Родительские чувства Шэнь Цзю

      Это был поистине спокойный день на Цинцзине. Ученики были на удивление послушными, а Учитель — необычно спокойным и умиротворённым. Он даже не наказал никого!       Вот, например, Тао Цзиси с Шэн Куаном занимались игрой на гуцине, Шуан Чжицзян в очередной раз вёл Цай Сунлиню дополнительное занятие по истории мира демонов, Лун Юймин помогала Бин Ян с написанием эссе. Даже Сан Яньлинь в этот раз достаточно мягко тренировала Ло Бинхэ.       Но тут, как гром среди ясного неба, над вершиной прокатилась волна чужой, агрессивной ци, за которой последовал оглушительный взрыв.       Все ученики враз насторожились, устремляя взгляды в ту часть бамбукового леса, откуда донёсся грохот. Возмущённый прерванной медитацией Мин Фань встал и решительно направился туда; за ним потянулись Фа Цянли с Тао Хумин, до этого мирно делавшие домашнюю работу неподалёку.       — Знакомая ци. У меня уже есть подозрения, кто эти незваные гости, — нахмурив брови, пробормотала Хумин и уже полезла в рукав за парой небольших кинжалов. По её реакции можно было всё понять. Так она способна была реагировать только на два типа людей: первых — ученицы Сяньшу, а вторых…       — Эй, заносчивые книжные черви, наслаждаетесь бездельем?! — оглушительно прокричал юноша, стоящий во главе шайки учеников Байчжаня. Чертами лица он поразительно походил на… самого Мин Фаня?       — Неудивительно что они такие дохлые, постоянно на месте сидят, — поддакнул кто-то из толпы этих дикарей.       — Эй, вы, обезьяны! Что вы тут устроили? Не боитесь, что ваш главный ученик не оценит ваши выходки? — огрызнулся Фа Цянли, бросив на сборище перед собой презрительный взгляд.       — Что, «блондиночка», опять хочешь прикрыться Сяо-шисюном? — ядовито успехнулся главарь. — Что вообще он нашёл в таком, как ты… от бабы не отличить.       — Да как ты смеешь!       Фа Цянли уже собрался врезать ему от всей души, но его резко остановил Мин Фань. Пока что ему ещё удавалось сохранять видимость хладнокровия.       — Что вам нужно, Хэнг? Мы, вроде бы, ничего не сделали, чтобы навлечь на себя ваш гнев, — произнёс Мин Фань, собирая в кулак всю свою волю.       — Эх, малой, ты же по идее должен головой думать, но что-то упорно этого не делаешь.       — Во-первых, не называй меня так. Во-вторых, неужели вы до сих пор не переварили тот факт, что наши учителя теперь состоят в отношениях? — на искажённом язвительной усмешкой лице Мин Фаня не было и тени страха.       — Не смей об этом говорить! — возмутился один из байчжановцев. — Ваш учитель запудрил всем мозги! Неужто вы думаете, что великий бог войны может полюбить такую ядовитую гадюк-…       Парень не успел договорить — ему в лицо мгновенно прилетел кулак. От силы удара его отшвырнуло назад, но подоспевшие товарищи еле удержали его на ногах. Перед ними теперь стояла, пылающая от гнева, рыжеволосая фурия с глазами, полными леденящей ярости.       — Тао-шимэй! — пытался образумить её Мин Фань.       — Замолчи, Да-шисюн! Раз уж Мин Хэнг твой брат, ты решил всё это терпеть?! Я была о тебе лучшего мнения!       Тао Хумин действительно была ослеплена яростью и действовала, не успев подумать. Едва один из нападавших замахнулся на неё, девушка ловко отпрыгнула в сторону.       — Не думайте, что я вас не вижу!       На нарастающий грохот и крики сбежалось ещё несколько учеников Цинцзина, среди которых была и Нин Инъин.       — Что, пёрышки, решили взять количеством? Как это по-вашему, по-благородному? Но мы всё равно сильнее! — возмутился один из юношей и уже с обнажённым мечом кинулся на Мин Фаня.       Именно этот удар стал спусковым крючком для масштабного побоища между учениками Байчжаня и Цинцзина.

***

      Лю Цингэ неторопливо шёл по радужному мосту. Хоть его лицо было по-прежнему каменным, в душе он буквально светился от тихого счастья в предвкушении встречи. Он только что вернулся с длительной миссии, целью которой был легендарный цветок Огненной птицы, — теперь его любимый сможет посадить диковинку прямо у своего бамбукового домика, и его тепло будет согревать обитель в самые лютые холода.       «Шисюн и вправду большой мерзляка. Надо будет ещё раздобыть для него шкуру северного демонического медведя», — мелькнуло у него в голове.       — Лю-шишу, вы вернулись! — внезапно донёсся взволнованный крик. Навстречу ему почти бежал его главный ученик Сяо Юйлун в сопровождении какого-то адепта с Цинцзинаю       — Что-то случилось? — сразу спросил Цингэ, хмурясь сильнее.       — Тут такое дело, Шицзунь… Группа наших оболтусов учинила побоище на Цинцзине, и Шэнь-шибо срочно вызвал меня, мол, ты у нас главный ученик Байчжаня. Но раз уж вы сами вернулись, боюсь, главный удар достанется именно вам, — с неподдельным сочувствием на лице ответил Сяо Юйлун.       Эти слова вмиг разрушили всю внутреннюю идиллию Лю Цингэ. Он уже мысленно видел, как шисюн обнимет его и похвалит, погладив по голове, но эти мелкие идиоты всё безнадёжно испортили!       — Ладно… — выпрямив плечи, он тяжело вздохнул. — Что ж, идём.       И все втроём они быстрым шагом направились на Цинцзин.

***

      Шэнь Цинцю собрал всех участников недавней драки в Лунном Павильоне. Своим ученикам он молча вручил аптечки. А вот байчжанавцам не то что не помог — напротив, строжайше запретил пока даже прикасаться к своим ранам.       — Когда вернётся ваш учитель, клянусь, вы сполна отхватите от него, — с ледяным презрением прошипел Шэнь, и в его тихом голосе звучала куда большая угроза, чем в любом крике.       — А разве я в чём-то виноват? — раздался голос со стороны входа в павильон. На пороге стоял Лю Цингэ с двумя учениками позади.       — О, какая неожиданная удача, сам пожаловал, — на бледном лице Шэнь Цзю расцвела самая что ни на есть дьявольская улыбка. Он медленными, кошачьими шагами начал сближаться со своим партнёром. — Твои дрессированные макаки учинили настоящий погром на моей вершине! Из-за них погиб целый участок леса и пострадали мои ученики! Как думаешь, чья это вина? Кто их Учитель?!       Последнюю фразу Шэнь Цинцю выкрикнул так, что все собравшиеся в зале непроизвольно вжали головы в плечи, а некоторые даже затряслись от страха.       — Ты сию же минуту поставишь своих тварей на место! И ближайшую неделю не смей подходить к Цинцзину, а уж тем более — к моей хижине! — закончив тираду, Шэнь резко направился к выходу и, уже переступая через порог, бросил через плечо: — Мои ученики свободны, могут идти отдыхать.       Дверь захлопнулась с громким, финальным стуком. Зал погрузился в мёртвую, гнетущую тишину.       — Обещаю, я переломаю вам все кости, которые только найду, — произнёс Лю Цингэ совсем тихо, не глядя на своих виновников. И от этих спокойных слов стало ещё страшнее.

***

      Ночь уже давно опустилась над Цанцюном. На небе не было ни облачка, так что луна и звёзды сияли отчётливо и ярко, именно за ними из окна наблюдал Шэнь Цзю.       Его здоровые ученики уже в тот же день засадили новый бамбук. Хорошо, что он растёт быстро, лес скоро восстановится.       Но по застывшему скорбному выражению лица Шэня легко было понять, что радоваться он совсем не торопится. Разочарованные вздохи периодически вырывались из его груди. Как же всё это печально. Он так ждал Лю Цингэ, был даже готов вслух в этом признаться. Он ведь специально сделал новую кисточку для меча! Но всё трепетное предвкушение от встречи было вмиг уничтожено глупым поступком его учеников.       Вдруг резко раздался скрип открываемой двери, послышались тяжёлые, знакомые шаги. Дверь в его комнату со тихим скрипом отворилась, и на пороге замер высокий силуэт.       — Кажется, я чётко сказал, чтобы ты в ближайшее время тут не появлялся.       — Шисюн, если ты будешь меня прогонять, проблема не решится. Мы можем просто поговорить.       — А сколько раз мы уже так «говорили»? Но что-то я пока не вижу от этого никакого толку. Так что вали, может быть, тогда наконец задумаешься о воспитании своих оболтусов!       Очередной горький крик больно отозвался в сердце Цингэ.       — Шисюн…       — Я сказал уйти.       Но Лю Цингэ поступил с точностью до наоборот. Он подошёл к сидящему у окна Шэню и… неожиданно опустился перед ним на колени. Сложив руки на полу, он глубоко опустил голову в немом поклоне. Это действие настолько поразило Шэнь Цзю, что он на мгновение потерял дар речи, — ведь Лю Цингэ был гордецом не меньше его самого.       — Ты… что это творишь?..       — Прошу прощение. Шисюн, я уже переломал им все кости, до которых смог дотянуться, велел спать на улице, и в ближайший месяц их жизнь будет именно такой. Я не хотел, чтобы это произошло, честно. Я надеялся, что после начала наших публичных отношений они образумятся, но, похоже, у них действительно слишком мало мозгов, — Лю замолчал на миг, собираясь с мыслями. — Но я летел обратно на всей скорости, наплевал на отчёт и обязательный визит к главе. Всё, лишь бы быстрее увидеть тебя… Скажи, можно… Можно мне хотя бы остаться ночевать на полу?       После его слов комната погрузилась в тишину, напряжённую и щемящую.       Когда шок наконец-то сошёл с лица, Шэнь Цзю резко вскочил с места и подошёл к всё ещё коленопреклонённому Лю Цингэ. Опустившись рядом с ним на колени, Шэнь бережно взял его лицо в ладони и приподнял. Нефритовые глаза встретились с пепельными, наполненными сожалением и болью.       — Раз уж мой шиди так искренне раскаивается… как я могу продолжать на него сердиться?       Сказав это, Шэнь притянул Цингэ к себе и крепко прижал его к своей груди, глухо стучавшей под шёлковой тканью.       — Но имей ввиду, завтра с утра мы обязательно поговорим…       — Конечно, шисюн. Конечно, — прошептал Лю Цингэ, обхватывая его руками и полностью растворяясь в этом долгожданном объятии.