Melting hearts

Всё утро мама бегала по дому как ошпаренная, что было немного странно если знать то, с каким лоском она любит подходить к любому делу, за которое бралась. Мирэ спустилась по лестнице, сонно потирая глаза. В кухне играла музыка и мама что-то напевала себе под нос. — Мам? — О, Мирэ, ты встала, — энергично ответила мама. Её волосы были собраны в ракушку, лёгкое зелёное платье струилось мягким шлейфом. Она посмотрела на часы на левом запястье, её губы приоткрылись в беззвучном «О». — Почти полдень! Во сколько ты вчера легла? — Не помню, — Мирэ уселась за обеденный стол, и, подперев голову ладонью, принялась наблюдать за тем, как мама промывает листья салата, бережно складывает их на тарелку. — Что-то будешь готовить? — Да. И ты мне поможешь. У нас сегодня гости. — Да? И кто же? — Друг Чана, — женщина выключила воду и посмотрела на Мирэ. — Ну, который к нам приходил. Анджин? Ханджин? Сон как рукой сняло. Мирэ выпрямилась, прочистила горло и тихо спросила: — Хёнджин? — Точно! Хёнджин! — И зачем же он придёт? — Поговорить о компании. — Мама подпрыгнула на месте, хлопнула в ладоши. — И придёт он к двум. Так что нам придётся поторопиться. Пока резала, чистила и мешала, Мирэ пыталась не думать о предстоящей встрече, о том, что придётся снова смотреть в чёрные глаза, полные тайн. Девушка почти не думала о том, что произошло на дне рождения Виёна. Но ключевое слово «почти». Засыпая, она часто представляла руки на своей шее и груди. Когда её рука проскальзывала между ног, она старалась не думать о горячих пальцах, выписывавших круги под её джинсами. Но да, у неё это плохо получалось. Папа поставил стол на заднем дворе, Мирэ с мамой расставили пять тарелок у каждого стула, пять бокалов и несколько блюд, что они в спешке приготовили. Мирэ поднялась в свою комнату, чтобы привести себя в порядок, ведь всё это время она расхаживала в большой футболке и с небрежным пучком на голове. Девушка расчесала волосы и заплела их в лёгкую косу. Наряжаться особо не хотелось, не хотелось привлекать к себе лишнее внимание, особенно после всего, что между ними было. Она надела джинсовые шорты, чёрный топ и сверху накинула прозрачную белую рубашку. Раньше этот наряд показался бы ей обычным — ничего примечательного и вызывающего — но при новых обстоятельствах любая одежда казалась ей слишком примечательной и вызывающей. Нанося макияж, Мирэ услышала звук приближающейся машины, а через секунду весёлые голоса мамы и отца. Девушка взглянула в окно и увидела знакомую чёрную машину и двоих парней, выходящих из неё. Родители обняли Чана, поздоровались с Хёнджином и они скрылись за домом. Что ж, теперь её выход. На всякий случай она стёрла помаду с губ и покрыла их бальзамом. Сделала глубокий вдох и вышла из комнаты. Невольно Мирэ представила себя юной госпожой в эпоху династии Чосон, которой приходится посещать званные ужины в компании различных господинов, которые хотят сделать её своей женой. Она улыбнулась своим мыслям, ведь господин, который сидит на заднем дворе её дома вряд ли хочет сделать ей такое предложение. В любом случае, хотя бы кому-то в этот день должно быть весело. Минхо. Она написала другу, спросила как дела с продавцом, спрятала телефон в карман шорт и вышла на улицу. — А вот и она, — сказал папа. — А мы как раз о тебе говорили. — О, правда? — нарочито весело сказала Мирэ. Она села рядом с мамой, напротив сидел Чан, рядом с ним — Хёнджин, во главе стола — папа. — Да, Чан сказал, что соскучился по тебе, — мама улыбнулась. — Положить тебе салат? — Да, спасибо. — Мирэ наполнила свой бокал соком и краем глаза заметила ухмылку на лице Хёнджина, но решила не подавать виду. — Так ты соскучился? — её взгляд обратился к брату. — Ну, конечно. В последнее время ты такая тихая. Не звонишь, не пишешь. — Занята была, — сухо сказала Мирэ и отправила ложку фруктового салата в рот. — И чем же? Чан сверлил её взглядом, выжидая ответ, но Мирэ ничего не отвечала. Она украдкой посмотрела на Хвана, тот, подперев голову рукой, следил за состязанием брата и сестры в гляделки. — Кхм-кхм. Все посмотрели на господина Бана. В глазах мужчины плясал огонёк, на губах играла улыбка. — Вы можете потом выяснить отношения, не так ли? — он поочерёдно посмотрел на своих детей. — Чан-и. Мирэ-я. Ребята кивнули и уткнулись в свои тарелки. — Итак, Хёнджин, — мягкий голос мамы был как музыка, — так чем ты занимаешься. — О, я учусь на дизайнера интерьера. «Дизайнер интерьера». Мирэ посмотрела на парня. Конечно, по его виду можно сказать, что он любит творчество, но, что он дизайнер… — Дизайнер, — мечтательно проговорила мама. — А в каком университете? Может вы с Мирэ учитесь в одном университете? — Ёнсе. — О, я там учился, — господин Бан похлопал Хвана по плечу. — Скажи, профессор Хон ещё не покинул свой пост? — Нет. Господин Бан восторженно вскрикнул. Телефон Мирэ завибрировал и оторвал от сцены всеобщего восхваления Хёнджина. Это был Минхо. Всё хорошо. Позвоню позже. Девушка улыбнулась, её пальцы запорхали над сообщением. Хорошо. — Мирэ? — мама подтолкнула её локтём. — А? — Мирэ обвела всех взглядом. Чан прожёвывал кусок мяса, Хёнджин делал глоток из бокала, папа тянулся за фруктами, а мама, мягко склонив голову набок, следила за дочерью. — Я спросил где и на кого ты учишься, — сказал Хван. Его глаза хитро прищурились. Мирэ была уверена, если бы не родители и Чан, Хёнджин отпустил какую-нибудь шутку, попытался заставить её краснеть. — В Корё, на учителя английского. — На учителя?! — Да, а что? — девушка вскинула подбородок. — Ничего, просто…мне казалось, что учителя спокойные и такие… — Рассудительные, — закончил за него Чан. — Да. — И? Что ты хочешь этим сказать, Хван? — спросила Мирэ. Рука мамы предостерегающе легла на её колено. — Ничего такого, правда, — Хван поднял руки ладонями вверх. — Просто мне кажется ты не такая. — Да? — рука мамы всё ещё была на её ноге, поэтому Мирэ пришлось сбавить оборот. — В любом случае ты меня не знаешь. — Знаю, — уверенно сказал парень. Встретившись взглядом с Чаном, он добавил: — Ну, насколько это возможно. Мирэ почувствовала как её щёки начинают гореть, ноги норовят просто встать и убежать. Далеко и надолго. — Я пойду воды выпью. Наверное аллергия на яблоко, — сказала Мирэ и вышла из-за стола. Когда она оказалась на кухне, ей стало немного легче. Она налила воды и в одно мгновение опустошила стакан. Хёнджин только что чуть не раскрыл их секрет. А что если ему вдруг придёт в голову такая идея? Она услышала лёгкие шаги. Слегка повернув голову, она заметила голубую шелковую рубашку и иссиня-чёрные волосы. Хёнджин. — У тебя милые родители, — он сел за стол. — Ага, — Мирэ смочила руки холодной водой и приложила их к щекам. — С тобой всё хорошо? — Да, нормально. Просто… я плохо переношу жару. Мирэ прошлась руками по шее, освежая её водой. Она всем телом чувствовала волнующую близость Хёнджина и это не давало покоя. — Ты что-то хотел? — Госпожа Бан сказала чтобы ты взяла ещё один поднос салата. — И послала тебя? — Нет, — парень понизил голос, — я сам пошёл. Сердце Мирэ пропустило удар, она выключила воду и повернулась к парню. — Зачем? — Я вижу, что тебя что-то тревожит. Хочу убедиться, что это не связано со мной. — С-с тобой? Почему это должно быть связано с тобой? И вообще, — у девушки перехватило дыхание, — с чего ты взял, что меня что-то тревожит? — она сложила руки на груди и уставилась на Хёнджина. Парень встал и в три шага сократил расстояние между ними. Он нежно коснулся её заплетённых волос, перекинутых через плечо, провёл пальцами по воротнику рубашки. — Потому что я вижу, — мягко сказал он. Внутри Мирэ боролось два огня. Ей хотелось прижаться к нему, укрыться в его объятиях, но она понимала, что это не правильно, они ничего друг о друге не знают и поддаваться только страсти будет саморазрушительно. — Скажи мне, — он стоял так близко, что Мирэ могла слышать биение его сердца. — Я… — она не знала как начать, но в любом случае, не лучше ли всё рассказать чем молчать и выдумывать не понятно что. — Тот поцелуй… — …Не правда? Мирэ отрицательно покачала головой: — Я так сказала, но… — она посмотрела на него из-под ресниц, — что если я не хочу, чтобы это было не правдой? Сказала и, кажется, пожалела. Хёнджин смотрел на неё, почти не моргая. Ему хотелось коснуться её, поцеловать, чувствовать её, хотелось снять с её лица вуаль сомнений и страха. Она встряхнула головой, попыталась обойти его, но Хван взял её за руку. — Мирэ, — начал он почти шёпотом, — я не хочу, чтобы ты боялась меня. — Я не боюсь, — так же шёпотом ответила девушка. — Тогда что? — Мирэ? — позвала мама. — Мне нужно идти, — Мирэ пыталась вырваться из хватки Хёнджина, но он не отпускал. Она не могла открыться ему, не зная о его чувствах к ней, но сейчас, глядя в его глаза, она увидела мягкий блеск. Волны его чёрных морей мягко тянулись к ней, хотели знать, что таится на берегу её души. Наконец, он медленно разжал пальцы и отошёл от неё. Девушка взяла салат и направилась на улицу. — Подумай над нашей «не правдой», — сказал Хёнджин ей вслед. Мирэ хотела не оборачиваться, но любопытство поглотило её. Она посмотрела на него и тихо прошептала: — А ты что думаешь? — Что это было прекрасно, — сказал парень. Они ещё минуту молча смотрели друг на друга, а после Мирэ вышла на улицу. На её губах играла лёгкая улыбка. Можно ли ответ Хёнджина засчитать за признание хоть в каких-то чувствах к ней? — А вот и ты, — мама встала, чтобы освободить место для тарелки. — А где Хёнджин? — Ему кто-то позвонил, — не задумываясь, сказала Мирэ. — Отнесёшь в дом? — мама протянула Мирэ пустую тарелку. Девушка кивнула. По пути она встретила Хвана, который не спеша шёл к столу. — Если что, тебе кто-то звонил, — сказала Мирэ, подходя к парню ближе. Тот кивнул и игриво улыбнулся. — Ещё один наш секрет? — Ещё одна «не правда», — подмигнула Мирэ. Остаток вечера родители спрашивали про Хёнджина, он спрашивал про компанию, они предлагали ему стажировку. Мирэ видела как Чан улыбается Хёнджину. Наверняка он это всё и устроил, подумала Мирэ. У родителей была небольшая компания. Они занимались обустройкой домов, квартир. Сейчас как раз не хватало сотрудников, а тут друг сына учится на дизайнера. Конечно же Чан подкинул эту идею, даже сомневаться не надо. Мирэ не особо вслушивалась в их разговор, её мысли были обращены к Хёнджину. Такой задумчивый, в следующую секунду весёлый и эти образы дополнялись поправлением волос, касаниями своего плеча, маленькими глотками из бокала. Время от времени он смотрел на неё и она отводила взгляд, но всего на секунду. На него невозможно было не смотреть. Когда он уезжал, вся семья провожала его, будто он близкий друг семьи. Мирэ лишь улыбнулась и кивнула ему когда он сел в машину и постепенно скрылся на горизонте. *** — Ну и как всё прошло? — Мирэ зажала телефон между ухом и плечом. Девушка складывала вещи в сумки и пакеты. Чан уезжает завтра, а она не собиралась терять время и решила въехать в его квартиру сразу же. — Что говорил продавец? — Мирэ! Он не просто продавец, у него есть имя, — сурово сказал Хо. — Хан Джисон. — Хорошо-хорошо, — Мирэ вздохнула. — Что говорил продавец Хан Джисон? В ответ послышалась тишина. Девушка мысленно представила с каким лицом, возможно, сидит Минхо, как его челюсть сердито сжимается, а на шее вздувается вена. — Минхо! — взмолилась Мирэ. — Ладно, прости. Хан Джисон. Я поняла. — Если бы мы не дружили… — Что? Признай, ты меня любишь. — Мирэ отправила очередной топ в сумку. — Я люблю когда ты думаешь. — Ну, ладно, Ли! Выкладывай! — Мы просто сидели в кафе. — Просто сидели?! Ты весь день с ним провёл! И зачем он тебя позвал? Кажется, Минхо в радость испытывать её терпение. На очередной вопрос он просто тихо смеялся и вздыхал чем очень бесил Мирэ. — Мы просто разговаривали. Оказывается мы ходим в один спортивный клуб. — Ого! Ничего не имею ввиду, но без меня ты бы сейчас сидел дома и не знал Джисона. — Ничего не имею ввиду, но иди на хрен, Мирэ. — Может, позже, — рассмеялась Мирэ. — Ладно, надеюсь ты назначил ещё одно свидание? — Свидание?! Это была просто встреча! — Как угодно. — Нет, мы не договаривались, но… мы можем сходить в то кафе… — Я не собираюсь вместе с тобой сталкерить за этим мальчиком. — Я не собираюсь за ним сталкерить, Мирэ, — раздражённо ответил Хо. — Как угодно. — Я сейчас скину! Мирэ закатила глаза, поудобнее устроилась на кровати. — Ладно, по крайней мере тебе было весело, да? — Ага. У тебя что нового? — Всё так же. Завтра господин Бан Чан уезжает в Пусан, а я — в его квартиру. Придёшь ко мне? — Нет, завтра еду в Кёнгидо к бабушке, извини. — Ничего, напишешь как будешь в Сеуле. Мирэ отложила телефон и продолжила сборы. Складывая одну вещь за другой, она представляла свою самостоятельную жизнь в квартире брата, но из головы никак не выходил образ черноволосого парня, его голос эхом отзывался в глубине сознания. А может к чёрту всё? Хван был таким красивым, опасным, манящим, что не трахнуть его было просто грешно. Но всё-таки что-то останавливало Мирэ. Девушка резким движением застегнула сумку и поставила её на пол. Таким же резким движением она вышвырнула все мысли о парне из головы, легла в постель и с головой накрылась одеялом. Начиналась ещё одна беспокойная ночь, полная многозначительных сновидений и специфических мыслей на утро. *** Когда в дверь постучали, Чан соскочил с дивана и подбежал к двери, но в глазок смотреть не стал — Мирэ должна была прийти с минуты на минуту, так что смысла сомневаться в том, что это она не было. Парень открыл дверь и разразился звонким смехом. На пороге стояла Мирэ с двумя большими дорожными сумками. Судя по внушающим размерам, швы сумок могли разойтись в любой момент. — О боже! Ты что на месяц переезжаешь? — Хорош а! — пробурчала Мирэ. — Лучше помоги мне. Парень взял сумки — на вид они были даже легче. Мирэ тем временем юркнула в квартиру и пробежала в гостиную. — Поставь их сюда, — она махнула рукой в сторону книжного шкафа. — Да, ваше величество, — закатил глаза Чан. — Ты что весь дом сюда запихала? — Не весь. Только часть, — губы Мирэ изогнулись в самой очаровательной улыбке из её арсенала. — Проклинаю тот день, когда сказал тебе о переезде. — Ну теперь не отвертишься, братик. Напомни, когда ты уезжаешь? — Когда надо, — парировал Чан и скрылся в дверях спальни. — Мама не против, что ты будешь жить здесь? — спросил парень. — Что? Я не маленькая девочка, Чани. К тому же тебя это волновать не должно. — О, правда? — Да, правда. Если мне не изменяет память ты бросил меня на той тусе, хотя больше всех кричал о своей величайшей роли старшего брата. — Да, но если мне не врут мои источники, ты прекрасно справилась сама, — наконец он вышел из комнаты с рюкзаком в руках. — И помог тебе никто иной как Хёнджин. Внутри Мирэ всё сжалось. Он знает? Но что именно? Какую часть их тайны с Хваном знает Чан? В любом случае Мирэ решила не сдавать позиций, она подняла подбородок выше, сжала кулаки. — Какие источники? Что они сказали? — Это не важно. — Ещё как важно если это касается меня. Говори. Они встретились взглядами, но ни чёрные глаза Чана, ни шоколадные Мирэ не собирались сдаваться. Это были гляделки особого типа — не те, цель которых была в том, чтобы не моргнуть как можно дольше, а тот вид гляделок, в которых проверялась твоя сила воли. И ни брат, ни сестра не собирались давать слабину. — Ты сказала, что Хёнджин — твой парень. — Сказала. Потому что тот урод приставал ко мне, — Мирэ скрестила руки на груди. — Какой урод? — Чан сощурил глаза в попытке уличить сестру во вранье. — Соджин или Соджун, не знаю, но это и не важно. Он предлагал мне выпить. — Но ведь в этом ничего такого нет… — О боже, Чан! — вспыхнула Мирэ. — Дело не в том, что это означало, а в том, что мне было неприятно. Понимаешь? Хёнджин просто проходил рядом вот и всё. Я воспользовалась этим моментом. Вот и всё! А хотя можешь не верить. И вообще забудь. На её щеках выступил румянец и голос был готов сорваться, но она держалась. — Мирэ, прости если обидел… — Нет, я не обиделась. Просто какого хрена мы вообще об этом заговорили? И да, если тебе так не приятно то, что я общаюсь с Хёнджином, тогда почему ты меня с ним познакомил, притащил меня на ту же вечеринку, где будет он? Ты ведь наверняка знал о том, что он там будет, да? Она так активно размахивала руками, что пряди волос выбились из лёгкой косы. В воздухе искрило напряжение, но исходило оно только от неё, а искры этого напряжения были очень острыми. Чан молча наблюдал за потоком мысли Мирэ и уже в тысячный раз пожалел о том, что вообще затеял этот разговор. Парень медленно, чтобы Мирэ этого не заметила, сокращал расстояние между ними и когда наконец дошёл до своей цели — обнял её. И настала тишина. — Отстань от меня, — пробурчала Мирэ в грудь брата и сделала несколько попыток высвободиться из его объятий, но тщетно. — Не стоило мне говорить об этом, да? — Тебе стоит думать над тем, что ты вообще говоришь! — прошипела Мирэ, чем вызвала смех со стороны Чана. — Ты всё ещё моя маленькая сестра, — сказал Чан, поглаживая Мирэ по волосам. — Помнишь когда мы ссорились в детстве, я всегда тебя обнимал и ты больше не злилась. — Серьёзно, Чан? Будем вспоминать наше детство как старики? Если я всё ещё маленькая, то ты безнадёжно стар. А теперь отпусти меня! Хватка Чана ослабла и он отпустил Мирэ. — Теперь можешь ехать в свой Пусан к Дэ или к кому ты там едешь, — сказала девушка. — Уверена, что всё в порядке? — Да! А если не веришь, то мой правый хук может это доказать. Я всё ещё дочь нашего отца, помнишь? — А как же, — хмыкнул Чан. Спустя час Мирэ уже раскладывала свои вещи и наводила порядок в своих новых владениях на ближайшие две недели. Чан провёл краткий экскурс по квартире, показал что и где лежит, рассказал о соседях, а после поспешил в аэропорт. Квартира была небольшая, но для того, чтобы почувствовать вкус свободы от надзора родителей вполне подходила. Девушка уже закончила разбирать первую сумку когда раздался звонок в дверь. Лишь на одну секунду её сердце замерло — так было всегда, когда о себе давали знать нежелательные гости. На цыпочках она прокралась к двери и посмотрела в глазок и её сердце вновь пропустило удар. За дверью стоял Хёнджин. Мирэ отпрянула от двери размышляя, что делать дальше, но очередной звонок в дверь не дал ей это сделать. Дрожащими руками она открыла дверь. — Х-хёнджин? Парень лишь улыбнулся ей и прошёл в квартиру, оставив Мирэ в замешательстве. — Прости, Мирэ, но я забыл тут свою зарядку, а телефон скоро сдохнет, — послышался голос парня из спальни. — Зарядку?! — Мирэ последовала за Хёнджином. — Да. А может ты её видела? Мирэ помотала головой: — Когда ты её забыл? — Утром. Приходил повидаться с Чаном. Так вот почему Чан завёл этот разговор о Хёнджине, об «источниках». А может сам Хёнджин и был тем самым источником? — Ты чего? — спросил Хёнджин. — Кто-то сболтнул Чану о нас. — Да? Кто? — Не знаю. Мирэ не смотрела на парня, но чувствовала как его глаза скользят по её телу и только сейчас поняла, что стоит в коротких шортах и топе — ещё бы ему не пялиться на неё — но она решила не выдавать своего смущения. — Ладно, ищи, а я на кухню, — сказала она. Её взгляд упал на толстовку, в которой она пришла. Мирэ невинно улыбнулась парню, взяла толстовку и вышла из спальни. Хорошо, она, полуголая, находится в квартире с другом брата (чертовски горячим другом брата, надо заметить). Что может быть хуже? А, ну да! То, что они находятся ещё и в одной комнате. Она не заметила как Хван подошёл к ней. — Что, холодно стало? — его голос оторвал её от бесцельного рассматривания улицы из окна. — Немного, — соврала Мирэ. — Ты нашёл зарядку? — Ага, была в гостиной, на книжном. — Хорошо. Его дыхание обжигало её щёку, а голос заставлял дрожать, желать. Сердце в груди с грохотом ударялось о рёбра. Узел внизу живота затягивался всё крепче, ноги подкашивались, так что она упёрлась руками в подоконник. — Я уйду если ты хочешь, — он был спокоен, но искры в его глазах говорили о другом. — Нет, — прошептала Мирэ. Она боролась с собой слишком долго, чтобы сейчас просто взять и сдаться. Она была готова оттолкнуть его и вновь уйти в очередную борьбу, но его руки уже успели обвиться вокруг её талии, а губы коснуться мочки уха, заставляя её трепетать. «Я проиграла. Признаю. Но я больше не хочу бороться.» Она выдохнула когда влажный поцелуй коснулся её шеи и последовал выше пока не достиг губ. Одним движением Хёнджин усадил её на подоконник и поудобнее устроился между её бёдер. Его пальцы сплелись в волосах девушки, оттягивая голову назад, углубляя поцелуй. Мирэ сдерживала себя слишком долго, чтобы их поцелуи были мило-нежными. Она хотела большего. Её губы были как приливы океана, они отпускали, а затем с новой силой и страстью поглощали губы Хвана. Пока она целовала его, руки парня скользнули к молнии её толстовки, и в мгновение освободили Мирэ от лишней ткани. — Видишь, что ты делаешь со мной, — прорычал Хван ей на ухо. Она почувствовала как что-то твёрдое упирается ей между ног. Очередная волна желания прокатилась по её телу, отдавая пульсацией в самое сокровенное место. Она уже не отдавала себе отчёта ни в чём, просто наслаждалась движениями рук Хёнджина, тщательно исследующими её тело, горячими поцелуями, рисующими извилистые дорожки на её ключицах и плечах. Очередной стон сорвался с её губ когда пальцы парня надавили на изнывающую промежность девушки через ткань шорт. — Ты такая влажная, а ведь я ещё ничего не сделал, — он улыбнулся уголком рта. — Не сегодня, — еле слышно сказала Мирэ. — Как-то неубедительно, тебе так не кажется? Вместо ответа Мирэ попыталась спрыгнуть с подоконника, но Хван остановил её очередным поцелуем, более настойчивым и долгим. — Ты такая жестокая, Мирэ, — прошептал парень ей в губы. — Прости, — мило улыбнувшись, Мирэ отстранилась от него и спрыгнула на пол. — Будешь чай? — Последнее, что бы я сейчас хотел это чёртов чай. Дай хотя бы в себя прийти. — Так значит это не ты сказал Чану о нас? — Что?! Конечно нет. — После недолгой паузы Хван добавил: — Он против? — Вроде как нет, но в любом случае это не его дело. — Он милый брат, — сказал парень, поправляя волосы. — Да. И друг хороший. Но что мы теперь скажем если речь зайдёт о направлении наших отношений? Надеяться на что-то большее было глупо, ведь пару поцелуев и прикосновений ничего не значат, но где-то в глубине души Мирэ хотела услышать именно те слова, которые говорят любимым женщинам. — Просто друзья? — Просто друзья, у которых чуть не случился секс? Причём дважды, — Мирэ скрестила руки на груди. — Другим необязательно об этом знать. В кухне повисла тишина, которую нарушал лишь звук кипящего чайника. — Чан уехал на две недели, так? — Да, — кивнула Мирэ. — Я предлагаю тебе стать моим спутником на эти две недели. Что скажешь? — В чисто дружеском стиле? — Ну, разумеется. Хёнджин протянул ей руку. Пару секунд она прокручивала сценарий этих недель и, не долго думая, пожала руку.