Webcam prince

Отель «Four Seasons», время 00:00. В номере 143 большие панорамные окна, через них виден весь Сеул. Напротив высокие здания, переливающиеся яркими разноцветными огнями. Несмотря на то, что сейчас ночь, улицы очень оживлённые, люди снуют туда сюда, дорогие машины разъезжают по городу с надоедливым шумом, но в номере 143 тихо, лишь слегка доносятся приглушённые звуки. Чан немного задёрнул шторы, чтобы уличный свет не бил в окна. Выключил всё освещение в номере, оставив только один торшер в углу комнаты, который мягко светил тёплым тусклым светом, и поставил на фон приятную расслабляющую музыку. — Ммм… Прям романтика, — ехидничает Чонин, лёжа на кровати. Он медленно поглаживает себя и всё ждёт, когда Чан присоединится к нему. — Крис… Всё хорошо. Я чувствую себя комфортно. Иди сюда. Чан не спеша заползает к нему и нависает над младшим. Со всей нежностью в глазах он смотрит на парня напротив и не может оторвать от него взгляд. Слишком красивый, слишком божественный, слишком нереальный. Чан не верит в то что видит и сильно щипает себя за плечо, чтобы точно убедиться в реальности происходящего, а Чонин смеётся от неловкости. Бан нежно поглаживает мягкие щёчки и медленно проводит большим пальцем по припухлым губам Чонина. Младший в свою очередь решил поиграть и взял в рот палец Чана, сладко посасывая его и кусая, а тот устало стонет, любуясь видом. Чонин раздвигает ноги приглашая Бана быть ближе к нему, и как только тот втискивается между его бёдер, он берёт его в захват. — Теперь никуда не уйдешь! — шутит Чонин, мило улыбаясь. — А я и не собирался. Моё место здесь, рядом с тобой, — отвечает Бан и наклоняется, чтобы поцеловать. Чан не спешит углублять поцелуй, сначала он трепетно касается губ Чонина, потом ещё и ещё. Просто совершая короткие и лёгкие, почти невесомые, чмоки. Чонин даже не пытается взять инициативу на себя, его пыл поубавился, сейчас он хотел, чтобы старший доминировал в этой игре. Младший мягко поглаживает плечи и спину Бана, пока тот спускается к его шее и покрывает её влажными поцелуями. Чан переключается от поцелуев к посасыванию и оставляет влажные следы по всей шее. Он входит в азарт и уже слегка покусывает шею младшего, от чего с губ Чонина срывается стон. Чан ползет ниже к груди младшего, не оставляя без внимания его соски. Он вбирает один из них в рот и языком совершает круговые движения, его рот горячий, а язык влажный, и это ощущается очень приятно. Чонин начинает тереться о бедро Чана, возбуждаясь всё сильнее. Бан переключается на второй сосок, совершает те же манипуляции, только в конце слегка его покусывает и Чонин шипит, извиваясь сильнее. Чан уже чувствует возбуждённый член младшего, который упирается ему в пах. Он языком проводит от пресса Чонина вниз к его паху и задерживается там. Младший умоляюще смотрит на него, но Чан лишь мило улыбается, дразня его. Сейчас он любуется прекрасным зрелищем, как Чонин раскрасневший и полностью обнажённый извивается под ним. Такой нуждающийся в касаниях старшего. Взгляд Чонина поменялся от невинного к развратному в одним миг, а точнее за пару касаний Чана. — П-пожалуйста… — стонет Чонин. — Что пожалуйста? - переспрашивает Чан, заигрывая бровями. — Я столько раз представлял твои руки на своём теле… и то, как ты меня трахаешь, заставляя срываться на крик…. — шепчет Чонин, наглаживая своё возбуждение одной рукой, а второй свою грудь. — Чертёнок! — восклицает Чан и не сильно хлопает его по бедру. — Ахм… И так тоже представлял. Как ты шлёпаешь меня, проникая всё глуб… Хгх… — Чонин не успевает договорить, как Чан кладёт свою руку на его член. Бан собирает немного скопившейся смазки с головки, и медленно ведёт рукой вниз и снова вверх, выбивая стоны из младшего. Его ладонь уже такая влажная от сочившегося предэякулята, и он не удерживается и слизывает его, но потом отстраняется. — Нет, нет. Куда собрался? — всхлипывает Чонин. — О, поверь. Я подготовился к более интересной программе, — ухмыляется Чан. — Я хочу отлизать тебе! — тут же выпаливает он. — Что? Нет-нет… Мне нужно в душ, я… — вмиг оторопел младший, замешкавшись. — Мы только что вышли оттуда. Успокойся и думай только о том, как тебе будет приятно, и не стесняйся говорить мне об этом, — Чан одним движением притянул Чонина за лодыжку ближе к себе и развернул его так, что тот оказался лежащим на животе. — А теперь встань раком, малыш. — Боже, я сейчас умру от смущения, — младший прикрывает лицо, но послушно выполняет просьбу Чана. — От наслаждения, — улыбается Бан и принимается за дело. Чан поглаживает округлые половинки, чуть сжимая их и наслаждаясь видом. Упругая и бархатная кожа Чонина приятная на ощупь, поэтому Чан не может не прикасаться к ней вновь и вновь. Он неторопливо припал к сжатому колечку мышц, горячо дыша, и незамедлительно высунул свой язык, чтобы оставить влажную дорожку вдоль колечка. Чонин уткнулся в подушку лицом, чуть сжавшись, когда почувствовал что-то влажное — это что-то язык старшего. Его бросило в жар от смущения и одновременно от несдержанного желания почувствовать ещё раз язык Чана на себе. Старший мягко выцеловывал и покусывал две его половинки, в то же время растягивая их руками — это давало ему насладиться красотой открывающегося перед ним вида. Он снова прильнул к его проходу, вновь начав его смачивать своим горячим и влажным языком. Чонин тихо постанывал в подушку, покачивая задницей. — Ахх… Боже… Ладно, не плохо, — комментирует Чонин, постанывая. Чан начал более уверенно вылизывать его, подготавливая. Он медленно начал проталкивать свой язык, узкие стенки поддавались ему, пропуская внутрь, и, буквально, втягивали его. Чонин сорвался на ещё один стон, немного выпячивая свой зад и прогибаясь в спине. Чан совершал непрерывные фрикции своим языком то входя, то отстраняясь, но с каждым разом проникая всё глубже. Когда колечко мышц стало достаточно влажным, Чан добавил к своему языку первый палец, который с лёгкостью вошёл сразу на всю фалангу. Начав усерднее трахать младшего своим языком, он помогал себе пальцем, заставляя Чонина дрожать от прилива приятных ощущений. Следом он добавил ещё один палец, уже высунув свой язык, он начал смело растягивал своего мальчика, раздвигая два своих пальца внутри него. — Ты так сильно хочешь потрогать себя? — спросил Чан, заметив, как Чонин тянется к своему ноющему и истекающему смазкой члену. — Д-да… — хнычет он. — Ты пропустишь самое интересное. Я ведь сказал расслабиться и получать удовольствие, — Чан перехватил руку младшего и завёл её тому за спину, крепко сжимая. — Хорошо, Кристофер Бан. Как скажете, — прошептал Чонин. Бана так завела эта официальность, что он принялся с большим желанием выпытывать из Чонина сладкие стоны. Он вовсю трахал Чонина своими пальцами, когда тот беспорядочно срывался уже на мольбу, прося большего. Чан следом ввёл третий палец и попытался нащупать простату парня. И вот он, нервный комочек успешно задет, и младший сильнее выгибается в спине, дрожа. — Крис… Трахни меня уже! — не сдержавшись выкрикнул Чонин. — Такой красивый рот говорит такие грязные слова, — подразнивает Чан. — Разве ты уже готов к моему члену? — Д-даа… Я готов… Я правда готов, — постанывает Чонин, умоляя старшего. — Я приму его хорошо… Пожалуйста… Mr.Bang. — он прошептал так сладко знакомое прозвище, что Чан не мог сдерживаться больше. Бан добавил немного смазки на собственный член и пристроился к чуть раскрытому колечку мышц, входя сразу на половину. Он почувствовал, как его охватил жар нутра младшего и как его стенки начали медленно сокращаться от чувства инородного предмета в себе. Задержавшись в такой позе чуть дольше, он давал возможность Чонину привыкнуть к его размеру. Чуть наклонившись вперёд, от чего проникая немного глубже, он склонился к его спине, чтобы поцеловать в обе лопатки. Чан уже не мог терпеть, чтобы не войти до основания, но он переживал за Чонина, который притих, весь сжавшись. — Малыш, как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Чан, продолжая покрывать спину младшего аккуратными поцелуями. — В-всё хорошо… — Чонин чуть отстранился вперёд притягивая Чана следом. — Просто… Просто — это совсем иначе ощущается, нежели резиновый член в жопе, — усмехнулся Чонин. — Просто начни двигаться уже! Я не бумажный, не порвусь. — Как скажешь, мой ангел, — Чан начал медленно совершать покачивания бёдрами, чтобы нарастить свой темп. — Кхм… Да, да, — вторил Чонин, получая долгожданное наслаждения от ощущения наполненности внутри себя. Бан медленно усиливал свои толчки, проникая глубже и срываясь на собственные стоны. Чувство тепла разливающегося по телу и скапливающееся внизу паха, заставило лицо Чана покраснеть, а активные фрикции добавили пару капель пота к его лбу, тихо стекающих и падающих на хрупкое тело, которое сейчас сладко стонет под ним. Чан кладёт руки на ягодицы младшего и немного раздвигает их, любуясь тем, как его член входит в такую податливую дырочку и поглощает его целиком. Становится слишком влажно, слишком потно, руки скользят по телу, не успевая ухватится хоть за что-нибудь. Стоны становятся слишком громкими, звуки шлепков тело о тело становятся слишком беспорядочными. — Ахх… Крис, Крис… Да, ещё, — Чонин стонет, принимая активное участие в процессе. Его тело достаточно расслабилось, чтобы принять полностью член Чана, и насладиться им в полной мере. Чонин совершает возвратно-поступательные движения назад-вперёд, насаживаясь самостоятельно на твёрдый член, от чего сам имеет удовольствие контролировать весь процесс. Он тянется к собственному члену, который такой же твёрдый и влажный, просящий внимания. Младший охотно сжимает его и начинает активно дрочить, стараясь попадать в такт толчкам Чана. У старшего, казалось, совсем снесло крышу, с каждым толчком он проникал всё глубже, рыча, как дикий зверь, и сжимая упругие ягодицы Чонина. — Да, да… Пожалуйста… — стонет Чонин. — Пожалуйста? Тебе недостаточно, а? Капризный принц хочет жёстче? — подразнивает Чан. — Ты можешь… Можешь… — Младший и сам не может сформулировать слова, от активных стонов его дыхание окончательно сбилось. — Что? Сделать это? — Чан замахивается и шлёпает Чонина по правой ягодице, оставляя румяный след и заодно свой отпечаток. — Да, да… ещё, с-сделай так… ещ… — Чонин прерывается, когда получается желаемое. Чан поочередно шлёпает его ягодицы и вытрахивает из него казалось бы саму душу. — Я… я… — Кончай, мой хороший, ты первый. Чан старается не сбивать толчки, придерживаясь одного ритма, чтобы непрерывно попадать по простате младшего. Чонина накрывает, ноги немеют, а голова идёт кругом, он обильно кончает не только себе в руку, но и на всё что было по близости, срываясь на один протяжный полустон-полукрик. Чан совершает пару завершающих толчков и кончает следом, не выходя из горячего тела. Они оба падают на кровать без сил, потные и запыхавшиеся, не в силах пока что даже говорить. Они молча лежат некоторое время, обнимаясь и переводя дыхание. — Я закажу в номер чистые простыни. Иди первым в душ, тебе понадобиться больше времени, чем мне, — подмигивает Бан и целует любимого в нос, пока тот лениво встаёт и уходит. Горничная достаточно быстро отозвалась на просьбу среди ночи и пришла сразу же после звонка с чистым сменным бельём. Чан накинул халат и открыл двери, запуская милую девушку внутрь. Она быстро сменила простыни, закинув предыдущие в большую корзину, которую взяла с собой. — Чанни, я всё. Чонин выходит из душевой. Его бёдра обтянуты белым махровым полотенцем, а по телу стекают капли воды. Младший сначала не обратил внимание, что они не одни, и начал просто вытирать голову, стоя в дверях. Но потом удивлённо поднял взгляд и замер. Девушка уже стояла на выходе с корзиной в руках, она смущённо отвела глаза от юноши и кинула в сторону Чана укоризненный взгляд. Бан только мило улыбнулся в ответ и поблагодарил за её работу, приоткрыв ей дверь, чтобы попрощаться с ней. — Я не вовремя вышел, да? — с расстроенной ноткой в голосе спросил Чонин. — Что значит не вовремя? — Чан вскинул брови от удивления. — Никогда так не думай! И вообще это она слишком долго меняла простыни, — Чан перевёл, казалось, острую тему для них двоих и отшутился. Он подошёл ближе и притянул Чонина для трепетного поцелуя. — Фу! Ты вонючка, иди в душ, — Чонин мягко отстранился, но дал себя поцеловать на последок. Они ещё долго просто лежали на свежих простынях, включив местное TV и смотря какую-то романтическую дораму. Чонин лёг на грудь Чана, а тот в свою очередь приобнял его и опустил свою голову ему на макушку. Первым тишину прервал Чонин. — Крис… почему ты прилетел? — тихо спросил младший, поворачиваясь лицом к Чану и по-детски смотря в его глаза, с какой-то надеждой. — Вопрос глуп… Хкм… — откашлялся Чан. — Потому что ты мне нравишься, малыш. Разве этого не достаточно? Если «нет», то ты мне очень сильно нравишься, настолько, что я не мог не думать о тебе каждую секунду, желая наконец-то увидеть тебя, коснуться тебя, — с этими словами Чан мягко проводит ладонью по груди младшего, касаясь его сосков и поглаживая их. — Ну и ещё, у меня тут пару контрактов с артистами и я успел заключить несколько выгодных сделок! — Эй, ты такой момент романтичный испортил! — Чонин мягко бьёт своим маленьким кулаком по груди Чана. — А… Когда тебе придётся улететь? — тихо добавляет он. — Не волнуйся, малыш, у нас с тобой ещё всё впереди, — с этими словами он притягивает младшего для ещё одного поцелуя, но более напористого. Бан нависает сверху и жадно целует Чонина в губы, переходя на шею и ключицы. — Ещё один раунд, старичок? — подмигивает Чонин, завершая уже казалось бы сотый поцелуй в губы. — Старичку есть ещё чем удивить! Ранее утро. В номере 143 тихо, слышны только тихие посапываяния переплетённых горячих тел. Оба крепко прижались друг друга, боясь потерять навсегда. Как будто всё, что было прошлой ночью, может оказаться одним коротким сном и к утру он исчезнет. Чонин спит на своём любимом правом боку, а Чан прижался к нему со спины, уткнувшись тому в шею. В течение всей ночи Чонин чувствовал лёгкие поцелуи на ней, и только под утро Бан крепко заснул. От тепла их тел становится слишком жарко и младший просыпается первый, немного вспотевший и взъерошенный. Он плетётся до мини-бара, чтобы налить прохладной воды, и натыкается на что-то твёрдое под ногами. Чонин опускает свой взгляд и видит телефон, покоившийся на полу, явно не его, а значит телефон Чана. Он на автомате поднимает его и на экране высвечивается новое уведомление. Уважаемый Кристофер Бан, вы успешно зарегистрированы на рейс Южная-Корея — Австралия. Мягкого полёта! Не забудьте паспорта. Чонин бегло читает то, что написано на экране, и не может поверить своим глазам. Вылет датирован сегодняшним числом. Он резко закрывает рот рукой, чтобы не закричать от переполнявших его эмоций, по телу прошла холодная дрожь, а слёзы накатились мгновенно. Он стоял неподвижно некоторое время, оцепенев, потом его будто ошпарило. Парень без промедления начал собирать свои вещи и поспешно одеваться. Удивительно, но Чан спал просто как убитый, а у Чонина не было никого желания его будить, и тем более с ним разговаривать. Он кинул телефон Бана на кровать и ушёл. Как только он вышел из номера, он бегом побежал к выходу. Его трясло от гнева и от отчаяния одновременно. «Какой я глупый! Какой я глупый!» — думал про себя Чонин, уже во всю рыдая. Благо на его пути ему никто не встретился, так как ранее утро, на ресепшене тоже никого не наблюдалось, хотя он даже не обратил на это внимания, быстро выбежав на свежий воздух. В такое ранее утро такси вряд ли примет его заказ, поэтому он даже не задумываясь побежал в сторону дома сломя голову. Погода была туманная с небольшой моросью. Он запыхавшийся пробежал пару километров. Не смотря на то, что он одет не совсем для бега, он добежал без затруднений до дома. Он находился не так далеко от центра Сеула, а точнее почти в центре. Чонин забежал домой и первым делом снял обувь, которая натёрла ему пятки до кровавых подтёков. Первое, что он сделал, это буквально сорвал с себя одежду, желая по скорее от неё избавиться. Он достал большой мусорный мешок и швырнул туда дорогие, но по его мнению, теперь неприятные тряпки. Он со всем гневом засовывал их как можно дальше в пакет, следом он взял его и беглыми шагом направился в свою комнату. Поставив его в центр, он быстро начал искать все подаренные ему вещи от Бана. Комплекты летят в мусор! Так их! Игрушки летят в мусор! Да пошли они к чёрту вместе с Крисом! Цветы, которые уже подвяли, идите нахер! Его переполняет гнев настолько сильный, что хочется кричать, и он кричит. — Сука! Сука! Сука! Какой же я наивный придурок! Просто идиот! Я действительно недалёкий! — Чонин впервые в жизни мысленно соглашается с подколами друга на его счёт. Он кричит и его крик разносится по всей комнате. Всё, что попадает под руку, уже без разбора летит в мусор. Когда все вещи, которые должны быть выкинуты, оказались в пакете, он оборачивается и смотрит на подаренный ему синтезатор. Чонин прикрывает лицо руками и начинает навзрыд рыдать. Сопли, слюни и все жидкости буквально растекались по его лицу, превращая его в нечто уродливое, расколотое, разрушенное. — Нет! Я не могу! — он ещё раз смотрит на музыкальный инструмент и выходит из комнаты. На кухне он ищет что-то тяжёлое. Хм. Да, что-то — это молоток! Через пару минут он находит его в нижнем ящике под газовой плитой, инструмент немного ржавый так как им давно не пользовались. Надо это исправить! Он хватает молоток в обе руки и идёт обратно в комнату. Его эмоции меняются посекундно от полного отчаяния до переполняющего всё тело гнева, тот который не поддаётся рассудительности. Он влетает в комнату, встаёт напротив синтезатора и не думая не секунды замахивается. Отель «Four Seasons», время 06:00. прошло пол часа после ухода Чонина. Чан просыпается от того, что больше не чувствует уже, казалось бы, родного тепла. Он резко распахивает глаза и машинально хлопает по постели ладонью. Приподнимается на локтях и протирает заспанные глаза, он оглядывает весь номер и он действительно в нём один. Видит то, что и вещей Чонина тоже не наблюдается. Бан с паникой встаёт с кровати и первым делом ищет свой телефон, чтобы связаться с ним. Обыскав весь номер, он находит его на краю кровати. Чан быстро набирает по памяти номер младшего и слышит только долгие гудки и сброс трубки. Он гневно бросает телефон на кровать и начинает быстро одеваться. Выбегает на ресепшен и ровным спокойным тоном зовёт администратора. Выходит милая девушка и лучезарно улыбается ему, но у Бана совсем нет настроения на взаимные игры с улыбками. Он строго смотрит на девушку и произносит. — Мне нужны ваши камеры. Я хочу знать, кто и когда выходил из номера 143. — Эм, извините, но мы не предоставляем такую информацию, — девушка вмиг сменила свою улыбку на серьёзное выражение лица. — Это мой номер и вы предоставите мне камеры! Сейчас же! — Чан стучит кулаком по стойке, и девушка на против испуганно подпрыгивает на месте. — Хорошо, хорошо. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, — успокаивает девушка. — Какое время вам нужно? — Не знаю… Может с ночи до сегодняшнего утра, к примеру, — нервно говорит Бан и косится на девушку. Она настраивает нужный тайминг и поворачивает экран монитора в сторону Чана. И вот он видит своего мальчика, расстроенного и напуганного. Парень выходит из номера и выбегает сломя голову к выходу, а дальше камеры теряют его след. Чан проводит рукой по монитору, чтобы коснуться Чонина, хотя бы так, и его взгляд становится печальным, как только силуэт на экране пропадает. — Спасибо, — говорит Чан девушке и достаёт из кармана пару сотен тысяч вон и кладёт их на стол. — Я надеюсь это останется между нами. — Д-да, конечно, мистер… — девушка растерялась при виде такой большой суммы. Она взяла деньги, и Чан, откланявшись, ушёл. Он возвращается в их номер, собирает вещи и ищет в телефоне адрес Чонина. «Что могло пойти не так?! Нет! Что я сделал не так?!» — думает про себя Чан, листая телефон в поисках информации. Он чувствует сжигающее чувство вины, даже не понимая за что. Ему проще всё опять взвалить на себя, а потом опять думать, где же он допустил осечку. Но сейчас он просто не мог оплошать, потому что сейчас был не один, их было двое и как старший Чан берёт всю ответственность в происходящем на себя. Не думать о том, как сейчас чувствует себя Чонин, просто невозможно. Что заставило его так резко сбежать, не дождавшись пробуждения Чана? Он быстро находит нужный адрес и пулей вылетает из номера, попутно вызывая такси до места назначения. Дом Чонина. Чонин замахивается, но останавливается от бессилия, вымотавших его эмоций, роняя молоток на пол. Парень не обращает внимание, куда упал молоток, пока не чувствует, как что-то тяжелое падает ему на ногу. — Ай! Больно! — Чонин вскрикивает и садится на пол, прижимая колени к груди. — Чонин! Чонин! Дверь открыта, я вхожу! — кричит знакомый голос стоя в дверях. Чан быстрым шагом идёт на звуки тихого плача, заходит в комнату и видит того на полу, сжавшимся комочком. Бан накрывает его со спины в крепкие объятия, чтобы хоть как-то успокоить того. — Нет! Не трогай меня! — Чонин убирает руки Чана и встаёт, смотря на него со всей злостью. — Что случилось? — Чан пытается сохранять спокойствие при виде такого экспрессивного подростка, которого видит в первый раз таким. — Ты мне лгал всё это время! — Чонин кричит и жестикулирует руками, треся ими в разные стороны перед носом Бана. — Чего? — недоумевает Чан, переходя на тон выше. — Я видел! На твоём телефоне высветилось уведомление о полёте, датированным сегодняшним числом. Не прикидывайся! Трахнул меня и решил съебаться, отличный план, Бан! Или вернее проверенная рабочая схема, да!? — Чонина переполняет гнев и он тычет пальцем в грудь Чана, как будто не боясь никаких последствий. — Нет! Нет! Всё не так, как ты себе надумал. Прошу позволь мне объяснить, — Чан хватает за руку Чонина, пока тот тыкал в него. — Отпусти, урод! — парень пытается выхватить свою руку, но безуспешно. — Не отпущу, пока ты не выслушаешь меня! — Чан громко крикнул, и младший вмиг пришёл в себя, спокойно хлопая глазами. — Слушаю, — Чонин фыркнул и отвернул лицо от Бана. — Посмотри на меня, — Чан второй рукой легонько взял за подбородок Чонина и снова развернул его в свою сторону. У младшего прошлись мурашки по телу, смесь гнева и любимых рук на теле создавали в нём неописуемые эмоции. — Я тебя не использовал, и уж точно не с целью просто поиметь — это раз. Во-вторых, та ночь была самой волшебной в моей жизни, — Чан наклоняется, целует белую костяшку кулака Чонина и не спешит отпускать её. — Крис... — Чонин немного расслабляется и пытается хоть как-то контролировать своё тело, которое не поддаётся ему и только желает касаний Чана. — В-третьих… — Чан аккуратно убирает руки от Чонина, тот непонимающе смотрит на него, когда он лезет в карман своей куртки. — Я хотел сказать тебе об этом с утра, точнее предложить, но ты как Золушка сбежал в разгар событий, — Чан достаёт два билета на тот самый рейс и спокойно кладёт один на кровать Чонина. — Ч-что? Что это? — Чонин смотрит на Бана, потом на билет и понимает, что тот имел ввиду. Внутри всё переворачивается от волнения и немного стыда за свой вспыльчивый характер, но он старается вести себя сдержанно и отстранённо. — Сейчас я уйду и дам тебе больше пространства для мыслей. Ты хорошенько всё обдумаешь. Не обязательно воспринимать это как что-то серьёзное, в виде предложения руки и сердца. Считай это мини-отпуском перед твоими осенними каникулами, — Чан подходит ближе и мягко целует в губы Чонина, а тот не думает сопротивляться. Бану сложно сдержать нарастающее желание, как и младшему, но они оба понимают, что им нужно время, чтобы каждому побыть наедине с собой. Чан медленно отстраняется от губ, которые тянутся к нему снова, и уходит, прихватив с собой молоток. «От греха подальше», — думает Бан про себя. Чонин и плачет, и смеётся, поочередно меняя эмоции, как на пульте управления. Он хочет верить, что всё так и есть, как ему сказал Бан, и билет в руках подтверждает его слова. Чонину немного страшно, даже много. Потому что он не привык к тому, что его любят, вот просто любят без повода и причины и хотят о нём позаботиться. Возможно, где-то внутри он неистово хочет этого, но он предпочитал всегда игнорировать это, потому что привык. Но с Баном всё по-другому, он хоть и боится, но очень хочет. Хочет довериться ему, хочет быть любимым и защищённым. Какой же он, всё-таки, ещё зелёный. Не знает таких простых истин, как тех, что если боишься — делай, если любишь — говори, и если хочешь быть с тем кого любишь — постарайся довериться ему. Чонин сидит на кровати, склонив голову, и прожигает глазами дыру в билете. Он должен решиться: либо навсегда отказаться от Чана, либо дать ему шанс и себе на что-то лучшее, чем то, что происходит сейчас в его жизни. До Бана он просто плыл по течению, не задумываясь о будущем, о себе и о своих истинных желаниях и чувствах. Его всё устраивало, ведь его позиция была ясной, как день — если хочешь жить без заморочек, просто не думай о них. Но это было ошибкой, которую он понял только сейчас. Нельзя жить и думать о том, что у тебя нет проблем. Наши проблемы — это часть нашей жизни. Это наш опыт. Преодолевая проблемы мы становимся уверенней в себе, в своих силах, мы не боимся больше ошибаться, так как знаем, что мы справимся с этим, и это двигает нас вперёд. Мы также рискуем, потому что без риска, наша жизнь становится пресной и муторной, день за днём. — Он действительно мне нравится, — говорит Чонина, сидя в пустой комнате, сам себе под нос. — И я не хочу терять это чувство, которое только что понял. Аэропорт, Южной Кореи, 17:00. Чан стоит у стойки регистрации думая только о том, что сейчас он улетит один, и это конец. Чонин так и не набрал ему, ни через пару минут, ни через час и не сейчас. Внутри что-то медленно обрывается, больше нет сил бороться. Он так часто терял то, что пытался сохранить, и каждый раз верил в чудо, которого не происходило. Бану тридцать, а он продолжает верить в любовь, которая спасёт всё и всех. Вот только его любовь загоняет его каждый раз в самый дальний угол, без шансов на победу. В наше время никто не хочет рисковать, потому что никто уже не верит, что у него есть шанс на что-то взаимное, на что-то, что не имеет цены и гарантии. Поэтому многие привыкают к тому, что всё, чего они хотят, можно купить и не вкладывать в это никаких эмоций и уж тем более любви. Расклад довольно простой — если у тебя есть деньги, то ты можешь получить всё, что захочешь. Думают так многие. Но у Чана на это мнение другой счёт. Да, он из числа тех, у кого есть деньги, но он никогда не пытался купить чувства за деньги и никогда не обесценивал чужие. Да, ему нравится дарить подарки, ухаживать и заботиться о комфорте любимого человека, но он делает это не потому что желает получить что-то, что кем-то считается должным, а делает это потому что так велит ему его сердце, бескорыстно и от всей души, не требуя ничего взамен, если сам того не пожелает человек. Возможно, его добротой не раз пользовались, и да, возможно он знал об этом. Но он никогда бы не сказал об этом прямо человеку в лицо, боясь ранить его чувства, поэтому тактично уходил из жизни таких людей. С Чонином всё по другому, Бан видит в нём что-то чистое и неопошленное, что-то, что ещё не поломалось и не испортилось, и он всем сердцем хотел бы, чтобы парень сохранил в себе это. Ведь Чан каждый день старается делать тоже самое — сохранить в себе человека. Может его поэтому так тянет к этому невинному, на первый взгляд, юноше. Его потребность позаботиться о ком-то всегда была и будет в нём, и она всегда грела ему сердце. Но вопрос в том хочет ли этого от него Чонин? И даст ли он ему такую возможность. Возможность быть ближе, довериться кому-то и не бояться потерять, быть уверенным в том, что этот человек всегда будет рядом. Да, пусть местами где-то — это наивно, но иногда людям не хватает простой веры в чудо и немного наивности. Бан уже прошёл регистрацию на рейс, он стоит в центре аэропорта и потерянно смотрит на людей, которые снуют туда сюда. До взлёта есть ещё время. Вот только для чего? Он смотрит на счастливых людей, которые встречают друг друга и крепко обнимаются при встрече, такие радостные, такие любящие. Ему грустно осознавать, что возможно он больше никогда не ощутит этого чувства снова. Радости от встречи с любимым человеком, тоски по любимому человеку, ожидая его возвращения, трепета в сердце от первого долгожданного поцелуя после долгой разлуки и страстного чувства, желания прикоснуться к любимому, зная его тело наизусть. Он опечаленно опускает голову вниз, смотря на свой билет, и не замечает, как к нему подбегает маленькая девочка на вид лет пяти. — Дядя, вам грустно? — девочка смотрит на него, как на что-то огромное, ведь в её глазах он таким и видится. — Если только немного… Ты одна? Где твои родители? — обеспокоенно спрашивает Чан. — Моя мама вон там… — девочка указывает на женщину, которая стоит у автомата и выбирает снеки. — Она в общем покупает мне покушать, потому что я проголодалась, — девочка драматично гладит свой живот и дует губы. — Хорошо, не убегай далеко от мамы. — А я не убегаю, зачем мне убегать от неё. Она меня любит и заботится обо мне, и ещё, она разрешает мне кушать мои любимые конфетки, — улыбается девочка. — Зачем мне убегать? — Ты права, тогда незачем, — Бан смеётся в ответ и легонько гладит девочку по голове. — Дядя, а тебе есть о ком позаботиться? — спрашивает девочка смотря на него всё также снизу-вверх. — Эм… — Чан затрудняется ответить на казалось бы такой лёгкий вопрос. — Наверное… Возможно… — Тогда почему ты такой грустный? — девочка не унимается задавая всё новые вопросы. — Он убегает от тебя? — Ч-что? — Чан не знает как воспринимать этот вопрос, он казался таким двусмысленным, по крайней мере при нынешних обстоятельствах. — Ну, убегает от тебя, или ты не разрешаешь ему кушать его любимые конфетки? — девочка наклоняет голову чуть в бок и хмурит брови. — Ох, нет, нет. Просто… — Чан отрывает взгляд от девочки и смотрит куда-то вдаль на прохожих, обдумывая ответ и замечает знакомую фигуру. — Юна! Нам пора! Беги ко мне, детка, — доносится чуть слышно голос женщины, по видимому, матери этой прелестной крохи. — Да, да, мам. Я бегу! — девочка смотрит туда, куда и Чан, и тоже замечает мужчину, такого же огромного роста, по её меркам. Девочка снова поворачивается лицом к Чану. — Ах! Видишь, он не убежал! Ну, а мне уже пора, не грусти, дядя, — она машет Чану и убегает. Чан продолжает стоять как вкопанный, не веря своим глазам. Нет, конечно, он думал о Чонине каждую секунду, но сейчас момент казался как будто нереальным. Бан видит, как юноша оглядывается по сторонам всё ещё не видя его, выглядит он очень взволнованным, но в тоже время очень уверенным. Он упорно смотрит по сторонам ища знакомое лицо, а когда натыкается на него, тоже замирает неподвижно и не торопится бежать к нему. Чонин просто стоит и смотрит, сжимая в руках свою ручную кладь. Бан делает первый шаг и ускоряет его с каждым последующим. Подойдя совсем близко, он молча кладёт ладонь на щёку младшего и нежно поглаживает её. — Ты пришёл… — тихо шепчет он, находясь в пяти сантиметрах от уже полюбившихся ему губ. — Ха, я пришёл… Я долго дум… — Чонин не успевает договорить, как Чан поспешно прислоняется к его губам и жадно их целует. Поцелуй становится напористее, когда Чонин принимает его и открывает рот, чтобы дать языку Чана похозяйничать. Бан крепко держит Чонина за талию с мыслью, что больше он его ни за что не отпустит.

«Единственный способ быть счастливым — осознавать, что твоё счастье в твоих руках».