Little Moments/Маленькие моменты

      Леголас так устал, все тело налилось свинцом, на сердце словно лежал камень. Ни мерцание звезд, ни мысль о том, что он впервые за несколько недель будет спать в своей постели, не смогли поднять его настроение ни на дюйм. Боль, поселившаяся в его душе несколько дней назад, так и не прошла. И все, кто мог бы его утешить, находились за сотни миль отсюда или были слишком заняты.       Со вздохом он открыл дверь в свои покои и небрежно бросил плащ и оружие на диван в маленькой гостиной, потом оставил ботинки рядом с дверью. По дороге в свою темную и холодную спальню ему удалось снять большую часть доспехов, оставшись только в нижней рубашке и штанах.       Устало потерев глаза, он открыл дверь спальни. И с удивлением увидел, что вместо темной и пустой спальни, она светилась мягким, нежным и гостеприимным светом дюжины свечей и весело потрескивающего камина.       Он замер на пороге, даже не заметив, как дверь со щелчком закрылась за ним сама по себе.       Авалейна стояла посреди комнаты и выглядела еще ярче, чем все свечи в мире, вместе взятые. И это было лучшее зрелище, что он видел почти за четыре месяца.       — Тебя не должно было быть здесь. Ты должна быть на восточной границе.       — Я могу уйти, — поддразнила она и медленно подошла к нему. — Если это сделает тебя счастливым. Я могу пойти собрать свои вещи прямо сейчас и отправиться обратно к восточной границе сегодня вечером.       — Я не это имел в виду, — нахмурился Леголас. — Я никогда не прогоню тебя.       Сделав шаг вперед, он взял ее за запястье и притянул ближе к себе, поцеловал в ладонь.       — Я никогда, даже в самых смелых мечтах, не мог сказать или пожелать, чтобы ты была вдали от меня.       — Никогда? — почти промурлыкала Авалейна, подходя так близко, что их тела почти соприкасались.       — Никогда, — прошептал он наклонившись.       Встав на цыпочки, она встретила его на полпути и обхватила руками его шею. Поцелуй был таким мягким, таким сладким. Все его тело гудело от знакомого тепла ее души, словно от солнца.       Авалейна притянула его к себе. Он обнял ее за талию и закрыл глаза, наслаждаясь чувством безопасности, которую мог найти только в ее объятиях.       — Я так сильно скучал по тебе.       Он скорее почувствовал, чем услышал ее смех.       — Это хорошо. Ты и должен скучать.       Если бы разница в росте не заставляла его наклоняться, то вполне возможно, что он бы заснул стоя. Он подхватил ее на руки, и она обвила ногами его за талию.       Когда они добрались до кровати, она ослабила хватку, готовясь спуститься, но он без предупреждения бросил ее на дальний конец кровати. Он засмеялся, когда она бросила в него подушку.       Подняв подушку с пола, Леголас бросил ее обратно в Авалейну, а затем скользнул в кровать, как раз вовремя, чтобы получить еще одной подушкой в лицо. Авалейна злорадно рассмеялась и улеглась на матрас. Наклонившись, он поцеловал ее в щеку, затем в подбородок и, наконец, добрался до шеи.       Она рассмеялась, а затем провела ладонью по его щеке, словно старалась убедиться, что он ей не мерещится.       — Я так по тебе скучала.       С улыбкой, он лег на кровать, положив голову ей на грудь и слушая ее сердцебиение.       — Хорошо. Ты и должна скучать.       Она начала нежно расплетать его воинские косички.       Почти час они лежали в тишине, ее руки медленно поглаживали его по спине. Наконец, поцеловав его в голову, Авалейна тихо прошептала:       — Ты сделал все, что мог.       — Этого было недостаточно, — сказал он, судорожно сглотнув.       — Возможно, на этот раз.       Он никак не мог понять, как от одного звука ее голоса, каждая косточка в его теле превращалась в мед.       — Но твоих попыток всегда достаточно.       Леголас закрыл глаза, не замечая, как теплые руки и успокаивающее сердцебиение очистили его душу от холода.