cheers to us tonight

— Добро пожаловать домой, — с притворным весельем сказал Минхо, открывая дверь и позволяя Джисону войти в квартиру. — То-есть, кажется сейчас мы на стадии, когда мы должны съезжаться, да? — он ухмыльнулся. — Так что на протяжении следующих нескольких часов, считай это место своим домом. Минхо приветливо сияет, но в то же время и немного дерзко, и внимательно наблюдает за Джисоном, когда тот проходит мимо порога. Его глаза широко открылись, когда он зашёл в квартиру Минхо. Это скромная двухкомнатная квартира, но, безусловно, более просторная, чем студия Джисона площадью 800 квадратных футов, и гораздо более организованная. — Чёрт. Может тебе стоить быть моим шугар дэдди, — пошутил Джисон. Минхо посмеялся, но ничего не сказал. Это чистая шутка, однако, по какой-то причине, он не смог бы сказать нет, что еще более смешно. Он никогда не мечтал быть чьим-то ухажёром, а уж тем более быть шугар дэдди. Если что, он расстался со своим бывшим, или даже двумя, из-за того, что они были слишком нуждающимися, прилипчивыми, требовательными. Но последние 12 часов с Джисоном были… чем-то. Он не знает, как это описать, потому что всё, что они делают — это говорят и занимаются сексом, но это чувствуется по-особенному. Он наслаждается компанией Джисона, любит слушать молодого мужчину, который говорит обо всех и обо всём. В Джисоне есть что-то, что заставляет Минхо хотеть быть для него источником комфорта. Он хочет сделать так, чтобы Джисон чувствовал себя хорошо, но больше всего он просто хочет проводить больше времени с ним. Учитывая все эти факты, он не знает хорошо всё или плохо. Мяу. Рыжий полосатый кот подошёл к ним, и Джисон сразу засветился. — Это один из твоих детей! Тод? Куппер? — Это Тод, — объяснил Минхо, осматриваясь вокруг, чтобы найти второго. — Куппер серый. Наверно он прячется в их комнате. Ты скоро увидишь его, я уверен, но давай сначала я покажу тебе всё, — говорит он, указывая пальцем на Джисона, и направляясь прямо в главную спальню. — Ну тааак, сколько нитей в этих простынях? — шутливо спросил Джисон, когда они зашли в комнату. Он садится на край кровати, ладонями пробегая по шелковой простыне Минхо. Минхо цокнул языком. По понятным причинам, ему было немного неловко от того, насколько роскошна его квартира. Он живет не так уж и богато по сравнению с некоторыми своими знакомыми, коллегами и клиентами, но на качество не скупится. Он знает, что в этом нет ничего такого: он много работает, чтобы заработать на жизнь и чтобы иметь возможность позволить себе лучшее. Одной вещью, которой он точно научился, растя со своими родителями, было как быть самодостаточным и независимым. — Угадай, — ответил он, тряся головой. Слабая улыбка танцевала на его губах. — Пошли, количество нитей в любом случае не имеет значения, — сразу продолжил он, не дожидаясь догадок Джисона. Он протянул свою руку, а Джисон просто смотрел на неё. — Но я хочу поспать в нашей кровати, — пропел Джисон, и сладкий тон его голоса заставил уши Минхо гореть. — Можешь поспать на ней позже, — он ответил почти невозмутимо, если не считать прочищения горла. Джисон только посмеялся и потряс головой. Минхо знал, о чем он думает, что "позже" это ложь. Для того, кто должен относиться к дому Минхо, как к своему, Джисон даже не упаковал одежду, потому что то, что они делают, закончится чуть больше, чем через двенадцать часов. Так, как тут может идти речь о позже, когда их маленький эксперимент закончится еще до того, как часы пробьют полночь. Как Золушка, или хуже, чем Золушка. По крайней мере, у нее было время до полуночи, прежде чем ее карета превратится в тыкву. Он знает, что технически у них возможно большее, но есть то, что Минхо понял — Джисон не планирует позволять большего. В большинстве своем потому, что он не считает, что заслуживает большего, и эта мысль ранит Минхо, но в то же время он правда не знает, что хочет сам. Он слишком прагматичный, чтобы верить в успех этого глупого социального эксперимента, который они сейчас делают, даже не имея правильного плана действий. Но он Минхо, и он всегда был из тех, кто плывет по течению, поэтому он пересечёт этот мост, когда доберется до него. — Знаешь что? — Джисон расплылся в ухмылке, дразня, со скрытым, но очевидным намеком. Минхо почувствовал, как по его спине пробежала дрожь. Он не долго знает Джисона, но при этом хорошо способен прочитать его. — Нет, не знаю, — Минхо вопросительно поднял бровь. Джисон засмеялся и похлопал по месту на кровати рядом с ним. — Ты прав, я не смогу поспать на этой прекрасной кровати прямо сейчас. Не тогда, когда мы можем сделать много других более продуктивных вещей на ней, — он пошевелил бровями. Это привычка, которую Минхо стоило бы возненавидеть, возненавидеть бы в других, но не в нём. — Выйди из канавы, течная сучка, — игриво упрекает его Минхо, но в ответ ухмылка Джисона становится только шире и ещё более дразнительной, а его пальцы начинают играть с подолом своей футболки. — Ну давай, — Джисон соблазняет его, дразняще склонив голову набок, молчаливое приглашение для Минхо присоединиться. — Медовый Месяц закончился, малыш, — пробурчал Минхо, не в силах сдержаться от такого же кокетливого ответа. Его ноги уже двигались сами по себе, направляясь к Джисону и кровати. Джисон засмеялся, зная, что уже победил. Он отодвинулся и встал на колени на кровати, быстро снимая рубашку, без каких-либо предисловий. Он потянулся к Минхо, дернул его за одежду и притянул его к себе, чтобы оказаться грудь к груди, а после наклониться и захватить его губы для поцелуя.

***

— Сколько сейчас время? — спросил Джисон, потягиваясь в кровати рядом с Минхо, который уставший лежал на своей стороне и полуприкрытыми глазами наблюдал за первым. — Ещё нет даже 9, — мягко ответил он, кивая на электронные часы, лежащие на тумбочке со стороны Джисона. — Такое чувство, будто уже вечер. Я не знаю, почему я такой бодрый. — Я не знаю то… — как по команде, Минхо выпускает большой зевок, перед тем как завершить предложение, — же, — хотя, по правде, он знал. По крайней мере он так думал. Он просто не хотел спать, потому что время, потраченное на сон, это пустое потраченное время, когда у вас технически есть только двадцать четыре часа. — Мы можем просто остаться в кровати на протяжении всего оставшегося дня? — спросил Джисон, повернув голову к Минхо. — Разве эксперимент в таком случае не провалится? Джисон пожал плечами. — Твоя кровать прекрасна. Кого волнует этот глупый социальный эксперимент? У нас даже нет контрольных переменных. — Контрольные переменные это все наши неудавшиеся отношения, — заключил Минхо. — Или ещё что-то. Я не помню как делать исследовательские работы. — … а я помню, — признался Джисон со вздохом. Он замолк, будто шестерёнки крутились в его голове. Честно говоря, Минхо меньше всего хотелось, чтобы он это делал, по крайней мере, в этот момент. — Я хочу представить тебя своему лучшему другу для этой части эксперимента, — поделился Минхо, пытаясь увести Джисона от глубоких размышлений. — Погоди… — пробормотал Джисон, глядя прямо на Минхо, — разве не ты сказал, что мы должны перестать относиться к этому как к чему-то серьезному? Мы просто должны вести себя так, будто мы вместе, не помня о контексте. Минхо приостанавливается, потому что Джисон прав: именно это он и сказал накануне вечером. И поэтому он не знает, почему сейчас так нервничает. Может быть, из-за того, что, как он думает, предстоит пережить Джисону, а может быть, из-за того, что ему предстоит пережить самому. — Ладно, — выдохнул он. — В любом случае, я хочу представить тебя ему. Чанбину. Время пришло. Пора. — Время пришло, — вторит ему Джисон. — Пора. Чанбин. Твой лучший друг, да? Так его зовут, — он кивает как в знак согласия. — Этот парень — это твоя щенячья любовь на детской площадке? Минхо засмеялся. Это одно из его любимых воспоминаний с Чанбином, но это и история, которую он редко рассказывает кому-либо. В основном потому, что это означает, что людям пришлось бы представлять его маленьким мальчиком, все еще открытым, невинным. Наивным. Людям кажется это милым, но Минхо не нравится, когда его считают милым. Однако, как-то это стало первым анекдотом, которым он поделился с Джисоном. — Да, — признался он. — Да это он. — Окей. Тогда познакомь меня с ним, — Джисон улыбнулся дерзко, но лениво. — Расскажешь мне больше о нём? — Ладно. Он недавно стал помолвлен, — Минхо сказал первую вещь, что пришла на ум. Что он не упомянул, так это, кажется, причину, почему он увлекся этим делом — что бы то ни было — с Джисоном. Также причину почему он чувствует себя сейчас немного застенчивым, говоря об эксперименте. Он уже говорил о маленьком эксперименте Чанбину. Говорил ему: "Я встретил интересного парня прошлой ночью", — потому что они тот самый тип друзей. Они рассказывают друг другу всё. Ни одно событие не является большим или маленьким, потому что они знают друг друга с тех пор, как они едва вышли из пеленок. Теперь всё превратилось в светскую беседу и каждый мимолетный анекдот рассказывается по привычке. Минхо по рассеянности упомянул о теории пяти стадий Джисона, и Чанбин слушал его затаив дыхание (на самом деле нет) или, по крайней мере, со сдержанным любопытством. — Что останавливает тебя? — Чанбин спросил то, что Минхо никак не ожидал. — Что останавливает тебя от того, чтобы согласиться? — Что, этот глупый эксперимент? — пытался подтвердить Минхо. Во всяком случае, он предполагал, что Чанбин подтвердит глупость, и они вместе посмеются над этим. — Да, конечно, зови его глупым, — Чанбин посмеялся, но не с Минхо, больше над Минхо. — С моей точки зрения, дело не столько в эксперименте, сколько в парне. — М? — Минхо, типично для него, притворился глупым, чтобы попытаться вывернуться из тяжелого положения. — Он заинтриговал тебя, — Чанбин, слишком привыкший к Минхо, настаивал. — Это очевидно, судя по тому, как ты говоришь о нем. Ты хочешь узнать больше, так что попробуй узнать о нём больше. Это должно быть просто, Минхо. — Что с тем, как я говорю о нем? — простонал Минхо. — Прости за то, что упомянул его и рассказал тебе о херне, которая тогда пришла в мою жизнь. Чанбин только засмеялся ещё больше. — Он это всё, что происходит в твоей жизни? Потому что ты говоришь о нём весь вечер. — Хорошо, это потому, что он единственное существенное дополнение к моей жизни с нашего прошлого ужина… ох, угадай когда? Прошлой ночью! Чанбин в ответ засветился самой бесячей для Минхо улыбкой. — Ты только что сказал существенное? Минхо, обычно невозмутимый, раздраженно посмотрел на своего лучшего друга. — Заткнись, ты понял, что я имею в виду! — Я просто сказал! — Чанбин пожал плечами. — И это правда не ты шел домой к рандомному незнакомцу и даже остался у него на ночь. Он поймал Минхо — причина, по которой он может сосчитать количество своих связей по пальцам одной руки, он находит неудобной, но сам отказался признавать это. Поэтому он просто усмехнулся. — Он сказал, что не хочет ничего на больше, чем на одну ночь, — возразил он. — Я не собираюсь навязываться ему. — Это всё, что тебя останавливает? Потому что это звучит как та же фигня, которую ты затираешь, — возразил Чанбин. — Ты любишь притворяться, что устал от отношений, потому что никто не подходит под твои стандарты, так что ты говоришь, что ты устал искать. Как будто это под твоим контролем, когда это не так. Но угадай что? Этот парень нашёл тебя, или ты нашёл его, не важно. Это ничего не значит. Конечно, он сказал, что не хочет ничего больше потрахушек, но исходя из того, что ты мне сказал, он всё ещё вынашивает в глубокой яме своего измученного маленького сердечка желание найти любовь. Он дал тебе это, Минхо. Так возьми это. Попробуй этот эксперимент. Может он сработает. А если нет, то что ты потеряешь? — Мою гордость? — усмехнулся Минхо. Чанбин засмеялся над ним ещё больше. — Это так важно? Если это не сработает, то ты никогда больше не увидишь его снова. — Это глупо, — настаивал Минхо. — Прими глупость! — в этот момент Чанбин комично вскинул руки вверх. — Для человека, который любит говорить, что ему все равно, что о нем думают другие, ты всегда очень сознателен, когда дело доходит до этого. Минхо скорчил гримасу. — Ты заставляешь меня искать любовь, потому что ты нашел ее? У Чанбина отпала челюсть в этот момент. — Я не заставляю тебя найти любовь как таковую. Я не сказал влюбиться в человека! Ты тот, чей мозг туда направляется, но… если это случится, разве это не хорошо? Я просто не хочу, чтобы ты был одиноким, Минхо. И тебе стоит ещё попытаться. Твои родители… они имеют на тебя большее влияние, чем ты можешь признать. Ты был сделан из их любви, и ты был сделан, чтобы любить. Минхо нахмурился, чувствуя горечь. — Я тоже слишком часто видел, как заканчивается любовь. Я видел, как разбиваются и сгорают пары, как влюбленные разводятся с таким презрением... Мой собственный опыт тоже не очень хорош. Я устал, но не одинок. Чанбин поморщился и бросил на него неодобрительный взгляд. По правде говоря, у них был договор. Глупый, правда, договор одиноких лучших друзей, заключённый в 16 лет, когда ни один из них не думал, что найдет любовь, которую заслуживает. Они пообещали друг другу, что если мы достигнем срока и будем одиноки, то давай просто будем вместе. Давай будем одинокими и горькими вместе. Это была идея Чанбина, или, по крайней мере, он был первым, кто озвучил это. Минхо согласился, ведь он всегда был из тех, кто плыл по течению, и в таком случае, Чанбин является самым важным человеком в его жизни на протяжении многих лет. Когда они были подростками, Минхо думал, что возможно он может влюбиться в Чанбина, возможно Чанбин может влюбиться в него. Но у каждого из них был свой путь, свои демоны, которых нужно было уничтожить, и даже сейчас, спустя более чем десять лет, обещанного в кино превращения друзей детства в любовников просто не произошло. Минхо не влюблен в Чанбина, этот корабль давно отплыл, но в конце концов, ему было неплохо быть одному, ведь он всегда знал, что у него есть лучший друг. Они прошли через множество жизненных препятствий, опираясь друг на друга. Только вот сейчас у Чанбина есть Хёнджин, но, даже если он знает, что Чанбин никогда не перестанет быть его другом, он понимает, что как раньше уже не будет. Чанбин знал его достаточно долго, чтобы понимать, как чувствует себя Минхо. Знал его достаточно хорошо, чтобы сказать ему: — Я просто не хочу, чтобы ты был один, Минхо. — Заткнись, — выплюнул Минхо. — Мне хорошо с самим собой. И ещё, он идёт к Джисону в квартиру после разговора с Чанбином тем вечером. И ещё, сейчас он здесь. — Ох? Когда свадьба? — спросил Джисон, прерывая его размышления. — Они только на этой неделе стали помолвлены, так что думаю, что они ещё не определились с датой. — А ты, я полагаю, шафер? Минхо фыркнул. — Лучше бы я им был. Джисон хихикает, но смотрит на Минхо так, будто видит его насквозь. — Итак… — его тон и взгляд заставляют Минхо передернуться и отвести взгляд. — Как ты чувствуешь себя на самом деле? — спросил Джисон. — Что ты имеешь в виду? — отстреливается Минхо, хотя он думает, что знает, о чём спрашивает Джисон. Странно то, как хорошо они понимают друг друга. Как они, каким-то образом, знают как читать друг друга между строк. Чанбин тоже знает как это делать, но это больше потому, что они знают друг друга вот уже три десятилетия. Это заставляет его подумать, как хорошо может сработать этот эксперимент. Джисон пожал плечами. — Ты не выглядишь слишком взволнованным этим всем, — он сузил свои глаза. — Может это было больше чем просто щенячья любовь на площадке между пятилетками? Странно то, что Минхо заметил, как он продолжает фильтровать свои слова с Чанбином. Он всегда думал, что это потому, что его лучший друг поймет настоящий смысл в любом случае. Сейчас он осознал, что с Джисоном ему хочется быть полностью честным и прямолинейным, хочется быть услышанным и понятым правильно, даже если реальность его мыслей и чувств не рисует его в самом положительном свете. Он выпускает громкий смех. — Нет. Я знаю, почему ты так мог подумать, но такого правда никогда не было. Но… Я не знаю. Я думаю, я предполагал, что мы состаримся и будем капризными холостяками вместе. Джисон неверяще посмотрел на него. — Серьезно? Минхо смущенно опустил голову. — Да, я знаю. Это было наверно дерьмово с моей стороны. Мой лучший друг прекрасный человек, он сможет получить любого, кого захочет. Думаю, он просто не хочет. Но я проецировал: для меня никто не был достаточно хорош, так что для него тоже никто не должен быть достаточно хорош. И, думаю, поэтому я чувствую себя плохо. Мы были друзьями большую часть нашей жизни и я думал так о нём. Как о моём вечном запасном плане. Джисон наклонился и поцеловал Минхо в нос. Это чувствовалось очень интимно, и Минхо заметил, что с каждым прошедшим часом они, кажется, делают всё больше таких маленьких и интимных жестов. — Я могу сказать, что он много значит для тебя, — нежно пробормотал Джисон. — Однако такие размышления ещё более дерьмовы. Так что не волнуйся. Ты не безнадежен, — он нахально ухмыляется. — И конечно я буду рад встретиться с ним. — Ах да, вернёмся к тому, о чём я изначально говорил, — Минхо возвращается к начальной точке разговора. — Ты встретишься с ним, я говорил, я хочу представить тебя! — Но? — Джисон щурится. — Звучит так, будто здесь должно быть но. — Но, — Минхо стыдиться, потому что, конечно, он прав, — ты встретишься с ним после обеда с моими родителями. — Ох. Ох, ладно? — Джисон казался сконфуженным, возможно заинтригованным. Одно из двух, возможно оба. — Знакомство с семьёй вместе с лучшим другом. Ты правда испытываешь меня, — шутливо прокомментировал он. Минхо фыркнул. — Думаешь справишься? На несколько секунд Джисон побледнел, и Минхо почти отказался от своих шутливых слов. Но как обычно, Джисон быстро реабилитировался. Он фыркнул, натянул одну из самых сексуальных ухмылок и сказал: — Наблюдай за тем, как они влюбятся в меня. Минхо сломался окончательно, контраст, который продолжал показывать Джисон, был невероятным, это было то, что продолжало заставлять его хотеть понять этого молодого мужчину. — Окей, но честно, мои родители будут вежливыми, как я уже упоминал. Они думают, что все, с кем я встречаюсь и представляю им… хороши. — Что плохого в том, чтобы быть хорошим? — Ничего, кроме того, что они думают так о каждом мужчине, которого я привожу в дом. Можно подумать, будто они не могут их отличить друг от друга. Более того, я готов поспорить, что они подумают, что ты тот самый парень, которого я в последний раз приводил домой, и который, оказывается, является моим бывшим уже как целый год. Так что если они будут спрашивать тебя о бейсболе или о чем-то еще, просто соглашайся… или нет. Им будет все равно или они даже не поймут. — Бейсбол? Минхо пожал плечами. — Ага. Мой бывший играл в низшей лиге. — Нифига? В какой команде? — Даже не помню. — Что? — кудахчет Джисон. — Ты встречался с ним и не знаешь этого? — Меня правда не интересует ничего связанное с бейсболом. — Тогда почему ты встречался с бейсболистом? И как ты вообще с ним познакомился? — Смахнул вправо, — Минхо сказал это так просто, как будто это самая очевидная вещь в мире. — Ты сидел в приложениях для знакомств? — Джисон был удивлен. Его реакция была лестью для Минхо, если быть честным. — Сидел, — признался Минхо. — Удалил профиль недавно. Это всё равно было бесполезно. — У тебя должно было быть много мэтчей? Минхо сморщил нос. — Вообще нет. Я был довольно привередлив, и большинство из тех, с кем у меня был мэтч в любом случае были неудачниками. Большинство из них — дерьмовые собеседники. Джисон усмехнулся. — Не представляю, как мне удалось пойти с тобой ко мне. — Наверное дело в напитках, — издевается Минхо. — Ты заставляешь Чана мешать алкоголь, когда хочешь отвести кого-нибудь к себе домой? — Эй! В большинстве своем мне это удается благодаря моему природному очарованию! Никаких любовных зелий мне не нужно. Минхо ухмыльнулся. — Ты милый, — прокомментировал он, не подумав. Минхо почувствовал, как его уши моментально вспыхнули от стыда, и он застыл в ожидании реакции Джисона. К счастью, Джисон только фыркнул и сделал из этого шутку. — Это правда, — сказал он дерзко. — Я такой. Минхо закатил глаза и ткнул в руку Джисона, перед тем, как начал вставать. — Вставай, нам нужно одеваться и готовить. — Что? — он снова посмотрел на часы рядом с ним. — Но сейчас только 9! Мы можем остаться в…? — Нам нужно готовить еду, — объяснил Минхо, уже собирая одежду. Он кинул в Джисона его же трусы и хихикнул, когда они приземлились на голову младшего. — Это обед с моими родителями. Так что тебе повезло. Я приготовлю тебе что-нибудь. Джисон улыбнулся. — Ох. Чудесно! — он скатился с кровати и начал одеваться. — Эй, этот обед… Ты ведь не специально устроил его из-за меня, верно? Минхо фыркнул. — Я действительно договорился с Чанбином об обеде, но..., — он одернул рубашку и, высунув голову, покачал ею, — мои родители делают всё в последнюю минуту. Они недавно мне написали. Мы должны были встретиться завтра для ужина в честь моего дня рождения, но- — Подожди, — прервал Джисон. — У тебя день рождения?! Почему ты не сказал мне? Минхо засмеялся. — Нет… ещё. Мой день рождения только в следующую пятницу, но мои родители через пару дней летят на Гавайи, а оттуда отправляются в двухнедельный круиз, поэтому они хотели бы отпраздновать его пораньше, — он пожал плечами. По крайней мере, в этом году они хотят его отпраздновать. Раньше бывали случаи, когда эта дата вылетала у них из головы, поэтому Минхо стал просто ценить то, что они вспомнили о ней. — Они решили в последнюю минуту, что хотят отпраздновать дома, и Чанбин всегда был приглашен на мой день рождения с моими родителями ещё с 9 лет, так что поэтому он будет здесь тоже. — Ах, — Джисон выглядит задумчивым, терзая нижнюю губу две секунды, а после широко улыбается и кивает. — Хорошо, тогда. Есть что-нибудь, что ты бы хотел на свой день рождения? — Не-а, — Минхо потряс головой. — Честно говоря, кроме еды с родителями и Чанбином, я стараюсь не придавать ему большого значения, — он грустно улыбнулся. — Я также покупаю себе подарок каждый год, — эту традицию он начал, когда на его девятилетие родители забыли купить ему подарок. — В этом году я заказал кошачье колесо для Тода и Куппера, но оно ещё не пришло. — Разве это не подарок для них? Минхо пожал плечами. — Усыновление Тода и Куппера было моим подарком на моё 28-ми летие, так что… Это также и праздник нашей маленькой семьи — Ты знаешь, что твои глаза кое-что делают, когда ты говоришь о них, — прокомментировал Джисон. — А? — Они сверкают. Минхо фыркнул. — Хватит пытаться подцепить меня глупыми подкатами, ты уже принят. Джисон рассмеялся и пропел: — Тогда что мы готовим? — Вкусный пир, — непринужденно ответил Минхо, на минуту задумываясь и пытаясь вспомнить, что у него есть в холодильнике. — Думаю, нам придется быстро пробежаться по супермаркету, а как у тебя получается заворачивать манду? Джисон засмеялся. — Плохо, но я хорошо умею следовать инструкциям. Минхо фыркнул. — Хорошо, думаю, мало что может пойти не так, если я просто попрошу тебя нарезать и смешать ингредиенты, — Так точно, капитан! Ваше желание — мой приказ. Минхо ухмыльнулся и его глаза засверкали. — Поосторожнее с тем, что обещаешь, — дразняще возразил он, и они оба одновременно заливаются смехом.

***

Джисон не врал, когда сказал, что хорошо следует инструкциям, потому что на кухне он оказался более полезным, чем ожидал Минхо. Когда они были в супермаркете, Минхо также понял, что, как Джисон и предупреждал, он не очень хорош в том, чтобы придерживаться списку продуктов. Минхо понял, что Джисон тот тип, который наслаждается походом в магазин и сгребает с полок всё, что, он думает, может понадобиться или что он просто хочет. Это его поведение надоедало Минхо даже больше, чем тот случай из прошлого. Он не шутил о расставании с кем-то из-за этого, даже если это была единственная причина. С Джисоном это кажется больше милым, чем чем-то ещё, то, как он останавливается, ищет на полке продукт и размышляет, прищурив глаза, прежде чем бросить его в тележку. Мило, правда. Или Минхо просто далеко зашел. Об ускорении отношений он действительно предпочел бы не думать. — Что мы делаем? — спросил Джисон, тщательно моя огурцы, так, как сказал Минхо. — Эти на салат, — ответил Минхо, показывая на то, что делает Джисон. — Ещё манду. Любишь свиные манду? Джисон кивнул. — Конечно, — он сияет. — Особенно когда они сделаны с нуля. — Тогда тебе понравятся эти, они по рецепту моей бабушки. Она обучила меня большинству того, что я знаю о Корейской кухне, — объяснил Минхо. — Мы также сделаем суп с водорослями. Впервые я его сделал, когда мне было 8. Тогда Хальмэ приехала ко мне на день рождения. Она сказала мне, что это традиция есть его на день рождение, — он улыбнулся, ностальгируя по воспоминаниям. — С тех пор я делаю себе его. Джисон улыбнулся с ним, выглядя задумчивым. — Моя мама делала его на мои дни рождения, — поделился он. — Я знаю, что не могу сказать много хорошего о них, но мои родители серьезно относились к дням рождения, — он выдыхает. — Я съехал с дома моего отца, когда мне было 18, и мы практически отдалились друг от друга после того, как он снова женился в мои 20 лет, но даже после этого, даже сейчас, он не перестает присылать мне открытки на день рождения. — Тебе повезло. Мой опыт общения с родителями и днями рождения полностью противоположный, — говорит Минхо, горько усмехаясь. — Я думаю, что дни рождения — это то, что ты из них делаешь, особенно когда ты взрослый. Не все хотят праздновать своё старение, но это хороший повод побаловать себя. — Согласен. Они синхронно и эффективно перемещались по кухне, Джисон действовал под руководством Минхо, как мешать и нарезать салат, а после, как заворачивать манду. — Твои родители знают, да? — внезапно спросил Джисон, когда очень внимательно и тщательно заворачивал свой уже десятый пельмень. — Что ты гей? То есть, я предполагаю, что да, но предположение делает из нас с тобой задницы, или как там говорят. Минхо хмыкает, осторожно добавляя маленькие кусочки говядины в кипящую воду с водорослями. — Ага, — ответил он. — Я сделал каминг-аут, когда мне было 20. Они… хорошо отнеслись к этому, наверно? Обняли меня. Сказали, что не важно, кого я выбрал любить, — он мягко засмеялся. — Они всё знают об этом, наверно. Они разочаровали многих людей, когда мать забеременела мной и сыграли свадьбу по залёту. И после, вопреки всем советам и желаниям, оказались здесь, — он пожимает плечами. — Но их реакция на мой каминг-аут… Я не могу жаловаться. Но я был разочарован. Что насчет тебя? Джисон потряс головой. — Они знают, но я не… делал каминг-аут для них. Не напрямую? Я уже упоминал, что в колледже я был один, и, наверное, самым важным моментом было рассказать об этом старшему брату. Я рассказал ему это после того, как он попросил меня быть шафером на его свадьбе, и он сказал… он сказал, что он догадывался об этом и что всё равно любит меня, — он сияет от воспоминаний, и Минхо искренне улыбается. — В каком-то смысле это тоже было своего рода разочаровывающим. Я думаю, он… Думаю, моя мама узнала об этом от него. Было время, когда она постоянно спрашивала встречаюсь ли я с кем-то, типа, она хотела, чтобы я рассказал ей о парнях в моей жизни. Первым моим парнем, с которым она познакомилась, стал мой бывший жених. Он летал со мной в Корею пару раз, но она не делала из этого большое событие, — Джисон тихо усмехнулся. — Я почти уверен, что он не понравился ей, хотя, оглядываясь назад, она, очевидно, имела о нем правильное представление, но никогда ничего не говорила. Моя мама может быть такой. Она пыталась, в конце концов. Если говорить о моем отце, думаю, она рассказала ему. Или может мой хён. Я не знаю. Мы общаемся очень редко, и он никогда не поднимал эту тему, но моя помолвка была в социальных сетях, поэтому я уверен, что он знает, — он пожал плечами. — Я уже говорил, что он еще раз женился, да? Минхо кивнул. — Она… хорошая, думаю. Моя мачеха. Минхо не сдержался и фыркнул, и Джисон последовал его примеру и вскоре рассмеялся. — Извини! — прохрипел он. — Другого слова не подберешь, но я также не могу заставить себя волноваться о его новой жене, возможно, ты понимаешь, — он пожимает плечами. — Она из очень религиозной христианской семьи. Они ходят в церковь, и у меня есть такое чувство, что она не знает обо мне. Я навещал их пару раз, и она постоянно спрашивала планирую ли я жениться на женщине и создать семью, как сделал мой хён. Мне было слишком лень поправлять ее. Как ты понимаешь, у меня очень странные отношения с семьей. Минхо усмехнулся. — Разве не у нас обоих так? От того, что это всё разная степень странности, это не перестаёт быть странностью. — Ну, по определению, разве странный не означает неестественный? Невероятный? Что-то отличное от нормы. Так что, если у всех нас странные отношения с нашими семьями, не означает ли это, что это норма и, следовательно, не… странно? Минхо засмеялся. — Джисон, стоп, — он потряс голову с полным весельем. — Твой мозг ходит кругами. Не думай об этом слишком много. Я просто думаю, что странность субъективна. Джисон усмехнулся. — Прости. — За что? Тебе не за что извиняться. Это всё наши семьи, — уверил его Минхо. Он накрыл кастрюлю и уменьшил огонь, а после сел за стол, чтобы помочь Джисону завернуть оставшуюся часть манду. — Ты прав, наверно, — улыбнулся ему Джисон. — Твои родители правда не смогут отличить меня от твоего бывшего? Минхо засмеялся. — Кто знает? Сынмин определенно выше тебя, но… — он пожал плечами. — Возможно они поймут, что ты другой человек как раз из-за этого. Они никогда ничего не говорят о моих парнях, и даже когда я их прямо спрашиваю об этом, они постоянно говорят что-то типа:"Он хороший", — он фыркает и кладет аккуратно завернутый пельмень рядом с джисоновым забавным пельменем. — Один раз, — продолжает он, — когда мне было 23, я привел домой одного бэд боя. Много пирсинга, все руки в тату, просто типичный пример человека, которого ты бы не захотел приглашать домой, да? “Он кажется хорошим”.Это дословно то, что они сказали мне. Не то, чтобы он был прям бэд боем — он был милым. Он сейчас женат на женщине, с которой встречался после меня. И он не носит так много пирсинга, как он постит в социальных сетях, но все же! — он фыркнул. — В другой раз я привел домой одного хуя. Он много говорил обо мне во время обеда, а также слишком неприятно ел. Я не был с ним долго, но угадай как его описали мои родители? "Он кажется хорошим". После этого я правда начал ненавидеть эти слова. Они будто прокляты! — он не преувеличивал, даже несмотря на то, что он смеялся и рассказывал это как шутку. Он ненавидит представлять своих парней родителям, потому что отсутствие реакции триггерит его и побуждает придираться к недостаткам. Звучит странно, но это так. Джисон фыркнул. — Может это просто потому, что они считают, что они не могут судить мужчин в твоей жизни. Типа, это их способ поддержки? — Может быть. Их тупой способ, — Минхо пожал плечами. — Но, как я уже говорил- — Было бы лучше, если бы они больше волновались о тебе, — Джисон закончил за него. — Да. Но они ведь могут хоть раз высказать свое мнение о моей жизни, — бормочет Минхо. — Они ведь всегда такими были. Поддерживают из-за ошибки, но через какое-то время я просто чувствую пустоту. Джисон мычит, специально стучит с ним коленями под столом. — Ну, я же сказал тебе, я их обыграю. Заставлю их использовать не только слово "хороший". Минхо засмеялся, толкнул его коленом, а затем наклонился и поцеловал Джисона в уголок губ. — Я же говорил тебе, ты можешь попытаться, — он делает паузу, сдерживая хихиканье. — Если не получится завоевать их, я сделаю так, чтобы они возненавидели меня настолько, чтобы пришлось сказать не только "хороший", — в шутку заявляет Джисон. Минхо от этого только сильнее смеется. Он наслаждается тем, как блестят глаза Джисона, когда Минхо наклоняется, чтобы еще раз целомудренно чмокнуть его в губы. — Окей, но если честно, — говорит Минхо, — как ты обычно знакомился с родителями своих партнеров? — Честно? Минхо кивает. — Абсолютно. Джисон вдыхает. — Я знакомился только два раза с родителями. Помнишь того парня, что не изменил мне? Я встретился с его родителями, они были милыми. Правда заставили меня захотеть ещё сильнее полюбить их сына, — он поморщил нос, а Минхо пришлось сдержаться, чтобы не ударить его. — И конечно, — продолжил Джисон, — я встретился с семьёй моего бывшего жениха. Он из довольно богатой семьи, кажется, я уже говорил об этом? — он ждет, пока Минхо кивнет, прежде чем продолжить. — Честно говоря, они были снобами, и у меня было ощущение, что я им не очень-то нравлюсь, и мой бывший подтвердил это. Ну и ладно. Мне они тоже не очень-то нравились, — он смеется. — Оглядываясь назад, я должен был бросить своего бывшего ещё после того, как впервые познакомился с его родителями... Говорят, что можно многое узнать о человеке, познакомившись с людьми, которые его вырастили... Но это было бы очень лицемерно с моей стороны, верно? — он засмеялся. — С другой стороны, большинство моих бывших никогда не встречались с моими родителями. И все равно их бросали снова и снова. — Ага, — Минхо фыркнул и покачал головой в ответ на шутливый, но в то же время самоуничижительный комментарий Джисона. — Только не бросай меня после знакомства с моими родителями, — отвечает он, стараясь быть таким же болтливым. И это работает, потому что Джисон еще больше смеётся. — Знаешь, у меня есть теория, — предлагает он. — Еще одна? Кажется у тебя много их, но окей, — Минхо усмехается, высыпая остатки мясного фарша в последний гигантский манду. — Слушаю. — Я думаю, — начал Джисон, откидываясь назад. Его взгляд на руках Минхо, пока тот складывает последнюю манду, — родители, даже самые лучшие, самые любящие… портят своих детей, — он сделал паузу, ожидая, когда Минхо посмотрит наверх, и их взгляды встретятся. — Да? — Ах, хм. Они не всегда хотят это сделать, но всегда делают. Потому что они формируют нашу сущность, а в основе своей все люди испорчены, — с легкостью сказал Джисон. — Так нездорово, и так, так нездорово, — комментирует Минхо. Джисон хихикает. — Как ты говоришь, что имеем, то имеем. Минхо хмыкает, не в силах возразить, потому что в глубине души он согласен с мнением Джисона. Люди по своей природе испорчены, некоторые больше, чем другие, и это просто то, что есть. Он отодвигает стул и встает, чтобы проверить суп с водорослями. — Иди сюда, — зовет он Джисона, помешивая в кипящей кастрюле кунжутное масло. — Попробуй вот это, — говорит он, зачерпывая ложкой бульон и осторожно протягивает его Джисону. Джисон осторожно отпивает из ложки, а затем широко улыбается. — Официально. Я встречаюсь с шеф-поваром. — Ох, заткнись! — сказал ему Минхо. Его уши нагрелись, и он не уверен это от комплимента или от того, что Джисон сказал, что они встречаются. Джисон засмеялся. — Не думаю, что ты хочешь, чтобы я заткнулся. Минхо закатил свои глаза и решил игнорировать намеки на разум. — Так это вкусно? — Очень хорошо приправлено, — Джисон ухмыльнулся. — Абсолютно идеально. Не понимаю, как ты еще не женат. — Из-за того, что я хорошо готовлю? — фыркнул Минхо. — Почему ты думаешь, что я хочу жениться на ком-то? Джисон застонал. — То есть да, мы пришли к выводу, что устали от отношений, но… — он сморщил нос, и бледный румянец разлился по его щекам. — Я думаю, что ты привлекательный, и я уверен, что ты всегда был привлекательным. Так что для меня удивительно, что существует список идиотов, которые отказались от тебя, и что ты каким-то образом пришел к тому же состоянию, что и я. Минхо потряс головой. — Это я. Я и есть проблема, — пробубнил он. Возможно, именно он чаще всего разрывал прошлые отношения, но… — Трое из моих бывших женились на человеке, с которым начали встречаться после меня. Как будто я был пробным вариантом, или что-то в этом роде, — делится он, пожимая плечами, как будто его это не касается. На самом деле это больно, но только если он действительно думает об этом, а обычно он этого не делает. — Я имею в виду, я расставался с ними потому, что не видел будущего с ними, это к лучшему для них, я думаю? Они видели это будущее с кем-то другим. Всё это складывалось, и в конце концов я пришел к мысли… Я был независимым всю свою жизнь так что, возможно, я просто не могу долго быть с кем-то. Я думал, что я очень понижал свои стандарты, я правда не думаю, что хотел так много. Я просто хотел быть с кем-то, кого я понимаю, и кто понимает меня. Как мои родители друг с другом. Но благодаря моим клиентам, я понял, что это довольно сложная просьба. Имеет смысл, что я никогда не найду этого человека. Может, его просто не существует. — Или, может, это я, — Джисон отвечает, и это застает Минхо врасплох. Но когда Минхо смотрит на него, то обнаруживает, что на лице Джисона его фирменная наглая ухмылка, которую он всегда использует, чтобы пофлиртовать. А еще, когда он не очень серьезен. — О, отъебись! — повторяет Минхо. Его уши и его лицо горят, но он подавляет смех, чтобы сохранить легкую атмосферу. — Отвали, — повторяет он, уже мягче, с болью, заглушаемой глупым, какофоническим смехом Джисона.

***

— И кто этот привлекательный молодой человек? — спросила мать Минхо, после того, как она открыла дверь, после быстрых объятий Минхо в качестве приветствия. — Привет, мама, — Минхо нерешительно обнимает ее в ответ, но его улыбка искренняя, хотя и немного неловкая. — Это Джисон, — сказал он, переходя на корейский язык с акцентом, который он обычно использует при общении с родителями. — Хан Джисон. Его семья из- — Нью Джерси, — Джисон закончил за него. — Но также и из Инчхона. Там мои родители встретились и поженились, после чего родились я и мой брат, — он смотрит на Минхо, и они обмениваются знающими взглядами и успокаивающими улыбками. Честно говоря, Минхо не знает, насчёт чего он так волнуется. Он не чувствовал ничего подобного с тех пор, как ему было 20, и он знакомил своего первого парня со своей семьей. Но Джисон сжал его руку, и каким-то образом это помогло успокоить нервы. — Рада познакомится с тобой, Джисон, — мать Минхо дружелюбно улыбнулась. — И с днём рождения тебя, мой дорогой сын, — добавила она, протягивая руку, чтобы погладить Минхо по подбородку, как она делала, когда он был маленьким мальчиком. — Он только на следующей неделе, — пробормотал Минхо, входя в дом, и Джисон последовал за ним. — Где папа? — Счастливой недели рождения, — легкомысленно ответила его мать. — И твой отец отошёл, чтобы купить торт. Морковный, это твой любимый, да? Минхо натянуто улыбнулся. — Конечно. Когда мне было 7, наверно, — ответил он с самым слабым намеком. Морковный торт — любимый торт его матери. Она его всегда любила, и Минхо знает, что именно поэтому отец всегда покупает его, независимо от того, чей это день рождения. — Жалуешься на то, что рано празднуешь день рождения, когда твой отсчет начался в начале месяца, — раздается другой голос. — Ну, ты рано пришел, — комментирует Минхо, когда Чанбин выглядывает из гостиной. — Луна сегодня будет голубой? — Вот бл… — он посмотрел на мать Минхо и с озорной улыбкой оборвал ругательство, после чего обратился к Джисону. — Привет, я Чанбин, — представился он. — Ты знал, что Минхо начинал писать мне уже с 1 октября, отсчитывая время. Буквально по одному сообщению в день. Д-25, 24, 23-Д-7. Как будто он думает, что я не умею считать? — Заткнись, — стонет Минхо. — Не моя вина, что ты не можешь запомнить когда мой день рождения! Тем временем Джисон выглядит немного растерянным, судя по легкой панике в его глазах, но, как обычно, он быстро приходит в себя. Он смеется над Чанбином и толкает локтем Минхо. — Я думал, ты сказал, что твои дни рождения не особо важные события? — Они и не являются ими. Просто забавно доставать Чанбина. — Ха-ха, — Чанбин фальшиво посмеялся и закатил свои глаза. После он повернулся к Джисону ещё раз. — Приятно познакомиться с тобой. Я Чанбин, харизматичный лучший друг. Джисон улыбнулся в ответ и склонил голову в знак признательности. — Приятно со всеми познакомиться, — говорит он и протягивает пакет, в котором лежит сложенная бамбуковая пароварка, наполненная еще не приготовленными манду, которые они завернули всего пару часов назад. — Мы с Минхо приготовили это, но их еще предстоит отварить на пару. Минхо пожимает плечами, когда мать смотрит на него. — Это рецепт Хальмэ, — подтверждает он. — А еще я приготовил суп из морских водорослей. — О, хорошо. А я приготовила тушеные свиные ребрышки, — говорит мама. Минхо не очень удивлен. — Ага, это любимое блюдо папы, — бесстрастно прокомментировал он. — Эй, я никогда не слышала, чтобы ты раньше жаловался, — с улыбкой замечает его мать. Минхо усмехается, смиряясь. — Хорошая еда — это хорошая еда. Его мать берет еду, которую несет Джисон, и направляется на кухню. Джисoн сразу же следует за ней, а Минхо незаметно для себя выдыхает воздух. Пока все хорошо, считает он. — Вам нужна моя помощь? — он кричит им вслед. Минхо не уверен в том, что оставить сейчас Джисона наедине с его матерью будет хорошей идеей, так что он поспешил за ними, но младший только ухмыльнулся и подмигнул ему, как бы уверяя его, что все в порядке. Маленький, но ободряющий жест заставил Минхо задуматься о том, насколько Джисон настроен на то, чтобы по-настоящему завоевать его родителей. Он по-прежнему считал это спорным, но также милым и очаровательным. — Ладно, — бормочет он, и его мать и Джисон почти ничего не говорят. Они только дарят ему одинаковые улыбки, которые, как полагает Минхо, означают, что он может делать все, что захочет. — Та-ак, — проговорил Чанбин за его спиной. Он тоже последовал за Минхо, и сейчас на его лице была дерьмовая ухмылка, которую Минхо хочет стереть с его лица. Наверное его лучшему другу повезло, ведь он не жестокий человек. — Так? — он поворачивается на каблуках, в последний раз взглянув на то, как его мать инструктирует Джисона на кухне. Он выходит через заднюю дверь, а Чанбин продолжает бежать за ним. — Почему ты вообще здесь так рано? Ты обычно опаздываешь. — Мы празднуем твой день рождения! Почему бы мне не приехать раньше? — В прошлом году ты чуть не опоздал на десерт, — небрежно замечает Минхо, садясь на верхнюю ступеньку заднего дворика. Чанбин смеется. — В свою защиту скажу, что в прошлом году мы ужинали вне дома, и у меня в последнюю минуту возникла чрезвычайная ситуация на работе, — он цокнул языком. — Вообще, я приехал раньше, потому что хотел быть здесь, когда ты будешь представлять своего парня на один день своим родителям. — Я не так представлю его, — сказал Минхо. — Я даже не представил его как своего парня. — Неважно. Ты же знаешь, они бы предположили это, — Чанбин фыркает. — Твоя мама была особенно приветлива — должно быть, заметила, как ты светишься. — Как свечусь? — Счастливо. Минхо вздрагивает. Он сжимает пальцы в ладони, чтобы руки не поднялись и не ощутили тепло на своих щеках. — Ты обручился и превратился в это, — Минхо закатывает глаза. Чанбин смотрит на него с раздражающе-понимающим выражением в глазах, и это заставляет его чувствовать себя неловко. Он лезет в карман и достает сигарету, но пока воздерживается от того, чтобы зажечь ее. Пока он просто возится с ним, чтобы отвлечься. Рядом с ним мычит Чанбин, явно обеспокоенный. — Хорошо, скажи это, — в конце концов говорит ему Минхо. — Говори все, что хочешь сказать. Чанбин усмехается, даже не колеблясь: — Он кажется хорошим. Минхо стонет. — Не используй это слово! — Что? — Чанбин фыркнул. — Почему? — Это ужасное слово люди используют, когда не могут сказать ничего лучше. Чанбин поднял бровь. — Ладно, я не знаю его достаточно долго, так как я могу сказать что-то лучше? И я не думаю, что хороший это плохое слово, когда ты используешь его в том смысле, что я только что, но окей. Отлично. Он милый. Твой типаж. Как насчет того, чтобы еще что-нибудь сказать? — он наклоняет голову и смотрит на Минхо так, что Минхо хочется зажечь сигарету, которую он держит, и прижать ее ко лбу Чанбина. — Что? — Ладно, как бы ты описал его, не используя слово хороший? — Милый, — Минхо соглашается, прежде чем сделать паузу, чтобы подумать. — Он еще и талантливый. Тебе стоит послушать, как он поет. И он сладкий. Остроумный и смешной. — О? Он заставляет тебя смеяться? — Без труда. Чанбин усмехается. — Это хорошо! От этих слов Минхо разочарованно вздыхает. — Не совсем. — Почему? — Потому что! После сегодняшнего дня ничего не произойдет. — Ты можешь изменить это. — Я могу? — Минхо фыркнул. — Мне не следовало приводить его к ним. — К твоим родителям? Минхо кивнул. — Не похоже, чтобы они не одобрили. — Или одобрили, — возражает Минхо. — Минхо… — Чанбин, — строгим тоном отрезал Минхо. — Он тебе нравится? Минхо сделал глубокий вдох. Сейчас ему даже не нужно было время обдумать вопрос. — Думаю, да, — он шепчет. — Очень. — Так хватит заботиться о том, что все, что могут подумать твои родители о нем — это то, что он хороший. Учитывая все обстоятельства, это отлично! Ты такой чудак. Ты единственный человек, которого я знаю, у которого проблемы со словом хороший. Минхо пораженно улыбается. — Правда. — Так, как я понял, ты хочешь, чтобы вы были вместе и после сегодняшнего дня, верно? Минхо пожал плечами. — Я не знаю. После сегодняшнего дня будет… — он вздыхает. — Честно говоря, я не думаю, что этот социальный эксперимент действительно работает. — Ты, — заявляет Чанбин, звуча раздражающе торжествующе, ведь он полностью игнорирует очевидные оговорки Минхо. — Ты думаешь, что хочешь попробовать это с ним! — Заткнись, — говорит ему Минхо, легонько толкая его, что застает его врасплох и чуть не валит набок. — Да! — Чанбин кричит, пытаясь удержаться за Минхо, который успешно уклоняется от него. В результате он падает на колени Минхо, из-за чего они оба громко смеются. Они не слышат, как позади них открывается дверь и не слышат того, кто приближается к ним, пока он не прочищает горло. — Минхо, твой папа дома, так что твоя мама сказала позвать вас на обед — это Джисон, смотрящий на них с чуть более застенчивой, чем обычно, улыбкой. В его глазах также отражается легкое замешательство, которое беспокоит Минхо и заставляет задуматься, о чем его мать говорила с ним. — Ох, ладно, — он усмехается и бесцеремонно отталкивает Чанбина от себя, прежде чем дотянуться до руки Джисона и использовать его как опору, чтобы подняться на ноги. — Отлично, я голодный, — анонсировал Чанбин. Джисону, специально, он сказал: — Тебе понравится еда. Мама Минхо отличный повар. И потом он ушел впереди них обратно в дом. Минхо сжал руку Джисона, когда заметил, что стеклянный взгляд в его глазах стал только более заметным. — Ты в порядке? — М? — ответ Джисона, вместе с широкой улыбкой, были автоматическими. Как у машины, которую заставили реагировать. — Ага. — Ты уже покорил мою маму? — дразнит Минхо, пытаясь добиться от него более искренней реакции. Это сработало, потому что Джисон улыбнулся более естественно. — По крайней мере, я могу с уверенностью сказать, что ей… кажется, что я хороший. Шутка заставляет Минхо застонать, но смех Джисона рос, так что это заставило его почувствовать себя лучше. — Но правда, — комментирует Джисон, — твоя мама милая. Она вообще не спрашивала про бейсбол. Минхо фыркнул и легонько толкнул его в руку. — Твой отец был удивлен, когда твоя мама представила меня ему. Видимо, они не поняли, что ты встречаешься с кем-то новым. Минхо закатывает глаза, не удивившись. — Нихрена. — Но не волнуйся, — вот он — буйный тон Джисона, соответствовавший его уверенной улыбке. — Скоро я полностью их завоюю. — Ты обещаешь? — Да, я сделаю так, чтобы они спрашивали у тебя обо мне еще, по крайней мере, год. Возможно, следующий человек, с которым ты будешь встречаться, будет спрашивать об этом. Ну или петь на вечерах с открытым микрофоном. Минхо смеется, но чувствует, как что-то смешное назревает в его желудке. Следующий человек, с которым он будет встречаться, вроде Джисона, уже отметил свое время вместе определенной точкой. Не то чтобы он должен был удивляться, он всегда считал, что ни один из них на самом деле не верит в успешный исход своего эксперимента. Но щиплет.

***

— Минхо говорил тебе, что он играл на пианино? Минхо вздрагивает, когда его мать рассказывает об этом анекдоте за обедом. Он полагает, что это имеет смысл, потому что Джисон говорил о своей музыке и своей страсти к выступлениям. Однако есть причина, по которой Минхо не упомянул Джисону о своем кратком увлечении музыкой, когда он был моложе. — Он играл? — Джисон повернулся к нему, выглядя удивленным. — Ты играл? Минхо пожал плечами. — Очень мало, когда мне было 7 или 8. Они наняли женщину из церкви, чтобы она давала мне уроки. — Его мать играла, когда была моложе, — вмешивается его отец. — Поэтому мы хотели посмотреть, унаследовал ли он часть этого таланта. — А ты? Унаследовал часть этого таланта? — спрашивает Джисон с озорством в глазах и дразнящим тоном. Минхо только вздрогнул. — Нет, именно поэтому я ушел всего через два года, — бормочет он. Выражение лица Джисона расслабляется, и он смотрит на Минхо, как будто обеспокоен. По крайней мере, он наблюдательный. Минхо улыбается ему, не желая, чтобы он слишком много видел. Чанбин, сидевший рядом с ним, толкает его колено под столом. — Он был великолепен на концерте, — говорит Чанбин. — У тебя был концерт? — спрашивает Джисон. — У всех учеников госпожи Чой был концерт, — отмечает Минхо, передвигая еду на своей тарелке. — Минхо мог бы быть великолепным, — заключил его отец. — Он абсолютно точно унаследовал способности своей матери, но потом он решил, что не хочет больше этим заниматься, — он цокнул языком. — Моя Сонхва была профессионалом. Она попала в консерваторию, когда ей было 19. И вот оно. То, почему Минхо ненавидит поднимать эту тему. Почему-то это всегда история, которая в конечном итоге больше о его матери, чем о нем самом. — Да, но потом она забеременела мной, — бормочет он. — Ей пришлось уйти. — Это было не так, Минхо, — пытается уверить его мать. — Все в порядке, мама, — Минхо поднимает взгляд и немного вынужденно улыбается. — У тебя появился я, ты меня любишь, и я не разрушил твою возможную карьеру в искусстве, — слова, которые родители внушили ему в детстве. Слова, которые никогда не казались полностью правдой. Его отец улыбнулся. — Мы сделали то, что сделали, сын, и мы ни о чем не жалеем. Но твоя мать правда играла как ангел. Она выглядела прекрасно, когда делала музыку. Минхо натянуто улыбнулся. Он знает, он помнит, как его отец купил ей Baby Grand, когда ему было около шести. Он помнит, как был загипнотизирован, услышав, как она играет «Канон Пахельбеля» в ре-мажоре — в то время он толком не знал, что это за песня. Он хотел, чтобы она играла для него, чтобы научили его, и когда он попросил, они отвели его вместо этого к миссис Чой. Сколько Минхо себя помнит, его мать действительно играла только для его отца. — Так я больше не прекрасна? — пошутила его мама, и отец засмеялся еще больше. Чанбин был занят своей едой, слишком уставший для этой сцены. Но Джисон смотрел на флирт его родителей, выглядя очарованным. Минхо мог только вздохнуть, ведь его родители никогда не были скромными, когда дело шло о комплиментах, о разговорах друг о друге так, будто один из них достал звезду с неба. Они всегда дают понять, что их миры вращаются друг вокруг друга. Минхо привык к этому, но это не значит, что он не устает от этого. Его мать переворачивает повествование и начинает перечислять таланты отца, рассказывает о том, как у него была группа, когда они встретились, как он играл на барабанах и как их сблизила музыка. Джисон слушает, широко раскрыв глаза, и время от времени вмешивается и задает дополнительные вопросы, делает случайные комментарии, явно наслаждаясь тем, что он нашел точки соприкосновения с родителями Минхо. Минхо чувствовал бы себя виноватым из-за того, что не сказал Джисону о том, насколько они музыкальны, но время от времени Джисон улыбался ему, как будто проверяя его, чтобы убедиться, что он все еще чувствует себя увиденным, услышанным и вовлеченным. Именно в такие моменты чувство вины утихает, и Минхо может улыбаться ему в ответ.

***

— Итак, этот парень Джисон. Он хороший, — комментирует отец Минхо после обеда, когда они втроем убираются на кухне. Джисон и Чанбин, как гости, были отправлены в гостиную, и Минхо представляет, как его лучший друг болтает со своим бывшим бойфрендом, как чрезвычайно экстравертное социальное животное, которым он и является. Это давняя традиция: когда к ним приходят гости, Минхо помогает родителям с уборкой. У них такой обычай, что, когда он был моложе, он даже с нетерпением ждал тех редких моментов, когда к его родителям приходили друзья. Совместная уборка всегда казалась такой по-семейному домашней, и чем старше становится Минхо, тем более удручающим он находит это. Почему это было единственное, что они действительно делали вместе как семья? Однако, как всегда, как и в большинстве вещей, которые ему не нравятся, он не зацикливается на этом. — Ага, — размышляет он, вытирая насухо кухонным полотенцем тарелку, которую мать только что ополоснула и протянула ему. — Хороший, — он сдерживает желание рассмеяться, потому что, конечно, этого он и ожидал. — Мне он нравится, — поделилась мама Минхо она сказала это так обыденно, что Минхо чуть не уронил тарелку. — Что, — он моргает, глядя на свою мать. — Он тебе нравится? Она смеется. — А что? Это так удивительно? Он милый ребенок и кажется очень увлеченным — он говорил о приложении, над которым работает в свободное время? Это кажется интересным. Минхо бросает на нее многозначительный взгляд. — Приложение для поездок на работу? Тебе кажется приложение для пассажиров… интересным? Его мать засмеялась, будто находила вопрос Минхо глупым. — Это не так? Да, чуть не сказал Минхо. — Нет, — то, что он озвучил. Он понимает, что это не неправильно само по себе, просто странно, что его мать пытается изо всех сил хвалить и говорить о Джисоне. То, чего его родители обычно никогда не делают. — Ты никогда не говорила ничего подобного о тех, кого я приводил домой, — объясняет он. Честно говоря, он впечатлен тем, что его мать, кажется, действительно обращала внимание на то, чем Джисон поделился с ней — вероятно, когда они были вместе на кухне. — Это неправда, — возражает мать Минхо. Она обменивается взглядами с его отцом, и Минхо только качает головой. — Мы никогда не недолюбливали никого, кого ты приводил домой. — Нет. Вам просто… никогда и не нравился ни один из них. — Нравился! Ты приводишь домой очень хороших молодых людей, — вмешивается его отец. Минхо засмеялся. — Ладно. Хорошо. Расскажите мне что-нибудь, что вы запомнили о моих бывших. Его родители снова обменялись взглядами. — Ладно, — начинает его мать, но она быстро меняется в лице, и Минхо просто качает головой и заканчивает вытирать тарелку в руке. — Там был тот бейсболист, — рассказывает его отец. — Ага. Как его зовут? — Сынхён, — немедленно отвечает его отец, и Минхо смеется еще громче. По крайней мере, его отец правильно понял первую половину. — Может, просто больше не будем говорить о моей личной жизни, — бормочет он. В этот момент его мать закрывает кран, и вдруг на кухне становится очень тихо, почти устрашающе. — В чем проблема, милый? Почему это так плохо, что мы выражаем любовь к твоему новому партнеру? Минхо вздыхает. — Потому что… это странно. Раньше ты ничего не говорила, а сейчас не время говорить. — Почему бы и нет? — его мать положила свою руку на его плечо. Она показалась тяжелой, по некоторым причинам. — Мы не понимаем в чем проблема, расскажи нам. Минхо не уверен в том, что тоже понимает проблему. Есть что-то, что он хочет получить от родителей так долго, но сейчас, когда они пытаются, он не хочет этого. — Нет проблем, мама. Ты просто… сказала больше, чем обычно, — пробубнел он. Он ненавидит то, как плаксиво он звучал, и это заставляет его прочистить горло. Он взрослый мужчина, ему за тридцать, и его родители до сих пор заставляют его чувствовать себя ребенком, когда он проводит с ними время. — Ну, — встревает его отец, — ты тоже выглядишь счастливее, чем обычно, сынок. Минхо морщит брови, сбитый с толку комментарием. — Что ты имеешь в виду? — Ты просто… выглядишь расслабленным. И ты много смеешься, когда он говорит. Ты никогда не делал этого ни с одним из мужчин, которых приводил домой. Минхо замирает, еще больше сбитый с толку их наблюдением. Более того, это осознание того, что он не может на самом деле отрицать то, что они говорят. — У меня просто хорошее настроение, — аргументирует он. — В конце концов это празднование моего дня рождения. Мать Минхо засмеялась, протягивает руку и взъерошивает ему волосы и нежно целует его в щеку. Все больше и больше Минхо регрессирует, чувствуя себя ребенком. — Нам просто нравится видеть тебя счастливым, и кажется, что этот Джисон помогает в этом. Поэтому мы любим его за это. Минхо нарочно хмурится, пытаясь сдержать улыбку, которая вот-вот расползется по его лицу; он качает головой, но больше ничего не говорит. Что-то в его желудке создает шум, и его сердце кажется… тяжелым, может быть. Как будто он ненадежно висит на ниточке. Или как будто он грозит лопнуть, взорваться, как фейерверк. В любом случае это странно, и он не знает, хорошо это или плохо. Полжизни он хотел этого — он хотел, чтобы его родители влияли на его жизнь, хотел, чтобы они одобряли тех, кого он приводит домой, вместо того, чтобы отмахиваться от них самым вежливым образом. Его друзья — в основном Чанбин — долгое время высмеивали его за это. Большинство людей хотят, чтобы их родители были убраны с их спины, а не в их задницы, но не Минхо. Теперь это наконец случилось. Так небрежно, так просто — это почти разочаровывает. Но Минхо не знает, что сказать или почувствовать. Он думает — это сделал Джисон. Он действительно покорил его родителей, он действительно покорил Минхо, но что Минхо должен был с этим делать? Суть способности легко читать Джисона в том, что он знает; он знает с первого часа, что Джисон планировал довести эксперимент до последней стадии. Прямо через фактическую концовку. И несмотря на его попытки закончить иначе, в глубине души Минхо всегда знал, что это тоже был его собственный план игры.