Родительские чувства Шэнь Цзю

      Он был, пожалуй, самым богатым учеником Цинцзина. Он обожал азартные игры и звон монет, но при этом знал строгие границы дозволенного.       Фа Цянли является третьим сыном самого Императора Ку от его любимой наложницы, Госпожи Фа Минян. Но идиллия не могла длится вечно. Императрица Лиу откровенно ненавидела Фа Минян, видя в ней реальную угрозу своему титулу. Император Ку невероятно любил свою избранницу, и когда она подарила ему сначала двух дочерей, он был на седьмом небе от счастья. А когда на свет появился долгожданный сын Цянли, в честь младенца император распорядился запустить в ночное небо тысячи фонариков с фамильным символом их рода — серебряной луной.       Императрица Лиу прекрасно понимала, что при таком раскладе она может вскоре лишиться всего, и ей нужно было срочно что-то предпринять. Эта женщина не единожды устраивала покушения на Госпожу Фа, и в конце концов одно из них увенчалось успехом.       Когда Цянли было всего пять лет, он стал невольным свидетелем того, как наёмники зверски зарезали его мать у него на глазах. Он навсегда запомнил стекленеющий взгляд в её широко раскрытых глазах и тот липкий, металлический запах крови, затопивший покои. Но лица убийц были скрыты, и мальчик не смог указать на виновных. Император Ку втайне подозревал Императрицу, но та к тому времени уже была вновь беременна, а прямых улик против неё не нашлось. Дело постепенно замяли, официально списав всё на происки неизвестных бандитов. Но для Цянли это не было концом. Мальчик с каждым днём становился всё более замкнутым и холодным; привести в себя его не смогли даже сёстры или отец.       Но Цянли унаследовал от матери не только сияющие светлые волосы и тёплые карие глаза, но и её самоуверенный, непробиваемо упрямый характер. Поэтому, как бы его ни уговаривал обезумевший от горя отец остаться, юноша не отступился от своей мечты вступить на путь заклинателя.       К тому времени у Императрицы Лиу уже родился сын, так что Империя не осталась бы без наследника. Воспользовавшись этим, Цянли формально отрёкся от прав на престол, забрал положенную ему огромную долю из казны, взял фамилию матери в знак разрыва с отцом и отправился подальше от дворцовых интриг — в заклинательскую школу Цанцюн.       К его же удаче, покойная Госпожа Фа Минян вела свой род от простых земледельцев, так что никто и подумать не мог, что этот бледный блондин с надменным взглядом — тот самый несостоявшийся принц.

***

      Вступительный экзамен оказался для него невыносимым испытанием. Фа Цянли, всю жизнь росший наподобие тепличного цветка, знал труд только в теории да в изнурительных тренировках с мечом. Его нежные ладони быстро покрылись кровавыми волдырями и синяками; едва нащупанный контроль над ци лишь слегка притуплял боль, но давал сил. Он копал уже на одном чистом упрямстве.       Неизвестно, сколько бы ещё он продержался, если бы к нему не подошла ученица, одетая в нежные цвета цин, и не позвала за собой.       «Поздравляю. Ты принят на пик Цинцзин, вершину наук и искусств. Прошу, пройди со мной», — спокойно сказала ему добродушная девушка с чёлкой, наглухо закрывающей правый глаз, и мягко улыбнулась. В конце она добавила: «Меня зовут Лун Юймин. Отныне я твоя шицзе».

***

      Фа Цянли бежал уже двадцатый круг вокруг вершины. В горле стоял сушняк, а ноги ныли от сплошной боли. Но прекрасно знал, что сам виноват — ведь не мог не понимать, насколько его Учитель терпеть не может азартные игры.       Цянли собрал последние силы в кулак и попытался ускориться, чтобы поскорее покончить с наказанием. Но тут сзади раздались оживлённые крики:       — Фа-шисюн, подожди нас!       Обернувшись на бегу, Цянли увидел, что к нему направляется целая группа его соучеников: неугомонная Тао Хумин, вечно улыбчивый Цай Сунлинь, невозмутимый Шэн Куан, опять раздражённый чем-то Мин Фань и ухмыляющаяся Сян Яньлинь. Впятером они в считанные секунды догнали Фа Цянли и зашагали с ним нога в ногу.       — А вы-то что тут забыли? Ладно остальные, но вы, Да-шисюн и Шэн-шисюн, разве вы вообще когда-нибудь ошибаетесь? — сквозь тяжёлое дыхание спросил Фа Цянли с недоверчивой усмешкой.       — Мы ночью засадили весь пик Байчжань цветами «Лунной дрёмы», которые, как ты знаешь, вызывают сильнейшую цветочную чахотку. Учитель, конечно же, сразу понял, чьих это рук дело, да и мы особо не скрывались! — залилась звонким смехом Тао Хумин, и её высокий голос весело зазвенел в такт многочисленным украшениям в её волосах. Если раньше девушка недолюбливала свои необычные рыжие волосы, то теперь они стали предметом её гордости.       — Обычно я в такие ваши авантюры не ввязываюсь, но Хэнг на днях испортил картину, над которой я корпел целый месяц. Пусть теперь он помучается, — с лёгким презрением в голосе сказал Мин Фань, вспоминая недавнюю стычку с неприятным единокровным братом.       — А Шэн-шисюн просто с нами за компанию! — подхватил Цай Сунлинь.       — Просто Шуан-шисюн сейчас в длительном отъезде, так что попросил присмотреть за своими двумя оболтусами, — закатив глаза, пробурчал Шэн Куан. Он согласился только из уважения к старшему, но эта забота привела его прямиком к наказанию. — Что теперь Учитель обо мне подумает… — горько пробормотал он себе под нос.       — Вы, конечно молодцы, что отомстили за их постоянные козни, но разве Сяо Юйлун в чём-то провинился? Вроде бы он сам изо всех сил работает над поведением своих боевых братьев, — в голосе Фа Цянли послышалась неприкрытая грусть, и никому на Цинцзине не было секретом, почему.       — В смысле «не провинился»? Он тебя у нас уводит, вот что он делает! Говори прямо, Фа-шисюн, мы всегда за тебя заступимся! — серьёзно, без тени шутки, заявила Сан Яньлинь. Хотя девушка в целом не очень хорошо жаловала мужчин, но своим боевым братьям с Цинцзина она всецело доверяла.       Фа Цянли изо всех сил делал вид, что ему всё равно, но где-то в глубине души он не мог нарадоваться этой шумной, преданной и немного безумной боевой семье.