Webcam prince

Demi Lovato — Tell me you love me 🤍

Чан стоит у свадебной арки, обрамлённой алыми розами, что сразу не нравится Чонину. Мужчина нисколько не волнуется, держится стоически. Казалось, он совсем не выражает эмоций, какой-то отрешённый и вовсе не смотрит в сторону жениха. Это напрягает парня ещё больше. Обстановка для него становится чуждой и неприятной. И тот факт, что его ведёт к Бану собственная мать, которая была изначально против их союза, его никак не успокаивает. Чонин оглядывается по сторонам и видит натянутые улыбки гостей, которые всем видом показывают своё отвращение. Так гадко ему не было никогда, даже его лучший друг Сынмин сидит и кидает брезгливые взгляды. Чонина уже довели до его будущего мужа, и он с ним поравнялся, находясь на одной платформе. Мать протягивает ему свадебный букет из всё тех же ненавистных красных цветов. Как только его рука хватает букет, острые шипы вонзаются ему в ладонь, и он кривит брови, негромко шипя от боли. Мужчина напротив лишь ярко улыбается и так пристально смотрит в его глаза. На минуту парень подумал, что это вовсе не его Крис перед ним, а какой-то чужой человек. Он не чувствует себя безопасно рядом с ним и у него в целом плохое предчувствие. Но их прерывает священник, забираясь на ту же платформу, чтобы произнести речь. Щёки Чонина обдувает из ниоткуда поднявшийся холодный ветер. Он неприятно пробирается под шиворот и пробегает по спине, оставляя череду мурашек по телу. Он машинально тянет руки к своему жениху, чтобы тот согрел его в своих ладонях, но его руки такие же холодные, и парень морщится. Священник монотонно, полностью безынициативно, произносит речь и просит их обменяться клятвами. Первый начинает Чонин, он пытается хоть как-то собраться и сделать вид, что всё хорошо и, что он счастлив в данный момент. Когда младший заканчивает свой монолог со словами «Да, согласен», в ответ слышит лишь чёткое словосочетание «Я тебя не люблю». Все гости будто наигранно вздыхают от удивления, а у Чонина земля из-под ног уходит. Он стоит обомлевший и не знает, что сказать. Всё в один миг рушится и хочется просто исчезнуть с лица Земли. Единственное на что ему хватает сил, так это громко прокричать. — НЕТ! НЕТ! НЕТ! — он ревёт, что есть мо’чи. Его тело дёргается, а на лбу выступают капельки пота. Чонин приходит в себя ровно тогда, когда его плеча касается мягкая тёплая рука Бана. — Инни, дорогой. Проснись. Тише-тише. Всё хорошо. Я рядом, — ласковый голос Чана тихо успокаивает, а его руки загребают в охапку мокрое от пота тело. Младший жмётся к нему так сильно, как будто в последний раз, и рвано всхлипывает без остановки. — Малыш, тебе приснилось что-то плохое? — Д-да, — Чонин еле слышно произносит чёткий ответ, так как беспрерывно рыдает, уткнувшись в грудь старшего. — Ну-ну, всё ведь закончилось, — Бан мягко похлопывает его по спине и добавляет. — Инни, нужно сходить в душ, давай. Я помогу тебе. Они вместе добираются до душа путём того, что старший отнёс Чонина на своих руках, надёжнее ухватившись за него. Он осторожно опускает младшего в душевую кабинку. Сам регулирует температуру воды, комфортную для обоих. Пока Чонин скидывает с себя лёгкую пижаму и встаёт под тёплые струи воды, Чан пристраивается позади него и берёт с полки губку для тела и гель, выдавливает немного и начинает водить ей по шее и плечам младшего. Парень мягко мурчит от прикосновений к своему телу. Такие родные руки сейчас так ощутимо и горячо касаются его. Чонин прикрывает глаза и просто наслаждается этими моментами, которых ему всегда будет мало. Каждый день с Чаном ощущается как одна минута, которая тянется вечность. Потому что, когда они вдвоём, казалось бы, вся планета останавливается и этот момент принадлежит только им двоим. Чонин тихонько разворачивается и кладёт свои руки на плечи старшего, так что они просто болтаются на нём. Он начинает первым, пока Чан не начнёт его допытывать. — Иногда, я не верю в происходящее. Я боюсь открыть глаза утром и не увидеть тебя, Крис! — его голос колеблется, а нижняя губа вместе с подбородком трясётся. — Дорогой… — ласково шепчет старший, делая тон размеренным. — Я даже думать об этом не хочу, не то что говорить. Ты здесь, я здесь, — на этом моменте Бан ближе прижимается к своему жениху, окольцовывая его талию в своих руках. — Всё хорошо. Мы вместе и так будет очень долго, возможно я даже начну тебе надоедать, и ты будешь ворчать на меня, когда я буду что-то забывать, — старший берёт одну руку Чонина в свою. — Я благодарен судьбе, что встретил тебя. И теперь я никуда не уйду. — Крис… — жалобно стонет младший и притягивает Чана для мокрого поцелуя под душем. Пару дней до торжества. — Это пиздец, Крис! — возмущённо воспаляется младший, держась за голову и расхаживая по дому. — Как ты мог? — Инни, позволь мне всё объяснить, — тараторит Чан, бегая за женихом хвостиком. — Я клянусь, я не хотел этого! — Да?! Ты в курсе, что это конец! — драматично вскрикивает Чонин. — Ты предал моё доверие! Какой кошмар! Всё, свадьбу отменяем! — с этими словами младший плюхается на мягкий диван в гостиной и прикрывает лицо ладонями. — Что?! Ян Чонин, не сходи с ума! Я всего лишь перепутал цвет скатертей и заказал не белые, а цвет слоновой кости! — старший вскидывает руки в воздух. — Это трагедия! — вмиг оживляется Чонин и встаёт с места. Старший подходит ближе и опускает свои руки на плечи Чонина и слегка массирует их, ласково смотря в глаза напротив. — Успокойся, солнышко. Всё пройдёт хорошо. Будут все свои и им неважен цвет скатертей или какая будет арка, или будет ли играть живая музыка вместо фоновой. Они придут, чтобы побыть в семейном кругу и быть свидетелями нашего союза. Вдох-выдох! — Чан мягко притягивает своего жениха в тёплые объятия. — Ааа… Прости, что сорвался на тебе! Ты прав, — хнычет младший. — Я просто очень волнуюсь и хочу что бы всё было идеально. — Если там будут все, кого мы хотим видеть, и ты будешь самый неотразимый из всех, то всё так и получится! — Мы будем! — гордо восклицает Чонин. — Ну, я могу просто побриться и уже само совершенство, — смеётся старший, за что получает лёгкий хлопок по руке от жениха. Осталось пару дней до их свадьбы и все дела сделаны. Казалось, нужно просто расслабиться и предвкушать будущее торжество, но Чонин весь как на иголках. Его настроение передаётся и Бану, но старший пытается хоть как-то себя контролировать, когда как Чонин просто потихоньку сходит с ума, перепроверяя всё по сто раз на дню. Самое главное, что его волнует больше всего прилетят ли его родители. Он отправил пригласительные всей семье. Только вот родители ещё не выходили на связь, и он переживал, что не увидит своего младшего брата. Все эти обстоятельства изрядно трепали парню нервы. Можно было вообще забыть о какой-то там интимной жизни. Он не подпускал Чана к себе, даже попросил его поспать какое-то время на диване в гостиной. На что старший, конечно же, уступил, но был крайне встревожен таким поведением. Больше переживал за эмоциональное состояние Чонина, поэтому сам втихаря связался с его родителями. Прилетел в Корею на выходных, чтобы лично разъяснить ситуацию. Познакомился с братьями жениха. Старший брат Юн спокойно отнёсся к тому факту, что Чонин скрепит себя узами брака с мужчиной. Но тому было крайне любопытно с юридической точки зрения весь процесс, и Чан приоткрыл ему занавесу. Свадьба будет, да, будет священник, но что касается документов, то по секрету они давно узаконили свои отношения. Ещё тогда на Гавайях, там с этим проблем нет. Юн похлопал Чана по плечу в знак одобрения и наклонился ближе к его уху, чтобы сказать. — Если бросишь моего брата, я тебя из-под земли достану и туда же закопаю, — с вежливой улыбкой протянул Юн, да так мило сощурил глаза, вылитый Чонин только на максималках. Бан поверил ему на слово, так как знал по рассказам своего жениха, что брат его занимался с детства вольной борьбой, потом боксом. Чан только стойко кивнул, всем своим видом показывая свою чёткую позицию по отношению к Чонину. Чану понравился Юн: весёлый, крепкий по телосложению, выше его на голову, хоть и младше его на три года. С ним они быстро нашли общий язык. С младшим братом Сохо было ещё проще. Старший задобрил его подарками. Чонин как-то говорил ему, что Сохо увлекается живописью, и Бан закупил ему белые холсты, краски, кисти. Теперь комната младшенького превратилась в его же мастерскую. Самое тяжёлое предстояло впереди, а это разговор с родителями. С госпожой Ян Джонхва и господином Ян Бёнчхолем. Вся семья села за стол. Госпожа Джонхва подготовила множество блюд и закусок, такова традиция и банальное гостеприимство. От чего Бан думал, что она расположена к беседе и всё пойдёт относительно хорошо. Отец был тихий, спокойно сидел и кушал, изредка делая замечания сыновьям, в основном младшему, чтобы тот вёл себя прилично за столом и не говорил с набитым ртом. Обстановка чувствовалась всё же напряжённой. Первой заговорила госпожа. — И зачем пожаловал к нам, смертным? — спрашивает Джонхва, а голос строгий и напористый. Она слышит тихое замечание мужа по типу «Ну не начинай», кидает на него холодный взгляд, чтобы он не вмешивался. — Госпожа Джонхва и Господин Бёнчхоль, — Чан вежливо кланяется. — Вы получили приглашение на свадьбу? — Была бумажка такая, — фыркает госпожа. — И? — её голос звучит как провокация. Она отвечает непринуждённо, как будто это не касается её сына. — Так вот. Вы не ответили. Чонин ждёт и очень переживает, — Бан сдерживается, чтобы не повысить голос и не высказать всё, что он думает. Он воспитан и никогда бы не позволил себе такое, но под столом сжимает кулаки от злости. — Наш ответ «нет». Ты для этого прилетел? Чтобы услышать мой отказ лично? — фыркает госпожа. — Но, дорогая, не будь так строга. Свадьба и нашего сына тоже. Ему нужна наша поддержка, — вклинивается господин Бёнчхоль. — Я прилечу, Крис. И, думаю, дети тоже будут рады, — высказав своё мнение мужчина выходит из-за стола и оставляет их наедине, забирая с собой сыновей, чтобы прогуляться на свежем воздухе и чтобы не слышать нарастающего скандала, без которого явно не обойдётся госпожа. — Доволен? — спрашивает госпожа, потирая лоб, делая вид, что она устала. — Почему вы так поступаете с вашим сыном? — Чан искренне не понимает, что такое можно сделать, чтобы к тебе так относились собственные родители. Он никогда не замечал дерзости со стороны своего жениха. Всё что Чонин мог, так это только оборонятся от колких слов своей матери. Так почему же? — Как же поддержка? Вы его мать. — Я что должна перед тобой отчитываться? Ты кто такой вообще? — она встаёт из-за стола и тычет в Чана пальцем. — Развратил моего мальчика, увёз его. Теперь мозги ему решил вправить, что я какая-то неправильная мать! — вскрикивает она. — Госпожа Джонхва, я никогда не настраивал вашего сына против вас. Он сам видит ваше отношение к нему, — строго отрезает Чан. — Он давно не маленький мальчик и у него своя голова на плечах. И он ждёт своих родителей, которых любит. — Любит? — парирует госпожа. — За пару лет никакой поддержки от него не дождёшься. Хорошо себе устроился и про родителей вообще забыл. Поддержка, пф. Я всё сказала. Я не приеду, а теперь уходи, пожалуйста. Мне невыносимо смотреть на тебя, а на этого наглеца тем более, — госпожа вскидывает руками, выпроваживая Чана, как какого-нибудь бродячего пса. После встречи и прилёта домой, Бан для себя решил ещё больше окружить младшего теплотой и заботой, чтобы он ни о чём не волновался. Он купил белые розы и бутылочку шампанского. Как только он вступил на порог дома, ему в нос ударил запах вкусной выпечки и ему послышался звук бормотания Чонина и кого-то ещё на кухне, он не мог разобрать голос второго человека. Чан не стал снимать обувь и тут же поспешил к ним, резко напугав своим присутствием. — Всем привет! — восторженно крикнул старший. — Господи, Бан Чан! Зачем так пугать?! — быстро отреагировал Феликс. Так вот чей голос он не разобрал. Сейчас он слышался охрипшим и севшим. Чонин же нисколько не испугался, ждал же своего любимого, якобы со срочной командировки, так ему объяснил Чан уже находясь в аэропорту. Младший потянулся к Бану, чтобы его обнять, Феликс тут же подхватил алкоголь и цветы. — Ммм… Кри’сталл. Моё любимое, Чан! — подразнивает Феликс, готовя ведёрко со льдом и ставя розы в вазу. — И моё тоже! — Чонин прижимается сильнее к старшему. Его не задевают подколы Феликса, он знает, что они давние друзья, но иногда ловил себя на мысли «Интересно у них что-то было?» Не от ревности, а от интереса, как у неугомонного ребёнка. Бан целует нежно, накрывая пересохшие губы младшего своими мягким, немного их увлажнив. Чонин довольно стонет ему в губы, не в силах оторваться, но они не одни. Так что Чан прерывается, на что младший недовольно хнычет, скучал. Бан бы вечно слушал стоны Чонина, и как он выпрашивает очередную порцию ласк. — Что с голосом, Ликс? — спрашивает старший, игриво двигая своими бровями, попутно загребая младшего в свои объятия, так и садятся на диван. — Джинни постарался, — отчаянно вздыхает Ли и слышит смешки со стороны этих двоих. — Что за семья извращенцев! — на что ребята переглядевшись, ещё громче начинают смеяться. — Да, Боже. Он просто попросил ему помочь с распевкой. Ну там а капелла и всё такое, — дополняет свой рассказ Феликс. — Да-да, мы верим, — единогласно ответила пара. — Ликс, как там Хёнджин? Что-то у него отпуск затягивается. Скоро новые концерты, — спрашивает Бан. — Ну… Он сейчас озадачен кое-каким моментом. Я думаю его отпуск затянется, — тянет максимально Феликс, а потом пробалтывается. — Ааа… Не могу больше молчать. Нам одобрили опеку. Осталось собрать последний пакет документов. — О! Это чудесно! И ты молчал всё это время? — высказывает недовольство Чонин. Ведь его друг и ни словечком с ним не обмолвился. — Вот партизаны! — подмечает Чан. — Только Джинни ничего не говорите! Мы приедем на свадьбу уже с ребёнком и познакомим вас. Сделайте пожалуйста удивлённые лица, будто ничего и не знали. — Хороший план, Ликси, — сзади слышится ещё один голос. — Ага, это я приду… — светловолосый парень прерывается на полуслове. — Стоп, что? Хёнджин? — Феликс! Ну я же просил! У тебя язык, как помело! — в его голосе слышится нотки злости и огорчения, но он быстро смиряется с ситуацией. Ведь Хёнджин знает своего мужа как облупленного и игриво добавляет. — И что мне с тобой делать? — Может свяжешь его? — вклинивается Чан. — О! Хорошая идея, — Хёнджин подходит ближе к своему мужу и ласково шепчет на ухо, чтобы услышал только он. — Я завяжу твои чудные глазки и засуну кляп в твой маленький болтливый ротик, чтобы ты не слово не мог сказать, пока я буду тебя тра… — Мы едем домой! Всем пока! — Феликс хватает мужа за руку и не оборачиваясь выводит его из дома, мигом к припаркованной машине Хвана. — Хм. Ты что-то точно знаешь про Феликса, — дуется Чонин. — Да не сексились мы. Отстань, малявка, — Бан скидывает ногу парня с себя и направляется в ванную комнату. — Сегодня я сплю на кровати! Либо спишь со мной, либо welcome на диван, — с этими словами Чан закрывает двери. — Эй, а за малявку ответишь! — младший бежит следом за Баном.

***

На утро просыпаются бодрыми и выспавшимися. В кои-то веки Чан спит на своей огромной кровати, а Чонин как коалка прицепился к нему своими ногами и руками. От чего под утро становится дико жарко обоим, и младший просыпается первым. Мягко целует спящего рядом в носик, от чего Бан морщится, щекотно, но всё также досыпает своё время. Чонин уже вовсю воюет на кухне, по-другому это и не назовёшь. Конечно его кулинарные навыки немного улучшились, спасибо за это Феликсу, но именно по утрам у него всё буквально падало из рук. Просто налить мимо кружки, просто пережарить яичницу, просто разочароваться в своих кулинарных способностях, задеть рукой сковородку и всё уронить. С — стабильность. Чонин так хотел приготовить завтрак в постель, романтика ведь. Когда Чан всё же просыпается от шума и идёт на кухню по звукам, доносящимся из неё, то его романтика, это видеть, как его любимый старался, чтобы его порадовать, а ещё как тот весь в яичнице злится и ругается себе под нос. Это правда забавно. Старший липнет к нему для крепкого объятия, а Чонин отнекивается потому что... — Крис, я испачкался. И смотри, ты сейчас наступишь на свой завтрак! — вскрикивает младший и мягко отстраняется, чтобы быстренько всё убрать. — Третья мировая? — подшучивает Бан, готовя турку и кофе. — Ха-х, очень смешно! Сейчас накормлю тебя вот этим, — младший собирает остатки недояичницы с пола совком и показывает Чану. — Вполне выглядит аппетитно, — хмыкает старший. — Ааа… Крис! Зачем я тебе? Я даже готовить не умею, — ноет младший прибираясь. — Ну и что, если бы я хотел в мужья повара, то встречался бы с ним. А я тебя люблю, — улыбается старший, разливая свежий кофе по кружкам. — Ты опять всё драматизируешь. Это всё стресс перед свадьбой. Раньше ты кормил меня и не задумывался о том вкусно это или нет. — Боже! И ты реально всё съедал? Давай ты у гастроэнтеролога проверишься, ладно? — Чонин с сочувствием смотрит на старшего, садясь за стол вместе с ним и думая про себя: «И как я его ещё не отравил?» — Нормально всё со мной, — успокаивает его старший, беря за руку и поглаживая её, а потом отпивает из кружки. Не каждое утро они вот так вот сидят спокойно и никуда не торопятся. Чонин вечно в разъездах: то благотворительные, то сольные концерты, то его приглашают на разные мероприятия, которые он как артист не может пропустить. Чан тоже весь в работе, особенно в последние пару лет, когда вся свежая кровь хочет стать звёздами и готовая трудится изо всех сил. Они оба зареклись после свадьбы больше проводить времени друг с другом и с друзьями. Поэтому сейчас каждый по своему наслаждается этим единением, предвкушая долгий отдых. Их прерывает звук уведомления на телефоне младшего. Он радостный берёт телефон, а потом его улыбка вмиг пропадает. «Ну и зачем послал своего любовничка? Я своим молчанием дала тебе понять, что не прилечу. И ты знаешь, что я не одобряю ваш союз и благословения вы от меня не дождётесь!» — смс от мамы. — Что там? — спрашивает Бан, видя нахмуренные брови и огорчённое лицо младшего. — Ничего не понимаю, — бурчит Чонин, скрещивая руки на груди, смотря куда-то по сторонам, но потом его взгляд припечатывается к Чану. — Ты был у моих родителей? — Чонин… Да, был, — пристыженно отвечает старший, как будто попался на воровстве, но получается, что на лжи? — Прости что не сказал. Не злись только на меня, — Бан делает щенячьи глазки. — Я не собирался истерику разводить, но ты мог взять меня с собой, — спокойно отвечает Чонин. — Поверь, лучше не стоило бы, — старший протягивает свои руки, чтобы взять ладошки младшего в свои. — Ничего хоть криминального не произошло? — спрашивает Чонин, зная на что способна его мать и какая она своенравная дама. — Небольшая недопонятость и всё, — отвечает Чан, приуменьшая события. На что младший хмыкает и подозрительно щуриться, но не хочет дальше говорить об этом. Чан не стал говорить об отце и братьях, чтобы оставить приятный сюрприз на само событие, да и Чонин не стал его допытывать. — Может фильм посмотрим? Я закажу вкусняшки, — младший расплылся в радостной улыбке и побежал включать TV-приставку. Пока выбирали фильм, уже привезли всё необходимое к просмотру. Расположились на полу, прям на пушистой ковровой поверхности. Накидали кучу подушек и одеял, чтобы было уютно и удобно. Чан разложил вредности, в виде своих любимых кислых конфет, любимого мармелада младшего и по баночке с мороженным. Решили пересмотреть все фильмы снятые по книгам Николаса Спаркса. Старший заранее приготовил пачку салфеток для Чонина, зная его гиперчувствительность и сентиментальность в моменты просмотра мылодрам. Начали с любимого фильма младшего «Спеши любить». Уже на третьем фильме Чан тихонько клевал носом, пока Чонин прижимался к его плечу и хныкал над очередным душераздирающим моментом. Да так сильно заревел, что старший вздрогнул и быстро пробудился. — Инни, что такое? Так сильно фильм впечатлил? Мы его уже раз сто смотрели, — Бан кладёт свою руку на плечо младшего и притягивает к себе, чтобы обнять. — Даа… Грустно, — хнычет младший. — Наверное, всё разом накопилось, — Чонин снизил свой голос до шепота. — Они и вправду не прилетят. — Ты ж моя булочка, не расстраивайся ты так. Мои родители очень тебя любят и поддержат, а мама с удовольствием тебя сопроводит. Она так хотела вести тебя сама. Я даже на миг ощутил, что не я их сын, а ты, — отвечает Бан, широко улыбаясь. — Честно? — спросил младший с какой-то детской наивностью и надеждой, какой ответ последует от Чана. — Конечно. Они очень-очень тебя любят и тоже переживают, когда ты волнуешься. У тебя есть моя поддержка, их и твоих друзей, — спокойно отвечает старший. Чонин в ответ улыбается в голове всплыл день их знакомства с родителями Бана. Через пару дней после их приезда в Австралию. — Чан, ты не думаешь, что слишком рано мне знакомиться с твоими родителями? — взволнованно спрашивает младший и надеется, что вот сейчас Бан отменит столик в ресторане и передумает их знакомить. Чонин уж очень сильно переживал, как родители его парня отнесутся к нему. Уже понапридумывал столько сюжетов в своей голове. Вдруг скажут, что он слишком молод, что ничего не имеет за душой, что вообще он парень, а родители хотят внуков/чек. Всё это так парило младшего до самого входа в ресторан. — Ну что, готов? — спрашивает Бан, стоя вместе с ним у дверей ко входу. — Нет, — младший нервно сглатывает. — Да не волнуйся так. Они знают, что ты парень, — успокаивает его старший, мягко целуя в щёку. — Чан, сейчас вот не в тему, но у тебя уже были отношения с парнями? — спрашивает Чонин и теребит рукав своего пиджака. — Да, пару раз. Ничего серьёзного, но родители ни о ком и ни о чём не знали. Я сразу знал, что они не те, — спокойно отвечает Чан, беря за руку младшего. Чонин ничего не стал отвечать, только легонько кивнул в знак своей готовности, и они зашли в огромный зал, направляясь к столику. За столом сидела симпатичная пара, которая улыбалась так искренне, что младший засмущался. Подойдя к ним ближе, отец Чана встал и поприветствовал сначала сына крепким рукопожатием, а потом Чонина, но смягчив силу. Мужчина выше Чана, крепкого телосложения, заметно, что занимается активным видом спорта, это потом младший узнает, что тот тренер по плаванию. Кожа темноватого оттенка, помимо этого ещё и загорелая. У него тёмные волосы, такие, как у самого Чана, и очень ослепительная улыбка. — Здравствуй, Чонин. Я Бан Ёнхун, а это моя жена Бан Суа, — мужчина подаёт руку женщине, которая радостно приветствует младшего, тут же притягивая его в свои объятия. Тогда Чонин и подмечает, что любовь Чана к обнимашкам передалась ему от его матери. Женщина выглядит тоже в форме, но она ниже даже Чонина. Тёмно-шоколадные прямые волосы по плечам. Её кожа намного светлее, как у младшего, а глаза широкие с янтарным оттенком. Они все разом садятся за уже накрытым столом. — Я немного по своевольничала и заказала все любимые блюда нашей семьи. Надеюсь, тебе они придут по душе, Чонин, — мягко произносит госпожа Бан. — Так что, братцы-кролики. Рассказывайте как познакомились, давно встречаетесь? — спрашивает отец. К ним подходит официант и спрашивает принести ли ему бутылочку шампанского. Все вежливо отнекиваются. Родители Чана не пьют алкоголь, а вот младшим просто неудобно употреблять его при родителях. Парни переглядываются, и Бан начинает отрепетированную речь. — Вот не представляешь, пап. Просто на сайте знакомств, — улыбается Чан. — Да? Я и не думал, что тебе понадобятся такие сайты. Что совсем сноровку потерял? — подшучивает Ёнхун. — Пап, спасибо, что подкалываешь меня при моём же парне, — отвечает Чан, тихо вздыхая и закатывая глаза. Чонин лишь скромно хихикает и от нервов сжимает колено своего парня под столом. Тот тут же опускает свою руку и накрывает ей его, чтобы ласково погладить и успокоить. — Чонин, а сколько тебе лет? — спрашивает госпожа Бан. — Восемнадцать, — тихо отвечает младший и в этот момент отец громко поперхнулся. Госпожа Бан не сильно бьёт мужа по спине, и тот откашливается и восстанавливает дыхание. — Что ж, как говориться: «Ещё вся жизнь впереди». — Они все переглянулись друг с другом и обменялись улыбками. — Ты закончил учёбу? Чем планируешь заниматься? — Пап, что за допрос, — подмечает Чан. — Сынок, мы просто хотим побольше узнать о Чонине, разве это плохо? Если ты привёл его знакомиться с нами. Значит всё серьёзно. Мы ведь знаем тебя, — отвечает госпожа Бан. — А теперь хотим знать всё о твоём парне. — Я студент, — отвечает младший. — Учусь теперь уже заочно в Сеульском университете на инструментальном факультете. — О, да? На каком инструменте играешь? — оживился отец. — На синтезаторе, — отвечает быстро младший. — А на фортепиано или рояле пробовал? — снова спрашивает заинтересованно господин Бан. — Ах, да. Звук отли… — Чонин не успевает договорить. — Отличается, да, — тут же подхватывает его отец. — Мы Чана с детства отдали в музыкальную школу, ты, наверное, уже это знаешь. Он хорошо владеет всеми видами клавишных. И Суа… Кхм… Госпожа Суа, хорошо поёт. А я играю на гитаре. — Получается, можно группу создавать? — подшучивает Чонин, уже расслабившись. Отец смеётся в ответ и поддакивает. В целом встреча прошла очень даже хорошо. Они ещё пару часов болтали, кушали вкусные блюда. Родители пытались выманить буквально всю информацию о Чонине, как будто они ФСБ, но не переходили личных границ, что уже радовало и не вызывало смущения. Госпожа Суа при прощании позвала их в гости на семейный ужин в выходные и обещала рассказать о своих лучших рецептах готовки, что в принципе не так интересовало младшего, поэтому он вежливо попросил ещё и показать свои вокальные данные, на что у матери ещё больше загорелись глаза, и она крепче обняла Чонина. Отец пожал двум парням руки и потом на пару минут попросился наедине поговорить с Чаном, на что младший снова занервничал и пытался навострить уши, но ничего не вышло. Они слишком далеко отошли. — Бан Чан, я надеюсь у тебя есть голова на плечах и ничего противозаконного ты не совершал с этим парнем? — строго отрезает отец. — Пап, с каких пор ты так переживаешь за мою голову? — вопросом на вопрос отвечает Чан. — С тех самых, как ты познакомил нас с несовершеннолетним парнем, — хмурит брови господин Бан. — Мы в Австралии, пап, — успокаивает его Бан. — И я никогда не сделаю что-то без его согласия или вопреки. — Да, но он из Кореи и у него корейский паспорт, — настаивает на своём отец. — Значит, мы вступим в брак и у него будет австралийский паспорт, — спокойно отвечает Чан. — Бан Чан, я тебя не узнаю. Когда ты стал таким беспечным? — спрашивает отец, вскидывая брови и разводя руками. С далека это замечает и Чонин и косится на них. — Дорогой, не волнуйся. Они там о своём болтают. Я тебя в обиду не дам, — отвечает госпожа Бан, кладя руку на плечо младшего, и тот слабо выдыхает. — Пап, ты против? Скажи сейчас то, что тебя не устраивает, — спрашивает Чан. — Нет, конечно. Как я могу быть против, если ты счастлив, по тебе видно, чудить вот стал, — отшучивается господин Бан. — Ты ведь знаешь, мы твои родители, и мы всегда будем волноваться за тебя. Тем более ты у нас один, но думаю, что скоро все изменится, — отец смиряет его тёплой улыбкой и кивает в сторону Чонина. — Он хороший парень, видно по его глазам. — Ты Ванга? — подшучивает Бан, за что несильно получает по уху. — Ты плохих не выбираешь и вряд ли бы нас тогда познакомил, — подмечает господин Бан. — Я рад, что твои гулянки прекратились, а то одни паразиты к тебе липли. — Пап, ты то откуда знаешь? — спрашивает Чан, закатывая глаза. — Ну я же Ванга, — улыбается отец и хлопает сына по плечу. Они возвращаются обратно и прощаются с условием, что на следующих выходных те обязательно приедут к родителям. День свадьбы. — А ты точно всем приглашение разослал? А точно сборы в 10:00? А точно… — прерывается Чонин, когда старший подходит ближе, чтобы завязать его бабочку. — Точно-точно. Ой, я забыл… — дразнится Чан. — Бан Кристофер Чан! — жалобно стонет младший и вскидывает голову вверх. — Успокойся, пожалуйста. Иначе я начинаю заводиться, — спокойно отвечает Бан, завершая ритуал с бабочкой и смахивая с плеч пиджака младшего пару ворсинок. — Ммм… Заводиться, — тут же переключается младший, проводя рукой по груди старшего. — Ян Чонин! Не в этом плане заводиться, — Чан мягко убирает его руку. — Я не пойму, ты что аскезу дал? — спрашивает младший чуть ворча. — Чего? Чего? — Ну… Аскезу от секса, — поясняет Чонин. — Это добровольный отказ от чего-либо. — Да не дай Бог, — старший кладёт одну руку на сердце и делает драматичное лицо. — Какая аскеза, когда мой парень ТЫ. — Муж! — восторженно поправляет младший, и Бан целует мягко в губы. Так нежно, почти невесомо и невинно, от чего Чонин прикрывает глаза, чтобы насладиться каждой секундочкой. Потому что уже соскучился по этим губам. Они прибывают на место, которое уже потихоньку наполняется гостями. Так как лето, всё торжество будет проходит под открытым небом. Организована зона фуршета. Зона бракосочетания с большой аркой, обрамлённой белыми розами и другими сочетающимися цветами и зелёными листочками, а также полная рассадка для гостей. Территория действительно большая и просторная. На случай плохой погоды арендован ресторан, который находится также на территории. Сейчас там вовсю готовят повара лёгкие закуски и основной торт. Чонин уже видит прибывшую госпожу Суа, которая приехала самая первая вместе с мужем, чтобы проконтролировать весь процесс. — Нини! Чанни! — радостно зовёт госпожа Суа и подходит ближе. Она осматривает мальчиков с ног до головы. На Чане чёрный классический костюм тройка, бутоньерка в кармашке и кривая бабочка, которую тут же поправляет мама. На Чонине белый костюм, точно повторяющий костюм мужа и та же бабочка, но ровная и выглаженная. — Мам, где отец? — спрашивает Чан, ища его глазами. — Хм… Кажется, он пошёл встречать музыкантов, — отвечает мама. — Хорошо, тогда я пойду помогу ему, — Чан целует обоих в щёку и уходит искать отца. — Волнуешься? — спрашивает госпожа Суа, приобнимая Чонина. — Пф, да нет. Да-да, — отвечает младший, напряжённо смеясь. — Ну и зря. Все свои, — госпожа мягко улыбается ему. — Кажется, я видела Феликса, он хотел тебя кое с кем познакомить, — подмигивает госпожа Суа и прощается с ним на время. Чонин видит, как потихоньку прибывают все приглашённые гости и лелеет надежду увидеть родных. Со стороны Чана приехало много близких коллег, которых уже знает младший. К примеру, в прошлом году Чан познакомил его с бизнес-партнёром Ли Минхо, который тоже в числе приглашённых вместе со своим мужем Джисоном. Ли держал сеть ресторанов азиатской и европейской кухни в Корее и в Австралии. Он также является бывшим однокурсником Чана, поэтому с удовольствием стал одним из инвесторов CB Entertainment. Также приглашены друзья по универу, много артистов, которых курирует Чан. Дресс-кода никто не назначал, чтобы все чувствовали себя комфортно и не переживали, но все всё равно пришли почти в одной цветовой гамме. Отличились только артисты, которые пестрили своими брендами. Со стороны Чонина вряд ли наберётся и половина, но не так всё печально. Прилетели близкие одногруппники с университета, кстати, та группа, которая дебютировала ещё в студенческие годы, близкие друзья Чонина, с радостью согласились выступить и сопровождать живой музыкой сегодняшнее торжество. И как же без Сынмина, который по якобы неизвестным и загадочным, но явным причинам остался в Австралии на должности помощника директора Со Чанбина. Младший совсем не был удивлён, когда увидел, что они приехали вместе на одной машине, а потом разошлись кто куда, пока их никто не заметил. «Ну и зачем такая шифровка, как агенты какие-то», — думает про себя Чонин. Всем давно всё ясно. Ну ничего, когда-нибудь они точно спалятся. Первыми ему на глаза попадается семья Хванов. Они стояли около фуршета и за их большими телами не было видно маленького человечка. Чонин подошёл ближе, чтобы поприветствовать друзей и ему в ногу врезалась маленькая персона. — Дядя Инни, привет, — тоненький, миленький голосок ласкал уши всех присутствующих, и Чонин опустил взгляд вниз. На него снизу-вверх смотрели огромные голубые глаза с носом-кнопочкой и круглыми щёчками. — Привееет, давай знакомиться! Меня ты уже знаешь, а как тебя зовут, принцесса? — Чонин наклоняется ниже и не удерживается, чтобы не потрогать эти нежные пухлые щёчки. — Офелия! — девочка восторженно отвечает и подпрыгивает на месте, её длинные тёмно-русые волосы в кудрях повторяют за ней. Она держит в руках плюшевую игрушку — белого кролика. Чонин быстро приветствует Феликса и Хёнджина, не в силах оторваться от этой небесной красоты. — Ты любишь кроликов? — Чонин мягко протягивает руку к игрушке, чтобы рассмотреть по ближе, но девочка заводит руку с кроликом за спину. — Да, люблю. Кролик Лино, вредный кролик, он не любит знакомиться, — объясняет Офелия. — Ха-х, хорошо-хорошо. А ты любишь знакомиться? — Если все дяди будут похожи на тебя, то да, — отвечает Офелия, широко улыбаясь и показывая свои ямочки на щёчках. — Офелия, а сколько тебе лет? — ласково спрашивает Чонин. — Мне три года, а тебе? — тут же отвечает девочка. — Мне двадцать два. — Ты такой старый, — комментрует Офелия, удивлённо смотря на него. — Ха-х, ты ещё не знакома с дедулей Чаном, — смеётся Чонин. — Кто дедуля? — вклинивается Чан собственной персоной, освободившийся от дел. Он подходит со спины и тут же видит маленькое чудо. — О, какой красивый цветочек! Сейчас его сорву, — он подходит ближе и берёт на руки Офелию, кружит её, а та лишь громко смеётся, прося ещё и ещё. Чан останавливается, держа девочку на руках. — Деда, не надо цветочки рвать. Они ведь завянут, — произносит девочка, цепляясь за шею Чана. — Деда? — Бан оглядывает всех присутствующих, и почему из всех взрослых он один оказался дедом. — Офелия, милая. Не называй дядю Чана дедушкой. Он не такой старый, каким кажется, — просит Хёнджин. — Спасибо, Джинни, — Чан опускает девочку на землю и та бежит к Хёнджину, прижимаясь к его ноге. — Хорошо, извините, дядя Чан, — девочка пристыженно опускает голову вниз. — Ооо… Хочешь, можешь называть меня просто Чан, а дядю Чонина, просто Чонин, — улыбается Бан и гладит девочку по голове, слегка ероша её волосы. — Хочу, — улыбается Офелия, она снова радостно прыгает и показывает своего зайку Чану. — Ребят, вы не видели Сынмина и Чанбина? — спрашивает Чонин, осматриваясь по сторонам. — Да видели, — отвечает Феликс. — Они такие смешные. Зачем они шифруются? Всё торжество шарахаются друг от друга, — тут же смеётся Ли. — Хёнджин, мне нужно отойти, проверить второй торт по готовности. Феликс уходит на кухню. Через пару минут. — Нини, присмотри за Офелией, заодно потренируешься, — просит Джин. — Солнышко, побудь с Чонином и Чаном, папа скоро придёт, — произносит Хёнджин, ласково целуя в левую пухлую щёчку. — Хорошо, — отвечает Офелия, после её ответа Хёнджин идёт по той же дороге, что и его муж. Чонин развлекает Офелию до начала общего сбора. Девочка оказалась очень активная. Младший то терял её из виду, то поспевал её найти, как она снова ускользала. Они играли в догонялки, по видимому, как понял Чонин, потому что Офелия постоянно от него убегала. Она бежит через весь небольшой открытый дворик почти к выходу, и тут она снова врезается в кого-то. — Ой, дитё, ты чьё? — произносит мужчина с серьёзным тоном, что девочка тут же останавливается и смотрит на него, испуганно хлопая своими длинными ресничками, вкупе с голубыми глазками. — Папина и папина, — отвечает она, нахмурив брови. — Минхо, ты бы ещё у неё документы попросил, — произносит второй мужчина и хлопает первого по плечу, а потом наклоняется к девочке. — Зайка, как тебя зовут? — улыбается второй мужчина, он ниже первого и его волосы светло-каштанового оттенка тоже кудрявые, как и у девочки. — Офелия, а тебя? — девочка смягчается, когда видит дружелюбную улыбку мужчины. — Джисон, а это мой друг Минхо, — Джи показывает на своего мужа, снова представляя их. — Вы дружите также, как и мои папы? — невинно спрашивает девочка, на что парни немного растерялись, а потом рассмеялись. — А кто твои папы? — спрашивает Джисон. — Папа Феликс и папа Хёнджин, — она отвечает точно без запинки. — Хм, тогда да, — улыбается Джисон и переглядывается с Минхо. — Офелия! Вот ты где! — кричит Чонин, подбегая ближе. — Привет, жених! — пара одновременно приветствует его. Джисон мягко поправляет пиджак Чонина, а Минхо берёт под руку малышку, и они все вместе идут обратно к банкетным мини-столикам, у которых уже стоит Бан и общается с коллегами. Через пару минут на горизонте показываются Феликс и Хёнджин, и Офелия бежит к ним. — Посмотри, они такие счастливые втроём, — Бан подошёл со спины и шепнул на ухо Чонину, который наблюдал умилительную картину семьи Хван: как они радостно развлекали свою дочурку. — О, нет, нет, нет. Я знаю к чему ты клонишь. У меня уже есть большой пятилетний ребёнок и пока что я не готов его с кем-то делить, — отвечает Чонин, развернувшись и смотря в глаза старшему. — Уверен? — настаивает Бан. — Да, дорогой, — Чонин наклоняется к его уху, чтобы никто их не услышал. — Пока мой член будет эрегировать каждый раз, когда я буду видеть тебя голым, никаких детей! — Уф, значит нескоро, — полуогорчённо, но с улыбкой отвечает Чан. До церемонии осталось полчаса. Все гости уже собрались, но не хватало парочки людей, которых с нетерпением ждал Чонин. Он не отчаивался и не подавал виду, потому что чувствовал, что самые важные люди будут с ним в этот значимый момент для него. Чонин всё время поглядывал на арку со входом, но никто так и не появлялся. Чан сжал его руку крепче, чувствуя всё напряжение любимого и пропуская его через себя тоже. Он видит, как Чонин не справляется с эмоциями и его лицо мрачнеет, и, кажется, что он вот-вот заплачет. Бан утягивает его за собой подальше от основного скопления людей и притягивает, что бы крепко обнять. — Малыш, ты чего? — тихо шепчет Чан в самое ухо. — Мне так обидно. Ты не представляешь каково это, — отвечает Чонин, чуть всхлипывая. — Не нужно говорить, что я не могу почувствовать своего любимого, — переворачивает фразу старший. — Я не это имел в виду. Прости пожалуйста, — хнычет младший. — Эй, вытирай скорее слёзы. Ты что хочешь, чтобы братья увидели тебя таким? Подумают ещё, что я заставляю тебя выйти за меня замуж, — хихикает Бан и сам же вытирает слёзы с щёк младшего. — Что? О чём ты? — спрашивает Чонин, вопросительно. — Сам посмотри! — восторженно отвечает старший и кивает куда-то в сторону. Чонин поворачивается вместе с ним, и то, что он видит, заставляет его сердце сжаться до размера колибри. Он почти не верит собственным глазам, хотя сам до последнего надеялся на такой исход событий. Поэтому на пару минут просто замирает, пока к нему не спешат на встречу два брата. — Что? Как? Почему не отписались мне? — тараторит без остановки парень, поочерёдно обнимая двух своих братьев. — Сюрприз! — отвечает старший брат Юн, поднимая руки вверх. Он широко улыбается, приветствует Чана крепким рукопожатием, когда как младший брат Сохо, подходит к Чонину, чтобы с ним пообниматься. — Спасибо за трансфер и номер в отеле, Чан-ши, — благодарит Юн. — Что? Так ты знал всё это время?! — Чонин недовольно поворачивается к жениху, но злится, как таковое не может, ведь сейчас так радостно на душе. — Инни, не ругай Чан-ши. Это было наше совместное решение пока что ничего не говорить, — брат встаёт на защиту Чана. Потом снова подходит ближе к Чонину и отводит в сторону. — Отец не смог прилететь, — огорчённо произносит Юн, а Чонин уже примерно понимает почему. — Мама снова прикинулась больной, развела драму и ему пришлось остаться с ней. — Ох, ясно, — тихо отвечает младший. — Знаешь, я даже не удивлён. Спасибо, что прилетел и привёз Сохо, — они крепко обнимаются перед тем, как присоединиться ко всем остальным. Все проходят к банкетным столикам. Чонин знакомит братьев с остальными. Что ж, последние, кто не спешили появляться на глаза так это Сынмин и Чанбин, хотя давно приехали. То они были озадачены технической частью мероприятия, то просто бегали друг от друга, как школьники. Но наконец-то Чан их выловил, но только в неудобном для них свете. Старший пошёл проверить всё ли в порядке с проводкой и зашёл в тех.комнату. Там как раз таки он и застал этих голубков. Ох, лучше бы его глаза этого никогда не видели. Теперь как минимум это будет мельтешить перед ним пару часов. Он резко закрывает дверь, чтобы его не успели заметить и пулей вылетает оттуда. — Ты нашёл их? Скоро всё начнётся, — спрашивает Чонин, слегка нервничая, так как гости уже рассаживаются по своим местам и уже прибыл священник. — Да, они сейчас подойдут. Думаю, они уже заканчивают, — ехидно улыбается старший. — С чем? — вскидывает брови Чонин. — Ну как, с проводами, малыш, с проводами, — старший мягко целует его в щёку. И действительно через пару минут они оба вышли из тех.комнаты. Поздравили молодожён и уселись на свои места. Думаю, можно начинать то, ради чего мы тут все собрались. Чонин уходит в небольшую комнатку, чтобы подправить макияж и внешний вид. Чан в ожидании подходит к священнику, чтобы с ним переговорить. Госпожа Суа заходит в комнату к младшему и со всей своей лучезарной улыбкой спрашивает готов ли Чонин, тот кивает, и они выходят вместе. В сопровождении матери Чана, он чувствует себя не так волнительно, хотя сейчас все взгляды устремлены на него и только на него. Ребята из музыкальной группы начинают играть свои композиции, которые специально подготовили к торжеству для влюблённых. Всё так красиво, как и представлял Чонин. Пока они идут до свадебной арки, парня всего распирает изнутри, но он не подаёт вида, старается смотреть только вперёд на Чана, который, по всей видимости, волнуется на меньше. Потом переводит взгляд на всех присутствующих и ему так становится хорошо. Сейчас как никогда он окружён любовью и поддержкой самых близких ему людей. Они подходят ближе и госпожа Суа передаёт Чонина своему сыну, тот одним кивком благодарит её, и она отходит, чтобы занять своё место. Первый начинает священник, он приветствует всех присутствующих, говорит зачем, собственно, они тут все собрались, о важности сея события. Парни, взявшись за руки, уже не могут дождаться самого важного. Сказать, только уже при всех, о своих чувствах. Первый начинает Чонин. — Ладно, я готовился, — он ещё раз оглядывает всех гостей, которые сидят в предвкушении и готовят свои платочки. — Бан Кристофер Чан, не смотря на то, что я говорю тебе об этом каждый день, я не устану этого делать. Потому что я ещё не сказал всему миру, как сильно я тебя люблю и как сильно я тебе благодарен, за всё, что ты делаешь для меня. Даже несмотря на то, что я молод, я хочу остаток жизни провести с тобой и надеюсь, ты тоже проведёшь свой остаток со мной, — на этом моменте, пару близких друзей не сдерживаются и тихо хохочут. Бан лишь мило смотрит на своего любимого, опять его подкольчики, ну куда без этого. — Я люблю тебя, Кристофер. Ты тот человек. И мне не нужно это проверять или искать других и сравнивать. Я сразу это понял. Это не передаётся словами, это не увидеть и не услышать, только можно почувствовать. И я это чувствую, всеми клеточками своего тела. Один хороший человек сказал мне: «Сердце всегда найдёт дорогу к любви, только дай ему свободы». С тобой я чувствую себя свободным. С тобой я чувствую, что живу, — на этих словах Бан даёт слабину и по его щеке скатывается скупая мужская слеза. На вопрос священника «Вы согласны», Чонин, конечно же, отвечает «Да, согласен». — Что ж, после такой речи мне стоит переписать свой листочек, — подшучивает Чан и гости тихо подхватывают, но вскоре затихают, когда он начинает. Бан сильнее сжимает в своих руках тёплые ладошки младшего. — Чонин… Кхм… Ян Чонин, всё, что я сейчас скажу, это лишь маленькая часть того, что я чувствую и это лишь маленькая часть того, что я собираюсь делать, чтобы показывать свою любовь к тебе каждый Божий день. Ты для меня стал тем, кем другие никогда не могли стать. Думаю, моё сердце искало именно тебя, потому что только когда ты рядом оно бьётся в сто раз сильнее. Я верю в такую вещь как Судьба, иначе как объяснить то, что мы сейчас все здесь собрались, — он быстро оглядывается, смотря на друзей и снова смотрит только на Чонина. — Даже в следующей жизни, я опять выберу тебя. Потому что ты продолжение меня, а значит ты единственный пазл, которого мне будет не хватать, — и тут уже Чонин шмыгает носом. — Я люблю тебя, Инни и с этого дня ещё больше, — на вопрос священника «Вы согласны», Чан, конечно же, отвечает «Да, согласен». Их ладони мягко переплетаются и Чан утягивает Чонина в целомудернный поцелуй, какой просит священник после произнесённых ими клятв. Мягкие губы Чонина и влажные щёки от слёз, смесь чего-то нового для Чана, но сейчас он спокоен как-никогда, ведь слёзы на его щеках от счастья. Чан смущённо, как будто в первый раз видит своего любимого, проводит ладонью по его щеке, вытырая влагу. Чонин прекрасен всегда, но сегодня по особенному сверкает в его глазах. Как та звезда, которая недоступна многим, и только Чан может наблюдать за её сиянием. Чонин ласково напоминает ему, что они не одни и так долго стоять и любоваться друг другом они не могут. Пара оборачивается и под шумные аплодисменты, чьи-то слёзы, но в основном возгласы поздравления направляется к машине, которая увезёт их в место, которое подарит им приятную ночь. Остатком вечера будут заправлять родители и друзья семьи, вдоволь развлекаясь и празднуя событие за пару, так было решено и оговоренно изначально и всех всё устроило. Чан открывает заднюю дверцу перед Чонином и тот запрыгивает в машину, также следом садится и он. — Куда поедем? — спрашивает Чонин, а глаза блестят от предвкушения и интриги. Он мягко сжимает ладонь старшего и ложится ему на плечо. — Это секрет, — отвечает Бан и хитро щурит глаза, приобнимая за плечи младшего. Едут в тишине и только слышатся звуки их кратких ленивых поцелуев. Каждый наслаждается моментом, кажется им всегда будет мало времени проведённого друг с другом, наверное поэтому люди женятся и проводят весь остаток жизни вдвоём. Они доезжают до центра города и останавливаются у высокого здания. — Отель? — смеётся Чонин, выходя из машины вместе с мужем. — Я подумал, что это очень символично, — Чан быстро целует его в висок, и они направляются ко входу. Их встречает администратор на ресепшене и передаёт им ключи от их номер. Чонин напрягается, вспоминая не самые лучшие моменты ассоциируемые с отелями, но когда они доходят до номера «143», все его плохие мысли улетучиваются в один миг с щелчком открывающейся двери. Он заходит первый, за ним Чан, закрывая дверь. Чонин оглядывает номер, он похож на тот в котором они были в первый их раз, совпадение? Даже те же цифры на двери «143». Чонин никогда не задумывался об этой комбинации, но когда позже узнал у старшего о теории её расшифровки был приятно удивлён. Большие панорамные окна, кожаный диван и кофейный столик, на котором стоят ведёрко с шампанским, бокалы и клубника рядом с балончиком взбитых сливок. Чан медленно подходит сзади и целует его затылок, опускаясь к шее. Он обхватывает талию Чонина и мягко массирует его бока. Младший плавится под его руками. Пожалуй, это единственные руки в которых хочется раствориться и отдаться полностью без остатка. Бан помогает ему снять свадебный пиджак. Никто не торопится. Хочется максимально протянуть каждую минуту. Следом старший снимает и свой верх, пока Чонин покорно ждёт его. — Без меня не разденешься? — щурит глаза Бан. — Неа, — отвечает Чонин, как-то по-детски. — Жду пока папочка сделает это за меня. Чан довольно улыбается и подходит ближе, чтобы расстегнуть пуговочки на рубашке Чонина, одну за другой. Младший смотрит с обожанием, ведь в его глазах Бан выглядит по-особенному прекрасно, отличаясь от всех остальных. Его дыхание ровное и поверхностное. Чонин втягивает аромат старшего, такой терпкий, за счёт его любимых духов, отдаёт ванилью и цветком табака, и такой опьяняющий в ту же секунду. От него действительно кружит голову, даже после стольких лет совместной жизни. Когда все пуговицы расстёгнуты, Чан плавно скидывает рубашку с его плеч и кладёт туда же на пуфик к остальным вещам. Бан целует трепетно. Сначала щёки младшего, затем его подбородок, плавно спускаясь к длинной шее. Чонин наслаждается каждым касанием, пытаясь сохранить каждый момент, как будто это в последний раз. Он стонет от удовольствия и нарастающего возбуждения, когда мягкие и тёплые губы старшего целуют его широкую грудь, цепляя розовые бутоны сосков. Чан проворно цепляет пряжку ремня и расстёгивает её, следом ширинку и стягивет брюки с младшего. Он опускается на колени, целует его живот и ведёт носом ниже к паху младшего. Чонин дрожит и на секунду забывает обо всём на свете, но потом вспоминает, что кое-что подготовил для Чана. — Крис, подожди… — Бан смотрит снизу-вверх, пока Чонин перебирает пальцами его пряди волос. — Давай сходим в душ. Чан соглашается, и они направляются в ванную комнату. Первый, быстро ополоснувшись, выбегает Чонин и просит старшего выйти через минут пятнадцать. Бан заинтригован не меньше волнующегося младшего, что видно по его глазам. Чонин прихватил с собой сумку с вещами и сейчас достаёт от туда белый комплект нижнего белья. Самый сексуальный, который только смог найти. Пришлось идти в женский отдел, что его не чуть не стесняло, зато другие девушки в отделе оглядывались на него и краснели за двоих. Чонин натягивает кружевные стринги. Потом чулки в сеточку с бантиками. Думает о том, что надеть ему чокер или ушки или всё сразу. Беспокоясь за сердце Чана, он выбирает только пушистые ушки, а потом вспоминает, что положил ещё и белый пушистый хвостик-пробку и не отказывает себе в этом. Он быстро достаёт смазку и принимает коленно-локтевую, чтобы смазать себя и засунуть пробку. Ему жуть как неудобно, давно в него ничего не входило, помимо члена старшего. Он медленно, но с напором погружает первый палец, следом второй и начинает растягивает стенки. Когда решает, что этого достаточно, приставляет ко входу металлическую пробку. Даётся тяжело в такой позе, руки заведены за спину, но когда помимо своих рук он чувствует чужие, то расслабляется. — Ммм… Лисёнок, тебе помочь? — бархатно-сладким голосом спрашивает Чан, перехватывая пробку из рук младшего. Чонин одобрительно кивает, проскуливая жалостливое «угу». Бан сначала играется, обводя сжатое колечко мышц той же пробкой, слегка надавливая на проход. Младший во всю завывает, шевеля своей попкой, чуть покачивая вперёд-назад. Его настигают врасплох тогда, когда он уже отчаялся. Пробка скользит внутрь, расстягивая его стенки и проходит до самого упора, так что он чувствует хвостик, который щекочет его бёдра. — Красивый хвостик у красивого лисёнка, — приговаривает старший и берёт за него, оттягивая на себя. Чонин стонет, когда предмет медленно выходит из него на половину, а потом резко вгоняется обратно и всё руками его любимого. Бан переворачивает младшего на спину, любуясь его видом. Он цепляет край его трусиков чуть приоткрывая вид, что за ними. А потом и вовсе стягивает их под недовольное ворчание младшего: «Я так старался». Бан правда оценил его комплект, просто, поскорее хотел получить своего лисёнка всего. Чонин плавно разводит колени в сторону и поджимает под себя, устраиваясь поудобнее. — Даже не знаю с чего начать, чтобы позорно быстро не кончить от такого вида. Ты хорошо постарался, малыш, — ласково приговаривает старший, поглаживая коленки Чонина. Младший лёгкими движениями стопы проводит по члену Чана, который всё ещё мягкий. — Для начала мы поднимем твоего друга, — ухмыляется Чонин и добавляет. — Старичок. — Айщ… Я тебе покажу старичка, — Чан следом ложится на кровать, поглаживая свой член и приглашая Чонина присоединится к нему. — Хочу видеть при этом твою милую попку с хвостиком, — младший вмиг ловит его мысли, но перед этим подходит к столику и берёт взбитые сливки, а потом пристраивается полубоком и опускается к члену Чана. Хороший вид открывается со всех сторон, когда старший спокойно лежит на спине и любуется тем, как Чонин плавно проводит рукой по его возбуждению. Младший по левую сторону от него, а Чан поглаживает две его половинки, постоянно задевая пушистый хвостик. Слышится звук шипения, когда Чан отвлекается от упругих ягодиц, то видит как его собственный член уже весь во взбитых сливках. Чонин оглядывает его своим лисьим прищуром и тихо приговаривает. — Приятного мне аппетита, — с этими слова он ловко слизывает взбитые сливки с головки и принимается её сосать. Ему нравится эти ощущения, когда благодаря ему член Чана твердеет прямо в его рту и становится таким влажным. Ещё эти прекрасные тихие стоны старшего просто сводят его с ума. Чан так поёт только для него, он в этом уверен и ему это льстит. Только Чонин может видеть и слышать такого нуждающегося старшего в своих ласках и в нём. От этих мыслей Чонин заводится пуще прежднего и берёт глубже, плотно смыкая свои губы на его члене. — Уф, полегче, малыш. Я ещё не наигрался с твоей попкой, — Чан мягко поглаживает одну из упругих половинок и лёгонько шлёпает, от чего Чонин вздрагивает и стонет с членом во рту. Чан проводит рукой по пушистому хвостику, а потом пробирается к пробке, что плотно вошла в Чонина. Он поглаживает сначала края сжатой кожицы, а потом хватается за основания плавно вынимает и вгоняет пробку обратно и наблюдает за реакцией Чонина. Тот извивается, покачивая бёдрами взад-вперёд, насаживаясь на пробку самостоятельно и хныча, как сучка при течке. Всё его поведение показывает его помыслы. Чонин так сильно хочет своего папочку. Младший берёт глубже, расслабляя как можно сильнее своё горло, но всё те же губы плотно сжаты. Двойная стимуляция и слишком грязный приём, чтобы не отказать себе и не кончить прямо в этот чудесный ротик. Чан и не пытается сдерживаться, он без предупреждения, если только не его частое дыхание и не быстрые фрикции рукой вгоняющие пробку Чонина всё глубже в него, кончает с хриплым стоном и изливается в горло Чонина. Тот глотает всё с особым удовольствием и проводит снова пару раз языком по всей длине собирая остатки семени, что могло не попасть к нему в рот. Чан резко меняет их положение и теперь уже младший находится под ним. Чонин хотел было перевернуться и встать в свою любимую коленно-локтевую, но Чан не дал ему это сделать. — Хочу видеть твоё лицо, когда я буду втрахивать тебя в эту кровать, — шепчет Чан, ему в самое ухо опаляя своим жарким дыханием. — Ловлю тебя на слове, — поддразнивает Чонин и выгибается, когда Чан резко вынимает пробку из него. Он приподнимает его за ягодицы и наполняет его своим языком, пока его член не поднимется снова. Хватает пары минут, когда член его снова встаёт, пока Чан ритмично трахал Чонина своим языком, а тот извивался, как уж на сковородке. Чан опускает его и приставляет головку ко входу, не церемонясь и сразу вгоняя свой член на всю длину. Как и обещал, он начинает осуществлять резкие и глубокие толчки, буквально втрахивая Чонина в кровать и нависая над ним, расставляя руки по обе стороны от головы младшего. Младший в свою очередь хер клал на громкие звуки и то, что их могут услышать, пусть весь отель слышит, как его мужчина любит его, поэтому он стонет, нет, он вскрикивает от удовольствия, принимая член Чана всё глубже в себя. Чонин хватается за спину Чана, впиваясь своими ногтями, потому что так хорошо, что аж плохо. Он готов прямо здесь закончиться, как парень, да, и в целом, как человек. — Крис! Крис! Да! Да! Не останавливайся, — кричит Чонин словно в бреду, прикрывая глаза. Он уже так близко, готовый кончить без рук. — Открой глазки, Инни. Они у тебя такие красивые, — старается шептать Чан, но сильные фрикции, заставляют его только сдавленно хрипеть, вбиваясь снова и снова. Чан кусает мочку его уха, а потом зализывает свой укус. — Чонин… Чонин… Я так люблю тебя, — стонет Чан, прижимаясь к младшему всем телом. Член Чонина сдавлен двумя твёрдыми от пресса животами и трётся о них, весь взмокший от смазки. — Я тоже… Лю… блю… теб… я, — пытаясь связать свои слова, произносит Чонин. Ему сейчас так хорошо. Чан каждый раз попадает по его нервному комочку, обнимает своими горячими крепкими руками и целует так жадно, готовый всего его поглотить. А тот и не против. Хочется буквально разложиться на атомы и молекулы и слиться с Чаном в одно целое. Всё, чего они сейчас так хотят, происходит через несколько минут. Оба протяжно стонут в унисон и кончают одновременно. Лежат неподвижно ещё столько же и идут в душ. Чан выходит в этот раз первым, пока Чонин приводит себя в порядок. Старший включает спокойную музыку на фоне так, что бы она их не перебивала. Открывает бутылочку Шато Бордо и разливает по бокалам. Младший выходит из душа довольный и на разморенных ногах ложится обратно на кровать. Чан протягивает ему один из бокалов и ложится рядом. — За долгие годы, которые мы проведём вместе, прежде чем состариться и умереть в один день, — поднимает свой бокал Чан. — Знаешь… Тосты это не твоё. Неа, — отвечает Чонин, пытаясь не засмеяться и чокается с Чаном.

Впереди у них ещё целая ночь и целая жизнь.

The End 💙