cheers to us tonight

Джисон не знает, как описать то, что он чувствует. Чан говорил ему, что он мастер притворяться. В большинстве своем, он имел в виду выступления Джисона на сцене, и в этом контексте Джисон признаёт правду этой мысли. Они, в конце концов, встретились, когда Джисон был молодым, и каждое выступление заставляло его трястись от тревожности (и до, и после). Он не уверен, понимает ли Чан, что, в целом, это просто то, как он живет свою жизнь. У него была большая сделка с Минхо о том, что он победит его родителей, но это были только разговоры и хвастовство. Это было шоу, в которое он вложил себя больше, чем кто-либо, потому что если бы он позволил страху, что он чувствовал, взять вверх, то не смог бы нормально функционировать. К счастью для него, родители Минхо были ничем иным, кроме милыми. Они доброжелательные и гостеприимные, источающие то же тепло и комфорт, что и их сын ему на протяжении последних дней. Помогло и то, что они музыкальная семья. Джисон мог бы обвинить Минхо в том, что тот не предупредил его заранее, но после того, как он увидел, как родители вели себя за обедом, ему кажется, что он понял, почему Минхо ничего не сказал. Он конечно понимает что Минхо имел в виду, когда говорил, что они созависимые, когда говорил, что они вращаются вокруг друг друга. Они были тем типом пар, которые предвидят нужды друг друга, что было проверено за ужином, и они были тем типом пар, которые заканчивают друг за друга предложения. Тот тип людей, что продолжают говорить друг о друге, как будто рядом с ними никого нет. Легко представить, как люди называют их слащавыми, но зная как долго они вместе, Джисон не может не считать их амбициозными, особенно когда думает об его собственных родителях, и что самое яркое воспоминание о них это то, как они ссорились, и едва были способны находится в одной комнате друг с другом. В то же время, когда он смотрит на взаимодействия их троих на кухне, он думает, что понимает маленькие жалобы Минхо. Они определенно вращаются вокруг друг друга, а быть третьим колесом твоих родителей никогда не было идеальной ситуацией. — Кажется ты глубоко в своих мыслях, — комментирует Чанбин, прерывая его безмолвные размышления. Они вдвоем были оставлены в гостиной вместе, и это немного неловко, если бы Джисон был честен. Чанбин достаточно очаровательный, дружелюбный и наверно тот, с кем весело находиться рядом, но именно эти вещи заставляют Джисона опасаться его, он не знает, как к нему относиться, поэтому решает молчать. У Чанбина явно противоположное мнение. — Ох, извини, — Джисон светится улыбкой, и он надеется, что она не выглядит так же фальшиво, как она и есть на самом деле. — У Минхо сложные отношения с его родителями, — говорит ему Чанбин, будто прочитал его мысли. — А. Да. Он как бы… Говорил. Да. — Что он тебе говорил о них? — Ничего, кроме хорошего, в большинстве своем, — признает Джисон. — Но… что-то в том, как он говорит о них. — Что-то типа?.. Джисон глубоко вдыхает. Он отрывает взгляд от семьи из трех человек, сидящей на кухне, и сосредотачивается на Чанбине. — Ты думаешь, что он чувствует себя второстепенной мыслью? Чанбин кивнул. — В старшей школе Минхо танцевал. Он тебе рассказывал? — Он упоминал это, — сказал Джисон. — Я просматривал его альбом недавно, еще у него дома. Увидел его в списке танцевальной команды, поэтому спросил. Чанбин ухмыльнулся. — Он был капитаном. В каком-то смысле это была попытка сблизиться с родителями посредством своего рода искусства. Но танцы это больше о визуале, во многом они отличались от любви к музыке, которую разделяли его родители, — он пожал плечами. — Они видели его выступающим только один раз за все 4 года, что он танцевал. В основном потому, что он прекратил говорить им о том, что они могут посмотреть. И тогда, когда он поступил в университет, он бросил танцы. — Почему? — Джисон хмурится. Чанбин пожал плечами. — Я думаю, это была его попытка отделить его интересы от интересов его родителей. Дело в том, что когда ты видишь их как семью, они выглядят идеальными. Но подрастая, Минхо довольно рано узнал, как быть независимым, потому что они не были идеальной семьей. Ему приходилось много раз постоять за себя, потому что часто они не обращали внимания на то, что они делают для него, если он их прямо не просил. Однако он не из тех, кто высказывает вслух то, что хочет. Он рос тем, кто если хочет чего-то, то будет сам работать для достижения этого, ведь он рос тем, кто предпочтет искать свой собственный путь. Возможно, это хорошая черта… — Чанбин пожал плечами, — Господь свидетель, я был слишком зависим от своих родителей до самого колледжа. Но в то же время — конечно, он никогда в этом не признается — он вырос с потребностью в их одобрении и внимании. Только вот он считает, что не должен этого чувствовать. — Звучит сложно. — Да. Минхо сложный. Джисон сморщил нос и укусил внутреннюю сторону щеки. Всё, что сказал Чанбин, имеет смысл, ведь оно основано на том, что он наблюдал, основано на всём, что Минхо раскрыл ему, намеренно или нет. Ясно, что Чанбин это тот, кто знает Минхо очень хорошо, и каким-то образом эти знания сдавливают Джисону грудную клетку. Он не знает, что с этим делать. — Что ты думаешь о сложностях? — внезапно спросил Чанбин. Бровь Джисона выгнулась от вопроса. — Я не знаю. Но если честно, Минхо не кажется таким сложным? — Нет? — Я имею в виду… — Джисон замечает за собой непроизвольную улыбку, — он немного странный. Может много. Но в хорошем смысле? Это забавно… Чанбин засмеялся, прерывая его. — Что? — фыркнул Джисон. Он начал чувствовать себя немного безопаснее рядом с Чанбином, но теперь ему стало неловко. Чанбин это лучший друг Минхо, человек, который знает его лучше всех. Но Джисон предпочитает думать, что несмотря на их очень короткое время вместе, он тоже узнал Минхо довольно хорошо. — Он сказал то же самое о тебе. Что ты заставляешь его смеяться. — Ох. Это хорошо, правда? — Джисон чувствует, как-то неприятное ощущение в грудной клетке пропадает, чувствует тепло, распространяющееся по его щекам. — Это так? — Хорошо, если ты спрашиваешь меня, то смех это хорошая вещь, — говорит Джисон. — И я думаю… Несмотря на все сложности, Минхо также и довольно простой? Он не прячет то, что чувствует. Это всегда на его лице — когда он грустный, или когда он размышляет. Когда он счастливый, или когда он теряется в мыслях. Чанбин удивлённо смотрит на него. — Правда? — О чем вы разговариваете? — что бы ни говорил Чанбин, его прервал Минхо, который внезапно (и подозрительно) появился в коридоре гостиной. — О тебе, — говорит Чанбин, с издевающейся ухмылкой. — Он рассказывал мне стыдные истории из твоего детства, — шутит Джисон. Находясь рядом с Минхо, он чувствует себя более смелым и экстравертным. Ему достаточно комфортно, чтобы дразнить и шутить, даже несмотря на то, что он всё ещё чувствует себя неловко рядом с Чанбином. Чанбин фыркнул. — Я только начал! Я думал рассказать Джисону о том, как ты чуть не утонул в… — Стоп! — Минхо предупреждает его, одним быстрым движением оказывается рядом с Чанбином, зажимая рукой его рот. Джисон широко раскрыл глаза, и начал смеяться. — Хорошо, теперь мне ужасно интересно! — Как жаль, что ты никогда не узнаешь это, — заключает Минхо, убирая руку, и садиться на диван между ними двумя. — Ав-в, ну расскажи! — Джисон фыркает и направляет свои большие круглые глаза на Минхо. Они технически знают друг друга меньше одного дня, но он заметил слабость Минхо к его щенячьим глазкам. И он не боится использовать их в случае необходимости. — Да, Минхо. Расскажи! — повторяет Чанбин. — Утонуть в четырех футовой части бассейна из-за того, что ты пытался спасти бездомного кота, не так уж и стыдно. — Ты пытался спасти кота? Это так мило! — Да, кот смог сам доплыть до берега, — поделился Чанбин, фыркая. — Пока Минхо чертыхался и почти утонул. Он абсолютно забыл, что не умеет плавать. — Сколько ему было? — Мне было 8, ладно? — ворчит Минхо. — Ты всегда был таким кошатником, хах? Минхо пожал плечами. — У нас в парке было много дворняжек, когда мы росли, — отвечает Чанбин. — Они были его лучшими друзьями. Говоря о парке, у меня также есть истории о том, как мы пытались научиться кататься на велосипедах… — он предлагает с игривым блеском в глазах. — В любом случае! — Минхо резко прерывает своего друга, пока он не сболтнул лишнего, — Мы можем разойтись в любое время, как ты захочешь, — он обращается к Джисону и поворачивается к Чанбину. — Ты поедешь домой? — Не-а. Я собираюсь сегодня еще заскочить к своим родителям, — Чанбин пренебрежительно указывает на них. — А вы, голубки, проведете остаток этого прекрасного дня вместе. Минхо фыркает и снова обращается к Джисону: — Что насчет тебя? Хочешь обратно к себе? Он хмыкает, будто думает над этим. Он правда не хочет возвращаться к себе, пока нет. Просто дорога домой ощущается как подход все ближе и ближе к концу дня, к концу этого фарса, или социального эксперимента, или как он еще захочет это назвать. — Не особо, — признался он. — Давай сходим куда-нибудь, — он не знает куда, он знает только то, что он пока не готов к концу дня с Минхо, точно не когда есть возможность узнать больше об этом мужчине. Больше того, что они могут сделать вместе, пока не решат, что день закончен. — Покажи ему окрестности, — внезапно предлагает Чанбин. — Покажи ему где мы росли. Это должно быть весело, не так ли? Минхо стонет, но все же поворачивается к Джисону: — Хочешь? Джисон понимает, что он светится, потому что да, он хочет. — Ага, пошли? Минхо выдыхает. — Хорошо, — говорит он, и пытается звучать отчаянно, но Джисон знает, что ему на самом деле нравится эта идея. — Мы можем прокатиться по окрестностям, в конце концов. — Может попрощаемся с твоими родителями перед тем, как уйдем? Кстати, где они? Минхо корчит лицо, и Чанбин смеётся, будто он уже знает всё. — Они уже ушли наверх, — объяснил Минхо. — Они всегда празднуют день рождения Минхо их собственным особенным способом, — добавил Чанбин. Джисон сначала не понял, но тогда Чанбин изогнул свою бровь, и Джисон мгновенно всё понял. — Минхо может рассказать тебе много историй о том, как его родители праздновали его день рождение. Минхо снова корчит лицо и тычет в Чанбина локтем. — Ауч! — стонет Чанбин. — Мы оба знаем, что морковный торт это будто возбудитель для твоей мамы. — И каждый день рождение я пытаюсь это забыть, — выплёвывает в ответ Минхо. — Это чудо, ты всего лишь ребенок. — Я… — Джисон не знает стоит ли ему смеяться, позволено ли. Минхо и Чанбин явно общаются между собой, и он не знает, как он вписывается, но у него все равно вырывается тихий смешок. — Я думаю, это мило, — честно делится он. — То, что они всё ещё любят друг друга в их возрасте и не боятся показывать это. — Им еще даже 60-ти нет, — напоминает ему Минхо. — Что значит «в их возрасте»? — Точно. Ты рано у них появился и всё такое, — Джисон улыбается. — Ладно, в любом случае, мило то, что они всё ещё любят друг друга после десятилетий! — То, что мы все стремимся иметь, — сказал Чанбин дразнящим тоном. — Ага, ладно, — бормочет Минхо, вскакивая на ноги. — Вставай, мы подбросим тебя до твоих родителей, — добавляет он и потом обращается к Джисону, — они живут вниз по улице. — Так мы серьезно не попрощаемся с твоими…? — уточняет Джисон. Минхо смеётся, немного улыбается вопросу Джисона. — Мама! Папа! — он внезапно кричит, к большому удивлению Джисона. Чанбин невозмутимо фыркает. Тишина одну, две, три секунды. — Видишь, они заняты, — говорит Минхо Джисону. — Я уже сказал им, что мы проводим себя сами, если они начнут распускать руки на кухне. Джисон смотрит на него. — Перед тобой? Минхо смеется. — Привык. — Однажды я видел, как мой отец целовал мою мачеху, когда я навещал их, и это было странно, — Джисон корчит лицо. Чанбин смеется. — Минхо был свидетелем вещей и похуже. — Скажем так, Чанбин прав. Чудо, что у меня нет брата или сестры, — Минхо фыркнул. — Очевидно, они поняли, как предохраняться, когда у них появился я. Джисон смягчается. Есть что-то в том, как Минхо говорит это, шутливо, но самоуничижительно, как будто он знает, что отсутствие братьев или сестер является доказательством того, что он какая-то ошибка, и это трогает его и заставляет потянуться к руке Минхо. — Ладно, тогда пойдем. Покажешь мне улицы своего детства. Он легонько сжимает руку, и улыбка на лице Минхо превращается в искреннюю.

***

Они высадили Чанбина у конца улицы и проехали еще полквартала, прежде чем Минхо подъехал к небольшом полю. Здесь расположены качели, старый тренажерный зал и что-то похожее на сломанные качели. Некоторые места немного заросли травой, в других она высохла, и в основном площадка была пустая, за исключением пары маленьких мальчиков, которые радостно смеялись, играя в бейсбол. — Они построили новую игровую площадку ближе к центру, — объясняет Минхо. — Я думаю, что сейчас большинство соседских детей ходят туда, но в моем детстве за место на качелях здесь всегда была жестокая битва. Минхо посмеивается, выключая двигатель, а после открывает дверь машины и выходит. Джисон следует его примеру. — Это тот самый парк с бродячими котами? — спрашивает он, осматриваясь, когда они оба поворачивают голову в сторону вышеупомянутых качелей. Минхо кивает. — Несколько из них все еще бродят вокруг, — говорит он, быстро вытаскивая тюбик Churu, когда к ним приближается Калико сразу после того, как Минхо садится на одни из шатких качелей. Джисон смотрит на него с небольшим восхищением. Он понимает, что это стандартная реакция на большинство вещей, связанных с Минхо. — Ты всегда… носишь с собой это? — спрашивает он, когда Минхо отрывает конец и наклоняется, чтобы подразнить и соблазнить едой кота. — Ага. Большую часть времени, — небрежно отвечает Минхо. Кот облизывает угощение, и тогда Минхо мягко и нежно улыбается, и Джисону требуется долгая пауза, чтобы понять, что за последние двадцать часов на него несколько раз был обращен похожий взгляд. Или такой же. — Ты как какой-то заклинатель кошек или что-то в этом роде, — замечает Джисон. Минхо смеется. Он садится и лезет в карман, доставая еще одну трубку, и протягивает ее Джисону. — Это легко, когда у тебя есть угощение, — говорит он, кивая на приближающуюся к ним черную кошку, намекая Джисону на отражение действий Минхо. — Также медленно моргни, чтобы показать, что ты для них не угроза. Они проводят несколько минут в комфортной тишине, слабый смех двух мальчиков, играющих поблизости, смешивается со звуком мягких облизываний котов. Джисон понимает, что поддерживать разговор с Минхо, так же легко, как и просто молчать с ним, как сейчас. После того, как влажные угощения закончились, черный кот на короткую минуту позволил Джисону погладить себя, а после убежал вместе со своим трехцветным компаньоном. Таким образом, Минхо и Джисон снова остались одни. — Итак, — начинает Джисон, хватаясь за цепи качелей и слегка отталкиваясь ногами от земли, — Чанбин крутой парень. — Думаю, это зависит от того, с кем ты разговаривал, — Минхо пожимает плечами, непринужденно и беспечно, и Джисон думает, что мог бы запатентовать эту манеру, если бы захотел. — Я уверен, что его ученики считают его воплощением крутости. — Ученики? Он учитель? — Джисон впечатлен, он и не задумывался насчет карьеры Чанбина. Он мало говорил о себе за обедом, или когда они были вдвоем в гостиной, оценивая друг друга. — Ага, он учитель третьих классов, — Минхо ухмыляется. — Это так удивительно? — Не-а, не особо. Это подходит ему, — фыркнул Джисон. — Я знаю. Это потому, что он ростом с третьеклассника, — шутит Минхо. — Эй, — фыркает Джисон, и сам не может контролировать свой собственный смех. Они не мерились, но было ясно, что если бы не его подошва, он бы был примерно одного роста с лучшим другом Минхо. Минхо колеблется. — Честно говоря, в душе он просто большой ребенок. В этом смысле он немного неудачник. В тоне Минхо есть нежность, которая захватывает сердце Джисона. Он не знает как, но всё равно улыбается. — Одного поля ягодки, да? — издевается он. Минхо фыркает. — Если я неудачник потому, что общаюсь с ним, то это значит, что ты тоже неудачник, потому что общаешься со мной, да? — Ага, мы с тобой неудачники, — фыркает он. — В итоге мы оба неудачники. Джисон снова фыркает с недоверием, но потом улыбается и трясет головой. — Хэй, Минхо. — Хэй, Джисон, — пропевает в ответ Минхо. — Кстати, о неудачниках… — О тебе? — хихикает Минхо. Джисон оскаливается и пытается пнуть его в бок, но на это нет ни сил, ни старания. — Я ведь никогда не рассказывал тебе о том, с кем мне изменил мой бывший жених, верно? Скрип цепей качелей прекращается. Минхо останавливается, чтобы повернуться и посмотреть на Джисона. — Нет. Хочешь рассказать мне об этом? Это не то, о чем Джисон часто говорит: ни с друзьями, ни с семьей. Честно говоря, он чувствует себя неловко, но по какой-то причине ему хочется поделиться этим с Минхо. Джисон пожал плечами. — Он изменил мне со своим лучшим другом с университета. Джисон увидел, как на лбу Минхо образовались морщины, когда до него дошел смысл его слов. — Я же говорил тебе, что у нас с Бинни все не так, — отвечает Минхо. Его тон мягкий, но в нем чувствуется нежелание обсуждать эту тему, и Джисон понимает это на рациональном уровне. Тем не менее, иррациональные голоса в его голове не утихают, особенно после того, как он увидел отношения Минхо и Чанбина. — Я не говорю, что это так. Я просто… — Ты просто? — Наверное, я просто хочу рассказать тебе больше обо мне, моем бывшем, и как всё закончилось, — объясняет Джисон. — Может, ты поймешь голоса в моей голове, может нет. Я… — он шатко выдыхает, — надеюсь, ты поймёшь. Минхо смотрит на него, изучает его. Затем выражение его лица смягчается, и это, снижает воображаемые стены Джисона. — Окей. Тогда расскажи мне, — поощряет его Минхо. Джисон смотрит вниз на грязь на подошве его обуви. — Я встретил его тоже во время одного своего выступления в Muddy Water, — начинает делиться Джисон, и он смело может сказать, что эта часть информации особенно заинтересовала Минхо. — Вообще, это было одно из моих первых выступлений, Чан тогда только начал управлять этим местом. В любом случае, Джунхо был старше меня где-то на 9 лет, и, как я упоминал раньше, он был из хорошо обеспеченной семьи. Он казался таким общительным… Он много путешествовал, и он казался намного умнее и интереснее потому, что он испытал многое в жизни. Все это… и каким-то образом я показался ему интересным. Он даже ухаживал за мной, — Джисон улыбнулся. — Он привлек мое внимание, и я… Я всегда был слаб на заботу. — Записал, — прокомментировал Минхо, дразняще, но мило, и даже такая простая вещь заставила сердце Джисона трепетать. — Ладно, — продолжает он, пытаясь выгнать бабочек со своего живота, — у него был друг, которого он знал с университета, тот самый друг, который знал всё о нем. Она девушка, поэтому она никогда не ощущалась как… э-эм, соперница? Угроза? Джунхо всегда был чистым бисексуалом, но, по его собственному признанию, он много лет не был заинтересован в женщинах. С этого я полагал, что если что-то и будет между ними, то это уже было. — Она была постоянно рядом. Они работали вместе над его бизнесом, он владел компанией по планированию мероприятий, а она была руководителем по маркетингу, так что да, она была постоянно рядом и мы с ней тоже стали близки. С ней было весело проводить время, и я думал, что мы тогда достигли той точки, когда она была моим другом в той же степени, что и его. А потом это случилось. Однажды я вошел в нашу спальню. На кровати, которую я… ну, я ее не заправлял, — он насмешливо улыбается, — я чаще всего оставлял ее не заправленной, но, тем не менее, это была моя кровать. Кровать, которую я делил со своим бывшим. И я застал их вместе, в ней, обнаженными. Рассказывать об этом, несмотря на то, что прошло много времени, по-прежнему тяжело. Тем не менее, Джисон заставляет себя улыбнуться. — Джисон… — Минхо вздыхает. — Мне жаль. Я понял, почему ты волновался обо мне и Чанбине. И я понимаю, почему просто сказать «у нас всё не так» недостаточно. Только время подтвердит, и время… — он прервался, вздохнув, но Джисон понял, о чем он говорит. — Я все равно повторюсь, — решительно продолжает Минхо, — на самом деле всё не так. Может быть, десять-пятнадцать лет назад это и было так, но… — Но ты даже никогда не думал об этом? — прерывает Джисон. — Не представлял? Что если? Что могло бы из этого выйти? Минхо засмеялся. — Честно? Джисон многозначительно смотрит на него и качает головой. — Конечно, можно сказать, что думал. Пятнадцать, может даже десять лет назад, как я и сказал. Но сейчас я не могу даже представить себя с ним… да даже простой поцелуй. Вообще, он без ума от любви к Хенджину и мне… — И тебе? — Джисон смотрит на него с неуверенностью, но в то же время он чувствует в себе какую-то надежду. На что именно, он не может сказать точно. Минхо пожимает плечами. — Мне хочется чего-то другого, — просто отвечает он. — Того, чего я явно не замечал в нем все эти годы. Иначе, если бы увидел, говорю тебе, не стал бы сдерживаться. Мы слишком хорошо знаем друг друга, поэтому знаем, что ничего нет. Ни искры, ни напряжения. Я не знаю твоего бывшего, но я — не он. Он — не я. Джисон слабо улыбается: Минхо прав в том, что только время может развеять его опасения на этот счет, а время — это как раз то, что, по общему мнению, они не хотят больше терять. Он также считает, что Минхо так легко доверяет ему… Только вот Джисон не может доверять самому себе. — На самом деле это неважно, — размышляет Джисон. — Даже если бы он мне не изменил, все равно рано или поздно между мной и Джунхо всё бы закончилось. — Разве вы не были помолвлены? — Минхо нахмуривает брови, и Джисону приходится физически удерживать себя от того, чтобы не наклониться к нему и не поцеловать в морщинки. — Да, но… — Джисон делает глубокий вдох. Ему остается только гадать, что же такого в Минхо, что он с легкостью делится с ним столь значительной частью своей жизни. — Ладно, так вот… Я никогда никому не рассказывал об этом раньше, но когда мы были вместе, я чувствовал… — он поморщился, прежде чем продолжить, — и кого я обманываю? Я был, по сути, содержанкой. В то время я наслаждался этим. Я переехал к нему после шести месяцев знакомства и позволил ему платить за все. Помнишь, я говорил тебе, что вернулся к учебе? Он, по сути, оплачивал это, поскольку у меня больше не было стипендии. Поначалу это было здорово, но со временем я просто начал чувствовать себя неполноценным. Это был маленький голосок в моей голове, но он был постоянным, и он становился всё громче. И когда он мне изменил, это стало последним гвоздём в крышку гроба. У меня появился повод уйти от него. Это было очень тяжело, особенно зная, сколько он потратил на меня за то время, что мы были вместе, но также это было большой частью того, почему я решил, что мне пора просто… быть. Побыть одному, разобраться в себе, вложиться в себя. — Ох. — Да, — Джисон криво улыбается, снова отталкиваясь ногами от земли, и начинает раскачиваться. — Ох. — Я не думаю, что ты неполноценный, Джисон, — говорит ему Минхо после нескольких секунд задумчивого молчания. Он говорит это так спокойно, что Джисон почти верит в это. — Я же говорил тебе, верно? Я думаю, что успешные отношения — это… когда два человека подходят друг другу. Два человека компенсируют недостатки друг друга. Тебе чего-то не хватало, но твои бывшие просто не смогли заполнить пробелы — именно это я говорю себе, когда мои отношения не складываются. Не то, чтобы мы многого требовали от своих партнеров, просто… они нам не подходили. Джисон хихикает, он чуть не делает замечание — а что насчёт их? Смогут ли они заполнить пробелы друг друга? Но он боится ответа, поэтому переходит к другому вопросу. — Ты когда-нибудь расскажешь мне, что твои родители говорили обо мне? Минхо смеется, громко, искренне и тепло, так, что Джисону хочется закутаться в него. Тик-так, часы, минуты, секунды, проведенные с Минхо, проходят, и Джисон готов принять всё, что возможно. — Они сказали, что ты хороший, — отвечает Минхо на его вопрос. Проходит всего секунда, и они оба разражаются синхронным смехом. — Ах, да, — кивает Джисон. Он думал, что довольно хорошо справился, достаточно хорошо общался и сблизился с ними благодаря взаимной любви к музыке. Но, полагает он, — это поцелуй смерти, не так ли? Уместно, поскольку мы близки к концу этих отношений, — он старается произнести эти слова в шутливой форме, но на самом деле они жалят его; его собственные слова ранят его сердце сильнее, чем он ожидал. Он внимательно изучает Минхо, готовый проанализировать любую его реакцию. Молчание Минхо не помогает, а только заставляет Джисона задуматься. Он сказал Чанбину, что, по его мнению, Минхо может быть прозрачным и понятным, но сейчас он выглядит закрытым. Это только усложняет ситуацию: ему кажется, что Минхо ему действительно нравится. Он хочет знать каждое его выражение, хочет читать его в совершенстве. Запомнить его, как свои пять пальцев. — Тебе понравились они? — спрашивает Минхо. — Твои родители? Минхо кивает. — Конечно, — Джисон пожимает плечами. Это не ложь. — Они очень индивидуальные. Твоя мама тоже прекрасно готовит, и твой папа… — он мило улыбается. — Он правда относится к ней так, будто она ангел снизошедший с небес. Минхо засмеялся. — Ага. — На самом деле, я думаю, что они относятся друг к другу одинаково. Твоя мама просто более тонко это делает. — Так и есть. Наступает пауза, после чего Джисон признается: — Но я понимаю… Я понимаю, почему у тебя с ними сложные отношения. Я думаю… Я понял, что они кажутся замечательными, они и есть замечательные, но у них нет места для кого-то еще. Им требуются сознательные усилия, чтобы заботиться о ком-то за пределом их пузыря из двух человек, и… с твоей точки зрения, я уверен, что это включает и тебя. Минхо пожимает плечами. — Что есть, то есть, — он улыбается и отходит в сторону, чтобы столкнуться коленями с Джисоном. — Вообще-то я соврал. — А? — О том, что мои родители сказали, что ты хороший. Ты им правда понравился. Очень. Это был первый раз, когда у них было что сказать насчет того, кого я им представляю. Они назвали тебя милым, веселым, и даже обратили внимание на то, что ты сказал им о разработке приложения про транспорт, — Минхо засмеялся. — Даже я еле обратил внимание на это! — Эй! Мое приложение очень полезное! Мне просто нужны сервера получше, чтобы запустить его. — У меня есть машина, окей? Оно не так сильно поможет мне. Джисон фыркнул. — Неважно. Лучший транспорт для пассажиров означает меньше пробок для всех. — Отлично. Раз ты так говоришь, — просвистел Минхо. — В любом случае, мои родители посчитали это новаторством, так что если тебе когда-нибудь понадобятся инвесторы, то они готовы, — он хихикает, наклоняет голову, и атмосфера меняется. — Они также сказали, что с тобой я выгляжу расслабленным. Заметили, что ты меня часто смешишь. Указали на кучу подобных мелочей. Джисон наклоняет голову и смотрит на Минхо. Он чего-то не понимает. — Так почему же ты солгал и сказал, что я просто показался им хорошим? — Не знаю. Потому что я не знаю, что это значит. Мы оба знаем, что всё закончится, когда часы пробьют полночь. И, может быть, потому, что мои проблемы — это мои собственные проблемы. Может быть, я просто из тех людей, которые не могут быть полностью довольными. И… — И? — Ты мне нравишься, Джисон, очень нравишься. Слова приятные, позитивные, только вот то, как Минхо их произносит, не похоже на правду. Джисон напрягается. — Но я все еще не уверен, — добавляет Минхо. — Я так устал. Ты боишься почувствовать себя неполноценным, а я боюсь не быть довольным. Ты заслуживаешь того, кто сможет заставить тебя не чувствовать себя неполноценным из-за собственной неуверенности, и нам обоим нужно время, чтобы научиться отпускать свою неуверенность. Но мы… — он затихает и пожимает плечами. Они оба не хотят терять время. Это то, что они сказали; сейчас Джисон понимает, как глупо это было. Действительно ли время так ценно, если оно означает отказ от многообещающих возможностей? Он смотрит на Минхо. — Так. Мы оба знали, да? Мы оба изначально знали, что этот эксперимент провалится. В тоне и поведении Джисона явно чувствуется горечь, но Минхо ничего не говорит. Джисон почти хочет, чтобы Минхо противоречил ему ради того, чтобы противоречить. Ради того, чтобы покривить душой, но это бессмысленно. И снова все ясно по одному только выражению лица Минхо. — Ты мне тоже нравишься, Минхо, — прошептал он. Слова ощущаются пустыми, всё учтено, и, когда Минхо пододвигается ближе, когда Минхо сокращает дистанцию, они разделяют горький поцелуй.

***

К тому времени, как они добрались до дома, вернее, к тому времени, как они добрались до дома Минхо, пошел дождь. Джисон мысленно смеется над тем, как легко его мозг стал называть это место домом, хотя он там ни разу не ночевал. Идет легкий дождь, и он не прекращается даже тогда, когда они добираются до квартиры Минхо, как будто погода пытается задержать их в одном и том же пространстве еще на некоторое время. Медленно, думает Джисон. Осторожно раздевают друг друга. Если всё закончится сегодня, то они заслуживают того, чтобы не торопиться. Звук дождя стучит по окну, присоединяясь к негромкому мычанию, когда они целуют друг друга, когда они касаются друг друга пальцами, языками. — Я буду медленным, — говорит тихо Минхо, будто прочитал мысли Джисона, или, может, они просто синхронизированы от природы. Он целует Джисона в челюсть, слегка покусывая кожу, опускает голову на плечо Джисона рядом с его шеей. Пальцы Минхо обхватывают эрекцию Джисона. Дыхание его сбивается, и, когда он нежно поглаживает большим пальцем щель на кончике, Джисон издает тихий, дрожащий стон. Это отличается от их неистового первого раза, от экспериментального второго, третьего и всех последующих. В этот раз они как будто хотят исследовать друг друга, но как можно нежнее, как будто они оба слишком хрупкие и должны быть такими осторожными, чтобы не сломаться. И это странно, ведь они делали большее, чем то, что делают сейчас, но всё равно ощущение такое, будто это в первый раз. Минхо начинает гладить его, медленно проводя пальцами по его члену. Тем временем руки Джисона обхватывают торс Минхо, крепко прижимают его к себе, тупые ногти впиваются в голую спину. — Тебе нравится? — спрашивает Минхо, и странно, что он вообще спрашивает об этом, ведь за последний день они провели столько времени, узнавая что приятно друг другу. Но, возможно, всё дело в том, что одного дня недостаточно. Может быть, Минхо хочет узнать о Джисоне ровно столько же, сколько Джисон хочет узнать о нем. Джисон только мычит, кряхтит, издает мягкие, развратные звуки, которые, как он надеется, передают, как ему хорошо, хотя они еще только начали. Он сидит на Минхо, и легко почувствовать, как член Минхо постепенно твердеет под ним, прижимаясь к его тазу, где их разделяет тонкая ткань нижнего белья — единственная оставшаяся одежда, разделяющая их. Минхо действительно не торопится, словно гордится тем, как медленно, не спеша он растягивает удовольствие Джисона. И это приносит свои плоды: от ощущения гладких, но целеустремленных рук, обхватывающих его и играющих с вытекающей спермой, Джисон превращается в метафорическую лужицу тепла. Это сводит его с ума от нетерпения, и он не может удержаться, чтобы не положить руку на внимательного Минхо. Движения прекращаются. Джисон хочет попросить большего, но он понимает, что Минхо смотрит на него. Близко, даже ближе, чем до этого, и его глаза пугают Джисона. Слишком много волнения, но также и слишком много любви. Настолько много, что Джисон считает, что если он признает её, то сгорит. Идиоты ли они, что сделали это прощанием? Возможно. — Всё в порядке? — тихо спрашивает Минхо, шепча. Его рука замирает, но большой палец случайно соскальзывает вниз, трется о щель Джисона, и это заставляет его вздрогнуть. — Всё хорошо, всё хорошо, — отвечает Джисон, поворачивая голову, чтобы вдохнуть воздух через волосы Минхо. — Я просто хочу, чтобы тебе тоже было хорошо. Я хочу, чтобы нам обоим было хорошо. Минхо отвечает не сразу. Он дышит, опаляя тёплым и влажным дыханием шею Джисона. Он целует это место, а затем соглашается: — Хорошо. Джисон ёрзает, освобождая место для своей руки, чтобы просунуть её между ними. Минхо слегка вздрагивает, когда Джисон прикасается к нему, и это заставляет Джисона захихикать от удовольствия — ему нравится воздействовать на мужчин в целом, но Минхо — особенный. Он стонет, когда Джисон продолжает фрикции, и морщит лоб, когда они резко прекращаются. А потом их глаза встречаются, и они оба тихонько хихикают. — Я хочу тебя в себе, — шепчет Джисон. Все прошлые разы, когда они занимались сексом, всё было наоборот. Не то, чтобы они говорили об этом — они шли на поводу у инстинктов, и каждый раз Минхо до боли хотелось, чтобы Джисон вошел в него. Однако в этот раз Джисон очень хочет быть в роли принимающей стороны. Если это их последний раз, то ему нужно хоть раз почувствовать Минхо внутри себя. Минхо трепещет под ним, и Джисону становится не по себе от того, насколько сильное воздействие он оказывает на Минхо. Они целуются, не торопясь, хотя уже ясно, к чему приведут их действия. Джисон осторожно укладывает Минхо на спину и, переползая на него, смотрит вниз, оценивая сияющую красоту Минхо. Предательский голос в голове спрашивает, действительно ли это должен быть последний раз, и Джисон подавляет слезы. Минхо улыбается ему, тянется к его щеке, и Джисон снова чувствует себя спокойно. Может быть, всё образуется. Между ними электричество, почти как в грозу. Влажное тепло Минхо отдается в пальцах ног, в груди, в самой глубине его души. Его слишком много и недостаточно одновременно; всё, чего ему не хватало, и ничего, что он мог себе представить. Они поддерживают зрительный контакт, пока Джисон опускается на Минхо, но он окончательно разрывается, когда глаза Джисона со стоном закрываются, и он начинает активнее насаживаться на член Минхо. Когда он двигается, буря превращается в землетрясение. Джисон чувствует, что потрясен до глубины души, и всё, что он испытывает: физическое, эмоциональное, ментальное, — смешивается и лишает его рассудка. Минхо, только Минхо, — вот что проносится у него в голове. И тут Минхо тянется к нему, тянется за его рукой, чтобы их пальцы соединились и сжались. От этого нежного прикосновения Джисон с криком оказывается на грани, и наслаждение, граничащее с болью, проносится по его телу, когда он кончает. Минхо кончает сразу после этого, тише, с едва заметным вздохом. Они нежно поддерживают друг друга во время оргазма, Джисон раскачивается взад-вперед, всё медленнее и медленнее, пока просто не падает на Минхо, который тут же обхватывает его, кладет свою руку ему на спину, успокаивающе рисуя большим пальцем круги, а Джисон прижимается к его шее, чтобы вернуть на землю их обоих. Три слова на конце его языка — он возвращает их обратно. Слишком рано для них. Слишком глупо говорить это после едва прошедших 24 часов вместе. — Это было… хорошо, — внезапно прошептал Минхо, и они оба ожидаемо разражаются в смехе, усталом, но счастливом. Они оба знают, что он на самом деле сказал. Джисон закрывает свои глаза, прижимается к Минхо и изо всех сил пытается не заплакать.