсем не вязалось с его тщедушным слабым видом. Рихард мог запросто подавить его физически, но никогда морально. Тот мелкий юнец поднимался после каждого удара и любым даже самым малым действием доказывал, что он с ними не за просто так. И как же Круспе это злило, особенно когда он понял, что своим борцовским напором он ни хрена не добьется от этого беса. Что тот будет улыбаться ему сквозь кровь из разбитого носа, и никуда при этом не денется и будет заставлял всего его быть лучше, чем Рихард есть. Лучше играть на гитаре соло, лучше справляться с собой. Чертов бесячий Пауль, его самый заклятый друг. И как же это окажется невероятно трудным для принятия - найти все это в одной женщине, языкастой зеленоглазой ведьме, которая была им доведена до грани, но ни разу не сломлена. Что это все еще не та любовь, но как же он к ней близко, и как легко это может быть утрачено. Будь он моложе, он бы и не заметил такого. - Нет, Пауль. Ты бесил, конечно, до чертиков, но смерти я тебе никогда не желал. А этого убить хочу, по-настоящему. Я не знаю, откуда это все, но у меня волосы на затылке дыбом. - Данута за это не отвечает. Если так, то ты должен ее уберечь, а не наказывать. - Блять, она тебе не Данута! Дана, ее Дана зовут! И в ответ от Ландерса получил только победную улыбку; как в старые времена, у Круспе зачесались руки отвесить парочку увесистых ударов в упрямую челюсть Ландерса и стереть эту ухмылку арлекина. Как же он умел достать двумя словами все самое потаенное, самое неосязаемое, ревнивое, собственническое, только его. - Пауль, ты не перегибай, пожалуйста. Ландерс дураком не был, чтобы не понимать, когда именно нужно заткнуться. Что он в целом и сделал, присаживаясь за монитор с дорожками и давая Круспе освоится в чувствах и мыслях. - Помнишь, как я приехал к тебе в Нью-Йорк? - наконец снова заговорил Пауль. - В каком виде я тебя там обнаружил? Час от часу не легче - это Рихард помнил слишком хорошо. Пауль тогда заявился не предупреждая и обнаружил тогда еще не_особо_близкого_друга в собственной рвоте, моче и в непроходимом наркотическом бреду. Собственноручно отмыл и привел в подобие нормы, а потом приволок к врачу, положив начало долгого пути Рихарда к его же трезвости. Но жгучий стыд за свое состояние Круспе помнил и по сей день. - Я смотрю, ты очень бережный сегодня, друг. - Ну если ты помнишь, каким я тебя нашел и что ты там себе думал, то точно знаешь и понимаешь, что Дана сейчас испытывает. Извини брат, но я не на твоей стороне. Ты сильно ошибся. Как бы тебя не бесил тот хер, она тут не при чем. И знаешь, тебя предупреждали. Рихард снова подавил в себе желание отвесить Паулю хорошего тумака. Но Ландерс снова почуял грань и замолчал, включая запись коллеги. Внимательно прослушал несколько раз. - Вот это очень даже хорошо, надо показать ребятам. И звукорежиссеру тоже, Мартин со мной вчера на связь вышел. Вышли мне дорожку эту, есть пара идей, попробую у себя в студии. Круспе и самому нравилась эта наработка. Пусть пока сырая, но написанная в момент темных мыслей, когда он по старой привычке выплескивал все, что было внутри через струны. - Я бы ударил себя, если бы мог, - снова заговорил он с Паулем. - Однажды Зоран показал нам очень интересный способ. Круспе возмутился было, а потом задумался. Когда они снимали клип, ему не особо понравилось то, что происходило. Но он помнил, что говорил Пауль тогда и периодически вспоминал сейчас. - Веревка есть? - Пауль вовсе не шутил и внимательно на него смотрел. - Ремень можно взять. Рихи, я серьезно, это ... освобождает. - Пауль… Нет, я пока к такому не готов, - решил Рихард. - Твое дело. Но Рихи, ты же всегда можешь перед ней извинится. Более того, ты просто обязан это сделать. - Это можешь мне не объяснять! - прошипел в его сторону раздраженный музыкант. - Разумеется я извинюсь, как только она предоставит мне такую возможность. - Наберись терпения. Засиделись за записями они до поздней ночи. В какой-то момент Пауль и вовсе заснул на широком и удобном диване в студии друга. Круспе решил не будить его, притащил одеяло и накрыл Ландерса, вышел, слегка прикрыв дверь. Ему самому не спалось - он боялся кошмаров. Они ни разу не покинули его за время пребывания в своей квартире, а стали хуже. Она больше не говорила, а только смотрела сквозь кровь и улыбалась, и Круспе все никак не могу вырваться из этого сна, от этого берега с этими чертовыми шахматами, он застрял там навсегда! Пробуждение давалось ему тяжело, он долго маялся головной болью, помня в деталях свой страх и отчаяние. И сейчас он просто боялся засыпать, боялся снова все это увидеть. Так и сидел в кресле гостиной, думая о найденной в себе любви, пусть и не такой, какую ожидал. Что он любил своих детей, особенно Макс, что любил музыку, того же Пауля, по-братски, самого близкого друга, который видел его разным и при этом имел смелость никуда не сбежать. Но если в нем все таки есть любовь, то почему все еще нет ощущения довольства? Как будто все еще чего-то не хватает. “Чего же тебе не хватает, Рихард?” - спросил он сам себя. Фыркнул и поднялся налить себе спиртного. Из студии послышалось ровное глубокое сопение, в притихшей темной квартире звук разносился далеко. “Храпит как кот” - с усмешкой подумал Круспе, присаживаясь обратно в кресло. В любом случае до громового раскатистого храпа Тилля Коротышке далеко будет. Сопение ничем Рихарду не помешает, как раз напротив. “Тишина. Я ненавижу тишину мертвого пустого дома”, - подумалось Круспе. Сидя в кресле своего жилища, слушая уютное сопение друга за стенкой, он так и заснул. И никаких кошмаров ему сегодня на счастье не снилось. **** Проснулся от прикосновения к плечу, сонно проморгался и сфокусировал взгляд на улыбающемся лице Пауля. - Ты не добрался до кровати? - Нет, разморило прямо здесь. - А тебе спина такое еще позволяет? Не позволяет, и как раз таки очень сильно напоминает о себе и непочтительном отношении к собственному возрасту и ограничениям. Круспе поднялся, морщась от боли в теле, и поплелся на кухню варить кофе. - В душ пойдешь? И завтракать со мной будешь? В ответ получил согласное мычание от Ландерса, который уже шаркал в сторону ванной. Вслед ему донеслась инструкции по обнаружению полотенец и “брать можно все, что нужно там-то и там-то”. Рихард тем временем занялся завтраком. Немного яиц, молоко, будет омлет, поставить кофе. Мысленно поблагодарить Пауля, что не оставил его одного в этой пустой огромной квартире. Все эти звуки - шипящая сковородка, шум воды в ванной, вон уже запел в душе, боже мой, фальшиво-то как - наполняло его жизнью, убирая тоску в дальние уголки сознания. Пискнул сообщением мобильник. Рихард только глянул в его сторону, не отрываясь от омлета, потом проверит, что там. Сначала накормит друга, потом себя, потом дела. Из ванны выполз посвежевший Ландерс, шлепнулся на стул с голодным видом и стал ждать положенный ему омлет. - Кофе готов, сам себе налей. - А тебе? - Немного. - Пауль, я тебя сейчас спрошу о тебе и жене, если не хочешь, не отвечай. - Ммм? - Как ты понял, что ты ее любишь? - А кто тебе сказал, что я понял? Не то, чтобы Рихард этому удивился, но Пауль получил в свою сторону тяжелый пристальный взгляд. - Ну а детей? - Спрашиваешь? Конечно. - Вот, видишь. Так а в чем разница? Любовь же она вроде как одна, а почему тогда так получается? Детей я люблю сразу и без оглядки, почему тогда с женщинами так не выходило? - Ударился ты в философию с утра. Меня любишь? - Конечно люблю, и ты меня любишь. - Да, Рихард, но извини, мы не можем быть вместе. Ты из Виттенберге, у тебя нет сисек, я из Берлина и не хочу больше страдать. И зачем ты мне без сисек-то? - Иди ты в жопу, друг, - захохотал наконец Круспе, шутливо бросая в Ландерса салфеткой. Тот отвечал своим же цокотом, уворачиваясь от броска. Дальше завтракали молча, Круспе нацепил очки, притащил свой ноутбук и прихлебывая из кружки кофе пополам с сигаретами просматривал почту, периодически спрашивая у Пауля последние новости. Снова пискнул мобильник, но Круспе опять к нему не подошел. - Может глянешь что там? - Не, хочешь - сам посмотри, мне надо почту разобрать. У меня много работы накопилось. - Заведи себе помощника, они для такого как раз и созданы. Не будешь распыляться, - наставлял его Пауль, потянувшись к телефону Круспе. Сунул ему экран в лицо, чтобы разблокировало и уткнулся в сообщения. Остро взглянул на друга. - Это от Даны… - Что она написала? Нет, давай сам гляну. Волнуясь, он все же открыл сообщение: “Привези компьютер”. И все, больше ничего не было сказано. Плата, видимо пришла плата и ее пора менять. Ландерс только следил за лицом музыканта, подмечая про себя, как неуловимо оно меняется. Как чуть сильнее сжалась челюсть, губы, слегка дернулся кадык. Рихард молча отложил телефон в сторону и снова сосредоточился на письмах. - Она просит привезти ноутбук Флаке, пришла часть на замену. Она вообще-то меня предупреждала об этом. Ландерс вспомнил их диалог в баре, согласно кивая в ответ. - Ну вот тебе и шанс. Она выслушает тебя. Привези цветы, Ариэлле приятнее, когда я так извиняюсь, - в ответ на это Рихард снова рассмеялся. - Ты шутишь? Я был женат однажды, и Марго тоже была в моей жизни, помнишь такую? У меня от нее младшая дочь. И еще взрослая дочь, ее Кира зовут. В курсе, да? И еще несколько прекрасных леди. Маразмом старческим ты вроде еще не страдаешь. Я знаю, как нужно извиниться перед женщинами, Пауль. Ландерс , видя, что друг оживился, засобирался домой, на ходу проговаривая план действий. Круспе тем временем думал, как ответить женщине, чтобы не напугать и не развалить хрупкий контакт. “Приеду к восьми”. Ответа не пришло, Рихард понадеялся, что сообщение попало к адресату. - Как будет готово все, сразу пиши Тиллю и мне. Нам пора работать, у нас очень много работы. Каникулы кончились, - на прощание сказал коллеге Ландерс, становясь деятельным и активным рок-музыкантом, а не просто лучшим другом Рихарда. **** Он выбрал для нее большой букет розовых роз. Немного смущаясь, позвал на помощь Киру, вкратце обрисовав ей ситуацию, без лишних деталей. Дочь только понимающе обняла отца и взяла с него обещание познакомить ее с женщиной. Она сразу поняла, что на обычную интрижку это не похоже, раз отец собирался так извиняться, да еще дочь ввел в курс дела. - Будь готов к том, что она выбросит их, - наставляла она отца, - пусть это для тебя не будет сюрпризом. Он не рассчитывал на легкий разговор,отдавая себе отчет в своем проступке. В назначенное время он уже стоял у ее двери, не решаясь позвонить. Пришла запоздалая мысль, что этот хер может у нее находится, но Рихард прогнал ее от себя. И позвонил в дверь. - Проходи, открыто. Она так не запирается, беспечная. Или может быть - он понадеялся - ждала его. Рихард толкнул дверь и зашел в квартиру. Она была вся в черном, застегнутая на все пуговицы, со скрещенными руками на груди. Музыкант уже заметил за ней привычку прятаться за внешним видом. Чем лучше выглядит, тем хуже себя чувствует. Сейчас она выглядела прекрасно, а значит разговор легким не будет. Она смотрела прямо на него, располагаясь по другую сторону дивана на приличном от мужчины расстоянии. Рихард не торопясь прикрыл дверь, медленно прошел в комнату, и приблизился к Дане вплотную. - Это извинения, - сказал он, указывая на цветы. - Я не считаю себя правым, чтобы ты не думала. Ледяная статуя даже не дрогнула. Она смотрела прямо в его лицо, в упор, игнорируя букет и не расцепляя руки. Он скинул букет на диван и заключил женщину в объятия, чувствуя, как она сжимается с кольце его рук. Простояли так некоторое время. - Я несдержан. Я могу быть резким, поступать грубо, требовать подчинения, - наконец заговорил он. - Я и контролирующий тоже. И могу быть ревнивым. Могу кричать или просто повышать голос, громко спорить, даже бросить что-нибудь. Но я ни разу, ни разу в жизни не бил и не избивал женщин. И я тебе клянусь, так это и останется. Пока он говорил, нежно поглаживал женщину по спине, чувствуя, что она наконец расцепила руки, но еще не обняла его; что она прерывисто дышит, - он посмотрел на нее: так и есть, она плакала. Он обнял ее еще крепче. - Ты в безопасности рядом со мной, пусть я могу быть громким и требовательным. Я не ударю тебя, - снова повторил он. - Почему ты вообще так поступил? - наконец тихо заговорила она. Рихард только сдержал вздох облегчения. Еще не все потеряно. - Твой друг мне очень не нравится. Но я не буду больше требовать от тебя выкинуть его из жизни, - добавил он, видя, что Дана собирается возражать. - Я к этому больше не вернусь. Она наконец его обняла, постепенно успокаиваясь. - Я все еще злюсь на тебя, я все еще не простила. Мне все еще мерзко и стыдно за то, что ты видел. Рихард, если хоть раз это повторится, я от тебя уйду. Не поступай со мной так больше. В ответ он только поцеловал ее, и она ответила, пусть и не сразу. Она продолжала внутренне сопротивляться, даже несмотря на то, что дала им шанс. До чего ж упрямая. - Все, хватит об этом. - сказала она резко прерывая контакт, - Ты понял меня, Рихи? Он кивнул. Она наконец обратила свое внимание на букет и прошла на кухню поставить их в вазу. Но у мужчины были совсем другие планы на примирение. Интересно, а она сегодня надела белье? Или нет? Она как в их первый вечер у Риделей снова спиной ощутила прижавшееся к ней сильное горячее тело, почувствовала теплое дыхание на шее, ловушку сильных рук, которые с весьма понятной целью обнимали ее поднимаясь к груди. - Нет. Руки на мгновение задержались, но все равно продолжили свой путь, медленнее. К рукам добавился теплый поцелуй в шею. - Нет. У меня месячные. Ты ноутбук привез? Она все равно решила его наказать. Ну что за упрямая дерзкая женщина. Рихард только улыбнулся в ее шею, продолжая обнимать, но более не делая попыток к соблазнению. Она его доконает, абсолютно точно доконает.