Спасение от фобии

      Арсений Сергеевич довёз Антона до самого подъезда, дабы тому не пришлось преодолевать ещё несколько метров, огибая лужи. Ненавязчиво порекомендовав всё-таки носить осенние ботинки и периодически поглядывать прогноз погоды на день, отправился домой, делая в голове первоначальный анализ прошедшего сеанса. Первое, в чём психотерапевт убедился теперь уже лично, — это чересчур сильная стеснительность подростка, даже в мелочах. Арсений то и дело краем глаза замечал красные щёки юноши, когда они проходили мимо кабинетов уролога и гинеколога. Про себя он тихо усмехался столь детскому отношению к совершенно естественным вещам. Стоило признать, что ранее подобной реакции он за парнями никогда не замечал, она была свойственна разве что некоторым девочкам. Подростки со временем взрослеют в том плане, что начинают относиться проще к оголённым частям тела, физиологии… Поэтому и эта особенность Антона по идее должна в более старшем возрасте исчезнуть. Ну, если даже нет, то с появлением детей и заботы о них всё смущение должно как рукой снять.       Признаться честно, Арсению хотелось проверить, сможет ли Антон повторить свой грандиозный поступок и зайти в клинику самостоятельно ещё хоть один раз. Очень хотелось и посмотреть на это собственными глазами, потому, встав в коридоре напротив стеклянной двери, психотерапевт ожидал появления подростка. Но, завидев его у ворот без зонта, — а на улице дождь лил как из ведра, — заметно сомневающегося: стоит ли заходить, мужчина схватил с крючка для одежды свой зонт и быстрым шагом направился к Шастуну. Было желание немного поругать мальчишку за его недальновидность, но внимание на этом он всё же решил не заострять: Антон наверняка сам всё понимал. Да и не до зонта ему было, ведь мысли о небольшой экскурсии по этажам клиники беспрерывно крутились в голове.       Как бы там ни было, самих больниц Антон боялся меньше — теперь это уже факт. Пока не без труда, конечно, но пройтись по коридорам клиники подросток способен. А вот медперсонал по-прежнему заставлял его сильно дрожать и сбегать при первой возможности. Арсения Сергеевича даже немного позабавило поведение Антона при Семёне Игоревиче. Юноша в самом деле думал, что психотерапевт отпустил бы его одного с мужчиной? Что-то типа того, как дети пугаются, когда родители грозятся, что из-за плохого поведения отдадут их незнакомым дядям или тётям. Но с Ангелиной Николаевной такого откровенного испуга не было… Возможно, в первом случае сработал эффект неожиданности: Антон совершенно не был готов, что по дороге им встретится массажист. А вот поход к педиатру заранее был обговорён, и к нему он более-менее сумел себя подготовить.       Однако почему Шастун был преисполнен желанием взять шприц и изо всех сил пытался показать свою смелость? Арсению Сергеевичу пришлось как следует обдумать этот момент, чтобы прийти к наиболее возможному, правдивому варианту. Понятно, что после их не совсем удачного сеанса ознакомления с медприборами Антону очень хотелось доказать, что он всё-таки может побороть и себя, и фобию. Но хотел он доказать это самому себе или всё же психотерапевту? Бывает и такое, что появляется резкое желание испытать свою нервную систему, чтоб адреналин в кровь ударил. Подростки чаще других стремятся сделать что-то экстремальное. Хоть Антон достаточно тихий парнишка, пощекотать себе нервишки временами хочется каждому. Сеанс № 8 Успешная прогулка по больничным коридорам. Опасение всего медицинского персонала. «Шприцы больше не страшны?»

***

      Начиная с младшей группы детского сада и заканчивая седьмым классом средней школы, болел я, наверное, больше сотни раз. Иммунитет слабый, всякие разные витаминки не помогают, поэтому за один только год простуда одолевала меня до десяти раз. Но особо мудрые учителя в школе говорили, что дело в общем-то не в самом иммунитете, а в моей голове: думаю много, переживаю по мелочам — отсюда стрессы, нарушение работы иммунной системы, и в результате тело берёт удар на себя, цепляя разные болячки. Теория имеет право на жизнь. На один только поход к педиатру сколько нервов тратится… Получалось так, что от врачей я стрессую, из-за стресса заболеваю, а из-за болезни надо было снова топать в больницу. Замкнутый круг.       Всегда я старался соблюдать профилактику гриппа, ОРВИ и тому подобного: мыл руки после улицы и перед едой, не ходил по холодному полу, надевал шарф при сильном ветре… Но в этот раз вирус настиг меня по моей собственной откровенной тупости. Не взяв в понедельник с собой зонт и не сменив летние кроссовки на тёплые, подходящие сезону, осенние ботинки, сам обрёк себя на температуру выше тридцати восьми градусов. Правда, организм не желал так просто расставаться со здоровым состоянием, поэтому, надо отдать ему должное, он ещё какое-то время посопротивлялся. Утром во вторник началось першение в горле — первая стадия, — заставившее меня отчаянно застонать, откопать в домашней аптечке леденцы и, не говоря ничего родителям, отправиться в школу. Химию пропускать крайне не хотелось, всё-таки первый год её изучения, я старался понимать все темы сразу на уроках, чтобы потом не было каши в голове. В среду проснулся с уже мучительной болью в горле, сильным сухим кашлем и ломотой по всему телу — стадия номер два. Опять не обращая внимания на крики организма о том, что ему, блин, вообще-то нужен отдых, полноценный сон, а иначе ни с какой болезнью он справиться не сможет и вновь нормально функционировать не будет, заставил себя идти получать знания. К вечеру поднялась температура — третья, финальная стадия.       Тут-то уж мама сама заметила, что сын её умирает. Моментально окружила заботой, свойственной, наверное, только мамам и бабушкам: шерстяные носки — «ноги в тепле, голова в холоде», — обильное тёплое питьё, куриный бульон… Она всегда внимательно относилась к моему лечению, старалась вовремя сбить температуру, которая довольно часто поднималась высоко, чтобы не пришлось вызывать скорую и я лишний раз не сталкивался с медицинским кошмаром. Не всегда удавалось, конечно, но это уже точно не мамина вина. Даже на работу сегодня, в четверг, не пошла из-за меня. Только она говорила, что, наоборот, ради меня.       На протяжении всего дня пытался забыться сном. Он помогал не чувствовать ужасной слабости, сухости во рту, головной боли и тошноты, пусть и ненадолго. Сон — лучший доктор, так все говорят. Сил не было даже на чтение или общение с Димой: как только брал в руки книгу, телефон, тошнота усиливалась. Приходилось ворочаться, находить удобное положение, в котором она наконец отступала. Есть не хотелось и по этой же причине, и из-за чересчур сильной боли в горле. Глотать почему-то было больнее, чем когда-либо. Мама собиралась взглянуть, но я не позволил, с головой накрывшись одеялом. Не любил, когда кто-то заглядывает мне в рот, даже если это мама. Некомфортно, вот и всё. Чай с лимоном в период болезни становился моим лучшим другом (Диме об этом я не говорил).       Ближе к двум часам мама позвонила в регистратуру частной клиники: отменить запись на сегодняшний сеанс. Девушка вычеркнула моё имя из списка, сказала, что следующий приём пока назначен в понедельник, но если снова не получится прийти, то нужно будет предупредить об этом утром. Бесконечно обидно, что встречу я пропущу. Было огромное желание сходить, пообщаться с Арсением Сергеевичем. Как будто бы клиника — это зловещий замок, внутри которого сотни пыточных комнат, но кабинет психотерапевта среди них — райское место с добрым, чутким собеседником. Интересно, какая реакция будет у него, когда он узнает, что я слёг с температурой? Человек, до смерти боящийся врачей, заболел. Даже забавно как-то.       Ещё через полчаса маме перезвонил сам Арсений Сергеевич, спросил, всё ли у нас хорошо — видимо, только что узнал об отмене записи. Разговаривала мама прямо в моей комнате, а громкость на телефоне, похоже, была включена на максимум, потому что слышались все слова психотерапевта.       — Да, Арсений Сергеевич, Антон заболел. — На том конце врач поинтересовался, какие симптомы проявляются. — Кашель сухой, горло, говорит, болит сильно, но мне посмотреть не дал… — Я закатил глаза. — …температура тридцать восемь и три была утром, сейчас вроде спàла, надеюсь, больше не поднимется. Набегался, поди, под дождём… — Мама с явным упрёком взглянула на меня.       — Да, наверное, так оно и есть, — согласился Арсений Сергеевич. — Передайте, пожалуйста, Антону мои пожелания о скорейшем выздоровлении. Пусть лечится. Если будут какие-то вопросы или понадобится помощь, то звоните, не стесняйтесь.       — Хорошо, Арсений Сергеевич, большое спасибо. До свидания.       Мама положила трубку. Дублировать слова психотерапевта не стала, поскольку я и так всё прекрасно слышал. А Арсений Сергеевич расстроился, что меня не будет? Хотя у него десятки других клиентов и полно работы, чтобы огорчаться по такому пустяку. Вряд ли он привязывается к посетителям, ему это с точки зрения профессионализма должно быть запрещено. А ведь очень сложно потом расставаться с человеком, в жизнь которого погрузился с головой и которого пустил в свой мир. Людям свойственна привязанность, но врачам с их деятельностью она уж точно не нужна.

***

      Передав ключ от кабинета сидящей за стойкой регистрации Юлии и пожелав девушке хорошего вечера, Арсений покинул здание клиники. За сегодня он провёл пять сеансов. Встреча с Антоном должна была быть шестой, но мальчишка физически не смог на неё явиться, потому и освободился психотерапевт пораньше. Ещё на первом сеансе во время их беседы с Майей Олеговной он узнал, что болеет подросток довольно-таки часто и обычно всё сводится к вызову скорой помощи и шприцу с жаропонижающим. Пусть это необходимая, вынужденная мера, но неудивительно, что Антон продолжал шарахаться от врачей, как от огня. Впрочем, Арсению было любопытно, как организм юноши будет справляться с болезнью на сей раз. Он беспокоился, что температура может резко подняться выше и Шастуна в очередной раз окружат люди в белых халатах. При данном раскладе бо́льшая часть их совместной тяжёлой работы насмарку, а неустойчивая психика Антона примет на себя ещё один неслабый удар.       Да, психотерапевт, можно сказать, молился, чтобы всего этого не случилось. Не потому, что ему было жаль собственного потраченного времени, нет, на удивление он не вписывался в такую категорию людей. Он сочувствовал и переживал исключительно за самого Антона, за его состояние, показатель которого сейчас заметно улучшился, но мог в один момент нырнуть в бездонную пропасть.       Заехав в торговый центр, мужчина прихватил тележку и отправился путешествовать по продуктовому отделу. Холодильник дома опустел, хотелось в пасмурные осенние деньки побаловать себя чем-нибудь вкусным, но при этом полезным. Нельзя утаивать, что сладкое психотерапевт себе позволял только на работе, зачастую лишь в перерывах между сеансами. Во время встреч всё было для клиента, Арсений мог только выпить чашку чая или кофе. Десерты ждали своего часа не только потому, что не очень красиво со стороны специалиста жевать, когда слушаешь человека, но и потому, что просто-напросто затрагивался вопрос удобства: приходилось бы из-за липкости, оставленной сахаром, постоянно протирать руки, прежде чем прикоснуться к записной книжке. Но иногда Арсений всё же съедал кусочек чего бы то ни было, дабы просто негласно продемонстрировать пациенту, что да, можно есть, еда здесь не для красоты.       Если бы врач круглые сутки, с его-то любовью к сладкому, питался конфетами, пирожными и прочими вкусностями, чеки за поход к стоматологу увеличили свою сумму на пару нулей, а желудочно-кишечный тракт забил тревогу. В конце концов, фигуру колобка из-за собственной несдержанности не хотелось иметь никому. Меру Арсений знал и старался соблюдать её во всём.       Поэтому, пройдя мимо полок с пачками печенья, он остановился возле свежих фруктов. Запах ещё зеленоватых бананов и приятный аромат мандарин сами созывали к себе покупателей. В момент, когда рука мужчины потянулась к рулону полиэтиленовых пакетиков, в кармане пальто завибрировал телефон. Секундой позже на экране высветилось знакомое имя.       — Здравствуйте, Майя Олеговна, слушаю вас, — освобождая дорогу пожилой паре, проговорил психотерапевт.       — Арсений Сергеевич, здравствуйте, простите, что беспокою, — говорила женщина торопливо, как-то обеспокоенно. Попов уже начал догадываться, к чему приведёт этот диалог, — у Антона поднялась температура тридцать девять и два. Дала таблетку жаропонижающего, но эффекта почти никакого. Боюсь, что скорую вызывать придётся… Хотела с вами посоветоваться.       Арсений тяжело вздохнул. Да, великолепно развитое чутьё его крайне редко подводило. Барабаня подушечкой указательного пальца по перекладине тележки, он старался соображать быстро, раздумывая, как бы избежать визита нежеланных гостей в квартиру Шастунов.       — Антон сам как себя чувствует? Сильно плохо, терпимо?       Если бы юноша легко переносил температуру, то ситуацию это бы значительно облегчило.       — Говорит, очень плохо. Пытается поспать, но плохо получается. Просит никого не вызывать, переживает. А я не знаю, что делать, не оставлю же я его так, — потерянно произнесла Майя.       — Майя Олеговна, успокойтесь, пожалуйста, — настойчиво попросил мягкий, ровный голос, — и Антона успокойте. Скажите, что никого не вызовите.       — А как же тогда…       — Я могу к вам заехать?       — Да… Да, можете.       — Отлично, — кивнул мужчина, перебирая в корзине мандарины. — У Антона есть на что-нибудь аллергия? — последовал отрицательный ответ. — Очень хорошо. Я постараюсь приехать минут через сорок.       Напоследок уточнив адрес и узнав номер квартиры, Арсений положил трубку. Теперь появился ещё один повод купить фрукты: Антон наверняка обрадуется гостинцам.       Врач пробежался по импровизированному списку продуктов, стараясь не тратить время понапрасну, расплатился и, перед тем как покинуть здание, заглянул в аптеку, расположившуюся у выхода. Очередь отсутствовала, что было как никогда кстати. Фармацевт, молодая девушка, заслышавшая звон колокольчика над дверью, вышла из примыкающей комнаты за прилавком.       — Здравствуйте, — произнёс психотерапевт, — будьте добры, пару шприцов, жаропонижающее в ампулах… — Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы перебрать в голове лекарства и решить, какое из них более подходящее, — …и ректальные суппозитории, для взрослых.       — На все случаи жизни запасаетесь? — улыбнулась девушка, передавая товар.       — Да не то слово… — усмехнулся Арсений Сергеевич.       При иных обстоятельствах он бы всё же предпринял вторую попытку дать подростку таблетку, но, поскольку это не первый раз, когда они не помогают, нет смысла пичкать и без того ослабший организм ненужными лекарствами. Врач не ждал, что Антон легко согласится на какой-либо из двух вариантов, которые он готов ему предложить, с его-то страхом и стеснительностью. Но так или иначе, выбор сделать придётся.