Гарри Поттер и один выбор решает всё

      При входе в замок ребятам открылась удивительное зрелище: огромный холл с узорчатыми потолками и окнами, уходящими в самое небо, поистине завораживал. Тут же была и мраморная лестница, по которой повёл ребят Хагрид.       В конце лестницы стояла высокая волшебница в зелёно-изумрудной мантии. У неё был очень строгий взгляд, и всем своим видом она показывала, что против неё лучше даже не пытаться идти — потом пожалеешь. Она улыбнулась Гарри едва заметной улыбкой, но тут же снова уступила место строгости и бескомпромиссности. — Первокурсники прибыли, профессор Макгонагалл, — отрапортовал лесничий. — Спасибо, Хагрид, — поблагодарила его профессор и повернулась к детям, — Следуйте за мной.       Недалеко от ребят располагались большие дубовые двери, похожие на те, что вели в замок, но профессор повела их вовсе не туда, а в маленькую комнатку, располагавшуюся неподалёку. Там она наконец поприветствовала их: — Добро пожаловать в Хогвартс. Через несколько минут… — И она начала свой небольшой монолог о факультетах и их особенностях. Закончив рассказ, профессор оставила ребят на несколько минут, чтобы собраться с мыслями, велев вести себя тихо.       Это была не та бабушка, которую Гарри знал. Можно сказать, это была вообще не его бабушка. Его бабуля всегда была приветливой, доброй и весёлой, и в ней даже намёка не было на строгость или твёрдость. Папа не зря называл её «гриффиндоркой до мозга костей», ведь бабулей полностью обладали взрывной нрав, вспыльчивость, непредсказуемость и любовь к веселью. Да, она была принципиальна и справедлива, но не до такой степени. И если уж такие изменения произошли на работе с бабушкой, то Гарри было даже страшно представить, что будет, например, с папой?       А тем временем бабуля уже вернулась и снова приказала идти за ней. Дойдя до огромных дверей, мимо которых ребята прошли до этого, профессор толкнула их. Оказалось, они вели в огромный зал с зачарованным под небо над школой потолком, где уже сидела куча народу.       Учеников довели до небольшого возвышения, где стоял невзрачный деревянный табурет с хорошенько потрёпанной временем невзрачной на вид шляпой. Профессор Макгонагалл привела ребят к месту назначения и приказала выстроиться в одну линию. — Тот, чьё имя я назову, — начала она, — должен выйти вперёд и сесть на табурет. Я надену вам на голову шляпу, которая и решит, где же вы будете учиться. Но перед этим она вкратце опишет вам каждый факультет.       И, к ужасу всех первокурсников, шляпа запела. «Видимо, слухом и голосом волшебные предметы отнюдь не наделены» — подумал Гарри.       После того, как этот говорящий кошмар, именуемый шляпой, объяснил, что Гриффиндор для храбрых и пылких, а также благородных (а ещё безрассудных и фанатичных, как говорил Гаррин папа), Слизерин для амбициозных и расчётливых, Пуффендуй для трудолюбивых и верных, а Когтевран для быстро мыслящих и сообразительных, ба…нет, профессор Макгонагалл (пора уже переучивать себя) раскрыла список и произнесла: — Аббот, Ханна! — Пуффендуй, — провозгласила шляпа.       Было заметно, что Драко с нетерпением ждёт своей очереди, а вот у Рона, напротив, подкосились колени. Гарри же ждал своего распределения только для того, чтобы его уже оставили в покое (хотя такое вряд ли возможно). Ну, и если быть до конца честным, ещё ему очень хотелось посмотреть на реакцию членов его семьи, будь то, например, Пуффендуй.       Ещё четыре человека отправились на свои факультеты, в том числе и Гермиона Грейнджер, которая, к несчастью Рона, попала в число гриффиндорских львят, пока бабу…нет, профессор, наконец не вызвала: — Малфой, Драко!       Драко, несмотря на большое желание ломануться к табурету бегом, стал вышагивать чинно и достойно, как его учил отец. Он видел, как ободряюще смотрят на него тётя Лили и бабушка Минерва, и как абсолютно идентично усмехаются над ним крёстный и лучший друг, но твёрдо решил вести себя достойно аристократа.       Как только волшебный атрибут оказался на голове мальчика, он начал вести с ним весьма занимательную беседу: — Хм… Мистер Малфой. — Здрасьте, — Проявлять вежливость к шляпе было несколько странно, но ведь на то Драко и был волшебником, чтобы не замечать странности. — Хм… А ведь ведь распределять вас весьма занимательно, мистер Малфой, весьма. — Слизерин, — чётко подумал Драко. — А ты уверен? — Шляпа, казалось, была создана для того, чтобы вселять сомнения. — Будь ты воспитан чуточку иначе, ты был бы идеальным кандидатом для Слизерина. Но здесь и данные, достойные Кандиды Когтевран, и даже задатки Гриффиндора… — Вот уж нет, ещё чего не хватало! — Малфой столько шутил на тему змей и львов над Снейпом, а тут вот вам, пожалуйста! — Во-первых, отец обещал, что если Гриффиндор, то на следующий день он скончается, но перед этим лишит наследства. А во-вторых, декан данного факультета именно как декан мне доверия не внушает. Одно дело — жить у неё, но совсем другое — находиться под её опекой в школе, тут уж можно ожидать чего угодно. Нет. Только Слизерин. — Ну, если ты так уверен, — С помощью интонации шляпа явно пыталась выделить, что даёт парню последний шанс. — то пусть будет СЛИЗЕРИН!       Драко с облегчением стал вышагивать к змеиному столу, а Гарри тем временем понял, что нашёл прекрасный повод для подколок. Подумать только, наш истинный потомственный змей, его слизеринчество Драко Малфой просидел под шляпой больше минуты! Нет, Гарри определённо решил, что затравит белобрысого дружка чисто по-Снейповски!       Вот, наконец, бабушка дошла до буквы «С» и прочитала с чуть заметной тёплой улыбкой: — Снейп, Гарри!       По залу прошли шёпотки. На повестке дня было два вопроса: «Тот самый Гарри Снейп?» и «А это нашего Снейпа сын или другой?» Подростки вытягивали шеи, чтобы получше его рассмотреть, и толкали друг друга в разные стороны, если кому было плохо видно.       Улыбаясь бабушке и видя её ответную улыбку, Гарри шагнул вперёд. Он успел только оглянуться на родителей, смотрящих на него так же нежно, прежде чем его обзор закрыла чёрная ткань шляпы. — О… Мистер Снейп. Как интересно оказаться у вас на голове. Что ж, посмотрим, посмотрим. Хм… А интересно. Но… Постойте. Я чувствую некое беспокойство. Полагаю, это связано с тем, что у вас есть какие-то пожелания, мистер Снейп? — Нет, — Гарри всегда восхищался папой — тот умел одним сдержанным словом дать окружающим понять, что дальнейшее высказывание своего мнения совершенно лишне, и сейчас прилагал все усилия, чтобы быть похожим на него. — Я хочу, чтобы выбранный факультет полностью соответствовал моему характеру и способностям. Хочу, чтобы решение было неоспоримо. — Это-то да, но… Что же вас беспокоит, мистер Снейп? Почему вы осознанно отказываетесь от выбора? — Я хочу знать, что я представляю из себя на самом деле, — Мальчик старался изо всех сил, чтобы вслух не подумать, какая же надоедливая эта шляпа. — Ну, что ж, тогда ГРИФФИНДОР!       Описать счастье мальчика, вызванное тем, что выбор наконец-то сделан, невозможно. Он вскочил с табурета и первое, что, а точнее кого он увидел — это бабушка, которая теперь улыбалась невероятно широко, не скрываясь. Ею целиком и полностью завладели ликование, радость и гордость. Такой счастливой Гарри её видел далеко не каждый день. Наверное, так же сильно она им гордилась, когда мальчик в возрасте полутора лет впервые выкрикнул в её адрес: «Ба-ба!». Новоявленный гриффиндорец был уверен, что если бы не присутствие такого большого количества народа и не её рабочая маска непробиваемого заместителя директора, бабушка тут же бы кинулась его зацеловывать и буквально душить в объятиях.       Затем мальчик быстренько оглянулся на преподавательский стол. Родители смотрели на него как и бабушка — дружно улыбаясь. И если мамина улыбка была сродни бабушкиной, то в папиной можно было уловить едва заметные лёгкую усмешку и живую досаду, что сущностью сын не в него пошёл. К тому же Гарри вспомнил, как папа обещал, что в случае попадания сына на львиный факультет он пойдёт к Дамблдору под шляпу. «Ха-ха, надо будет ему напомнить об этом!» — усмехнулся про себя паренёк.       А тем временем юный гриффиндорец уже подходил к своему столу, где Перси Уизли с нетерпением ждал его, чтобы начать вовсю трясти Снейпу-младшему руку. Стол юных львов всё ещё разрывался аплодисментами, а близнецы Фред и Джордж кричали на весь зал: «С нами Снейп! С нами Снейп!» Гарри глянул было на слизеринский стол, где под столом обхохатывался Драко, но новые однокурсники закрыли ему обзор.       Профессор Макгонагалл постепенно назвала все оставшиеся в списке имена, и каждый из четырёх столов пополнился новыми членами факультета. Рон, как и все члены его семьи, распределился на Гриффиндор, не без обиды отметив, что его братья встречали далеко не так бурно, как Гарри.       Наконец, дядя Альбус…нет, директор произнёс приветственную речь, объявив при этом, что коридор на третьем этаже по какой-то причине является запретным, а по какой — непонятно. Гарри ещё выяснит почему, и если не у папы и не у бабушки, то у мамы точно. Нужно будет лишь хорошо себя вести и подобрать нужный момент, правильно задав при этом вопрос. — А также хочу представить вам нашего нового преподавателя маггловедения — профессора Лили Снейп. Однако, чтобы избежать путаницы, предлагаю называть профессора профессором Снейп-Эванс. Что же, давайте все вместе пожелаем профессору удачи, терпения и много сил! Друзья, — продолжил Дамблдор, — пришло время спеть гимн школы! Выберите свой любимый мотив и запевайте!       Гарри не знал, что представляет из себя процедура пения школьного гимна, но зная, что мама и бабушка называют его дурацким, а папа и вовсе ненавидит, решил, что последующие минуты будут не самыми приятными.       И не ошибся. Мучительная какофония сводила его с ума ещё около вечности. — А теперь пир! — воскликнул профессор Дамблдор, когда близнецы Уизли под похоронный марш наконец закончили распевать глупый текст гимна.       Гарри только сейчас понял, насколько он голоден. Ещё бы, ведь он не ел с девяти утра, если не считать те сладости, купленные в поезде. На столе стояло столько вкусных блюд, от которых шёл восхитительный аромат, что мальчик не знал, за какое приняться сначала. Он наложил себе всего по чуть-чуть и принялся знакомиться с однокурсниками.       На один с ним факультет, не считая Рона и Гермиону, попали мальчики Невилл, Дин, Симус и девочки Лаванда, Парвати, Фэй и Келла. Каждый из них рассказывал о себе и о своей семье, и Гарри понял, что с товарищами ему повезло. Да, ему было невероятно жаль, что лучший друг оказался отрезан от совместной болтовни по ночам или вечеринок, но он твёрдо знал, что никакая классификация не сможет разрушить их с Драко братскую дружбу. И, будучи не только гриффиндорцем, но и сыном гениальной на различные проделки Лили Снейп, Гарри также знал, что придумает что-нибудь фантастическое, чтобы они с Драко могли проводить вместе как можно больше времени.       В какой-то момент его внимание привлёк худенький черноволосый мальчик за столом Слизерина. Он был достаточно симпатичен внешне — торчащие чёрные волосы, элегантные круглые очки. Гарри вспомнил его. Кажется, его звали Эмит Поттер. И, казалось, он, как и все первокурсники, должен был радоваться тому, что волшебное обучение начинается для него, но нет — Эмит сидел потерянный и словно бы напуганный. Он с горечью оглядывался на товарищей по факультету, и его глаза были полны вины и сильнейшего сожаления.       Гарри было очень жаль юного слизеринца. Он искренне недоумевал, что же такое тяготит мальчика, что тот настолько печален. К тому же Гарри заметил, что взгляды его родителей по какой-то неведомой причине тоже были направлены на Поттера, а это уж точно было неспроста. — Старосты! — прогремел голос Дамблдора, — отведите учеников в гостиные факультетов, а также расскажите им, что да так происходит в Хогвартсе вне уроков! Деканы, с этого момента студенты в вашем распоряжении.       Ученики ручейками поспешили к выходу из зала, и в этой суматохе никто из студентов или преподавателей не заметил, как раздасованный профессор Флитвик, надеявшийся, что главными чертами характера Гарри окажется больше похожим на отца, со вздохом передал профессору Макгонагалл десять галлеонов.       Последующие полчаса прошли для Гарри как в тумане. Перси привёл их к портрету какой-то женщины, затем назвал пароль и объявил, что здесь находится их гриффиндорский дом — их гостиная. Гостиная, как шепнули близнецы Уизли на ухо Гарри — главное убежище на случай попадания во все возможные передряги, в которые только можно влипнуть на свете.       После того, как ребята прошли в дыру за портретом, Перси остановил их посреди уютной комнаты, оформленной в ало-золотых тонах и разъяснил: — Спальни девочек — налево, спальни мальчиков — направо. А теперь прошу подождать вас немного здесь, сейчас придёт наш декан — профессор Макгонагалл, и даст вам первые инструкции по дальнейшему обучению и проживанию.       Перси и прочие старшие студенты разошлись по своим спальням. а первокурсники, как и только по прибытии в Хогвартс, остались ждать. Профессор появилась через несколько минут. Она поздравила всех с прибытием на львиный факультет и максимально лаконично объяснила, что стоит делать, а что — нет. — Мистер, — обратилась она к Гарри, — я так понимаю, Снейп? — Да, мэм.       Ситуация выглядела очень комично: твоя родная бабушка обращается к тебе «мистер» и спрашивает, как тебя зовут, а ты в ответ обращаешься к ней «мэм». Гарри понимал, что к этому спектаклю нужно привыкать, ведь он ждёт мальчика в тройном объёме следующие семь лет. Но уже сейчас всё это притворство совсем не нравилось юному Снейпу. — Мистер Снейп, — снова начала бабушка, — вас я попрошу пойти со мной для разъяснения дополнительных правил. Остальные свободны! — И под сочувственно-удивлённые взоры однокурсников Гарри, пытаясь скрыть улыбку, направился за бабушкой обратно к портрету.