Rondo of the Nightmare

Над землей пронизывающе свистели снаряды, а под землей тихонько насвистывали песни. Артобстрел продолжался уже не меньше четырех часов - как только у них не иссяк боезапас? Несколько дней назад из тыла пришла информация, что с нашей стороны планируют бомбардировки, но, наверное, что-то у них там не заладилось, иначе почему залпы орудий противника никак не замолкали? Вонючая свеча, сплавленная из бараньего жира, нервно вздрагивала каждый раз, как тяжелые снаряды грохались неподалеку от нас. По стене сколоченного на скорую руку блиндажа, чудом умудрившегося простоять под ураганным огнем несколько часов, прострочил пулемёт. - Дами, споем, а? - единственная кроме меня девушка в нашем отряде, Минджи, упрашивающе дернула меня за рукав. Не хочется. Я вяло отмахнулась, но к Джи по очереди присоединилось все население блиндажа. Придется развлекать народ. А ведь когда-то мне даже нравилось это занятие, но месяцы передовой выжгли всю радость, всю любовь: у солдата нет чувств. Меркнут все прошлые мечты и желания, все это кажется таким далеким и незначительным, что хочется то ли заплакать, то ли рассмеяться сквозь слезы и пойти жарить картошку на огрызке масла, случайно найденном в глубине рюкзака. Я набрала в легкие воздух и запела. Минджи устроилась рядом, опустив голову мне на плечо, ее ресницы беззвучно подрагивали в такт дыханию. Я допела первый куплет, а потом она вступила, и ее мягкий голос окутал затхлую комнатушку: - Замороженными пальцами в отсутствие горячей воды... И вправду, у нас у всех крайне холодные пальцы. Мы вообще уже почти не отличаемся от трупов. Война сгрызла всю душу и вырвала сердце. Песня разливалась по тусклому, затхлому помещению, иногда прерываемая наглым, оглушающим ревом орудий. Наконец, последняя строчка оборвалась на высокой ноте, и громкие хлопки ладоней вкупе с одобрительными криками сменили мелодию: они восхищены, как будто первый, а не сто первый раз слышали эту песню в нашем исполнении. Мы смущенно переглянулись, и, приподнявшись с места, насколько это было возможно в наполовину вкопанной в землю коробке полутора метров в высоту, изобразили манерный поклон. Плюхнувшись обратно рядом с Минджи, я сползла в её объятия - так теплее. Мы сидели еще около получаса. Я постепенно привыкла к грохоту орудий настолько, что засыпала, но была разбужена шевелением Джи: она развернулась на месте и теперь нервно копошится в своем рюкзаке. Найдя что-то, облегчённо выдохнула и развернулась обратно ко мне. - Дами, чуть не забыла опять! Давно хотела отдать тебе. Помнишь, мы проходили поселение у реки три дня назад? Я бегала в поисках еды, пока было затишье, в одном доме нашла целую библиотеку, и взяла там Алису в Стране Чудес, как ты и просила! - она сияла от радости, вручая мне потрепанную книжку. Я пролистала страницы, пока на моем лице впервые за долгие месяцы войны расползалась настоящая, ни капли не поддельная улыбка. - Спасибо, Джию! Это просто невероятно! - я заключила её, хихикающую, в крепкие объятия, пытаясь поверить в свое счастье. Парни, глядя на нас с другого конца блиндажа, многозначительно хмыкали, кто-то даже начал улюлюкать, но замолк, очевидно, наткнувшись на неодобрительный взгляд Джи. А по мне так пусть думают что хотят, сводники хреновы; я лишь сильнее прижала к себе девушку. Вскоре дыхание Минджи выровнялось, а вслед за ней и я задремала, убаюканная болтовней товарищей. Внезапная разрывающая боль по всему телу вырвала меня из полусна. Меня, как куклу на развороченных шарнирах, отбросило куда-то далеко, в темноту и влажную землю. Я приподнялась, пытаясь сфокусировать зрение на чем-либо, но вновь пригнулась, слилась с грязью и лужами, услышав свист дроби, стелющейся вдоль земли. Передо мной на жирной, сочащейся водой хляби отплясывали сполохи от догорающего блиндажа. Я медленно развернулась на месте и поползла вокруг, пытаясь найти выживших. Левая нога ниже колена отказывалась двигаться, нерв порван, а может, ее вообще оторвало - обернуться и посмотреть нет сил. Ничего, только напрячься - сначала приподнять согнутую левую руку, переставить вперед, найти локтем точку опоры в земляной жиже и подтянуться. Теперь правой... Снова левой... Краем глаза наткнулась на труп с оторванной рукой. Слишком большой, я не его искала. Откинув с дороги валявшуюся отдельно конечность здоровой ногой, я продолжила путь. В голове гудит колокол, я расслабила шею на секунду, чтобы прижаться горящим лбом к холодной земле, но потом снова поднялась и потащилась вкруг блиндажа: нельзя терять время. Руки хлюпали по лужам, а блиндаж уже догорал, так что во время очередной передышки я не сразу осознала, что лежу в луже крови. Я огляделась, и, прищурившись, рассмотрела неподалеку изломанный и неподвижный силуэт. Бултыхаясь в лужах, я подползла ближе. Почему все должно было закончиться так? Длинные волосы, залитые запекшейся кровью и покрытые грязью, красивое, но истощенное и уставшее лицо. Минджи как будто постарела на несколько лет. Я отвернулась, не желая запоминать ее в последний раз... Такой. Мои жалкие навыки полевого врача были бесполезны при вывалившихся из разорванного живота органах и открытых переломах. Её телом пробило дыру в стене, когда в блиндаж упал снаряд. Только я во всей армии знала, что на самом деле ее зовут Минджи, а не Джию, как она всем представлялась. Только она знала, что меня зовут Юбин, а не Дами. Только она была со мной, когда я сбежала от старой жизни, только она была со мной все эти годы, вся моя жизнь была сосредоточена в этом лучике света, а теперь и он погас. Я лежала рядом с остывающим телом и остывающим блиндажом, пока не показался рассвет. У меня не было сил сопротивляться, когда какой-то парень из вражеского отряда, зачищавшего участок, пинком перевернул мое безвольное тело. Я лишь равнодушно пялилась на штык, приближающийся к моей шее.