Amour, Amour

От Даны не было вестей уже больше пяти часов. Рихард, поначалу спокойно продолжавший работу на альбомом, даже забылся на какое-то время и полностью погрузился в игру. Но что-то щелкнуло в его мозгу, и он осознал, что очень давно не получал сообщений и звонков. В перерыве решил проверить телефон. Ничего. Она уже должна была вернуться. “Спокойно”, - говорил Рихард сам себе, - “Спокойно, она просто занята”. Но мозг уже щекотало волнение, он не мог уже снова полноценно сосредоточится на работе. Что-то не так. – Эй, ты где витаешь? - вырвал его из мыслей настороженный голос Пауля. Он как всегда зорко следил за ним, подмечая малейшие изменения в настроении. Проще было сказать Ландерсу как есть. – А ты позвонил ей вообще? Набери для начала. Круспе скрипнул зубами от досады, Пауль, как всегда, был ближе к реальности, чем он. Мог и сам догадаться набрать. Но номер отозвался длинными гудками, Дана не отзывалась. Они снова сели за игру, но уже и Тилль заметил, что Круспе витает в облаках. Слово за слово, и под влиянием волнения в том числе, но Рихард, уже не особо скрывая подробностей, рассказал наконец друзьям, что происходит. Несколько оторопело выдержал гневный взгляд Оливера. – Какого хрена ты это скрыл?! Ты не единственный, кому она тут важна и дорога! Остальная команда только холодно смотрела на гитариста. Он не собирался оправдываться перед ними, но принял тот факт, что теперь за Дану волнуется не только он и Оливер, как ее друг. Она не просто часть только его жизни, она теперь - часть этой большой семьи. Пять пар глаз внимательно следили за лицом Рихарда, ожидая его реакции. – Рихард, надо ехать к ней, - раздался голос Шнайдера, как всегда более остальных сохранявший разумность, – раз этот опасный тип может там быть, то нужно ехать к ней немедленно. Даже если вы разменетесь, кто-то из нас останется здесь, и объяснит ей. – Я останусть тут, - тут же решил Оливер. - Едь туда. – Я с тобой поеду, - моментально отозвался Ландерс. – А почему ты до сих пор не связался с Эдвардом? - подал голос посерьезневший Тилль. Ну блядь. Рихард только досадовал на свою недальновидность. Вот, что значит - команда. Они даже в этом работали как единый организм с разным взглядом на реальность. Эдвард отозвался практически сразу. – Герр Круспе я вас слушаю. - Рихард обрисовал ситуацию с долгим молчанием Даны и уточнил, когда они расстались. – Больше трех часов назад, она осталась в своей квартире. Вы опасаетесь..? – Да. – Я немедленно еду к ней, скорее всего я буду раньше вас. Рихард оставил в своей квартире четверых друзей и, взяв Пауля с собой, поспешил к своей машине. Его друг, видя волнение мужчины, предложил сесть за руль. Он только согласился на это. Ехали молча, город постепенно темнел, улицы были переполнены машинами и людьми, Берлин жил. Круспе старался удерживать тревогу и волнение и умирал внутренне. – Я не люблю Ариэллу, - внезапно раздался голос Ландерса. – Что? - не понял Рихард. – Помнишь, ты спрашивал. Я не люблю Ариэллу. Рихард оторопело уставился на Пауля. Тот продолжил спустя длительную паузу. – Я ее безмерно уважаю. Она продержалась рядом со мной так долго. Я ее ценю как лучшую мать. И она действительно лучшая мать и для Лили, и для Эмиля. Особенно для Эмиля, я очень благодарен ей за это. Она терпелива ко мне, она выдерживает мой образ жизни. И мой алкоголизм она тоже выдержала. Рихард слушал молча. Пауль говорил тихо, с паузами, в миг постарев от серьезности. В этот момент, такой редкий и такой трепетный, проступил он весь, какой был изначально его друг Пауль. Мудрый, серьезный, вдумчивый, стально-хрустальный. Настоящий. – Она продержалась за все мои измены. И ты знаешь, я тоже простил ей ее интрижки. Но я не люблю ее. То есть,не люблю. Но я ее уважаю. Ценю. Я ей благодарен. И уже верен тоже. Как и она мне. Рихард во все глаза смотрел на своего друга. Было очевидно, что каждое слово давалось тому с большим трудом, что все, что он говорит и обнажает в себе ему самому понимать больно и трудно. Но Пауль продолжал. – И это все вполне может заменить любовь, даже на всю жизнь, - договорил он наконец спустя какое-то время. – А ты вообще любил? - тихо спросил Рихард. Пауль посмотрел на него мягким, проникающим в глубину взглядом. И только тихо кивнул в ответ, не произнося больше ни слова. **** Уже на подъезде к дому Даны они заметили переливающиеся огни скорой помощи и полиции. – Спокойно, Рихард, спокойно, мы сейчас все узнаем. Пожалуйста, не теряй контроль над собой, - заговорил Пауль, видя смятение Рихарда на его лице. - Эдвард приехал раньше, он и вызвал помощь. Мы все узнаем от него. Круспе только молча дернул ручку двери, стараясь открыть дверь. Она оказалась заблокированной. От Пауля не укрылось смятение и волнение его друга. И он сам волновался и боялся за женщину, которая мягким влиянием проникла в их жизнь, оставляя след. Но именно ему нужно сейчас быть собранным и готовым поддержать потерявшегося в эмоциях Рихарда. Полиция и скорая - это плохо. Это уже плохо. Дана, Данута, дорога всем, но более всего Рихарду. – Рихард, послушай меня, - заговорил Пауль, - пожалуйста, не теряй над собой контроль, чтобы ты не увидел. Чтобы ни произошло. И помни, что я рядом. Ты меня слышишь? Круспе смотрел на него непонимающим, остекленевшим взглядом. Что-то произошло, что-то плохое и он знал, что так будет. Знал, но все равно оказался не готовым. Постепенно до него дошло, что именно втолковывал ему Пауль. Сохранять контроль над собой, да. Опереться на Пауля - да. Я все понял, говорил его уже более осмысленный взгляд. В подтверждение этому он похлопал друга по плечу, давая сигнал разблокировать дверь. Что Ландерс и сделал, видя, что Рихард снова в реальности и готов к испытанию. Их никто не остановил по дороге в квартиру. Возле подъезда мужчин уже поджидал Фридрих Шварц, давая сигнал бывшим сослуживцам пропустить мужчин за ограждение, но остановил их перед тем, как провести внутрь. – Она еще там, - сильное нажатие на плечи Рихарда остановило мужчину от того, чтобы ворваться в оцепленную квартиру. - Не надо, теперь это место преступления. И ей еще оказывают первую помощь. – Она.. она жива? - Рихард очень старался себя контролировать, чувствуя крепкую руку друга на своем локте. Пауль все это время молчал, готовясь при необходимости удержать Круспе от ошибок. – Пока да, - Шварц был предельно честен и холоден. - Сейчас ее вывезут, дайте проход. И в сопровождении его слов в дверях показались сначала медбрат, а потом и носилки, на которых лежало хрупкое тело. Ее аккуратно и бережно поднесли к машине скорой помощи, и Круспе наконец мог к ней подойти. Подошел и чуть не завыл от отчаяния и страха. Ни бинты, ни шнуры капельницы, ничего не могло скрыть лицо женщины, чью правую половину заливала кровь из рассеченной раны на голове. Тот ублюдок проломил ей голову, и из раны вытекло много крови, заливая лицо. Это неправда. Это не могло быть правдой, он видел это много раз, но сны явью не становятся. Не должны, не так паскудно. Круспе только поднес дрожащие руки к лицу и закрыл его ладонями, уже не сдерживая слез. Ему было глубоко плевать, что на него сейчас таращатся, фотографируют, что у всех на виду в таком состоянии. Он пытался ее защитить, он так старался, но у него ничего не получилось. Он не простит себе это, никогда. – Рихард, я здесь, посмотри на меня, - что-то оторвало его ладони от лица, и перед глазами замаячило лицо Пауля, бледное и сосредоточенное. - Я знаю, в какую больницу отвезли Дану. У нее черепно-мозговая травма, переломы ребер и сильные ушибы внутренних органов. Рихард, ты меня понимаешь? – Да, я понимаю тебя, - хрипло отозвался музыкант. - Я прекрасно тебя понимаю. Он ее избил почти до смерти. Пауль даже отшатнулся от друга, по-настоящему испугавшись его голоса и взгляда. Тот же в свою очередь искал глазами Шварца и Эдварда и, когда наконец нашел их снова, подошел к ним с одним вопросом. – Где этот? Шварц сразу понял, о ком идет речь, однако отвечать не торопился, оценивая адекватность стоящего перед ним мужчины. Эмоции, раздирающие мужчину изнутри, были очевидны, и Фридрих, много повидавший на своем веку, не был уверен, что музыкант проконтролирует себя до конца. Однако решил ответить, спокойно и внятно проговаривая каждое слово. – Мы пойдем сейчас внутрь, он там, его скоро вывезут в отделение на допрос. Вам туда нельзя, официально, но если вы будете держать себя в руках, то сможете пройти со мной. Так что? Нужно было что-то сделать с дыханием, Рихард глубоко вздохнул и на минуту прикрыл глаза. Вспомнил, что рядом должен быть Пауль, открыл и поискал глазами друга. Вот он. “Как на спарринге” - сам себе напомнил Круспе. – Я буду держать себя в руках, - наконец хрипло пообещал он. – Наденьте перчатки. **** Когда они наконец попали внутрь, им открылся колоссальный погром, светлую и уютную квартиру Даны теперь напоминали только белые стены. В дальнем углу кухни сидел Марк, рядом стояли двое крепких полицейских, готовых остановить любую опасную ситуацию. И им было, к чему готовиться - Марк едва ли походил на человека. Его била крупная дрожь и всем было очевидно, что он испытывает ломку, которая становилась все сильнее. Однако заметив в дверях Круспе, он нашел в себе силы злобно, с силой захохотать и заговорить с ненавистью в голосе. – Эй, мясо! Я трахал ее, я ее трахал! И теперь она навсегда моя! Круспе только почувствовал, как вокруг его локтей сжались крепкие ладони Пауля, не давая сорваться с места. Аккуратно оттащили от двери, потом подальше от кухонной зоны, где бесновался двинутый на оба полушария наркоман. Но Рихард молчал, в упор разглядывая омерзительного человека перед собой, позволяя Паулю удерживать его тело. “Это как на спарринге. - сам себе шептал Рихард. - Это противник. Ему надо, чтобы я проявил слабость, чтобы я сорвался. Но это надо ему, а не мне. Я не сорвусь, даже не рассчитывай”. – Закрой свой рот. Сказано было так, что Марк заткнулся моментально. Рихард продолжал очень спокойно смотреть на того, не отводя взгляда. – Ни хера ты ей не сделал. Никого не трахал. Ты импотент, и мы все это знаем здесь про тебя, - голос Рихарда, сильный и громкий на сцене, но ледяной и спокойный сейчас, не повысился ни на тон, однако приковывал к себе и заставлял слушаться. Марку от такого откровенно стало плохо, он начала скулить как побитая собака и мог заливать еще очень долго, однако Шварц и не думал оставлять происходящее как есть. В два шага преодолев расстояние между собой и Марком, он с размаху отвесил тому звонкую пощечину, останавливая истерику психа. Потом спокойно подошел к скрытому доселе пункту управлениями камерой и медленно, так, что от Марка не укрылось ничего, открыл спрятанный пульт, остановил запись и достал карту памяти, и с зажатой в пальцах картой медленно приблизился к Марку снова. – Я тебя посажу, - тихо произнес Шварц, вертя картой перед его носом. - Я тебя посажу на очень долгий срок. До Марка дошло не сразу, но как только он понял, что все, что он сделал попало на камеру, его как подменили. Сумасшедшая ухмылка тут же слетела с лица, которое в свою очередь полностью выдало его внутренний страх. Трясясь от ужаса и понимания, что в этот раз наказания не избежать, он дал увести себя полицейским, оставляя мужчин в разгромленной квартире. – Давайте-ка взглянем, что там, - тихо заговорил Шварц, - это вещественное доказательство, но нужно убедиться, что запись есть и с ней все в порядке. Сейчас ничего не трогайте здесь, будут работать криминалисты. С этими словами как раз зашевелилась входная дверь, и одни за другим стали заходить работники, выделяя места для анализа - Рихард и Пауль только сейчас заметили кровавые пятна на полу. Вместе с криминалистами показался и комиссар, седой мужчина приблизительно одного возраста, приветливо кивнул Шварцу и более сдержанно музыкантам. Заметив в руках очевидно бывшего коллеги карту памяти от видеонаблюдения, быстро сообразил, что к чему, вышел и вернулся уже с рабочим ноутбуком в руках. – Ну посмотрим, - только и сказал он, вставляя карту памяти в разъем. **** – Кто здесь? - снова произнесла Дана, выглядывая в пространство квартиры. Однако комнаты ответили привычной тишиной, и казались безопасным. Дверь кладовой открывалась внутрь жилого пространства, и поднимаясь по лестнице, Дана не могла видеть, кто за ней спрятался. Она прошла дальше, выходя в зону перед жилыми комнатами. Но квартира молчала. – Ты не нашла во мне смысла, дрянь, - зашелестело за ее спиной безумным шепотом. Дана резко обернулась и увидела Марка, который прятался все это время за дверью кладовой. Его взгляд был абсолютно безумен, очевидно, что он не мылся несколько дней, не ел и судя по всему почти не спал. И сорвался. А еще стал так, что перекрыл ей входную дверь квартиры. Спасение было заблокировано. Но… Дана сделала пару аккуратных шагов ближе к центру. – Смотрите, она стала так, что теперь мы видим их полностью, - заговорил Шварц – Зачем? - прошелестел Пауль – Чтобы все попало на запись. Она знала про камеру, а этот - нет. – Марк, послушай меня. Мы уже однажды справились с этим, мы сможем снова. - попробовала заговорить она. Куда там! Лишенный опор и адекватности, мужчина и не думал слушать то, что она пыталась ему втолковать. – Ты ответишь передо мной. Ты ответишь, за то, что так несправедливо со мной обошлась. Он все продолжал что-то невнятно бормотать, приближаясь к женщине. Если попробовать оттолкнуть его посильнее и проскочить, то она сможет выбежать за дверь, и убежать. Попробовать стоило, нужно только дождаться, когда Марк приблизится достаточно, чтобы план на спасение осуществился. Давай-давай, еще пару шагов. Однако плану не суждено было сбыться. С неожиданной для наркомана в полном приходе прытью, он осмысленно отскочил в сторону и за спину женщины и очень быстро схватил ту за волосы, резко дернув на себя. Женщина вскинула руки вверх, стараясь отцепить хватку и упала. И наркоману сорвало резьбу окончательно. Завязалась нешуточная борьба, женщина все пыталась освободить хватку, но при этом не издавала ни звука. – Она читала ваше досье, - едва ли не прорычал Рихард. – Она знает, что ему нужно, и молчит. И правда, Марк как ни старался, но не смог выдавить из жертвы ни намека на стон или крик. – Ты молчишь, шваль, ну ничего. Я заставлю тебя кричать, и не такие ломались. И ты сломаешься тоже, и ты и я это знаем. И ты и я. Однако это возымело абсолютно обратный эффект. Никто не ожидал того, что произошло, и более всех Марк, продолжавший удерживать в кулаке волосы женщины. Резко развернувшись всем телом, став лицом к лицу с насильником, она прошипела сквозь стиснутые зубы: – А не то что? Что ты мне, паскуда, сделаешь? Марк опешил настолько, что невольно разжал руки, освобождая ловушку, чем и попробовала воспользоваться женщина. Как она сопротивлялась, как она отбивалась! Стало понятно, откуда такой погром в квартире, ибо все, что попадалось под руку, было использовано как попытка защитится. Однако Дане не хватила лишь малая капля везения, и окончательно поехавший крышей наркоман, в какой-то момент снова схватил женщину, уже не выпуская свою жертву. И принялся избивать со всей силы ногами, руками и всем, что попадало в зону видимости. Да вот жертву ли? От наблюдателей не укрылось, что она снова отползла так, чтобы происходящее в полном объеме записалось на скрытую камеру. И по-прежнему упрямо не издавала ни звука. Марк расстегнул штаны, достал свой вялый орган и попробовал завести тело своими руками. Но не тут-то было. Ему нужна была жертва, ему нужны были крики, но истерзанная женщина, несмотря на разбитое состояние, жертвой так и не стала, не издав ни единого, такого желанного для насильника стона. – Ты дрянь, - завизжал от отчаяния и ненависти Марк, – посмотри, что ты наделала! И уже не понимая, что он делает, в полной злобе схватив женскую голову, несколько раз приложил ее правой стороной об пол, разбивая ей лицо и висок. Чувствуя, как правая сторона ее лица теплеет от собственной крови, каждой клеточкой чувствуя боль в разбитом, истерзанном теле, она постепенно проваливалась в спасительное небытие, ловя отголоски стонущей мысли: “Рихард, Рихард, где же ты”.