Проклятье Ночи

Разбудил меня громкий и настойчивый стук в дверь. Я сползла с кровати и некоторое время постояла на коленях стоная от боли в затылке, как будто меня хорошо приложили по голове пока, я спала. Я подождала, пока долбившийся в мою дверь уйдет, но пришелец был настойчив, и я вынуждена была пойти открывать дверь. За дверью оказался Герри. - Ох ты ж – он поддался назад, увидев меня изображая ужас – не врали, когда говорили, что ведьма с утра не краше горгульи. - Козел – резюмировала я. – что тебе надо? - Ты спала что ли одетая? – спросила он и добавил – надо кое с кем встретиться в парке. - Я никуда не поеду с тобой. Я собираюсь собрать вещи и валить отсюда поскорее – ответила я собираясь закрыть дверь. Герри схватился за дверь, не давая мне ее закрыть перед ним и сказал: - А о нас ты подумала? Что мы с Дженни будем делать? —веско спросил Герри. - Я приказываю тебе слушаться Эйприла так, как если бы он был мной, и даже больше, с этого момента считай его приказы приоритетней. Он заморгал как будто что-то попало в глаз, а потом рывком распахнул дверь и прошел в квартиру: - Отлично, мне как раз приказано, что, если ты не поедешь добровольно – привезти тебя насильно – он развел руки собираясь схватить меня и выволочь из квартиры. Я прикусила себе язык понимая, какую сама себе услугу только что оказала. Если я не пойду добровольно, меня притащат, потому что Герри был сильнее меня физически и сила, которую бы я могла ему противопоставить – опять ушла от меня, как будто ее и не было совсем. - Ладно, я пойду на эту дурацкую встречу, только дай мне время на кофе и принять душ – попросила я. - Время есть – сказал Герри благодушно улыбаясь и опуская протянутые ко мне руки. – вари давай свое кофе, я подожду. Я вышла из ванны обернутая полотенцем и села за маленький обеденный столик на кухне. Налила себе кофе из кофейника, стоящего на столе, и приготовилась насладиться своей первой чашкой крепкого и черного, горького как обида напитка. Герри сидел за столом у окна, развалившись с комфортом и ел принесенный с собой сэндвич, кофе я ему тоже налила. - Ты только не засиживайся – сказал он. - Хорошо – кивнула я и сделала хороший глоток кофе. Опустошив чашку, я сходила за расческой и теперь пыталась расчесать мокрые волосы, пока моя вторая порция кофе остывает в чашке. Герри какое-то время смотрел, как я нещадно деру волосы, на расчески оставались целые клочья, волосы ужасно путались, а я никогда не обладала терпения к тому, чтобы распутывать эти бесконечные узелки. - Зачем ты растишь такие длинные волосы, если не умеешь за ними ухаживать? – спросил Герри, отобрал у меня расческу и сел рядом. Он стал осторожно прочесывать их, разделяя на пряди и распутывая образовавшиеся колтуны. Я решила, что такое положение дел меня устраивало, у меня освободились руки и я взялась за кофе. - Я у нас так принято – сказала я припоминая мамины слова о важности для ведьм длинных волос, в подростковом возрасте, в попытках бунта против дурацких ведьминых традиций, я собиралась обкорнать свои волосы по самые уши, французское каре, называлось то, что я хотела. – волосы же собирают все, чем больше длина, тем больше энергии ты можешь собрать и использовать. - Тогда бы следила за ними получше – проворчал Герри – а то уже и пауки развелись. - Что? – спросила я резко оборачиваясь к нему. В пальцах Герри зажимал паука с длинными лапками, с ярко-салатовыми точечками на сочленениях. - Вот, дохлый правда, но все равно паук – Герри скинул паука на стол и похолодела. - Я …- начала оправдываться я и замолчала. - Еще несколько на полу лежат, как будто заползли тебе в волосы и сдохли. – сказал Герри. Я посмотрела на пауков на полу – они лежали, скорчив в смертной боли свои длинные лапки. Я поежилась, я не боялась пауков, в домах ведьм и не такое могло водиться, но слишком много пауков, да еще и в моих волосах для одного дня. - Хорошо, что не ядовитые – сказал Герри – или просто сдохли, раньше отравившись тобой. И Герри засмеялся увидев, как я скорчилась. Герри привез меня в парк. Мы выбрали столик для пикников и Герри оставил меня сидеть одну, а сам отошел позвонить. Был теплый день поздней осени и несмотря на то, что пару дней назад выпал снег – снова было тепло. Дыхание больше не вырывалось облачками пара и можно было сидеть расстегнув парку разомлев на солнце. В парке гуляли родители с детьми и я засмотрелась как совсем еще крохотная девчушка, едва только научившаяся ходить, упрямо топала за матерью, болтающей с подругой. Вот малышка споткнулась, упала, но встала и снова упрямо пошла следом. Герри вернулся с бумажным пакетом в руках. Он поставил его на стол и вытащил из него два гамбургера и жареную картошку. - Ешь – сказал он, придвигая один гамбургер и картошку ко мне. Второй он взял сам и сняв с него бумагу тут же впился зубами и стал с аппетитом его жевать. - Не хочется – сказала я, отодвигая от себя еду. - Ешь – с нажимом сказал Герри и я взялась, вяло ковыряя разорять порцию картошки. - Почему вы все так пытаетесь меня накормить? – спросила я кисло. Картошка была вкусной, но не лезла в рот. Я лениво жевала одну дольку скривив уголки рта. - А кто еще? – спросил Герри подбирая выпавшие изо рта крошки. Он расправился с одним гамбургером и взял из пакета еще один. - Кетрин, тоже – ответила я. - Нуууу – протянул Герри, он усмехнулся, и я сразу поняла, что ответ его мне не понравится – приказ Эйприла. - Да ну – не поверила я – объясни. - Когда ты приехала и искала работу, самым лучшим местом для тебя, где ты будешь под постоянным контролем – была пиццерия Кетрин, и я сам лично подбросил тебе флаер о работе в пиццерии. Зная Кетрин, ее способность расположить и разговорить каждого – решено было отправить тебя под ее ответственность. И каждый вечер Кетрин звонила в Особняк рассказать о том, что ты делала, что говорила. Когда коснулось того, что ты пьешь кофе и за весь день ничего не ешь, стало понятно, что и за этим надо проследить. Кетрин приказано было ненавящево следить за твоим питанием. Потому что сдохнуть от недоедания для ведьмы проще простого. А потом подключили и меня. Помнишь же, каждый день в мастерской тебя ждали сэндвичи с индейкой, или ветчиной, иногда и картофельный салат? - Обложили со всех сторон – мрачно улыбнулась я – может еще и сам Эйприл их делал. - Нет – ответил Герри - Целая сеть – тихо сказала я, чувствуя, что просыпающийся аппетит покинул меня окончательно. Я держала картофельную дольку в руках и рассеянно тыкала ей в стол. - Так что ты теперь делать будешь? – спросил Герри переводя тему. - Уеду – сказала я – уеду и все. - Я уверен, что размолвка, произошедшая между вами не более, чем ссора влюблённых, которую легко решить. Я кинула на него взгляд быстрый и осторожный скрывая что я думаю о его словах и спросила: - С чего ты взял, что между нами произошло что-то? - Я видел его – просто ответил Герри. - И что? - Он переживает. - Вертела я его переживания – сказала я опуская голову еще ниже. Волосы сразу сползли на лицо скрывая его. - Ты тоже переживаешь. Я вообще не понимаю, зачем тебе уезжать. Мне кажется, что за это время, мы стали почти семьей, нам приятно проводить время вместе, мы приходим на выручку друг другу, заботимся друг о друге, разве этого тебе недостаточно? Я покачала головой, я не знала, как выразить то, что я чувствовала, почему этого мне было мало и горечь от его сравнений всего этого с семьей. Какая-то больная, нездоровая семья выходила с очень деспотичным главой. И если это моя новая семья, не постигнет ли ее судьба моей предыдущей? - Если он попросит – ты останешься? – спросил Герри. Я молчала раздумывая. - С чего бы ему? Ты сказал как-то, что, если не я, так любая другая ведьма… найдете себе новую. - Не со всякой другой он бы спал – пожал плечами Герри. Я подняла голову посмотреть на него и сказала: — Это звучит так, будто я для него какая-то особенная. - Так и есть, за шесть лет, что я следую за ним, ты вторая девушка, с которой у него сложились какие-то близкие отношения. Первой была Джамила, но итог ты знаешь. Я схватила со стола бумажный пакет и меня стошнило в него. - Там был мой сэндвич – сказал Герри. На стол передо мной шлепнулся бумажный конверт. От неожиданности я подпрыгнула и выронила банку колы, которую мне принес Герри от приступа тошноты. - Вы должны это просмотреть – Стоун даже не стал здороваться. Я посмотрела на высыпавшиеся из конверта фотографии и не притронулась к ним. - Зачем? – только спросила я. - Эйприл сказал, что это важно. – ответил Стоун. Я посмотрела на Стоуна, на Герри, потом на фото. Вся моя жизнь вертелась вокруг одного и того же демона. Вместо злости, я ощутила лишь опустошение. - Что я должна на них увидеть? – спросила я. - Вы мне расскажите – Стоун взял фотографии и разложил их передо мной. На них были дети запечатленные в кругу семьи на празднике или в парке, некоторые были совсем маленькие, они сидели на стульчиках для кормления с перемазанными кашей лицами, некоторые фотографии изображали спящих детей. - Я вижу детей – сказала я. — Это пропавшие дети – сказал Герри – ты вчера была у новой семьи и Эйприл сказал, что среди них должен быть ребенок, которого похитила эта семья в прошлой общине. - Зачем им похищать детей? – спросила я. - Понятие «консерва» тебе о чем-нибудь говорит? – поинтересовался Герри. - Нет – покачала я головой и взяла фотографии в руки. — Вот эта девочка – я положила перед Стоуном фото темнокожей девочки – она похожа на Сару, младшую дочку. - Вы уверены? Девочка на фото была веселая, пухлощекая, как и должно быть ребенку. Она смотрела в камеру и улыбалась, перед ней был торт с цифрой четыре, а в руках бенгальский огонь. Она выглядела как Сара, только с буйным облаком кудрявых темно-коричневых волос на голове. И выглядела она здоровой, а не сонной или измученной. - Не особенно, цвет волос другой, прическа другая, и эта девочка…- я пожала плечами – она выглядит здоровой, а Сара, как будто больна. — Это Дина Сандерс, она пропала полтора месяца назад. Я полагаю, вы покажите мне, где живет эта семья? - Голова, вы обещали мне голову – вместо ответа потребовала я. - Эйприл, сказал, что пока вы не покажете мне семью и ребенка – голову вы не получите – ответил Стоун. - Что еще за голова? При чем тут голова? —спросил Герри. - Голова Хендриксон – пояснила я. - А как она у него оказалась? – спросил Герри, и я вместо ответа густо покраснела, а Герри широко улыбнулся как будто читая мои мысли, что я снова сделала какую-то глупость. - Ладно, - сердясь сказала я – мы поедим к ним, сейчас. Но потом – вы вернете мне голову. - Как скажет Эйприл. Я рассержено стукнула по столу и фотографии разлетелись. Дверь нам открыла Герти. — Это Стоун, детектив местного отделения – сказала я. Герти моментально оценила ситуацию, она не впустила нас и стояла, выглядывая через полуоткрытую дверь. Стоун показал значок. Герти стрельнула глазами на значок, на Стоуна, на меня и спросила: - Ордер есть? - Я хотел бы побеседовать с Вами и Вашей матерью, она дома? - Мама с Сарой гуляют в парке. – коротко ответила Герти почти полностью скрываясь за дверью. - Можем мы войти? – снова спросил Стоун. Герти резко мотнула головой и попыталась закрыть дверь. Я поставила руку между дверью и проемом и спросила: - Мы можем поговорить? Герти вышла и прикрыв дверь прижалась к ней спиной, не отпуская ручки двери. - Мамы нет, без ордера я никого не пущу. – снова повторила она твердо и вскидывая подбородок. - Посмотрите пожалуйста на фото – Стоун вытащил фото Дины и показал Герти. Она стрельнула глазами на фото и снова уставилась на Стоуна. - Я не знаю кто это. – покачала головой Герти. Ее лицо было серьезным, она, не мигая смотрела в глаза Стоуну готовая защищать свой дом. - Мы можем подождать Вашу мать внутри? – спросил Стоун, и Герти занервничала. Она посмотрела на меня, на Стоуна, снова на меня и на лице ее менялись выражения одно за другим, от тревожного, до вспышки надежды. Она стояла, напряженно вытянувшись в струну и прижимаясь плечами к двери. И вдруг ее глаза вспыхнули и она, наклонив голову посмотрела на Стоуна из-под полуопущенных век спросила: - Сэр, Вы женаты? – она игриво улыбнулась, закусывая пухлую нижнюю губу и накручивая на палец косичку. Стоун смерил ее тяжелым взглядом, а я укоризненно протянула: - Геееерти! Она тут же вскинулась, скорчила обиженное лицо, ее губы задрожали, а глаза наполнились слезами. - И ты! И ты тоже! – закричала она и по ее лицу потекли слезы. Она прижала ладони к лицу, а потом отняла их мокрые, на лице были следы потекшей туши, ее сморщенные в гримаске обиды губы дрожали, а она ссутулившись смотрела на меня: - Я думала, хоть ты понимаешь меня, хоть кто-то, кто не будет мне говорить, что делать! Она застонала и обернулась к нам спиной уже рыдая в голос, ее плечи прыгали в такт ее подвываниям. Мы со Стоуном переглянулась, а Герти снова обернулась к нам, она быстро провела по щекам ладонью окончательно размазывая потеки туши и крикнула: - Я думала, что ты не будешь меня осуждать! Она рывком открыла дверь, захлопнула ее за собой и громко рыдая скрылась в доме. - Ну… вот… - сказала я, разведя руками – я сделала все что могла. - Что ты будешь делать с головой? – спросил Герри. Он подвез меня и зашел со мной в мою квартирку. Я вытащила амулет бусину и протянула ему. - Что это такое? – спросил Герри настороженно глядя на амулет. — Это амулет, чтобы видеть духов. Возьми. – сказала я. Герри сморщился красноречиво и ответил: - Ваши ведьмины штучки не для меня. Я пожала плечами и взяла его за руку. Я не знала, может ли это действовать так, но бусина, разогретая моими пальцами, скользнула между нашим ладонями, и я потянула Герри в комнату. - Смотри, смотри туда… - Матерь божья – выдохнул Герри и прижал ладонь ко рту сдерживая рвотный порыв. — Вот за этим мне нужна голова – ответила я и отпустила руку Герри. Герри метнулся из комнаты и пока его тошнило в туалете я заваривала кофе. Я снова бродила в супермаркете. В пластиковой корзинке лежали приправы, пачка хорошей пекарской муки и сыр чеддер. После ухода Герри, я собрала пауков, вычесанных из волос, и принесла их Хендриксону. «Просто моргни, если ты знаешь, что это значит» - сказала я ему. Хендриксон затрясся, изрыгая призрачную кровь и внутренности из разорванного живота стали вываливаться на пол. Я выругалась и отпустила бусину. Этот призрак был бесполезен, он теперь и правда не мог никому ничего рассказать. Как и сказал Эйприл. Я собиралась испечь печенья. Когда-то мама научила меня простому рецепту пряного и острого сырного печенья. Кажется, печь что-то для того, перед кем ты думаешь, что провинился, стало входить у меня в привычку. Ведьмы всегда очень ценили скрытность. Община была тем местом, где вы живете в безопасности и незаметно для людских глаз. Когда вы все немного странные – это становится нормой. Ведьмы всегда старались не привлекать внимания официальных властей. Ведьмы имели настоящие паспорта и документы, платили налоги как все, и работали бок о бок с настоящими людьми. И проблемы всегда решались внутри общины, общими силами, или с привлечением Главы. И беда тому, кто привлек внимание полиции. Трижды проклят тот, кто привел полицию на порог дома других ведьм. Трижды проклята я. Я собиралась извиниться перед своими ведьмами. Печенье – как подношение старшей семьи. Я не должна была приводить полицию в их дом. Я прошла вдоль полки с приправами легко касаясь пальцами товаров на ней и слушая тихие шаги за своей спиной. Я давно уже выбрала все свои покупки и теперь бродила просто ради того, чтобы убедиться, что не померещилось мне. Оборотень преследовал меня. Я резко завернула за угол и тут же развернулась, делая шаг на встречу преследователю. Это был невысокий парень и наши глаза оказались почти на одном уровне, он замешкался, столкнувшись со мной, но тут же выставил перед собой открытые ладони, как будто говоря: «потише, леди». - Зачем ты ходишь за мной? – спросила я. Парень был смуглый, с темными короткими волосами, черная бандана с орнаментальным рисунком была завязана на них, оставляя открытыми уши и кончики темных грязных волос. Глаза у него были зеленые, он щурился и в стороны от них разбегались морщинки. Он оскалился. - У меня еще три дня – сказала я. - Кто сказал? – спросил он ехидно и засовывая большие пальцы за ремень брюк. Одет он был так, как и большинство оборотней в этом городе – драные джинсы и мотоциклетная куртка, позвякивающая цепочками и замками. - Кетрин – ответила я – Она дала мне время. - А кто такая Кетрин – оборотень продолжал скалиться. Я развернулась и пошла быстрым шагом. Я расплатилась на кассе, сложила покупки в бумажный пакет и вышла из магазина. Оборотень шел за мной. Он задержался около выхода лишь потому, что там рядом с мотоциклами стояло еще двое оборотней. Его приятелей. Я прибавила шага и свернула в переулок пытаясь скрыться от их глаз. В переулке я побежала, крепко прижимая к груди пакет, баночки с приправами прыгали внутри, холодный сырной бок утыкался мне в ладонь. Я выбежала из переулка и остановилась. Троица оборотней уже была на его выходе и ждала меня. Я посмотрела по сторонам – улица была людной и пока у меня есть свидетели – возможно, они не тронут меня. Оборотни сняли мотоциклы с подножек, звякнул метал. Они завели мотоциклы и проехали мимо меня, а я свободно вздохнула. Кажется, сейчас пронесло. Но обрадовалась я слишком рано. Места, которые посещаешь, выбираешь исходя из нескольких критериев – удобства дешевизны или комфорта, и кому как, но моим главным было – чтобы со мной не разговаривали. Я в какой-то мере любила работу на заправке именно поэтому – мы никогда не разговаривали с кассиром и даже у клиентов не всегда было желание поболтать. Резкий запах бензина, полироли для машин или стекла, пятна на моем комбинезоне не настраивали на игривый лад. Я любила сидеть и пить кофе и смотреть как ветер гоняет листву по площадке для машин, как блестят только что отполированные бока синего седана в солнечных лучах. Как неспешно проходит время. Я всегда любила быть в одиночестве. И маленький супермаркет куда я ходила за кофе и покупками был тем местом, где скучающие кассиры больше уделяли внимание своему телефону или журналам, а не мне. До него мне приходилось пройтись добрых пятнадцать минут, если быстрым шагом, пересечь несколько перекрестков и одну крохотную заправку, почти копию той, на которой я работала когда-то сама. И именно это сыграло со мной дурную шутку. Оборотней я увидела почти сразу. Они остановились на одном из перекрестков и сидели, ожидая пока я подойду. Один из них стоял у своего мотоцикла и поигрывал длинной стальной целью. Ее звенья переливались в солнечном ярком свете и то, как цепь закручивалась вокруг его запястья, звон ее и постукивание, говорили о том, что цепь была тяжелой и если пока еще не использовалась, то была отличным оружием для уличного боя. Оборотень был тот самый, что ходил за мной по пятам в магазине. Он заметил меня и отсалютовал мне приложив два пальца к своему лбу. Я замерла, увидев этот жест. Всего один жест дал мне понять, что ждали они именно меня, и что мы можем бесконечно так играть – куда бы я не пошла, они меня найдут, они пойдут за мной. Я развернулась и пошла в сторону заправки. Крепко прижав к груди бумажный пакет и ощущая как мое сердце колотится все сильнее, я зашла на заправку. Я вытащила скомканный комок бумажных денег в перемешку с россыпью монет на стол перед кассиром и трясущейся рукой отсчитала 1.50 за баночку колы. - Из холодильника – попросила я. Кассир – молодая девушка с серьгой в носу и копной искусно растрепанных рыжих волос подала мне колу и кончиками ногтей подцепила деньги. Она скорчила какую-то гримаску и громко хлопнула пузырем жвачки. - Спасибо. – сказала я сгребая деньги и пряча их в карман. Я взяла баночку и обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, что на заправку заруливает несколько уже знакомых мне мотоциклов. Я скользнула в сторону стоек с журналами и прижав одной рукой пакет с покупками к телу, другой вытащила журнал и раскрыла его, пытаясь скрыться за ним. Звякнули колокольчики на двери и вошел оборотень. Он шагал слегка в развалочку, покачиваясь на каждом шагу и звякая цепочками на обуви. Конечно, я всех их знала в лицо. И его и его приятелей. Они часто бывали на моей заправке. Нашивки на их куртке изображали серого волка с призрачно-белыми глазами и после рассказов Кетрин я знала в какой стае они бегали. Вернее, к какой принадлежали. Это были остатки Серых Теней, и странно, что при упоминании Кетрин, он и не думал показывать, что слова ее что-то значили. Быть может, они хотели меня просто припугнуть, а может, сроки для них и правда ничего не значили. Он подошел к кассиру, вывалил мелочь и взял шоколадку, Он развернул шуршащую упаковку и откусил сразу половину шоколадной пластины. С набитым ртом он спросил что-то у кассирши, и она кивнула в мою сторону. Я прикрылась журналом, но его шаги уже раздавались все ближе. Он выдернул журнал у меня из рук и швырнул на пол. - Эй! – крикнула кассир – вам придется за это заплатить! Оборотень нырнул рукой в карман и затем не глядя, через плечо запустил целый сверкающий фонтан мелочи в воздух. - Эй! – снова крикнула девушка – я вызову полицию! Оборотень не обращал на нее внимание. Он смотрел на меня ухмыляясь и задрав подбородок. - Давай выйдем – сказал он. - Нет. – сказала я сжимаясь в комок и отступая от него, спиной я уперлась в стекло и оглянувшись увидела и двух его приятелей. Они пялились на меня через стекло сидя на своих мотоциклах держа шлемы в опущенных вдоль тела руках – застывшие в одинаковых позах, точно куклы, манекены. Один блондин, а второй брюнет. - Пойдем-пойдем, прокатимся… - сказал он, подхватывая меня за локоть и начиная тянуть за собой. Я начала сопротивляться и тогда он дернул меня к себе и перехватив за плечи прошептал: - Я могу и здесь все сделать, пачкаться только не хочется – голос у него был низкий и с приятной хрипотцой. Он потащил меня крепко обнимая за плечи и не оставляя мне маневра к отступлению. - Я вызвала полицию! – крикнула девушка-кассир – у нас есть камеры! Оборотень задрал руку и показал ей через плечо средний палец. Он дотащил меня до выхода и раскрыл широко дверь, собираясь вытолкнуть меня прямо в руки своих приятелей, которые уже стояли около двери. Я уперлась пятками в порожек и резкий тычок в спину выбросил меня на улицу. Меня подхватили сильные мужские руки и тут же поставили на землю. Облако запаха летнего леса, разогретой солнцем земли и хвои окутали меня и знакомый голос спросил: - Кажется у тебя снова неприятности? - Герри! – радостно выдохнула я. Он сгреб меня себе за спину и обернулся к троице, преследовавшей меня. Они мерили его сердитыми взглядами, но нападать не собирались. — Вот и хорошо – сказал Герри – шли бы вы белок в парке гонять. - Ведьмина зашвырка – процедил сквозь зубы один из оборотней и сплюнул Герри под ноги. Герри пожал плечами. Он повернулся к ним спиной и взял меня за руку. - Идем. – сказал он. Его мотоцикл стоял в нескольких метрах от мотоциклов троицы. - Я думал, что мне показалось – говорил Герри пока мы шли – Эти парни очень подозрительно себя вели. Некоторые болтали, что не будут ждать окончания срока, но я считал, что просто хвастают. Они все-таки еще бояться Эйприла. Я молча шла следом, пытаясь успеть за его размашистым шагом. Он подал мне шлем и надел свой. Я села у него за спиной обнимая его одной рукой за талию, а другой все также прижимая к себе пакет с покупками. Оборотни догнали нас сразу. Один из них отрезал для нас путь на середине улицы заставляя развернуться и ехать в другую сторону. - Герри – позвала я – они же нас так загонят куда им надо. - Пусть попробуют – коротко ответил Герри. Герри прибавил газу, и мы выехали на неширокую безлюдную улицу. Стрелка спидометра начинала выходить за разрешенные деления и Герри сбавил немного. Может, он у него на уме был свой план. Кто из нас сейчас был лисицей, а кто гончими? Все тот же главный из троицы догнал нас, он вытянул руку и замахнулся, собираясь перетянуть кого-то из нас по спине цепью, но Герри будто чувствуя перехватил летящую к нам цепь. Он сбавил скорость и не глядя в сторону оборотня поймал летящую к нам цепь и намотав ее на запястье резко дернул стаскивая оборотня с мотоцикла. Нас тоже качнуло и Герри пришлось приложить усилия, чтобы выровнять нас. Приятели объехали с двух сторон упавший мотоцикл и один из них рывком подхватил упавшего и остановился, ожидая пока тот сядет у него за спиной. - Мать их – выругался Герри. Я сжала сиденье ногами и отпустила пояс Герри. - Что ты делаешь? – крикнул он, а я раскрыла пакет и вытянула из него пакет сухого горчичного порошка, снова прижала пакет к себе и зубами разорвав пакетик с приправой обернулась, ожидая пока кто-то из них подъедет ближе. Герри пришлось сбавить скорость на повороте – он боялся, что я свалюсь с мотоцикла. И пользуясь нашей заминкой нас догнал один из преследователей и вытянул руку собираясь стащить с мотоцикла меня. Я вытянулась ему на встречу и вытряхнула содержимое пакета ему прямо под шлем. Оборотень вскинул руки пытаясь стащить шлем, потерял управление и свалился вместе с мотоциклом. Он перекатился по дороге и скинув шлем закричал, растирая засыпанные сухой горчицей глаза. - Держись давай – сказал Герри со смешком. Мы проскочили еще одну тихую улочку преследуемые оставшейся парочкой оборотней и на следующем перекрестке оборотни поравнилсь с нами. Сидевший за спиной у своего приятеля оборотоень сиганул в нашу сторону сбивая нас с мотоциклом на дорогу. Герри извернулся, подхватывая меня и мы покатились по дороге вместе – он прижимал меня к себе принимая удары об асфальт то плечом, то спиной, то локтями, не давая травмироваться мне. Мы остановились, и он столкнул меня в сторону и подскочил, встречая оборотня ударом в лицо. Я сняла шлем и сидела, и смотрела как Герри размахнулся еще раз, но оборотень бросился, сбивая его с ног. - Давай Герри, выбей из него все… - начала я и оборвала сама себя. Оборотень, сбивший нас с мотоцикла, шел в мою сторону. Я вскочила и засунула руку в пакет лихорадочно думаю, что я могла бы сделать сейчас. Рука моя наткнулась на баночку кайенского перца и я выхватив его из пакета вцепилась зубами в крышечку. Я сорвала крышечку и взмахнула баночкой перца в сторону оборотня осыпая его и себя жгучим перцем. - Ах ты ж сука… - протянул оборотень и громко чихнул, затем он поднял руки и начал тереть глаза, чем делал еще хуже, так как втирал в глаза еще и перец, попавший на кожу вокруг глаз. Я тоже расчихалась и мне больших трудов стоило не лезть пальцами в глаза. Перец жег кожу и глаза, он адским пламенем полыхал у меня в носу и слезы сами собой полились из глаз. Оборотень стоял недалеко от меня растирая распухшее лицо, а Герри уже расправлялся со вторым. Он поднял его над собой и швырнул в кучу мусора у стены. - Поехали – крикнул он мне поднимая мотоцикл и заводя его. Я бросила оставшимися у меня куском сыра и пакетом муки в оборотня и догнала Герри. Я обняла его, вжимая горящее лицо в прохладную толстую кожу куртки. - Никогда бы не додумался до такого – сказал Герри. Мы сидели в парке и Герри поливал мне лицо и руки молоком. Я отфыркивалась от холодного молока как лошадь, громко и с брызгами, но глаза и нос уже отмылись от перца и больше не горели. - Ты просто никогда не готовил чили с мамой – сказала я. - А что в этом такого? – спросил Герри. - Первое правило – не трогай лицо. – сказала я делая серьезное выражение лица. Мы оба засмеялись, как будто это была наша самая лучшая шутка, шутка двух близких друзей. - Я не знаю, как тебя благодарить, ты так вовремя… - начала я. Герри пожал плечами, как бы отвечая, что просто так сложилось. - Я ехал по делам… - сказал он, помолчал и продолжил – Эйприл дал мне поручение, но кажется, что тебе стоит поехать со мной. Я посмотрела на него уже без тени улыбки. - Зачем? Я не хотела бы… - Не хочешь быть причастной к его делам – закончил за меня Герри – поехали, тебе это будет тоже полезно. На место мы приехали уже в первых лучах заката. Нас встретил Джек и первое что он сделал обрушил на Герри поток упреков: - Я ждал тебя раньше! Где тебя носит? Эйприл не научил тебя пунктуальности? Герри смерил его тяжелым взглядом и ничего не ответил, тогда Джек напустился на меня: - А ты за каким проклятьем сюда приехала? Я тебя не ждал! И видеть не желаю, проваливай! Герри взял Джека за плечо, сжал, а потом толкнул того, вроде и не сильно, но Джек едва удержался на ногах. Герри смотрел на него опустив голову и запах наполнялся ароматом летнего леса. — Это касается и ее. Эйприл бы позволил ей присутствовать. Джек прикусил губу и развернулся к нам спиной и зашагал, а мы с Герри двинулись следом. Герри нес один из кофров с мотоцикла. Я шла за ним след в след смотря только себе под ноги и гадая - какое дело Эйприла с Джеком могло касаться меня? Мы вышли к хижине Джека. В десятке метров от хижины был свален в кучу сухой хворост. Готовился костер, в каменном круге лежали мелкие веточки, сухая трава и небольшие бревна. Герри поставил кофр на землю и извлек из него черный мусорный пакет. Он стал развязывать его и из пакета до нас донеслось мерзкое зловоние. Я зажала нос рукавом, а Джек издал звук похожий на бульканье. - Да не придуривайтесь, не так оно все плохо пахнет – сказал Герри доставая из пакета и водружая на вершину будущего костра человеческую голову. Голова Хендриксона выглядела еще хуже, чем когда я видела ее последний раз и смердела ужасно. - Давай Джек – сказал Герри. Джек, прижимая к лицу рукав взмахнул рукой и высокое пламя взвилось разом охватывая все ветки и голову. Пламя сразу весело затрещало, а влага в дровах и голове зашипела и начала выбрасывать капельки кипящей жидкости. - Теперь подождем. – сказал Герри усаживаясь на сухую траву в двух метрах от костра. Я последовала его примеру. Джек тоже сел. Мы несколько долгих минут сидели молча и таращились в огонь. Мы смотрели как съеживается гнилая плоть, скручиваются и сгорают волосы, как кипят остатки жидкости в глазницах оголившегося черепа. - Пахнет то как – протянул Герри задумчиво – поесть бы чего. - Да ты больной совсем – сказал Джек, снова скорчиваясь от приступа тошноты. – небось еще в полнолуние по тухлятинке поваляться не прочь. Герри улыбнулся и ответил: - Недавно труп оленя нашли, так чуть не подрались кто будет первым пробовать его кишки. Джек вскочил и убежал за дом. Я со злорадством слушала как его выворачивает. День все больше угасал, а мы как огнепоклонники продолжали смотреть в огонь. Плоть на голове обгорела и запах сменился, больше не пахло паленым тухлым мясом. Джек оправился от тошноты довольно быстро и принес бутерброды себе и Герри. И они вдвоем сидели рядом, жевали сэндвичи с копченой индейкой и тихо говорили. Джек не предложил мне еды, но я все равно бы отказалась – внутри несмотря на то, что мое обещание Хендриксону было выполнено, мне было паршиво. Я же не сделала это сама, снова все свершилось по велению Эйприла. И то, что я стала свидетелем этого – всего лишь удачное стечение обстоятельств. Когда от головы остался только пепел, Герри осторожно собрал его в бумажный пакет и протянул мне. - Развей потом ночью над кладбищем. Тогда его дух успокоиться. Я взяла пакет и положила его в карман. Герри попрощался с Джеком и двинулся в сторону дороги, и я собиралась пойти за ним, но помедлила, пряча пакет с пеплом поглубже во внутренний карман парки. И этим промедлением воспользовался Джек. Он подскочил ко мне, схватил меня за руку и хорошенько встряхнул. Я вскрикнула от неожиданности больше, чем от того, что мне было больно. Герри обернулся и увидев застывших меня и Джека пошел к нам. — Это все из-за тебя – прошипел Джек и перехватил меня за ворот парки. - Джееек! – предупреждающе протянул Герри, он двигался медленно и плавно, прямо-таки скользил в нашу сторону. - Если ты думала, что я ничего не узнаю…- вкрадчиво начал Джек, он притянул меня к себе скручивая в дрожащих от ярости пальцах ворот моей парки, а вокруг нас встала непроходимая стена огня – мне не нужно чтобы мне рассказывали! Я и так знаю, что ты всему виной, если бы не ты, его не смогли бы взять! Я могу сжечь тебя заживо… огонь, мой огонь… я зажег огонь в том доме и знаю все, что вы говорили, все что делали… Я вскинула подбородок встречая его яростный взгляд не менее наглым и уверенным. - Ты думаешь, что, если бы не я – это были бы не просто игры между вами. Джек, подумай, ты хочешь того, от чего я бегу. Я не твоя соперница, он просто тебя не хочет. Прими это уже наконец. - Молчать! – истерично вскричал Джек, встряхивая меня снова – Я обязан ему жизнью! — Это он хочет, чтобы ты так думал… или позволяет тебе так думать. Это то, чего тебе хочется, Джек… обманывать себя… Сколько лет это продолжается уже? Восемь? – я говорила тихо и вкрадчиво и читала сменяющиеся выражения на лице Джека – Десять лет? За десять лет ты не удостоился и настоящего поцелуя…. - Нет! – вскричал Джек и оттолкнул меня – Замолчи! Замолчи! ТЫ! Сука! Это ты пришла и все разрушила! Это ты все испортила! Это из-за тебя! — Это никогда не успокоит тебя Джек – сказала я. – он никогда не возьмет тебя, Джек. Джек зажал уши руками и заорал. Огонь погас и Герри почти прыгнул ко мне, он схватил меня за локоть и потащил за собой, сначала быстрым шагом, а потом он побежал. - Не обязательно быть такой злобной – сказал он на бегу. Вслед мне летели нечленораздельные вопли Джека. В город мы вернулись уже поздним вечером. Мне удалось убедить Герри в том, что я пойду на кладбище чтобы послушать голоса мертвых ведьм и развеивать прах. Тогда он довез меня и уехал. Он пообещал, что провожать меня домой придет Дженни. Я дождалась пока он не уедет и вышла с кладбища. Поглядывая по сторонам, я пересекла несколько улиц и пришла к голубенькому домику. Окна были плотно закрыты шторами и света не было. Он как будто был покинут, дом как будто был пуст. Я прошла по бетонной дорожке, ведущей к дому, осторожно переступая через рисунки мелом. Я поднялась на крыльцо и остановилась перед дверью. Сердце стучало как ненормальное, грозя выломать мне ребра. Я прижала правую руку под грудью медленно и глубоко дыша. - Сейчас – прошептала я – сейчас… Я потянулась рукой к двери, чтобы постучать, как дверь открылась, и длинная темная рука втянула меня внутрь и дверь неслышно закрылась за моей спиной. - А вот и ты! – шепотом протянула Мама Руди. Она стояла в окружении своих детей, нахмуренная и пылающая. Уперев руки в бока, она сверлила меня взглядом. - Как ты посмела явиться сюда? – зло прошептала она – да как ты посмела? Ты привела к нам полицию! Мне казалось, что мы приняли тебя хорошо, и так ты нам отплатила? Я похолодела и задрожала под напором этой тихой ярости. Я начала отступать назад, пока не уперлась спиной во входную дверь и распласталась по ней. — Это не я – прошептала я – я не хотела. - А кто? – Мама Руди сделала шаг вперед и тыкнула мне в грудь длинным ногтем покрытым темно-фиолетовым лаком. – Как вообще ты могла привести к нам полицейского? — Это глава общины! - Что глава общины? Он в глаза еще нас не видел! – вскричала мама Руди – это ты ему рассказала о нас? - Он мне сказал, что вы не ведьмы – заговорила я задыхаясь – он сказал, что вы демоны-каннибалы. Мама Руди отступила на шаг и спросила очень и очень тихо: - И ты ему веришь? Я всхлипнула и закрыла лицо руками. Верила ли я ему? Я заплакала понимая, что мне некому было верить. Да я самой себе не могла верить. Что из того, что я делала после встречи с Эйприлом было продиктовано моей волей, а не его чарами? Кто из тех, кто был со мной, был именно моим другом, а не подослан Эйприлом? Что из всего что происходило со мной – было стечением обстоятельств, а не тем, что задумал Эйприл? - Я не знаю кому и чему верить… - прошептала я сквозь слезы. - Мам – резко сказала Герти и встала передо мной закрывая меня от матери собой – иди немедленно сделай чаю и что там у нас с печеньем? Ден – приготовь стол в гостиной, а Марти и Берти, пусть достанут игры! Все! Двигайтесь! Она хлопнула своими темными руками, и я услышала, как все разошлись ужасно послушные Герти. Она повернулась ко мне, взяла меня за руки и отняла их от моего лица. Она пригнулась чтобы наши глаза оказались на одном уровне и сказала: - Нам, ты можешь верить нам – она улыбалась – не злись на маму, она часто перегибает, я как никто понимаю, что ты чувствуешь сейчас, но все будет хорошо. Мы сейчас поиграем как одна большая семья, хорошо? Я кивнула и вытерла слезы рукавом. Герти повела меня в гостиную. Она шла и зажигала по пути свет. - Мы думали полиция за нами наблюдает. Ты же знаешь, как это плохо, если человеческие власти обращают на ведьм внимание. Мы играли в монополию до поздней ночи. Теплым котенком у меня за спиной свернулась Сара. Она крепко спала, сжав в кулаке край моего худи, а ладонь другой руки положив под щеку. Она подтянула колени к груди и мирно и тихо сопела. Мама Руди вязала что-то очень яркое и узорчатое быстро ворочая спицами. Их тихий стук был таким умиротворяющим. Ден сидел на полу у моих ног привалившись боком к моим ногам и положив мне на колени локоть. Берти и Марти хихикали во время игры строя свои схемы, они явно жульничали, но не смотря на все их ухищрения – всех обыграла Герти. Мы с Деном давно были банкротами и «сидели» в тюрьме, когда она скупила последнюю недвижимость Марти и Берти. Близнецы не огорчились ни сколько, их глаза блестели, потому что они явно ждали, что просто и тихо вечер не закончится. Герти молча сгребла к себе все монокарточки и моноденьги. Она пересчитала их, сложила аккуратной стопкой и повернулась к матери. - Маааааам – протянула она. Мама Руди сверкнула на нее темными глазами и продолжила вязать. - Мам, посмотри, я все выиграла. – заискивающе сказала Герти. Мама Руди нахмурилась и заработала спицами быстрее, петли так и залетали, а спицы защелкали. - Мам, я завладела всеми деньгаааамииии – протянула Герти, а затем помахала игрушечными купюрами в воздухе. И я поняла, что начинается еще одна семейная сцена. - Герти – сказала Мама Руди укоризненно – это всего лишь игра. - Ну Мааааам – протянула капризно Герти. -Ай, перестань – всплеснула руками Мама Руди. Она встала, скидывая свое вязание на пол и пошла на кухню. Герти подскочила и двинулась, следом швыряя игрушечные купюру матери на голову. - Я всех выиграла! Мама! Я хочу жить одна! - Прекрати! – вскинулась Мама Руди – ты не выживешь одна! Ты не справишься! Ты должна остаться в семье! Такова традиция! - Мам! – вскричала Герти, и Мама Руди утащила ее за руку на кухню. От вскрика Герти проснулась Сара и тихо захныкала. Я обернулась к ней и она, хныкая протянула ко мне руки. Я обняла ее, взяла на руки и начала покачивать. Сара прикрыла глаза и снова тихо засопела, а я почувствовала, как внутри меня все дрожит. К глазам подступила влага. Сонная девочка у меня на руках заставляла мое сердце трепетать. Я хотела чтобы в моей жизни было также, я хотела тихие семейные вечера и маленькую ведьмочку-дочку, чтобы она засыпала у меня на руках, читать ей волшебные сказки на ночь, печь вместе с ней фигурное печенье и заплетать ее длинные волосы. Прямо сейчас я хотела, чтобы именно такая жизнь была у меня. Ведьма-дочь и моя собственная семья. - Пойди и уложи ее – Ден прервал мои мечты. Он указал на выход из комнаты и лестницу на второй этаж. – Там дверь с розовым облачком, это ее. Я поднялась с девочкой на руках и прижимая ее к себе, положив ее голову себе на плечо пошла на второй этаж. Малышка Сара была тяжелой, ее длинные ноги покачивались в такт моим шагам. Я поднялась по лестнице, и прошла по коридору мимо других дверей, одна из дверей была с приколоченными к ней парой карт таро, это явно была комната близнецов, я отвела от двери взгляд, не желая знать, что за карты они себе выбрали. Комната Сары была милого розового цвета. Розовые обои с облачками и парящими пегасами, бледно-розовые шторы, светлый ковер. Я уложила ее на маленькую кровать и включила ночник. - Спи малышка – прошептала я. Я гладила ее по заплетенным в косички волосам – и с чего я могла решить, что ты Дина, а не Сара. Пользуясь тем, что никто этого не видит, я наклонилась над Сарой совсем низко, почти касаясь носом места у нее за ухом и принюхалась. Ведьмины дети - ведьмины дочери всегда пахли сладко. Это всегда был неявный и едва уловимый запах чего-то неразличимо знакомого сладкого и призрак будущего запаха ведьминых трав. От Сары пахло соленой карамелью и лавандой. Это был слабый и едва уловимый запах, и связано это было с тем, чтобы ведьминых детей нельзя было отличить от обычных. Если людские дети пахли молоком и изредка медом, то запах ведьминого ребенка, мог вполне обмануть не чуткий человеческий нос. И только ведьма, беря ребенка на руки могла знать, к чему роду принадлежит этот детеныш. Сара – явно была ведьминой дочерью. А Дина, кем была? Была ли она отпрыском человеческим? Заявляют ли ведьмы в полицию о пропавших детях? В тех общинах, что я жила – если дети и пропадали, то их искали своими силами. Не всегда исход был благополучным. Даже ведьмины дети пропадают без следа. Я просидела на коленях перед кроватью Сары не меньше пятнадцати минут. Я любовалась тем, как она спит. Обезоруживающая безмятежность. Я ощущала какое-то тепло не только в груди, но и во всем теле. Мне казалось, что мои руки не держали еще ничего более прекрасного, чем ребенок. Ведьмачка-дочка-с-запахом-цветочка. Луна моя богиня, если и следовало продолжать жить, то только ради такого момента. - Эй, - тихо позвала меня Герти заглядывая в комнату – пойдем со мной. Она поманила меня. Я встала и вышла, закрывая за собой дверь. Герти взяла меня за руку и потянула за собой в сторону дальней по коридору комнаты. - Ден там посуду моет – сказала Герти – а у меня кое-что есть интересное. Она улыбнулась, предвкушая какое-то удовольствие. В ее комнате были тоже скошенные потолки, как в комнате Сары, только это сильнее бросалось в глаза. Темные обои были завешаны детскими рисунками и Герти сразу показала их мне. На одном из них были нарисованы темные длинные фигурки с непропорционально длинными руками, большими головами и разросшимися во все стороны волосами – как будто щупальца, а не волосы, они протянулись от фигур до самых краев листа. Фигур было семь. - Сара так рисовала раньше. – сказала Герти – это папа, до его смерти она была почти обычным ребенком. - Мне жаль – тихо сказала я, рассматривая рисунок. - У нее расстройство, мы обращались к разным лекарям и целителям… и даже к людским специалистам. Но это не лечится. Можно только облегчить ее состояние, можно ее социализировать, но она никогда не будет нормальной… Герти помолчала, прикасаясь пальцами к фигуркам на рисунке: - Она тяжело переносит перемены. После смерти отца у нее случился откат в развитии, она перестала говорить и только плачет. Поэтому мы не можем так просто взять и уехать – она посмотрела на меня, ее глаза блестели – она очень тяжело адаптируется к переменам, и еще один переезд… Она развела руками. - Но вас убьют – упрямо сказала я. - Нам нужно время. – ответила Герти, а потом заговорщицки подмигнула и достала из-под кровати бонг для травы и прозрачный пакетик полный до половины. Я вытаращила на нее глаза и Герти рассмеялась. Мы сидели на покатой крыше дома и пили из горла сладкое столовое вино. Герти держала в своей комнате траву и вино и темными и ясными ночами как сегодня выбиралась на крышу полюбоваться наливающимся месяцем и чернотой глубоко бархатного неба. - Мне эти традиции поперек горла! – жаловалась Герти, ее язык немного заплетался, но не настолько мы много выпили, чтобы она была так пьяна. - Мама задрала – выйдешь замуж-выйдешь замуж – передразнивая мамин тон продолжала Герти – станешь во главе своей семьи и тогда будет по-твоему! - Но у тебя замечательная семья – отвечала я. - Да – Герти махнула рукой и сморщилась. Она отхлебнула из бутылки и подала мне – Я, в общем-то, всем довольна, но это такая не справедливость! Так не должно быть! К нам подсел Ден и потянулся к бутылке – Герти забрала бутылку у меня и строго глянула на Дена: - Иди посуду помой! – скомандовала она морщась. - Я помыл – ответил Ден. - Тогда или к маме! - Мама уже спит – спокойно ответил Ден – дай мне тоже хлебнуть. Герти сморщилась, но подала бутылку Дену. Он сделал хороший глоток и передал бутылку мне. — Вот это то, о чем я и говорю – снова начала Герти – Ден очень умный, он мог бы пойти в колледж, мог бы стать врачом, ну или ученым. Согласно традициям, он должен быть кем-то вроде прислуги. И даже если я стану главной в семье, я все равно не могу отправить его учиться дальше. Он должен работать и помогать семье деньгами. Он привязан к своей семье. Ден пожал плечами. - Ты видишь, он даже не против! – возмутилась Герти, а потом потянулась и ткнула его в плечо – очнись тряпка! - Традиции, Герти – спокойно ответил Ден. – Я люблю нашу семью. - Я тоже бы хотела следовать традициям - сказала я пытаясь поддержать Дена – спорить с отцом… Я замолчала вспоминая, что наша последняя ссора не закончилась ничем хорошим. - Я бы многое отдала за такую возможность… - прошептала я. - Да ладно, ты просто отлично живешь, родители тебя не контролируют, я б за такую жизнь, ух! – Герти мечтательно потянулась и разлеглась на крыше вытягивая руки и ноги в стороны – Я хочу быть как ты. - Мои родители умерли – сказала я. Герти резко села, поворачиваясь ко мне. Ден тоже выпрямился и посмотрел на меня. - Я бы многое отдала за то, чтобы познакомить папу с своим парнем и за то, чтобы спорить с матерью о цвете свадебного платья. Герти заржала и стукнула меня по плечу: - Ты можешь спорить с нашей мамой! Просто скажи. Дену и он женится на тебе. Ден улыбнулся, как будто был не против. Не против, не только чтобы жениться по указке, но, и чтобы о нем говорили именно так. - Ден будет очень послушным мужем – Герти обняла его за плечи и потрясла его – он будет мыть посуду, убирать дом, укладывать спать детей. - А как же традиции? Он принадлежит вашей семье? —спросила я, ощущая некоторое противоречие во всем происходящем сейчас. - Ты будешь частью нашей семьи, может мама тогда от меня отвяжется – усмехнулась Герти, и мы продолжили пить вино уже молча и каждый думал о своем. Я думала о том, какой могла бы быть моя семья. Мы спускались с крыши хихикая, как подростки, мы с Деном держались за руки, а Герти пыталась делать вид, что не замечает этого. Стараясь не шуметь, мы на цыпочках по очереди шикая друг на друга спустились к выходу и продолжая посмеиваться обулись и вышли из дома. - На кладбище? – спросила Герти выслушав мое предложение. - Ага – сказала я – развею прах над могилами и все. - Не плохой план – сказала Герти – мы проводим тебя. Я сразу повела их на старую часть кладбища. Мне казалось важным, чтобы прах Хендриксона не попал на место упокоения ведьм. И мне важно было развеять его прах прямо у раскидистого старого вяза. В кроне старого вяза всегда шептался ветер, и сам он чуть поскрипывал, точно смеялся над кем-то. Листья его порыжели лишь частично, точно шевелюра колдуна. Как если бы у Хендриксона мог бы быть духовный брат-близнец, но только дерево. Я взяла Герти за руку, а она Дена, и мы вместе по темноте красились по кладбищу. Мы обходили живые изгороди и петляли среди старых могил. Могильные камни на многих покосились, а земля просела. Кому-то надо было лучше следить за землей. Мне казалось, что если я закрою глаза, то увижу, как наши ноги оставляют горячие следы на этой промёрзшей земле. Под вязом мы остановились, и я выудила из внутреннего кармана мешочек с прахом. Из глубин другого кармана я выцарапала бусинку-амулет и взвесив на ладони протянула ее Герти и Дену. - Возьмите меня за руку – сказала я. Ден и Герти сложили свои ладони на моей и едва кожа Дена коснулась амулета, он отдернул руку и отскочил от нас на несколько шагов. А Герти сжимала мою руку с амулетом и ее глаза вылезали из орбит: - Кто дал тебе этот амулет? – спросила она высоким голосом и придушенно произнесла – кто сделал его? - Помоги мне – я протянула ей пакет с прахом и Герти все еще вытаращив испуганные глаза взяла пакет и вытряхнула пепел мне на ладонь. Бусина, мать ее, работала. Вокруг рос как шелест ветра – шепот мертвых. Их тихие размеренные голоса ползли со всех сторон. И когда прах Хендриксона коснулся моей раскрытой ладони – подул легкий ветерок. Он шевелил мои волосы и овевал мое лицо, обдавал меня запахом ведьминых трав, а от земли ко мне поднимались потоки теплого и почти осязаемого ветра. Герти вскрикнула, ощутив это. Она вертела головой пытаясь понять откуда идут шепотки. - Ден –позвала она и протянула к нему руку – Ден! Ден стоял в стороне и смотрел на меня, не узнавая. Он потирал ладонь в том месте, где бусина коснулась ее. Он стоял, закусив губу. Герти тянулась к нему, но не разжимала свою руку, а вокруг нас все сильней закручивался плотный как вода поток силы. - Земля к земле – сказала я и носком ботинка подцепила и отбросила горсть земли от себя. - Прах к праху – сказала я и подула на прах на моей ладони. Потоки силы подхватили его и завертели вокруг нас. - Кто здесь? – испуганно вскрикнула Герти дергаясь на месте, но никого не увидела. Зато я ощутила – Хендриксон ткнул меня в спину рукой. Я обернулась – но за мной никого не было. Потоки силы, подхватившие прах понесли его выше и пропали осыпаясь тихим бормотанием в ветвях вяза. - Спи спокойно, враг мой. Спи спокойно друг мой – произнесла я и только тогда отпустила руку Герти. Она стала также как Ден до этого тереть свою ладонь. - Сколько еще таких штук у тебя в рукаве? – спросила Герти. Мы вышли с кладбища, и не смотря на гнетущую атмосферу, на кладбище Ден снова взял меня за руку. Герти извлекла как по волшебству из внутреннего кармана куртки еще одну бутылку вина. Мы шли и пили из горла вино. Передавали друг другу бутылку. Наши пальцы соприкасались, на какие-то короткие мгновения, но это были как вспышки силы – токи тепла, между нами. Я чувствовала себя невероятно свободно с ними. Герти и Ден шли обнявшись. Герти наваливалась на него повисая на плечах. Я шла рядом с Деном и вытянув в его сторону руку касалась пальцами его протянутой в мою сторону ладони. Герти сначала что-то мычала себе под нос, а потом не сговариваясь они с Деном запели в голос. Я расхохоталась и отскочила от них, а они остановились и начали петь песню все громче и кривляясь, отстукивая ногами в такт одной им известной мелодии. Я отошла от них наблюдая со стороны, как они веселятся, вскидывают руки вверх повышая голоса. - Если бы я только могла, я бы заключила с Богом сделку, и мы смогли бы поменяться ролями, чтобы он прошелся той же дорогой и взбежал на тот же холм… - пела во весь голом Герти, а Ден подпевал: - Откуда столько ненависти к тем, кого мы любим? Ответь мне, ведь мы оба чего-то стоим, так ведь? Ты и я, ты и я… В дома напротив зажегся свет и на крыльцо выскочил взлохмаченный мужчина: - Я вызову полицию! Пошли вон отсюда! - Заткнись, козел! – тут же среагировала Герти и швырнула в него недопитую бутылку. Она разбилась о стену дома над головой мужчины обдав того осколками, а я подбежала и схватила Герти за руку и дернула: - Бежим! И мы побежали под крики, угрозы и ругательства. В соседних домах тоже стал зажигаться свет. Герти была быстрее меня и уже она тянула меня за собой, а Ден бежал следом. Мы пробежали квартал и остановились, задыхаясь от бега и хохота. — Вот так – сказала Герти – вот это я понимаю приключения. Так я и хочу. - Никто не мешает тебе пить по ночам, Герти – примирительно сказал Ден, а она зыркнула на него и ответила: - Да не в выпивке дело. Я наконец-то почувствовала себя так, как и должна – молодой свободной ведьмой, а не будущей главой семьи, большой мамочкой. Гранде-мама, ненавижу это! Она с чувством стукнула себя по колену. - Не всегда оно так – сказала я – только сегодня утром на меня напали оборотни. Если бы не мой друг, меня бы сейчас с вами не было, будь у меня семья – я бы не шаталась одна по улицам. - Не порти, пожалуйста – простонала Герти – я бы не отказалась и от погони, только бы не торчать в четырех стенах, пока маман мне жениха выберет. - Традиции Герти – протянул Ден. Герти разозлилась и подошла, и толкнула его в мою сторону. - Делай тогда ей предложение, вы оба так тащитесь по традициям! – крикнула она. Ден налетел на меня и приобнял. Мы покачнулись, но устояли и теперь стояли вместе обнявшись. Взгляд Дена блуждал по моему лицу. Он чуть наклонился и прошептал: - Можно мне поцеловать тебя, или я слишком еще спешу? Я покачала головой, а затем легко оттолкнула его. - Не надо. - У тебя есть кто-то? – спросила Герти с интересом и накручивая на палец одну из косичек - может тот, кто дал тебе амулет? Я покраснела и ответила: - У меня нет никого. - А амулет? – снова спросила Герти – такие вещи просто так не дают. Я машинально опустила руку в карман и сжала пальцами маленькую агатовую бусину. Я знала, кто его сделал, и из чьих волос был сплетен шнурок, на котором он болтался. Но до слов Герти я и не задумывалась о том, что это не просто безделушка. Подумаешь, бусинка для разговора с мертвыми. Даже то, что я смогла тогда прочесть мысли Хендриксона когда он касался меня – не произвели впечатления. Я сжала амулет и потянулась коснуться Герти – что она думала прямо сейчас? - Кто это там? – спросил Ден, и я обернулась. Я отпустила амулет и спрятала обе руки в карманы. В самом конце улицы мелькала под пятнами фонарей стройная женская фигурка. Она двигалась плавно, как истинное создание Ночи, как дочь демонов ужаса и страха – моя Дженни. — Это за мной, пока! – коротко попрощалась я и двинулась на встречу к Дженни. - Ты знаешь ее? – спросила Герти. Она в пару быстрых шагов догнала меня и остановила, схватив за плечо. - Да, знаю. И мне пора. И вам пора – сказала я и сжав ее плечи развернула Герти в обратную сторону. Я легко подтолкнула ее – идите же! Герти по инерции пробежала несколько шагов, затем снова обернулась ко мне. - Ты чего? Я не ответила. Я отвернулась от них и пошла быстрым и злым шагом на встречу к Дженни. Она была уже ближе и звук ее каблучков приближался к нам. Я шагала все быстрее и быстрее. Волосы подпрыгивали и вокруг моего лица. Мы встретились с Дженни, и она с интересом посмотрела мне за спину и спросила: - А с кем это ты целовалась? – ее глаза хитро блеснули. Я вскипела и раздраженно ответила: - А тебе еще эту байку не рассказывали про демонов-людоедов-каннибалов? - Нет – Дженни хмыкнула. - А Герри почему-то в курсе. - Герри у нас как боевая единица и мозговой центр разом, они всегда только вдвоем планируют что-то… – ответила Дженни и подставила мне локоть. Я приняла его, и мы пошли уже под руку, как будто старые подружки. Дженни шла плавно, красиво ставя ножки в туфлях, и на каждый мой неженственный широкий шаг получалось два ее аккуратных и точных шажка. - Какие еще роли у вас? – спросила я. - Герри его глаза и уши среди оборотней, где надо решить силой – он всегда при деле. Я – связной среди вампиров. - Понятно, он решает силой, а ты интригами и коварством? Дженни засмеялась. - Но ты ведь поверила мне правда? – спросила она. - Сложно не поверить… но, если это все было игрой… но ведь не самого начала, когда я увидела вас вместе, так? - Тогда я утешала его. – просто ответила Дженни – у каждого из нас есть чувства, которые можно ранить и вещи, о которых неприятно вспоминать. Я молчала, опустив голову. Дженни поглядывала на меня с интересом ожидая может, что я спрошу что-то еще, но я молчала. - И как ты только на этом ходишь – спросила я глядя на тесные туфельки на шпильках, - каблуки всегда такие неудобные… - Просто дело в гибкости и строении ноги. У меня очень эластичные связки и высокий подъем – ответила, улыбаясь Дженни. Мы шли молча – Дженни не заводила разговоров, а я думала о том, что сказала мне Дженни: «у каждого из нас есть чувства, которые можно ранить и вещи, о которых неприятно вспоминать». Да, у каждого могла быть не заживающая рана, тема, которую никто не хочет поднимать, она была и у Эйприла. Это было имя, которое не стоило мне упоминать. Утром после полнолуния это в один момент перечеркнуло хорошее впечатление от проведенной вместе ночи, и заставило его взять свои слова назад. «Что ты за ведьма такая? Говоришь, не думая…» - как-то сказал он. А Хендриксон, что он знал об этом? Он тоже знал что-то такое об Эйприле и Кристобале, что одна только его фраза взбесила Эйприла и тот забыл про обещание, данное мне – не мучать Хендриксона. - Что ты знаешь о Кристобале? – спросила я Дженни продолжая смотреть себе под ноги. - То, что, если со мной о нем не говорят – значит это не мое дело – отчеканила она и легонько ущипнула меня. - Он ведь бы вампиром – упрямо продолжила я. - И что? – спросила Дженни – он жил задолго до меня и умер до моего обращения. То, что я вампир – не значит, что я буду знать о нем. - Но Эйприл… -начала я. Дженни прервала меня схватив за рукав и сказала: - Давайте пойдем с тобой другой дорогой – что-то мне не нравятся те парни. Она указала мне на несколько мотоциклов стоящих у ночного бара и четырех парней, стоящих около них. Они стояли, повернувшись в нашу сторону и один из них постукивал по шлему рукой. До нас доносился простенький ритм – пам-пара-рам, пам-пара-рам. - Пойдем – Дженни поколебалась, а потом потащила меня быстрее мимо бара. – еще неделя до полнолуния, но они уже какие-то возбужденные. - У меня еще два дня – сказала я, а Дженни покосилась на меня и ответила: - Всем плевать на эти сроки. Им кровь будоражит охота на тебя. - А говорила, что не в курсе таких вещей – помнила я Дженни. - Мы с Герри твои телохранители, об оборотнях я в курсе – ответила Дженни. Она прибавила шага, и каблуки ее с удвоенной силой защелкали по асфальту. Теперь она делала широкие и быстрые шаги, а я семенила с ней рядом, не попадая в ее ритм. Мы свернула на ближайшем перекрестке, и казалось, что Дженни выдохнула, но тут за нашими спинами раздался рев моторов. - И почему я не удивлена – протянула Дженни - Может, потому что наше бегство взывает к их инстинкту охотников? – просила я. - Может быть – ответила Дженни. Мы шли быстро, но нас догнали легко. Дженни резко дернула меня за руку и прикрыла меня собой – ее пнули в спину, и мы вместе свалились на асфальт. Один из оборотней промчался мимо и с размаху огрел Дженни по спине цепью. Дженни вскрикнула от боли, и я вместе с ней. - Шавки поганые – процедила она сквозь зубы и вскочила, сразу принимая какую-то боевую стойку – ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, руки выведены вперед, ровная спина. Она оскалилась, показывая клыки и ногти на ее руках поползли, превращаясь в длинные кинжалоподобные когти. - Ну? – крикнула она – лицом к лицу?! Трусы! Она взмахнула рукой рассекая воздух, от ее когтей в воздухе мелькнули всполохи. - Вау – сказала я. Я стояла за спиной у Дженни и теперь с интересом оглядывалась, ожидая что будет дальше. - Когда ты говорила, что Герри у вас боевая единица, ты, наверное, поскромничала – сказала я – ты тоже очень впечатляюще выглядишь. Дженни посмотрела на меня из-за плеча и улыбнулась. - Ты дала мне такую силу, до такого мне пришлось бы прожить хотя бы сотню лет. Два мотоцикла стояли в конце улицы. Оборотни на них посматривали в нашу сторону и переглядывались с двумя другими, с противоположной стороны, по правую сторону от нас. Они стояли в начале маленького переулка, в который заехали преследуя нас и ждали может какого-то знака. Один из тех двоих что напали на нас кивнул, и еще один оборотень пошел в атаку. Он поехал на нас выставив руку собираясь может схватить меня, но я отскочила, а Дженни снова взмахнула рукой – вспыхнули в темноте когти и оборотень слетел с мотоцикла. Мотоцикл закружило и пронесло по инерции еще несколько метров, а его водитель лежал, скорчившись от боли на дороге. Под ним уже разливалась кровавая лужа. — Вот так тебе, козлина – крикнула Дженни, а затем побежала к нему. - Стой! – крикнула я. Мне показалось, что Дженни бежит его добивать. Оборотень, увидев приближающуюся Дженни заскулил и пополз от нее загребая одной рукой – вторая была располосована до кости. Когти Дженни продрали кожаную куртку как будто та была тоньше бумаги. - Получи… - мрачно прошипела Дженни и с остервенением ткнула каблуком-шпилькой в ягодицу оборотню. Тот взвыл. Я схватила Дженни за руку и оттащила. - Ты чего? – спросила Дженни, а потом она закричала на меня– они бы нас на клочки порвали! - Просто не надо. – сказала я. - Да отпусти ты меня! – вскричала Дженни, и я отпустила ее рукав. Ее лицо было белым, глаза заволокло бледной пленкой. Она была сама возбуждена этой стычкой, этой кровью, не меньше, чем оборотни. Я отступила от нее. Шаг и еще один. И пока мы смотрели друг на друга – я с испугом, она с яростью, последний оборотень сорвался с места и помчался прямо на нас. - Ах ты ж! – крикнула Дженни отскакивая с пути мотоцикла. Она побежала следом, через несколько шагов она остановилась, стащила с ноги туфлю и метнула ее в оборотней. Они увернулись. Оборотень которого ранила Дженни дополз до них, они подхватили его и уехали. — Вот так, валите блохастые! На хер! – крикнула Дженни радуясь, что все закончилось так легко – на хер! Она еще раз крикнула им вслед, а затем расхохоталась и весело и победно вскрикнула. - Я прогнала их, правда отлично вышло? – спросила она, наконец поворачиваясь ко мне. Я стояла на коленях опираясь на левую руку, и прижимала ладонь правой к шее. Из-под моих пальцев хлестала кровь. Я сжимала свою свое горло пытаясь унять кровь, но она сильными толчками выливалась, а моя рука только придушивала меня. Я посмотрела на Дженни умоляюще. - Будь я проклята… - прошептала Дженни. Она обернулась и увидела будку телефона автомата и побежала к нему. Она скинула вторую туфлю, что мешала ей и бежала босиком. В будке она сорвала трубку телефонного аппарата, а потом выскочила и побежала ко мне. - Проклятые карманы – бормотала она – у меня вечно из них мелочь теряется. Ее рука нырнула сначала в один карман, но она, ойкнув тут же достала руку и подула на пальцы. Она наткнулась на амулет-бусину, и он обжег ее. Я глазами указала на другой карман, и она вытащила из него ком смятых купюр и мелочи. Монеты сразу посыпались из него на асфальт. - Ты должна аккуратней обращаться с деньгами – сказала Дженни. Она засунула ком купюр обратно и шарила руками по земле в поисках подходящей монеты. Она снова добежала до телефона автомата. Я смотрела на лужу подо мной и свое отражение в крови. Тот оборотень, он проскочил между нами и один взмахом порезал меня. Лезвие сверкнуло так быстро, что я не успела отклониться, да и кто другой, не будь он вампиром или оборотнем смог бы? Оборотни, все-таки, быстрые ребята. Удивительно, что не было больно. Мне как будто немного жгло шею, а еще был холодок от утекающей крови. Холодок в моем позвоночнике. Он растекался от шеи и опускался все ниже. Пальцы на левой руке уже были ледяными. Дженни рухнула передо мной на колени и стянула с себя изумрудно-зеленый шарф, она прижала его к моей шее пытаясь прикрыть рану. - Герри сейчас будет. Потерпи, мы отвезем тебя к Эйприлу. Я открыла рот протестовать, но изо рта потекла кровь. Я не заметила, как мой рот наполнился горячей и соленой кровью. Я попыталась вздохнуть и кровь хлынула вниз, я начала давиться ей, захлебываться и кашлять. Дженни перехватила меня поперек тела и прижала к себе, она стучала меня по спине и приговаривала: - Потерпи, пожалуйста, потерпи… Герри приехал на черной кадиллаке. Когда они с Дженни укладывали меня на заднее сиденье в машине – я уже не двигалась. Как в тот раз, когда вампир порвал мне горло и кинул умирать. Я не то, чтобы ничего не чувствовала – было не страшно, не больно, было ни как. Я пялилась в потолок цвета кофе с молоком и думала, что придется менять чехлы на сиденьях, вряд ли хоть одна химчистка в мире могла вывести кровь с белого велюра. Но мы не первый раз ехали в крови в этой машине. И каждый раз ни пятнышка, наверное, они знали свое дело, эти ребята… в химчистке. Герри подхватил меня на руки и взбежал на крыльцо Особняка. Дверь перед ним распахнул Штефан, а встретила взгляд его золотых глаз и успела подумать, что его не испугать кровью. Его ничем не испугать, потому что он и есть страх. Древний демон Тень, ужасное порождение Великой Матери Ночи. Герри в три прыжка преодолел лестницу и чуть не снес Эйприл ожидавшего нас в дверях своей спальни. - На кровать ее – коротко сказал Эйприл. Я дернулась и вцепилась в руках Герри и попыталась сопротивляться. Нет-нет, хотелось сказать мне, только не на кровать. Только не это. Эйприл сел рядом со мной. - На счет три – сказал он Герри – убери руку с ее раны. Герри кивнул, а я поймала его руку и сжала. Я смотрела ему в глаза с мольбой – нет, Герри, не оставляй меня – молил мой взгляд. - Три – сказал Эйприл и Герри убрал руку. Эйприл сжал края раны и из-под его руки потек холодок унимая режущую боль. - Можешь идти – сказал Эйприл. Герри поднялся и тогда я вытянула руку в его сторону. - Постой – сказал Эйприл – она хочет, чтобы ты остался. Герри вернулся и скользнул рядом со мной, он приобнял меня и спросил: - Ты хочешь, чтобы я смотрел, или участвовал? Я одними губами произнесла: - Твою мать, Герри…. Он рассмеялся, поцеловал меня в лоб и встал с кровати: - С тобой все будет хорошо. Герри вышел, насвистывая какой-то популярный мотив и мы остались с Эйприлом одни. И тогда я коснулась руки Эйприла и посмотрела ему в глаза. Я вспомнила рассказ Герри, что тот слышал его в своей голове и отвечал ему. - Не надо чар, пожалуйста – мысленно обратилась я к нему. - Ты уверена? – спросил Эйприл – это будет очень больно, и ты не забудешь эту боль. - Да, не надо чар – снова повторила я. - Твое желание закон – сказал Эйприл и холодок, утихомиривший мою боль, пропал. - Приготовься – сказал Эйприл и мою шею обожгло. Как будто расплавленное золото потекло мне в гортань, потекло и забурлило, поднимаясь от основания шеи и до подбородка. Я сжала рукой запястье Эйприла и в беззвучном крике открыла рот. — Вот видишь, ты опять выбрала не слушать меня – сказал Эйприл. Не была же эта боль наказанием? Я широко раскрыв глаза смотрела на него – а он был спокоен. Он прижимал свою ладонь к моей кипящей золотом ране и выглядел так, будто лечил перерезанные глотки по пять раз на дню. — Это всегда больно. Даже если это своя рана, —сказал Эйприл и закрыл глаза. Мои пальцы комкали прокрывало на кровати, я сжимала и расжимала пальцы, пытаясь считать – раз-два, раз-два. Время тянулось медленно и боль все еще кипела. Эйприл положил вторую руку сверху, и краска сбежала с его лица. В теплом свете горящим на прикроватной тумбочке свечей – он был не просто мертвенно-бледен, его лицо стало бескровно-серым. - Все – сказал он, убирая руки. – Готово. Он силился улыбнуться, но не смог, уголки губ прыгали, губы дрожали. Он со вздохом изнеможения прижал ладонь ко лбу. - Я должен отдохнуть… – сказал он и прилег рядом со мной. Он свернулся калачиком и его начала сотрясать дрожь. Я села и коснулась рукой шеи – кожа была гладкая, и кипящая боль медленно утихала. Я встала с кровати и подхватив с одного края покрывало накрыла им Эйприла. Его все трясло, как при лихорадке. Чего ему стоило лечить меня, как работала эта его способность я тоже не знала. Я знала то, что нападение на меня только раззадорило оборотней. И сейчас, я не могу оставаться здесь. Я должна была защитить своих ведьм. Я сбежала по лестнице и шикнула на Штефана, когда тот вышел преградить мне путь. - На место – тихо приказала я ему, он скакнул в сторону превращаясь в тень на стене, а я выбежала из Особняка тихо прикрыв за собой дверь. Я чувствовала, как важно мне сейчас быть совершенно в другом месте. На одном дыхании я преодолела путь от Особняка до голубенького домика ведьм. Я подошла как раз вовремя, чтобы увидеть целую дюжину мотоциклов и оборотней на них. На этот раз, среди них были не только серые тени, на нескольких куртках были нашивки кровавых отпечатков лап, и знаки чертовой дюжины. Кажется, что они успели сговориться и к ним примкнули новые охотники на ведьм. Некоторые из них стояли на газоне, кто-то сидел на мотоцикле. У одного или двух я заметила блеснувшие в свете фонарей бутылки с какой-то смесью и свисающей тряпкой из них. Я шла, наклонив голову, ветер трепал мои волосы закручивая их вокруг моей головы. Ветер был теплый и осязаемый. Он с шелестом двигался вместе со мной и когда я остановилась в пяти шагах от оборотней – он прокатился морской волной вперед, касаясь их, пугая их, заставляя пошевелиться их. - Ты ж говорил, что убил ее – сказал кто-то, и из-за спин ближайших мне оборотней вышел все тот же парень с черной банданой на голове, что преследовал меня утром. В руке у него была складная опасная бритва и он поигрывал ею в руках - открывая и закрывая ее легким взмахом руки. Лезвие бритвы сверкало чистое, ни следа от крови. - Еще ни одна ведьма не выжила после того, как ей полоснули по горлу, а я свое дело знаю. – он скалился и шел ко мне своей раскачивающейся походкой. Он остановился передо мной – окинул меня взглядом – моя одежда была в подсыхающей крови, на лице моем была кровь. - Повторим? – спросил он, улыбаясь и занося руку с зажатой в ней бритвой. Я перехватила его руки и ветер мой, дикий и стремительный как горная речка закрутился вокруг него. Он дрогнул испуганный. Его оливковая кожа позеленела, а я вытянула бритву у него из руки. - Вы понимаете только два языка – сказала я и толкнула его в грудь. Моя сила толкнула его тоже, и он кувырком полетел через мотоцикл у него за спиной. Я прыгнула и уселась как горгулья на мотоцикл – плечи и руки вперед, колени разведены в стороны. - Только язык силы или страха – сказала я и взмахнула рукой и поток силы протащил их байки опрокидывая со скрежетом и искрами по асфальту. - Я дам вам шанс уйти сегодня – сказала я – и если хоть еще одного из вас блохастого я увижу около этого дома – я живого места от вас не оставлю. Они пялились на меня испуганные и удивленные. Видели ли они хоть раз до этого демона? Слышали ли они о них? Я спрыгнула с мотоцикла и сделала шаг в их сторону. Тот оборотень, которому уже пришлось испытать силу на себе пополз на локтях от меня. Его друзья подхватили его, прикрывая и пряча за спинами. Они стояли, сбившись в кучу бледные и потерянные, бедные маленькие песики… - Брысь – сказала я. Я отвернулась от них и пошла по бетонной дорожке к входной двери. Оборотни за моей спиной поднимали и заводили свои мотоциклы. Я шла и чувствовала себя так, будто не просто отвела беду от своих ведьм, а как минимум мир перевернула. Я постучала и дверь мне сразу открыли – на меня бросилась Герти, сгребла меня в объятия и подняла отрывая от пола. - Спасла! Спасла нас! – выдохнула она мне в волосы, она трясла меня как тряпичную, и поставила меня лишь когда я начала сопротивляться. Я закачалась и почувствовала, как устала. Герти подхватила меня увидев, что я начала сползать на пол и потащила меня в гостиную. Мама Руди, Ден и близнецы молча шли за нами. Они были такими тихими, что мне пришлось посмотреть, чтобы удостовериться – есть ли они здесь. Их лица были мрачными и серьезными, темные глаза, казалось, застыли и блестели как черные бусины. - Собирайте вещи – сказала я – этих я напугала, но придут и другие. Герти уложила меня на диван. Она устроила мою голову на подушках и повернулась к своей семье: - Вы слышали? Быстро! Все! Собираться! – скомандовала Герти, и все разошлись. - Спасибо тебе, сестричка – сказала Герти – ты поедешь с нами? Я кивнула. Мама Руди неслышно подошла и накрыла меня узорчатой шалью. Я сжала ее край и немедленно заснула. И сон мой был тревожным и поверхностным. Я будто не спала вовсе – все смазывалось, а вокруг меня носились ведьмы – они бегали с сумками и коробками. Мама Руди раздавала распоряжения шепотом, снова беря на себя главную роль, а рядом со мной, на самом краю дивана неподвижно, точно изваяние надгробного ангела сидела Сара. Она спустилась из своей комнаты вместе с рассветом и застыла рядом со мной, как мой маленький немой страж. Каждый раз, когда кто-то подходил ближе к дивану – она издавала кошачьи-воющие звуки и нас оставляли в покое. Я проспала так до темноты. И Сара все это время сидела, не смея отойти, и только когда Ден подошел и взял на руки – она задвигалась – она пиналась, ревела и кусалась. - Тише – сказал ей Ден. – Тише, не мешай ей спать. Он унес ревущую и сопротивляющуюся девочку, а я провалилась в настоящий глубокий сон. Ухнула как в темную бездну, забывая обо всем.