Проклятье Ночи

      Я проснулась в середине дня. Теплый солнечный свет прочерчивал полосы на полу, путаясь среди складок тяжелых темных штор. Как любая «рабочая» комната колдуна или волшебника, ведьмы, да даже чернокнижника – кабинет Хиро была защищен от солнечного света. Многое из того, с чем работали некроманты, да просто любой обладатель чар – страшно не любило прямого солнечного света. Не зря для хранения ингредиентов для зелий и чар использовали бутылочки из темного стекла, или деревянные коробочки с плотно притертой крышкой. Да и ведьмы творили свои дела чаще на закате или при наступлении ночи. Солнечный день, был для обычных дел, ночь – для магии.       Я выпуталась из пледа и свернув положила его в кресло. Плед еще был теплым и мое местечко в кресле тоже, но не стоило злоупотреблять гостеприимством Хиро. Мне пора было вернуться домой.       Я снова кралась по лестнице. На этот раз кажется было совсем тихо. Все демоны послушно спали.       Я спустилась с лестницы и сделала шаг ко входной двери, как из бокового коридора вышел Бернар. Он поймал меня за руку и остановил. Меня пробрало дрожью от его внезапного появления и я стояла и смотрела на него с испугом. - Доброе утро – сказал Бернар.       Он потянул меня за собой в коридор и я повинуясь ему пошла, сбитая с толку этим «добрым утром», то он грубит мне и ведет как тот еще козел, то теперь он доброжелателен как это проклятое утро.       Коридор вел на кухню. Мне сразу запахло кофе, поджаренным хлебом и сочной ветчиной. Бернар отпустил мою руку и подошел к плите на которой на синем цветке бытового газа задорно булькала гейзерная кофеварка.       Кухня была красивая и выглядела современно, хотя я думала, что электричества в этом Особняке точно нет. Электричество бывает в наших домах, но кто-то предпочитает обходиться и без него. Для кухни достаточно газовой плиты, а света от свечей и керосиновых ламп обычно тоже хватало.       Все поверхности в кухне были молочно-белого цвета. Матовые молочно белые шкафчики, столешница около плиты, кафельная плитка пола. Стены тоже были молочно-белые и я как будто стояла в шарике ванильного мороженного с темной шоколадной сердцевиной, потому что центром кухни, островком темного цвета, среди молочной белизны был темный столовый гарнитур. Он был рассчитан на четыре персоны, но я могла бы предположить, что вряд ли здесь когда-нибудь сидело хотя бы трое. - Присядь пожалуйста – попросил Бернар не поворачиваясь от плиты. Он снял кофеварку и разливал кофе по чашкам стоящим на маленьком серебряном подносе.       Я присела и тут же пальцы мои отправились исследовать новые поверхности – я гладила рисунок древесины, тонкие прожилки дуба и бархатистую ткань мягкой обивки сиденья.       Бернар подошел к столу и снял с подноса две кофейные чашки, тарелку с тостами. Он вернулся к столешнице у плиты и поставил на поднос сахарницу сливки. - Может, ты дашь мне шанс – сказал Бернар – одно полноценное свидание.       Он как раз присел напротив меня и сложив руки на столе ждал теперь моего ответа.       Моя рука замерла потянувшись к чашке с кофе. Я посмотрела на Бернара и убрала руку. - Свидание? – переспросила я. - Да, цветы, конфеты и кино.       Я рассматривала его отмечая как он говорит все это. Лицо казалось спокойным, в глазах не поблескивало ничего от волка, губы вроде тоже не выдавали в нем ничего, что могло бы навести меня на иной какой-то, скрытый за его словами смысл, только его ноздри чуть трепетали втягивая запахи. Мой запах, перемешанный с запахом Эйприла. - Зачем тебе это надо. – спросила я. – Зачем собачке Эйприла подбирать за хозяином?       Он не отреагировал на мой довольно глупый выпад. - Я хочу быть твоей собачкой, чтобы ты звала меня в полнолуние, я хочу танцевать под луной для тебя. И чтобы ты танцевала со мной. - Это… это глупо – я замялась я. Что, проклятье его возьми, происходит? - Если дело в Эйприле, то – он замолчал, потому что где-то в глубине дома зазвонил телефон. Я почувствовала движение кого-то сильного. Трель телефонного звонка умолкла, и раздался приглушенный мелодичный голос – Эйприл.       Спустя мгновение он вплыл на кухню в своем черном халатике перехваченном на талии поясом и черные пижамные штаны едва слышно шелестели пока он шел. Он снова был босиком. - Машина должна быть через десять минут у подъезда – скомандовал он Бернару, а потом обратился ко мне – ты поедешь со мной, есть одно дело.       В машине Бернар больше не заводил разговоров и только периодически поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Эйприл дремал укутавшись свои черные меха по самые глаза, а я смотрела в окно - мы выехали с Ховард стрит с его ухоженными и вылизанными, как с картинки, домиками и ехали через город.       Красивые чистые улицы с ухоженными живыми изгородями, ровными газонами и домиками как с картинки - все это не так далеко от нашего образа жизни как кажется. У нас тоже бывали такие миленькие домики. Не всегда ведьмы жили так, как сейчас жила я – в арендованных квартирах, или в обычных городских кондоминиумах.       Но даже типовые районные застройки, похожие друг на друга как близнецы, не выглядели у нас так буднично и опрятно, то там, то здесь виднелись заросли самшита или можжевельника, из-за их магических свойств эти кустарники никогда не стригли, и они разростались ни чем не стесненные, заполняя собой все возможное пространство под окнами, в них вили гнезда птицы и маленькие феи.       Так как ни какое пространство не должно было пропадать зря - на лужайке вполне можно было встретить кривоватенькие стебельки мандрагоры, мяту, шалфей, розмарин и базилик, кроме своих волшебных свойств они еще и придавала невероятное благоухание воздуху, так что ведьмины райончики не выдавало ничего сильнее - чем разносимое ветром благоухание ароматных трав.       И в зависимости от того, чем промышляла ведьма - могли встречаться и лаванда, валериана, табак, душица, кусты мирта и лавра, и вереск.        Обычные люди бы покрутили пальцем у виска - лужайка перед домом была создана для засевания ее зеленой травой, она должна быть ровно и аккуратно пострижена, лужайка – это лицо хозяина дома.       Ведьмы предпочитали представительному и обезличивающему газону буйство ведьминых трав, что веселым обилием оттенков зеленого создавали не проходимые заросли.       В одной из таких общин, у нас тоже был домик и двор заросший вереском, мама высеивала его для отца, любимый им всем сердцем, вереск напоминал ему о давно покинутом доме. А для себя мама садила цикорий и осенью мы выкапывали его корни и делали из них ведьмин кофе, и мама говорила, что настоящая ведьма должна пить только такой кофе, он не забивает тонкие каналы связи с природой и силой и продлевает молодость и красоту.        Я не понимала, почему это так важно пить "правильные" напитки, ведь настоящий кофе хорошо бодрил и прояснял мысли, а цикорий... а что цикорий? Он даже по вкусу не был сравним с настоящей арабикой, или ее смесью с робустой, вкус и качество которых варьировалось от почвы или высоты произрастания куста над морем, от помола и обжарки... Подумаешь цикорий, так, голубенькие цветочки с горьковатым корнем. - Эйприл, мы забыли с собой взять Хиро - тихо сказала я, когда мы прибыли на место. Это был морг. На подъезде к нему нас уже встречал детектив Роберт Стоун, он пожал руку Эйприлу, приветствуя его. - Нам не понадобится Хиро, ты же вроде как меээ-ди-у-ум - ответил Эйприл с растягивая последнее слово чтобы поддразнить меня. - Да, но....- попыталась я возразить, что очень слабенький, но Эйприл прервал меня: - Или может ты обманываешь меня, и ни какой ты не медиум, а скрываешь свои настоящие чары?       Я ответила ему таким же пристальным взглядом, но первая опустила глаза. - Я прихватил кое что, с чем у тебя все получится, даже если ты не медиум - и Эйприл протянул мне маленький агатовый амулет, помощник всех ясновидцев и медиумов.       Маленькая агатовая бусина нанизанная на сплетенные в шнурок прядь черных блестящих волос была вся исписана рунами, и не все из которых были мне известны. Я повертела ее в пальцах и она согревшись моим теплом, напитавшись моей жизненной силой "заработала". Со всех сторон поползли шепотки, стены морга хранили множество отпечатков чужих душ. Я застыла прислушиваясь, кто-то тихо шептал: - …едьма... эй...Никки... - Эй, ты меня слышишь? - Эйприл помахал рукой у меня перед глазами. Я заморгала и посмотрела на него. - Я к тебе обращаюсь, ты меня слышишь? - спросил Эйприл. - Нет…нет…я.. я слышала их, голоса.... тут повсюду голоса.... - Будь ты настоящим медиумом - ты бы слышала их постоянно. - Они зовут меня по имени... - тихо произнесла я. - Значит амулет работает как надо - ответил Эйприл.       Стоун проводил нас в одно из помещений морга. Вероятно это было то, что называется секционной – ярко освещенное помещение с несколькими железными столами, отделяемые друг от друга пластиковыми шторами. Стены и пол секционной были кафельными, в полу были сливные отверстия и длинный шланг у одной из раковин около стены подсказывал, что все здесь сделано так, чтобы без проблем смывать кровь и другие жидкие физиологические фрагменты.       Стоун подошел к столу на котором как салфетка на пролитой лужице гранатового сока – лежала окровавленная простынь, скрывая кого-то под ней. Из под одного из краев выглядывала изящная женская кисть. На ногтях были следы когда-то красивого маникюра, сейчас он был практически уничтожен и сами ногти обломаны под корень.       В этот раз Стоун был один и кажется, что наш визит был совсем неофициальным. Он не доставал ни блокнотов, ни протоколов, он просто остановился у тела и спросил: - Что вы можете сказать об этом?       Я посмотрела на Эйприла собираясь сказать, что больше не ссорилась ни с какими новыми подружками Герри, да и вообще он сам знал, как провела я эту ночь. - Амулет, ведьмочка, воспользуйся им. – приказал мне Эйприл.       Я выудила из кармана джинс бусину и покатала ее в пальцах. После того, как мы «познакомились», включалась она уже быстрее. Я подняла глаза от нее и ахнула делая шаг назад от стола.       Прямо передо мной рассыпаясь, тускло поблескивающей пылью, была душа девушки.       Я тут же выронила бусину и видение пропало. Бусина укатилась под второй стол, и мне пришлось провозиться, выковыривая ее оттуда. Это промедление дало мне время подумать.       Обычно медиумы легко общаются с душами умерших. Они слышат их голоса из загробного мира как радио, или общаются с теми, кто неупокоенный остался бродить навечно здесь. И эти призраки не всегда видны не то, что людям, и ведьмам тоже. Чтобы призрак приобрел видимую форму, что-то или кто-то должны дать ему на это силу. И наличие своей собственной силы при жизни – совершенно не давала ни какой гарантии, что после смерти ты будешь находиться здесь бестелесный, но зато очень даже узнаваемый и способный на контакты.       Душа же еще не совершившая переход, едва только оторвавшаяся от тела – выглядела как игра света, как пылинки переливавшиеся в солнечном луче. И она еще только начинала свой путь. Через несколько часов или дней она растает здесь, в мире живых и обретет себя там, в мире мертвых.       Ведьмы конечно же верили в загробную жизнь. Нет, они знали о том, что за чертой есть еще один мир. Только он отличался от того, каким его хотели видеть. Не было там ни райских садов, ни адских котлов… Там были души, и рассказывать о своим существовании там они не стремились. Мертвые не врут, надо просто задать правильный им вопрос, но так ли это нужно было знать, как им там живется, за чертой. Я сжала бусину и подошла к душе.       Мерцающие пальцы коснулись моих протянутых к ней рук и ее воспоминания затопили меня.       Нет, душа не имела голоса, она могла лишь показать то, что помнила последним. Дать пережить ее последние минуты или часы.       И я окунулась в это с головой. Померк электрический искусственный свет, стали размываться железные столы, замерцала белая простыня. Пространство дергалось вокруг меня как заевшая кинопленка. Кровавое пятно стало сползать к центру простыни, и когда оно полностью исчезло, простыня слетела задев меня по лицу.       Спарки беспокойно завозилась тихонечко поскуливая. Я вытянула ногу пытаясь нащупать ее мягкий пушистый бок, но вместо этого нашла только ее пустое место на моем одеяле – теплый отпечаток собачьей жизни. Я со стоном села, спустила ноги с кровати и с раздражением потерла глаза тыльной стороной ладони. Была глубокая ночь, чего ради господа бога, Спарки именно сейчас приспичило во двор?       Я встала на ходу натягивая теплый мягкий халат. Рыжий шпиц крутился поскуливая около закрытой двери и перед тем как выпустить Спарки из своей спальни, я наклонилась и потрепала между двух ее крохотных рыжих ушек.       Спарки моментально пропала в темноте коридора, и мне оставалось лишь последовать за ней. Я шла ведя рукой вдоль стены, темно было, хоть глаза выколи. Цокот крохотных коготков затих у двери на задний двор и я проследовала вслед за ним. Я сразу открыла дверь выпуская Спарки и вышла следом, босыми ступнями на холодный камень заднего крыльца. Спарки едва видным пятном метнулась по двору и пропала. Раздался болезненный собачий скулёж и снова полная ночная тишина.       Я стояла переступая с ноги на ногу и прислушивалась к темноте. Ночь была невероятно тихой и темной. Свет на заднем дворе не загорелся когда я открыла дверь и я вернулась в дом найти выключатель.       Мои пальцы без труда на ощупь нашли клавиши выключателя, но когда я щелкнула ими – ничего не произошло. - Вот дьявол – выругалась я и пошла по коридору к кухне. Свет не работал нигде.       На кухне в ящике с хламом я нашла старый ручной фонарик и проверила его. Он тоже не горел, но так бывает, надо было всего лишь хорошенько треснуть им о колено. Со второго удара фонарик замигал и выпустил тукслый луч света. - Пойдет – удовлетворенно сказала я и пошла обратно к заднему крыльцу.       Около двери стояли старые ботинки отца, я пропихнула в них ноги, и сделав первый шаг обнаружила что ботинки мотаются на моих ногах как две продуктовые корзинки. Я усмехнулась тому, что мои ноги никогда не дорастут до размеров ног отца. Я была миниатюрной, изящной, как мама.       Я вышла во двор и пошла в поисках Спарки водя по траве тусклым пятном светового луча.       Я жила в этом дома с самого рождения и знала что его, что задний двор как свои пять пальцев ведущей руки. Я общаривала двор с фонарем лишь потому, что мне надо было найти мою сладкую девочку, мою Спарки. Отец привез мне ее из рейса, еще когда я была в начальной школе. Она была такая крохотная и похожа на лисенка, и я далеко не сразу поверила, что это действительно собачка. И что это теперь моя собачка. - Спарки – тихо позвала я.       Я прошла уже половину двора, не глядя, ориентируясь только по памяти переступила через шланг для полива, пнула ногой залетевший с соседнего участка мяч… темнота была просто удивительная. Соседи только недавно поставили новую систему, срабатывающую от самого слабого шороха и свет которой добивал и до половины нашего двора, но сейчас не работала и она. - Опять свет во всем квартале пропал – прошептала я и снова позвала – Спарки!       Луч фонарика скользнул по светлому меху и сначала я приняла это за игрушку – как будто ребенок играл и бросил своего плющевого песика, забыл его и убежал на обед или играть с приятелями на улицу, а потом просто больше не вернулся и плюшевый мех скатался, крохотный смешной тканевый язык размочалился и свисал из ротика как тряпочка.        Я вернула луч. Моя Спарки была мертва. Она лежала с открытыми глазами и ее крохотный мокрый язык высовывался изо рта блестя слюной и каплями крови, она прикусила его перед смертью. Я подняла луч выше и в темноту мелькнули чьи-то черные ботинки тут же двинувшие в сторону от света фонаря. Я погасила фонарь и швырнула его в ту сторону, где как мне показалось был незнакомец. Фонарь звякнул обо что-то железное, а я развернулась и побежала к дому. И незнакомец побежал за мной, я слышала как шуршит трава под его ногами и глухой стук его обуви. И когда я открыла рот чтобы заорать, сильный удар по затылку отправил меня в полный и бескомпромиссный нокаут – заднее крыльцо дома до которого уже было рукой подать – растаяло в темноте.       Мои ноги загребали сухую листву. Я открыла глаза и меня тут же стошнило мне же на свисавшие с плеч волосы, потому что мудак напавший на меня – тащил меня по земле за руки. Моя голова беспомощно болталась в воздухе, а ноги волочились по земле и я чувствовала боль в разбитых коленях и саднящую кожу. Одна нога мерзла сильнее другой – потому что ботинок свалился с нее, а на второй, на удивление еще держался.       Он протащил меня по мокрому пятну моей же рвоты, а потом остановился и приложил кулаком по голове. Я отключилась.       Когда я открыла глаза снова – их закрывала светлая ткань, сквозь которую просвечивался горевший вокруг меня огонь. По рисунку ткани я узнала свой собственный халат намотанный мне на голову.       Я попытался шевельнуться, но руки и ноги были обездвижены. Во рту был мерзкий привкус недавней рвоты.       Нестерпимо болела голова. Боль стучала в висках и за глазами и волнами подкатывала тошнота. Я застонала от боли и только сейчас поняла, что домой я больше не вернусь. Я начала кричать, просто вопить от страха и от того, как не хотелось умирать. Я даже кажется обмочилась, потому что мне было чертовски страшно. - Вот блядь – тихо сказал кто-то и я замолчала прислушиваясь - Пожалуйста – взмолилась я – отпусти меня, я никому не скажу ничего! Пожалуйста, не убивай меня…       Я прислушалась как тихо подошел Он. Он присел рядом со мной, он чем-то задел меня и я задергалась и заскулила: - Пожалуйста, богом клянусь, жизнью своей мамочки, я никому не скажу где я была, пожалуйста…я даже не видела твоего лица…       Похититель не обратил внимания на мои слова и что-то тихо запел. Я застыла не понимая языка, но ощущая как вибрировал воздух вокруг меня. Монотонный напев гипнотизировал. - Прими эту кровь в дар! – крикнул мужчина прервав свои песни и меня пронзила боль – он воткнул нож мне в основание шеи и потащил его вниз одной рукой, а второй он хватал края раны и разрывал их. Я задыхалась от боли. Я чувствовала как распадается моя плоть от уже теплого лезвия ножа.       Я пыталась закричать, но вместо крика – мой рот наполнился моей кровью. Я начала захлебываться, а нож продолжал разрывать мое тело от горла до самого лобка. Я билась от боли на земле, веревки на моих конечностях натягтвалась, изо рта лилась кровь и я не могла откашлять ее, каждый мой вдох наполнял мои легкие не воздухом, а соленой горячей кровью.       Я сидела на холодном кафельном полу и сжимала свое горло. Не сразу, но до меня дошло, что это случилось не со мной. Я отняла трясущуюся руку от своей шеи и посмотрела на свои пальцы – они были перемазаны кровью.       Я машинально протерла руку об одежду подняв голову уставилась на лампу дневного света. Я смотрела на нее долго, до рези в глазах, потому что это была моя боль. Моя настоящая и безопасная боль. Я пялилась на лампу пока не заслезились глаза и лампа не начала мерцать. - Ты видела кто это? – спросил Эйприл и я посмотрела на него.       Я с трудом сглотнула, рот и горло были пересохшими. Я медленно поднялась с пола помогая себе руками и не спуская с Эйприла пристального взгляда. Я оперлась одной рукой о свободный железный стол рядом с которым упала во время видения и левой рукой начала расстегивать молнию своего худи. Пришлось повозиться, рука тряслась, но я справилась, и задрала до груди майку демонстрируя Эйприлу и Стоуну тонкий сочащийся кровью порез начинавшийся из под ремня джинс и шедший вдоль живота и выше по грудине. - Я никого не видела, но чувствовала все это. Он ее принес кому-то в жертву, это был ритуал. - Заклей пластырем – ответил Эйприл на мой пристальный взгляд и повернулся к Стоуну. Детектив сидел на стуле с колесиками, один подлокотник у него был выломан и Стоун сидел положив обе свои руки на колени. - Есть же что-то общее с прошлым убийством, если Вы меня позвали, не так ли? - спросил Стоуна Эйприл - Это тайны следствия – сухо ответил Стоун. Он сидел широко раставив ноги и наклонившись немного вперед. - Эйприл – позвала я. - Найди аптечку – он отмахнулся от меня и я психанув пошла к раковине отмыть от крови хотя бы руки.       Рядом с раковиной в открытом шкафчике действительно лежала аптечка и я принялась разорять ее бормоча себе под нос, что Эйприл мне за это заплатит. - Тайны следствия? – переспросил Эйприл Стоуна и голос его зазвучал ниже, стал бархатистее и мелодичнее – Если так, то и здесь меня быть не должно…       Последнее он произнес с придыханием. И я обернулась посмотреть. И я застыла с длинной лентой пластыря в руках наблюдая как Эйприл водил руками по шее Стоуна. Тот сидел откинувшись в кресле, его руки беспомощно висели по бокам и мелко подрагивали. Глаза были закрыты. - Это похоже на серийника…- прохрипел Стоун – на серийника сменившего подчерк…все жертвы юные девушки… одинаковые порезы у второй жертвы… ни следа сексуального насилия и странные рисунки вокруг тела….я подумал, что тот, кого мы искали два года назад вернулся… - Мне надо увидеть свежее место преступления – мурлыкал Эйприл наклоняясь к лицу Стоуна и выдыхая тому в лицо.       Я скомкала пластырь и швырнула его на пол. Что проклятье его разбери, Эйприл творит?!? - Я не могу…. Запрещено…- хрипел Стоун – я рискую карьерой… - Давай, Роберт…- уже совсем интимно наклонившись к уху Стоуна говорил Эйприл. Стоун застонал как от боли и я почти бегом пересекла разделявшее нас пространство и подскочив к Эйприл с силой дернула его на себя отделяя от Стоуна. - Ты что творишь?!? – зашипела я – он же человек!       Я видела как Эйприл моментально вскипел – его глаза вспыхнули такой злостью, красивые тонкие ноздри раздувались точно у того ахалтекинца, он дышал глубоко и шумно, на секундочку, всего на одно мгновение ярость, такая страшная ярость отразилась на его лице, что я отступила на два шага от него. - Он же человек… - рассеянно прошептала я – нам нельзя воздействовать чарами на людей….       Я еще отступила назад и посмотрела на Стоуна – тот зашевелился, он со стоном поднял руки и потер лицо. Я видела, как медленно чары спадают с него. Он снова застонал, а потом поднялся и подошел к Эйприлу. Он был выше его и шире в плечах, как большой строгий папочка рядом с нашкодившим школьником. Стоун поднял руки и обнял Эйприл, прижал его к себе и опустил лицо в волосы утыкаясь куда-то в шею.       Я отошла еще на шаг, потому что теперь то, что я видела не укладывалось у меня в голове. - Смотри на меня – тихо приказал Эйприл       И я вскинула голову глядя ему в глаза – он смотрел на меня с вызовом и упреком. Он стоял неподвижно, опустив руки вдоль тела и непрепятствуя тому, что Стоун делал – руки человека уже страстно сжимали Эйприла, а к его шеи присосались беспокойные губы мужчины.       Я посмотрела в сторону раздираемая чувством вины и желанием сбежать. - Смотри! – прошипел Эйприл и я снова повернулась к нему.       Стоун уже сжимал в кулак волосы на затылке Эйприла, а второй рукой пытался расстегнуть пуговки на вороте рубашки. Он судорожно дышал и трясся как наркоман. Он перемежал попытки справиться с пуговицами на вороте рубашки Эйприла с поцелуями в шею, в один из таких Эйприл закрыл глаза и прошипел сквозь зубы как от боли. Наконец Стоун потерял терперие и двумя руками рванул рубашку на Эйприл разрывая ее у него на груди и запустив под нее руки начал целовать шею Эйприла.       Я закрыла лицо руками и прежде чем Эйприл смог что-то еще приказать мне – развернулась и побежала.       Я выскочила из морга и толкнув стоящего около машины Бернара – он встал у меня на пути раскинув руки пытаясь поймать меня – побежала куда глаза глядят задыхаясь от бега и начавшейся паники. Я снова напортачила и мне не хотелось думать насколько сильно.       На кладбище было тихо. Я справившись с волнением переступила через дыру в ограде и продравшись сквозь кустарник маскирующий ее пошла к той части кладбища, где была похоронена Элис. Я шла обходя старые заросшие могилы и пальцы мои сжимали в кармане шнурок бусины-амулета. Я собиралась поговорить с призраками, если встречу их, но только не с такими старыми, что могли быть на этой части кладбища.       Я без труда нашла могилу Элис. Я присела у изголовья могилы и погладила памятник, как будто могла коснуться Элис. - Прости, прости, это все из-за меня – прошептала я и сжала бусину.       Я закрыла глаза стараясь расслабиться и услышать голоса мертвых. И голоса пришли. Их было много, и все были женскими.       Я решила пойти на кладбище, потому что вспомнила слова Стоуна – он говорил, что возможно вернулся серийник, просто сменил подчерк. Два года назад погибали девушки. И на кладбище было много свежих могил. Я чуяла, что мне надо оказаться там, среди новых могил, это было просто чудовищно важно. - Привет, детка – прошептал голос Элис и я вздрогнула, потому что это было довольно странное ощущение. - Привет… - ответила я. – я собираюсь тут поговорить с другими девочками, и выяснить кто убил вас, а потом, наверное, надрать ему задницу. - Хах, я думаю ты сможешь – откликнулась Элис и я встала и пошла к другим могилам. - Привет – с закрытыми глазами шептала я бродя мимо – и голоса откликались.       С закрытыми глазами некоторые могилы светились как скопища светлячков. Я подошла к одной из таких и открыв глаза прочла: - Линн Новак, любимая дочь, сестра и внучка…       Дата смерти была двухлетней давности. У основания памятника лежал крохотный букетик и я опустилась посмотреть его поближе.       Это были ведьмины травы. Они давно высохли и они начали сразу рассыпаться у меня в руках. Я размяла их ощущая едва различимый пряный запах. - Линн….Линн! – позвала я.       Но Линн молчала. И тогда я перешла к другой могиле – Кэрол Кормак. - Кэрол, ответь мне. – попросила я. И Кэрол ответила. - Привет, сестричка – и она тихо хихикнула – ты меня почти обманула, но ты не одна из нас.       На могиле Кэрол был нарисован белым уже почти стершимся мелком глаз с расходящимися лучами – знак медиумов и прорицателей. - Я не настоящий медиум, это правда. Но я ведьма и хочу узнать почему здесь так много могил ведьм. Ты знаешь? - Потому что мы умерли, глупая – хихикнула Кэрол.       Я медленно глубоко вдохнула и выдохнула. - Вас убили? - Да. - Кто это сделал? Это были люди? - Нет, это были свои. - Кто свои? - Из общины. - Но почему? – потому что мы ведьмы.       Я замолчала и не зная как спросить, а вокруг поползли голоса других мертвых. На самом деле они почти никогда не молчат и настоящему медиума приходится довольно туго, надо уметь контролировать свой дар, чтобы не слышать голоса постоянно, чтобы не сойти от этого шума с ума. И эти голоса то кричали мое имя, то смеялись, кто-то тихо и заунывно плакал, стенал так, что у меня холодок шел по коже, уж лучше бы они смеялись все. - Он приказал - кричал один голос. - Он их вынудил! – вторил ему другой, а третий пытался перекричать других и донести до меня простую истину, что если бы они этого не хотели сами, то все были бы живы.       Я начала трясти головой, потому что потеряла концентрацию и голоса теперь оглушали меня, забивали мои собственные мысли. Я не могла услышать всех, не могла все разобрать, а они кричали – на перебой – он придет и за тобой, он уже идет по твоим следам, он тот, что ненавидит ведьм.       Я разжала пальцы выпуская бусину из рук. Голоса умолкли, но я кажется не стала ближе к тому, чтобы узнать,       Возможно, что я не задавала правильные вопросы. Да и почему я решила, что это один и тот же убийца? Элис, и та новая девушка принесенная в жертву – не были ведьмами.       Я подняла руку касаясь основания шеи. Я снова сидела у могилы Элис привалившись к могильному камню спиной. Мои пальца трогали затянувшийся порез у основания шеи, и я вспоминала, как Элис касалась шва выходившего из под ее платья. Шва начинающегося от основания шеи…Значит, ли это, что и ее принесли в жертву?       Я просидела на кладбище до темноты слушая ветер, тишину подступающего вечера и голоса мертвых периодически «включая» бусину. Мертвые болтали о ерунде, как будто это и есть настоящий покой, когда тебя больше ничего не волнует, кроме каких-то почти ничего не значащих вещей.       С приходом темноты я пришла к Особняку. Мне надо было увидеть Эйприла. Я должна была извиниться перед ним, или хотя бы попытаться. Моя решительность несколько поугасла, стоило мне подняться по ступеням крыльца и коснуться кольца в оскаленной морде кота. Что я скажу Эйприлу?       Вампир Штефан открыл мне дверь и мне стало совсем не по себе, я почувствовала капельки пота выступившие у меня на спине и над верхней губой. - Прошу вас, проходите госпожа - он улыбнулся мне распахивая дверь.       Я медленно прошла на одеревеневших ногах, мои нервы вытянулись в струну звеневшую от опасности, этот вампир-дворецкий пугает меня до чертиков.       Стараясь не поворачиваться к нему спиной я прижалась к стене и медленно вдоль нее двинулась в сторону гостиной. Штефан закрыл дверь и с вежливой улыбкой остался стоять у нее, глядя, как мой страх ведет меня. Оказавшись уже на достаточном для моего страха расстоянии я отлепилась от стены и пошла не переставая на него оглядываться. Я мысленно молилась - оставайся на месте, стой где стоишь. И вампир смотрел мне в след и не двигался. Он просто улыбался и я готова была его проклясть за это.       В гостиной было темно, лишь красноватый свет от камина освещал придвинутую к нему софу с красной обивкой. Эйприл полулежал на ней глядя на тлеющие красные угли и курил длинную трубку. Плывший по комнате запах был приторно сладким.       Эйприл взглянул на меня затуманенными глазами и казалось не узнал. - Я пришла извиниться… - тихо сказала я. Хорошее начало разговора – не мой конек.       Он посмотрел на меня удивленно, взгляд его прояснился и стал осмысленным. - Ведьмочка? - Я не знала, как работают твои вот эти чары… не понимала, что если отвлеку тебя, то все может пойти не так…- я стояла в паре шагов от него и выламывала самой себе пальцы от ощущения неловкости, глубокой вины и просто невероятного стыда, в морге я стала свидетелем того, что не стоило мне видеть, или скорей причиной этого.       Эйприл медленно встал с софы, величественно и плавно прошел к камину и отвернувшись от меня стал смотреть в рассыпающиеся угли. Он отложил трубку на каминную полку и обнял себя за плечи. - Не знала как работают чары… - тихо повторил он и я увидела как судорожно сжались его руки на плечах. - лезешь не в свое дело, говоришь, не думая – а потом думаешь, что простым извини можно все исправить, что ты за ведьма такая? - Я не думала, что так получится, я всего лишь хотела…- я прикусила язык понимая, что сейчас скажу еще большую глупость, чем до этого.       А Эйприл развернулся ко мне взбешенный и невероятно злой – его глаза в темноте горели как две маленькие луны, а волосы превратились в змей и теперь они метались вокруг него и шипели.       Он шел ко мне выговаривая слова хлестко, каждое как пощечина ударялось в меня: - Всего лишь хотела защитить человека, да? Защитить его от меня? От страшного демона, не так ли? – он подошел ко мне близко, на расстояние одного небольшого шага, змеи с шипением бросались к моему лицу, но останавливались не тронув меня, только угрожающе показывая острые зубы и раздвоенные язычки.       Я закрылась от него руками, но Эйприл схватив мои руки, отвел их от моего лица и приказал мне: - Смотри на меня! Я воплощение демонического ужаса! Я твой самый большой кошмар, не так ли?       Я смотрела, широко раскрыв глаза и мелко дрожала. - Прости…- снова выдавила я.       Он дернулся от моего «прости» и по его лицу мелькнула новая мысль. - Я готов принять твои извинения, если ты добавишь к ним своей крови. В нашем мире кровь очень много значила.       Волшебная кровь очень много значила. Она как жидкая сила, самый сок нашей ведьминой сути. Нет более ценной валюты чем кровь ведьмы, если ты хочешь сделать комплимент, если хочешь расплатиться с долгом, если ты хочешь сделать кого-то тебе ближе - ты даешь свою кровь. Как любовники делят одну кровать сливаясь во единое целое на физическом уровне, так и ведьмы деля друг с другом кровь сливаются своей сутью друг с другом, пробуя силы друг друга, делясь на время своими талантами и жизненной энергией. Вы дарите на время себя друг другу, открываете целиком и полностью, проникаете намного глубже, чем просто секс. Чем сильнее ведьма, тем сильнее кровь ударяет в голову. Как той ночью полнолуния, когда Эйприл разделил со мной свою кровь, открыл мне себя и я вместе с ним прошла все эти превращения. Такого не случилось бы - если бы кровь была обычной, человеческой. И это то, что взять насильно преступление, потому Эйприл ни разу еще не пробовал моей крови на вкус, без моего согласия. Это был хороший тон, чтить неприкосновенность крови.       Я открыла рот, чтобы возразить, закрыла его и просто мотала головой из стороны в сторону, потому что это последнее, что я готова была дать. Моя кровь не должна была касаться ни чьих губ. - Будь со мной щедрой…- прошептал Эйприл переключаясь от состояния страшного демона, к соблазнителю – змеи превратились в черную волну волос укрывшую его до пояса и он притянул меня к себе, дохнул мне в лицо и я неосознанно задержала дыхание.       Эйприл держал меня за руки и по коже текло тепло. Я лихорадочно думала как мне вывернуться из этого, потому что еще чуть-чуть и я потеряю себя, и на что я соглашусь в таком состоянии я не знала.        Я начала вырываться отступая, но лишь делала хуже. На мой шаг от него, он делал два мне на встречу и в один момент мы все таки упали и в попытке удержать равновесие, я подставила ему подножку и он свалился увлекая меня за собой, уронив меня на себя.       Я приподнялась над ним на вытянутых руках. Он лежал на полу, волосы черной блестящей волной раскинулись вокруг его головы. Он улыбался глядя мне в глаза, закинув руки за голову, он рассматривал меня, и я почти ощущала, как его взгляд бродит по моему лицу. - Ты так не любишь разговоров о своих настоящих чарах и так сильно не хочешь разделить со мной свою кровь… я начинаю подозревать, что ты что-то скрываешь…- он рассмеялся, потому что я снова пялилась на него – или может, ты захочешь мне снова заткнуть рот?       Я села, прижимая ко рту ладонь, чтобы подавить вскрик, мои мысли тогда в лесу, он же не мог прочитать их.. а Эйприл лежал и хохотал. Он весь просто сотрясался от смеха. Он игрался со мной и это невероятно забавляло его. Как котик недодушивший мышку, как маленький садист, преследующий муравья с лупой в солнечный день. - Ну давай же – прошептал он отсмеявшись. – давай поцелуй меня снова.       В его глазах блестели искорки смеха и я разозлилась на него. Я снова наклонилась к нему и припечатала его поцелуем, он тут же обвил меня руками и застонал, но не от удовольствия, а снова от смеха.       Я приподнялась разглядывая его, он утирал слезы катившееся от смеха. Я снова поцеловала его и дверь гостиной с треском распахнулась, а я подскочила с неприятным чувством узнавая стоящую в дверях разгневанную вампиршу. - Ты... - прошипела она - Ты посмела прийти и снова лезть к нему!       Дженни сжала кулаки и медленно пошла ко мне, обуреваемая гневом, она олицетворяла собой настоящего вампира, таким какой он бывает без всех вампирских прикрас: самая настоящая нежить, белая и страшная, смертельно опасная и кровожадная.       Я попятилась к камину оглядываясь в поисках хоть какого-нибудь оружия, но ничего не было, что могло бы помочь мне, ни щипцов, ни кочерги. - Дженни, милая, без травм - тихо сказал Эйприл присаживаясь на софу поудобнее, он провел рукой по вороту рубашки, поправляя его, будто от чего-то более значительного, чем пара поцелуев.       Дженни застыла глядя на это и вопреки моим ожиданиям не взбесилась еще сильнее, теряя над собой всякий контроль и превращаясь в яростного ночного демона, а разозлилась просто как любая по уши влюбленная ревнивая девчонка: она снова стала похожа на человека и показала мне кулак, обещая подбить мне хороший фингал и выдрать порядочно волос, как это было принято у нас, у девочек.       Дженни дралась в неполную силу, потому мы просто катались по ковру выдирая друг другу волосы. Молчаливая наша возня была похожа на обычную девичью свару из-за парня: кто кому выдерет больше косм.       У Дженни было явное преимущество - у меня были длинные волосы до ягодиц, как это обычно принято у нас ведьм, и она с видимым удовольствием катала меня по полу намотав несколько длинных прядей на кулаки. Она подбадривала себя редкими едкими репликами в мою сторону, а я молча и упорно пыталась выпутаться из ее хватки и спасти как можно больше своей шевелюры. Наконец потеряв всякую надежду выдрать из пальцев вампирши свои волосы, я потянулась и собрав в горсть побольше ее тугих кудрей рванула из в сторону. Джении вскрикнула и отпустила меня хватаясь за свою голову. Она на мгновение забыла обо мне и бросилась к зеркалу оценить ущерб - в моем кулаке осталась приличная прядь завитых темных волос. Потемневшее от времени старинное зеркало не отразило вампиршу. И она еще была слишком недолго мертва, чтобы привыкнуть к этому. Пользуясь передышкой, я встала привалившись спиной к клавесину. Я потерла раскрасневшиеся от борьбы щеки и собрала и спрятала за ворот водолазки растрёпанные волосы.       От злости и от того, насколько она сейчас глупо выглядела, Дженни взревела и бросилась на меня уже с вампирской скоростью и силой. Она сбила меня с ног и перекатившись через жалобно звякнувший клавесин мы свалились за ним. Я схватила за руки оседлавшую меня Дженни. Вампирша злобно крикнула мне в лицо обдав запахом недавно испитой крови, вырвала свою руку из моей хватки и залепила мне пощечину. В голове зазвенело и я прижала ладонь к ушибленной щеке.       Дженни размахнулась и ударила меня еще раз - я закрылась от удара локтем, удар пришелся по нему, он сразу онемел и у меня стало на время на одну здоровую руку меньше.       Дженни снова взревела. Она высвободила и вторую руку и начала меня душить.       Одной рукой было сложно разжать ей пальцы и я приняла единственное казавшееся мне верным решение - полоснула ногтями по лицу девушки. Четыре кровавых линии прочертили белую гладкую кожу от скулы до подбородка и ее кровь капнула мне на лицо. Дженни ахнула от злости и боли. - Ах ты дрянь... - прошептала она замахиваясь.       Время замедлилось - я видела как она медленно и плавно отводит локоть для хорошего замаха, как ее пальцы сжимаются один за другим собираясь в кулак, как кости начинают просвечивать сквозь истончившуюся кожу. Ее лицо потеряло живой вид и глаза заволокло белой пленкой. Я с холодной ясностью поняла, что это будет очень болезненный удар. Всего мгновения мне хватило глянуть в сторону Эйприла сидящего на софе и все время спокойно наблюдавшего нашу потасовку, увидеть то, с каким вниманием он следит за моей реакцией. Он ждал этого удара, ждал что я сейчас сделаю, это была в данный момент самая важная для него вещь в мире. "Вот что ты задумал..." - подумала я. Мне стало понятно чего он добивается стравливая меня со своей ревнивой любовницей.       Кулак вампирши опустился. Кости переносицы хрустнули и моя голова ударилась в пол с глухим звуком. "Нет!" - завопила мысленно я, но боль и злость возобладали надо мной.       Дженни занесшая руку для следующего удара остановилась и медленно сползла с меня. Она попятилась глядя на меня, растирая руку и мотая головой не веря всему, что она чувствует. Сверхъестественное чувство опасности вампира вопило в ней на полную мощь. - Ночные демоны... - прошептала она, закрываясь руками, сжимаясь и садясь в угол.       Я лежала на полу заливаясь кровью из сломанного носа и пыталась взять себя в руки. Из под моей кожи рвалось что-то огромное, что-то опасное и разрушительное. Я скребла пальцами ковер пытаясь удержать это в себе и чем больше я прикладывала сил, тем сложное становилось бороться. Я тихо скулила от боли и ужаса. Пол подо мной затрещал. Как волна разошлась во все стороны вибрация, стены шатались и гудели, люстра под потолком начала раскачиваться, а по зеркалу с треском поползла длинная линия излома. - Ведьмочка... - тихо позвал меня Эйприл привставая и глядя на меня. Глаза выдавали его - он снова добился желаемого.       Я медленно встала и кровь хлынула мне на колени. Удивительно сильное кровотечение.       Я глубоко вздохнула забирая все снова в себя, дрожь сотрясавшая особняк ушла. Стало невероятно тихо, только вампирша всхлипывала от ужаса в углу.       Я поднялась прижав руку к лицу - было головокружительно больно, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что могло сейчас случиться. Выдала ли я себя, не знаю, но Эйприл сидел с таким видом, будто он выиграл главный приз осенней ведьминской лотереи, говорящего кота, не меньше...       Я двинулась к выходу из комнаты - надо было уйти, надо было бежать, подальше отсюда, так далеко, как только возможно.. - Ведьмочка? - позвал Эйприл вставая с софы и я резко бросила ему взмахивая рукой: - Оставь меня! - на ковре по направлению моего взмаха остался огромный разрез, будто громадный меч располосовал ткань.       Эйприл замер еще более сияющий чем до этого. Я толкнула белую дубовую дверь оставляя на ней кровавый отпечаток руки. Я засмотрелась на него, а потом на обе свои руки, на одежду залитую кровью. "Как много крови я пролила по его вине" - подумала я - "как много еще он ее хочет"       Я развернулась и подошла к Эйприлу и вытерла обе своих окровавленных руки о него. Провела ладонями по его лицу, шее и сияющей белизне сорочки. Отпечатки моей крови на нем будто добавили ему красоты, прекрасный триумвират - белого, черного и красного. - Ты хотел моей крови - получай. - сказала я.       Я вышла из особняка и медленно побрела заливаясь кровью в сторону своего дома. Меня шатало, ужасно болело лицо и голова, но то, что чуть не вырвалось из меня - было страшнее всего на свете. То, что я столько времени скрывала, держала в себе, то что родители скрывали от остальных в общинах, то, что нельзя было никому показывать - моя сила, она чуть не вырвалась и не погубила все. Чуть не раскрыла мою легенду, не сдала меня.       Я же просто маленький медиум, я не могу ничего из этих ведьминых штучек - я не варю зелья, не проклинаю, не рисую печатей и кругов, не призываю ночных демонов для охоты за моими врагами. Я лишь говорю с духами - и это самое бесполезное умение из всех. Самое безопасное. Оно не интересно другим, его не нужно демонстрировать всем и каждому как пирокинетик жонглирующий огненными шарами всем на потеху, как некромант оживляющий руку и приказывающей ей бегать по столу. Я даже душу не могу поймать, лишь вступить с ней в контакт... До чего же это было легко, притворяться такой бесполезной. Быть тихой и незаметной, не участвовать в плясках ведьм у костра, не участвовать в ритуалах, когда каждая хвастаясь своей силой творит магию.       Как легко быть никем в иерархии и поэтому не участвовать в играх власти. Мы так долго с родителями притворялись потомственными медиумами, что не смогли бы жить иначе, мы так долго жили тихо и вдали от других, что изменись все, никогда бы не приспособились. И никогда не усидеть было на одном месте. Медиуму не надо быть привязанному к местам силы, не нужны артефакты или волшебные ведьмины травы, камни, волшебные звери-фамилиары. Мы лучше других живем среди обычных людей, кочуя с места на место, из общины в общину. И наш небольшой багаж легко помещается в багажник нашего синего шевроле или в рюкзак на полке автобуса, как приехала я. Нам не нужно ничего тащить. И оставлять следов. Ни каких.       Кровь пятнала асфальт, отмечая цепочку моих следов. Я наследила здесь, в этом городке на целую жизнь. Пора было двигаться дальше?       Герри подъехал ко мне и вручил в руки шлем. Он заскользил в окровавленных пальцах, и я чуть не выронила его. - Чего тебе надо? - спросила я разглядывая свое отражение в гладкой поверхности шлема. - Я отвезу тебя в надежное место. - ответил Герри, он не глушил мотора мотоцикла, не снимал шлема, только приподнял лицевой щиток. - Надежным может быть лишь то место, где он меня не найдет, а что знаешь ты - знает и он. - да и не было ничего в этом удивительного. И с самого начала, Герри был тем, кто присматривал за мной, но он просто немного увлекся. Совсем чуть-чуть, чтобы самому влюбиться в маленькую глупую ведьму. - Он не враг тебе. Он не такой как другие главы общины - сказал мне Герри. - Я, как и ты - пушечное мясо для него, он ни раз подставлял меня - твоя стая, вампиры, эта его любовница.... он играет мной не стыдясь ничего. - Он спасал тебе жизнь каждый раз, когда ты могла умереть и сейчас я должен по его приказу отвести тебя к Энн. Он хочет видеть тебя целой и невредимой. - Ты видишь эту кровь? - спросила я разведя руки в стороны и заглядывая в глаза Герри - Ты видишь - это снова из-за него...       Герри покачал головой не соглашаясь со мной. - Он преследует какую-то цель, а что это - не мое дело, ваши ведьминские штучки не для меня. Он отдал приказ прийти за тобой - я выполняю. Я могу лишь предположить, что ты попала не в то место и не в то время, ни ты, так другая ведьма. Ты настроена против него, но подумай, вспомни, сколько раз он лечил тебя, подумай о том, что он заботиться о тебе.       Я покачала головой не желая соглашаться с ним. - Давай просто ты сядешь и поедешь туда, где тебе могут помочь.       Я надела шлем, села за спиной Герри и обхватила его руками чтобы не упасть, простая безопасность при езде на мотоцикле. - Герри - позвала я его, пока мы ехали. Герри не ответил, но качнул головой давая понять, что слышит меня. - не покидай меня, побудь со мной. Он кивнул.       А мне остро нужен был друг, или хотя бы иллюзия того, что он есть.       Как хороший мальчик Герри выполнил мою просьбу - он не бросил меня одну, он держал меня за руку пока Энн обезболивала меня, пока колдовала над моим лицом, он помог принять мне душ - сам снял с меня окровавленные одежды и смыл кровь. Это была неоценимая помощь, потому что мои руки уже не слушались меня, а он был надежен. Я прижалась щекой к его руке, когда он уложил меня в постель, а он долго и ласково гладил меня по голове, пока я не заснула. И даже тогда он не ушел, потому что знал - он нужен мне. Он продолжал держать меня за руку и во сне.       Сон под лекарствами не глубокий и тревожный. Я видела как светлеет комната, как движутся сиреневые тени по полу, стенам и потолку. Видела Герри лежащего рядом и мирно спавшего. Он был так беззащитен во сне, тонкая кожа на горле просвечивала голубые нежные вены. Я смотрела на них, и как бьется тонкая жилка на шее и кто-то шептал мне, что надо совсем чуть-чуть, совсем чуть-чуть захотеть и я напьюсь его крови и искупаюсь в ней. В теплой, вкусной и горячей крови оборотня, насыщенной силой, пьянящей своим вкусом и запахом. Я не испугалась этих мыслей и не ответила на них. Они просто прошли, как эхо, игра подсознания, ничего серьезного, на что стоило бы обращать внимание.