Будь Дьяволом

***

От лица Дженни.

      Две недели.       Прошло уже две недели с того дня, как Лиса попала в аварию и, судя по её телу, у неё всё в полном порядке. Я больше не вижу, чтобы она хромала, повязка на ноге снята, а раны уже пропали. Я признаю, что она поправилась слишком быстро, но это лучше, чем видеть её такой, будто она самый слабый человек на планете.       В течение этих недель я время от времени вижу, как она смотрит на меня издалека, и когда я это делаю, она сразу же отводит взгляд, как будто не хочет, чтобы её поймали. Я делаю свою работу и не могу сосредоточиться, когда чувствую, как пара глаз впивается мне в шею, как острый нож. Я знаю, что она следит за каждым моим шагом, и знаю, что она хочет поговорить. Она хотела, чтобы я выслушала.       Но я не дала ей шанса.       Мне почему-то нравится, когда она выглядит несчастной, она как хищница, испугавшаяся своей добычи. Я никогда не видела, чтобы она вела себя так, ни разу, и мне бы хотелось увидеть её в новом виде.       Сегодня мы с Сам отвечаем за кухню и планируем готовить обед и ужин на целый день. Она хотела научить меня готовить некоторые из своих любимых блюд, и я согласилась. Я люблю готовить, но у меня это не очень хорошо получается. Обычно я сжигаю или перевариваю продукты, которые готовлю, и меня до глубины души раздражает то, что я не могу усовершенствовать простой рецепт. Слава богу, Сам мила, как Бог, и она была готова мне помочь. Что бы я делала без неё?       Она начинает нарезать овощи, а я готовлю остальные. Сам действительно хорошо готовит, уверена, её сыну нравится, как она готовит.       — Дженни, можешь взять одну тарелку, пожалуйста? — Сам указала на тарелку на стойке, я схватила её и поставила рядом с ней. Я улыбнулась.       — Вот, тебе ещё что-нибудь нужно? — Я спросила, и она хмыкнула.       — Просто почисти картошку, и можешь идти, — киваю я, беру миску с мытым картофелем и начинаю чистить его один за другим, — а, кстати, Дженни. Могу я тебя кое о чем спросить?       — Хм? — Сам поджала губы.       — Чем ты занималась до того, как тебя сюда забрали? Я имею в виду, у тебя есть работа? — Она спросила, — извини, что спрашиваю, просто ты выглядишь так, будто у тебя тогда была такая замечательная работа, — я просто хихикнула.       — Не могу сказать, что это замечательно, но я помощница моей мамы. Я увлекаюсь модой, и она взяла меня к себе, обучила и дала несколько заданий, чтобы я выучилась, — я ответила.       — А твоя мама?       — Она модельер, — сказала я, — я помогаю ей, добавляя детали, и именно я проверяю, нет ли в одном дизайне чего-то лишнего, — Сам выдыхает.       — Ух ты, ты, должно быть, хороша в этом, — она говорит и моет руки, — ты скучаешь по этому?       Я сделала паузу. Скучаю ли я по этому? Да, очень. Эта работа была моей жизнью, моим хобби и всем остальным. Мой побег от реальности и, по сути, моё счастье. Я помню, как бросила Тэхёна со свидания, когда моя мама позвонила мне и объявила о экстренной встрече после того, как моя собака испортила платье, которое она сшила. Она очень разозлилась, мне пришлось все переделывать до утра. Мне удалось вернуть ему первоначальный вид и кое-что изменить. Моей маме это понравилось, и она посоветовала мне запереть собаку в своей комнате, чтобы она не приходил к ней с сегодняшнего дня.       Моя мама очень строга в вопросах дизайна. Она хочет добиваться большего и лучшего, пока не достигнет уровня, когда её творения будут представлены на подиумах и в люксовых брендах.       И она это сделала.       Я очень гордилась ею.       — На самом деле мне не терпится вернуться, — сказала я, и Сам только улыбнулась. Я ответила тем же и снова сосредоточила своё внимание на картофеле.       Сам собиралась что-то сказать ещё раз, когда голос, зовущий её по имени, остановил её на полпути, и мы оба повернулись к последнему человеку, которого я хотела видеть.       Лиса.       На ней белая рубашка большого размера и синие спортивные штаны, волосы распущены, кепка на голове и прозрачные белые очки.       Она входит внутрь и останавливается, когда понимает, что я здесь. Наши глаза встретились на долю секунды, прежде чем я отвернулась и проигнорировала её присутствие.       — Что такое? — Я слышала, как спросила Сам. Она откашливается.       — Бассейн грязный, почисти его. Я сегодня иду купаться, — приказала она, — ты можешь заняться этим позже, — добавила она, имея в виду готовку. Сам снимает фартук и вешает его на крючок на стене, она кладет руку мне на спину.       — С тобой всё будет в порядке? — Она спросила, — скажи мне, если она будет беспокоить тебя, хорошо?       — Спасибо, Сам.       Не сказав больше ни слова, она ушла, оставив меня с Лисой. Одних. Бог, должно быть, ненавидит меня, ведь позволил мне остаться в одном месте с этой тварью. Как кто-то может так быстро испортить мне настроение? Она какая-то особенная.       Я чувствую, как она смотрит на меня.       Чего, черт возьми, она хочет?       Я швырнула овощечистку на стойку и выдохнула, прежде чем повернуться к ней лицом.       — Что? — Спросила я, явно раздраженная.       Лиса засовывает руки в карманы и смотрит в сторону.       — Ничего, делай, что делаешь, — она подходит к холодильнику и берет бутылку воды.       — Если хочешь что-то сказать, просто скажи это, — я посмотрела на неё и заметила, что её плечи напряглись. Она качает головой.       — Ничего особенного.       — Тогда ладно, — я выбегаю из кухни и слышу её шаги, быстро поворачиваюсь и вижу, как она бежит за мной. Она остановилась.       — Нет, подожди, — сказала она и сжала в руке бутылку с водой, — мне нужно поговорить с тобой, Дженни. Только в этот раз, просто послушай.       Действительно ли это повредит её эго, если она скажет «пожалуйста»?       — Пять минут.       Она моргает и вздыхает:       — Я знаю, что ты злишься, ясно? Я не могу заставить тебя простить меня, я не прошу тебя простить меня. Просто перестань игнорировать меня, — говорит она, не глядя мне в глаза.       Хочешь взглянуть на это? Лиса Манобан, та, которая меня тогда пытала и стреляла, смущается? Честно говоря, это похоже на сцену из оперы, где засранец внезапно стал мягким. Но дело в том, что я не знаю, искренна ли она или притворяется.       Есть только один способ это узнать.       Я делаю шаг вперед, достаточно близкий к ней. Я дотронулась до её щеки, и она вздрогнула. Она поднимает голову и внимательно изучает моё лицо. Когда она ничего не сказала, я положила другую руку на её другую щеку. Дразняще провожу большим пальцем по коже, когда наши глаза неожиданно встретились.       Однако моя грудь начала капризничать, а желудок начал вращаться. Она смотрела мне в глаза, я смотрю а ответ на её оленьи глаза. Я видела, как она несколько секунд смотрела на мои губы, прежде чем снова подняла взгляд. Честно говоря, я не могла сказать, что у неё на уме, о чём она сейчас думает и что она хочет делать.       Но если вам интересно, что у меня на уме, то, несмотря на мой жгучий гнев на этого человека передо мной, это странное чувство в животе и жар в моем теле не перестают нарастать. Это возвращает меня в тот самый первый раз, когда Лиса прикоснулась ко мне. То же самое чувство, которое я чувствовала, страсть, желание... всё это возвращается.       Это...       Лиза внезапно произнесла слова, которые заставили бы меня сделать то, о чем я пожалел бы потом. Что-то, что больше нельзя вернуть.       — Я так сильно хочу тебя, Дженни.       Собрав всю свою смелость, я крепко сжала её лицо и притянула к себе для поцелуя. Она автоматически прижимает свои губы к моим, когда её руки скользят по моей талии. Кончики её пальцев проникли под мою рубашку, ещё больше углубляя поцелуй, прижимая меня к стойке. Мои руки обвили её шею, чувствуя все больше и больше жара, мы обе открываем рты одновременно и ненадолго, её язык кружил вокруг моего. Я чувствую, как её сердце колотится у меня на груди, и также делает моё, но эта сенсация, это чувство, которое вызывает только Лиса, заставляет меня игнорировать всё.       Моё тело не реагирует так, как я хотела, я очень хочу остановиться, но в какой-то момент не могу. Я не могу отпустить, не могу перестать её целовать.       И вот так, всё, что я чувствую, это то, как она подхватывает меня под бедра и куда-то уносит моё тело. Наши губы все еще сплетены, мы поднимаемся наверх, и она принесла меня в комнату. Никого из нас не волновало, какую из них, она кинула меня спиной на кровать, где она быстро опустила голову мне на шею, нанося жестокие укусы, отчаяние было написано во всех её движениях.       Я откинула голову назад, давая ей больше возможностей для исследования, и она лизнула моё горло до подбородка. Её рот снова нашёл мой, её руки медленно достигли края моей рубашки, она стянула мой топ через голову и бросила его на пол. Лиса целует мою грудь, соски и мой живот, а затем расстегивает мои штаны, делая меня обнаженной перед её темными глазами.       Я обвила руками её шею, и её рука потянулась расстегнуть мой бюстгальтер, а затем стянула с меня трусики, пока я не осталась полностью обнаженной.       Она уже собиралась коснуться моей груди, когда я оттолкнула её руку.       — Что? — Спросила она в замешательстве. Я схватила её рубашку и стянула её через голову, затем брюки, оставив её с серым лифчиком и трусиками. Она только смотрит на меня и качает головой.       Я ахнула, когда её рот накрыл мою грудь, язык умело облизывал и покусывал её. Затем она скользит руками вниз от моих изгибов к бедрам, громко шлепает меня по бокам, прежде чем схватить меня за колени и во всей красе раздвигает мои ноги. Она целует внутреннюю часть тела, и я уже чувствую её прерывистое дыхание у себя внутри.       Когда я подумала, что она собирается это сделать, она резко перевернула меня и потянула за плечо, заставив меня встать на колени, слегка выгнув спину к ней. Я чувствую, как она занимает свою позицию, её рука схватила мою грудь и слегка сжала её, прежде чем наклониться к моему уху.       — Я тебя ненавижу.       И вот так она агрессивно вставила два пальца сзади, заставив меня вздрогнуть от удивления. Она даже не стала терять времени и начала вводить и выводить их, я издала сдавленный стон, и её рука, державшая мою грудь, поднялась к моему рту. Без колебаний кончики её пальцев играют с моим языком. Мои руки, прижатые к матрасу, который помогает мне подняться, начинают дрожать, локти начинают сгибаться, а она двигается ещё быстрее.       Лиса целует меня в позвоночник, кусает кожу и оставляет следы. Она вставила ещё один палец, и мои руки больше не могли этого выдержать, я чувствую, как моя голова медленно опускается, но чья-то рука удерживает меня за шею, подтягивая обратно вверх, и моя спина прижимается к её передней части. Голова Лисы уткнулась мне в плечо и оставила там ещё больше поцелуев. Я издала ещё один стон.       — Дерьмо, — выдохнула я, моя грудь поднималась и опускалась, — У меня... У меня кружится голова…       Она снова разворачивает меня, усаживая на свои бедра. Я вижу её глаза, полные желания, в свете из окон, освещающем её холодное, потное лицо. Она наклоняется, и её мягкие губы танцуют с моими. Лиса начала вставлять пальцы ещё раз, сильнее и сильнее. Небрежный и влажный звук её прикосновения ладони к моему телу эхом разносится по комнате. Она вошла глубоко, и я случайно прикусила её губу, слишком сильно. Я почувствовала на языке металлический привкус, но, похоже, она не возражала против кровоточащей губы.       Я изгибаюсь в её руках. Она посасывает мой сосок и облизывает его, а другой рукой поддерживает мою спину, не давая мне упасть головой назад.       Мы двигались синхронно, наш пот смешивался, и стоны срывались с наших губ одновременно, пока в животе не появилось покалывание, предупреждение. Я крепко обняла её за шею.       — Я близко, — прошептала я, и она начала двигаться быстрее.       Клянусь чертовым богом...       — Боже!       И ближе...       — Лиса...       Ближе...       — Блять.       Тишина воцарилась в комнате, как только я встретила свой оргазм, наше тяжелое дыхание – единственный звук, который можно услышать. Моё тело упало на Лису, когда её руки коснулись моей талии.       — Дженни.       Я не могу говорить.       — Мне жаль.       Услышав это, я кивнула и посмотрел на её лицо, я вижу сожаление в её глазах. Я просто прижалась лбом к ней.       К моему удивлению, она снова заговорила.       — Мне чертовски жаль, я просто много чего думала. Я не совсем правильно думала, — говорит она.       Я молчала.       И думала.       Прощение на самом деле не так-то просто дать, его нужно заслужить и работать для этого. Я никогда не отношусь к вещам так легко, как абв, нет, я хочу быть уверенной, что прощение будет вручено тому, кто его заслуживает. А глядя на Лису, для неё, которая думает, что «извини» — это всего лишь слово, которым можно бросить людей, когда ей заблагорассудится.       Извини?       Какое глупое слово.       Даже сожаление со слезами не сможет вернуть того, за что я так долго держалась. Она правда думала, что я об этом забыла?       Она действительно не знает причину, по которой я здесь?       Неужели она действительно думала, что я настолько наивна, что позволила ей забрать меня из этого клуба и привести в это место? Обычный человек, которого похитил незнакомый человек, сразу же стал бы искать способ сбежать, но я этого не сделала. Нормальный человек не позволил бы похитителю прикасаться к себе, а я позволила. Нормальный человек не упустит ни одной возможности и убежит, но я это упустила.       Но вот в чем дело.       Это не нормально.       — Лиса.       Она думает, что все идет по её плану, но ей нужно хотя бы отдать мне должное за то, что её планы осуществились.       — Скажи мне...       Я не тупая.       — За что ты извиняешься?       И я не забываю причину, по которой я здесь.       — За то, что использовала ту девушку или…       Я достаточно долго ждала.       — ...За то, что убила моего отца?