Созданный быть Богом

      Прошло меньше дня, как Куникудзуси обрел способность считывать капсулы буквально за мгновение. Подсоединение «бутона» к адаптеру, секундная фиолетовая вспышка глаз и вот — вся информация загружена в сознание куклы. Однако, технический успех не удивителен. Доктора, а после и его ассистента, впечатлило другое.       Они сидели на особо толстой ветке Великого Древа, свесив ноги вниз. Скарамучча достал новую капсулу для изучения. Правда, что он в ней собирался найти нового, непонятно, ведь некоторые он пропускал по повторному кругу. И порой так и сидел с подключением.       Сохра медленно делала одну тягу за другой. Она не особо жаловала свою вредную привычку, но в какой-то момент смирилась, что это единственное «приводило ее в чувства». Она заглянула под причудливую, фиолетовую шляпу своего непривычно молчаливого соседа. Глаза того периодически вспыхивали, широкая не по размеру туника надета на одно плечо — второе свободно для адаптера, обнажая утонченное тело. Десяток капсул находилось в тканевом мешке под правой рукой бывшего Предвестника, а левой он держал второй конец устройства по считке.       — Чего пялишься? Лучше бы поделилась еще экземплярами, а то Док мне больше давать не хочет!       Ученая закусила сигарету, достав блокнот и выписывая следующее:       «Тебе не стоит резко загружать большие объемы информации. Мы не знаем пороговое значение для твоего сознания. Дождись лучше разработки персонального терминала пользования Акашей.»       — Так почему ты меня сюда позвала, а не над терминалом работаешь? Я уже смирился с тем, что мне стандартный образец не подходит, а новый когда будет?       Да, стандартный девайс был ограничен по выдаваемой информации. А также через него мудрецы Академии следили за местными жителями и периодически делали срезы по показателям, собирали статистику. Как Божеству, Скарамучче необходим прямой доступ и без наличия посторонних «наблюдателей». Сам Сказитель не особо верил, что ему дадут такую возможность. Но по информации с первой капсулы натягивать общедоступную модель терминала и вправду не стоило. Обдумывая, как узнать правду о «пульте», кукла решила собрать как можно больше знаний. И, конечно, торопить процесс подключения к общей базе данных.       Пересматривая диалог Азара и Дотторе, он пытался считать эмоции последнего. Хотя сомнения начинались с того, оригинал ли это. И не является ли это все враньем для самой Академии, чтоб ее ученые легче согласились на сотрудничество? Вполне вероятно: Второй Предвестник на записи говорил поспешно, пытаясь уложиться в невидимый тайминг. Может, как и сказал Доктор, это вообще смоделированная чьим-то воображением ситуация. Азаром? Зачем ему?       Сказитель не мог доверять Дотторе, но особо выбора у него не было. Верить записи с капсулы — тоже не стоило. Люди легко предают, обманывают, манипулируют друг другом. Предвестник от них не отличался.       Послышалось активное шуршание карандаша. А затем прямо перед глазами возникли заостренные буквы: «Нам надо уладить некоторые профессиональные моменты. У нас ведь общие цели, стоит это обсудить. Терминалом же занимается Док».       Кукла скривилась и медленно перевела взгляд на женщину. Пальцы ассистента крепко держали блокнот, но часть рукава несменяемого комбинезона обильно пропиталась кровью. Как раз там, где должен быть разъем. Морщины на смуглом лице обострились из-за удерживаемой сигареты, но серые глаза ничего не выражали. Не впервые он видел ее пренебрежение болью, однако человек остается человеком: кожа на тон побледнела, а проступающие паутинки морщин подсказывали возраст Сохре. Он не хотел бы и вовсе ее сейчас видеть, но настойчивое поведение ученой, что звала его развеяться, заинтриговало. И ради чего все?       — Нам нечего обсуждать. Я в принципе против твоего участия в этом всем. Было бы славно, если бы ты это объяснила и Доку: мои слова его не убеждают. Но в ином случае тебе жизнь я постараюсь испортить.       Сохре закатила глаза. Отчасти она не понимала, почему к ней такое предвзятое отношение. Протокол ее сильно ограничивал в работе с объектом, поэтому она не допускала лишней грубости. Но по итогу ассистента выгнали прямо посреди процесса создания разъема для адаптера. И почему? Подопытному просто не хотелось, чтоб она присутствовала! Какой абсурд. Но более абсурдными звучали слова Дотторе, что ей надо найти общий язык с этим заносчивым парнем. Не парнем… В какие-то моменты она забывала, что Скарамучча — не живой человек. Уж сильно тот был эмоциональным и капризным для искусственного сознания. Это и восхищало, и отталкивало. Но вместо претензий она написала следующее:       «Не можешь убедить Дотторе? Насчет меня он вряд ли поменяет мнение, но могу помочь с какими-то другими вопросами. С теми же капсулами. Я понимаю, что сотрудничество со мной напрягает тебя, но главное как можно быстрее возвысить тебя. Остальное не имеет для меня значения.»       — И с чего это ты так хочешь моего вознесения? — Глаза куклы сощурились.       На удивление Сказителя карандаш зашуршал по странице блокнота еще быстрее. И дольше. Пришлось малость подождать, пока ученая выпишет все свои мысли, чтоб затем увидеть заполненный лист: «Искусственными формами жизни я интересовалась и до работы с Дотторе. Синтез искусственного сознания, киборгизация, создание имплантов и протезов, создание механоидов с продвинутыми алгоритмами работы — это все лишь малая часть того, что меня вдохновляет. И ты… Настолько уникален в своем роде, что я порой забываю о твоей нечеловеческой природе. Да, есть часть трудностей в совместной работе, но для меня это возможность понять лучше то, на что я потратила большую часть сознательной жизни. Ты — лучшее, что я видела. К слову, в Академии некоторые проекты с механоидами даже запрещены ввиду неэтичности. Благо, с Доком такого нет».       Куникудзуси оторопел. Лицо Сохре оставалось серьезным и сосредоточенным, но обычно невыразительные серые глаза цепко смотрели на подопытного. Он почему-то сейчас не сомневался: это не лесть, не притворство.       «Ты — лучшее».       Несколько написанных фраз, а Скарамучча ощутил себя одновременно и подавлено, и приподнято. Но он постарался опомниться, тут же выдав:       — То есть, ты такая же чокнутая на экспериментах? Такая же, как Док?       Она отвернулась от него, смотря на раскинувшийся под ногами город. А затем пожала плечами.       — Ладно, это не имеет значения. Мне как-то все равно, что там тебя вдохновляет и как ты ко мне относишься. Я все равно не хочу, чтоб ты присутствовала при тестированиях. Но, да, ты можешь быть полезна. Что там по капсулам?       Ассистент тут же поднесла руку к виску. Такой быстрой реакции бывший Номер Шесть тоже не ожидал. Она что — вот так сразу все сообщит Дотторе? Вообще кукле очень был интересен такой формат дистанционного общения. А он так сможет в будущем, когда станет Архонтом? Внезапно доносить волю напрямую в сознание своих подданных — звучит забавно.       Ждать пришлось несколько минут. Куникудзуси раздражало то, что он никак не мог узнать и поучаствовать в диалоге. В принципе «нечитабельность» Сохре со стороны голосовых интонаций его напрягала. Сможет ли он ее слышать потом? Он внезапно заметил, что у ученой также нет девайса подключения к Акаше.       Выкинув окурок вниз, ассистент поднялась и позвала его рукой за собой. Неужели она договорилась? Доктор ее послушал? Может, она научно аргументировала пользу с капсул для Скарамуччи? Это все показалось очень странным. Как и то, как ученая вела его. Вместо привычного спуска лестницами, они зашли в другое крыло, где находилась грузоподъемная платформа. Чем дольше они на ней спускались, тем больше преображались внутренности Великого Древа. Все обшито металлом: вокруг множество шестеренок поддерживало работу различных механизмов и составляющих этажей. Свет везде желтоватый, искусственный — генерировался от постоянного движения. Монотонный шум разбавлялся редкими, звонкими постукиваниями. Незнакомый с этой частью комплекса Сказитель только и успевал, что вертеть головой во все стороны. Сколько же времени это все строилось?       Они проезжали один ярус за другим, нигде не останавливаясь, пока не остановились на крытом тоннеле. В отличии от остальных открытых к общему пространству этажей, этот был полностью закрыт пластинами металла, сепарированный от остальных.       Вспышка света — Сохра с бокового отсека достала фонарь. Он был похож на обычный пиро-фонарик, но внутри вместо огня светилась какая-то колба, рассеивая голубоватый свет. Он не разгонял полностью темноту вокруг, создавая глубокие тени на стыках металлической обшивки. Но, несмотря на ограниченный обзор, ассистент уверенно пошла вперед. От каждого их шага исходил металлический гул, но вскоре они вышли к лестнице, коридор за которой был явно вырыт в земле и облицован плиткой. Стало гораздо холоднее.       Они шли еще несколько минут, петляя узким коридором, что имел множество закрытых дверей. И вот — за очередным поворотом — одна из дверей оказалась полностью открыта. Из нее лился точно такой же голубоватый свет, но не слышно было ни звука. Ассистент остановилась, жестом показав Скарамучче идти дальше.       — А ты что — не пойдешь?       Она странно улыбнулась и отрицательно помотала головой. Не успел Сказитель ответить что еще, как женщина приложила палец к губам, призывая к молчанию.       Он фыркнул, но не стал ничего не говорить, направившись к источнику света.       Стоило только войти в кабинет, как его рука непроизвольно чуть не выронила второй конец адаптера, а лицо перекосилось. Собственная реакция стала неприятным сюрпризом, хотя ничего особенного он не увидел. Руки Предвестника сейчас были свободны от перчаток, отчего можно легко заметить грязно-желтую, сухую кожу, которую покрывали морозные узоры. Конечно, заметить там, где пальцы не покрыты чужой кровью. Судя по движению грудной клетки, обнаженное тело на операционном столе живо. Живо, пусть в открытой брюшине копался сам Дотторе, нависнув над материалом, будто какой стервятник.       — Мы вроде бы уже обсуждали, что тебе не стоит больше загружать в себя капсул, — не отрываясь от своего занятия, холодно сказал Доктор.       — Разве Сохра не объяснила, почему стоит… пересмотреть этот вопрос? — Сказитель медленно подошел к столу, не отрывая глаз от лежащего человека.       — Объяснила. Но я хочу услышать твои аргументы.       Второй Предвестник, скрытый маской, подспудно следил за поведением куклы. Ее неожиданная реакция лишь подтвердила его предыдущие ощущения: или характер поменялся, или эта «шляпка на ножках» гораздо более мягкотелая при близком знакомстве. В любом случае все то пренебрежение и презрение к людям оказывается напыщенным? Любопытно.       — Я понимаю, что, как там? Неизвестно пороговое значение загрузки, да? Но я сам могу это определить по личному нагреву. И я не буду себя специально ломать. Да и, если я не могу выдержать какие-то там капсулы, то как мне работать потом с Акашей? Я должен загрузить в себя больше капсул и лучше, чтоб скорее было готово мое персональное подключение к терминалу.       Сколько энтузиазма. Дотторе хмыкнул: и с чего так неугомонного Скарамуша потянуло познавать окружающий мир?       — Не проще ли дождаться подключения? Зачем тебе поштучно загружать капсулы? Тесты ты прошел хорошо. Надо признать, думал, будет хуже с твоей реакцией на любую элементальную активность.       Сказитель секундно замялся, наблюдая, как пальцы Доктора легко погружаются в мягкую плоть, вызывая волну дрожи у молчаливого из-за кляпа человека.       — Чем быстрее я освою больше до подключения, тем меньше мне надо будет потратить времени на весь материал. Разве нет? Да и сознание так лучше подготовится.       — Ты, видимо, не понимаешь работы прямого подключения к терминалу, — Предвестник вздохнул. — Тебе будут доступны сиюминутно все знания, собранные Академией с Ирминсуля. Конечно, зависит от пропускной способности. Ты сам не станешь от этого второй Акашей, а сможешь лишь тасовать стек информации в своем сознании. И, чем быстрее ты это будешь делать, тем более «осознанным» ты окажешься. Но это все преждевременные разговоры. Суть в том, что любой вопрос, любую идею или гипотезу ты сможешь узнать моментально. Капсулы тебе никак не сэкономят времени. И сознание ты к этому не подготовишь. Мы проверили локально работу адаптеров — их конструкция вполне стыкуется с тобой и со слепками. Поэтому переходим теперь к девайсу для Акаши.       — Я…       — Может, ты что-то хочешь узнать прямо сейчас, не дожидаясь терминала? — Дотторе не дал ему слова.       Вопрос смутил Сказителя. Конечно, он хотел многое узнать, хотя бы для того, чтоб самому разбираться в ходе эксперимента по созданию Искусственного Архонта. И нивелировать угрозу в виде условного «пульта». И было бы хорошо понять, как видеть людей насквозь, чтоб никто не был способен его обмануть. Да, как и с любой новой идеей он нетерпелив. Казалось, пока будет создан девайс подключения к Акаше, он что-то упустит.       — Да, хочу. Я хочу узнать… свое строение. Ты, конечно, что-то объясняешь о нем, но я не схватываю полной картины.       Повисло молчание. Какое-то время Дотторе сосредоточился на человеческом теле, сортируя изымаемые органы по металлическим емкостям. Но после череды раздумий все же ответил:       — Не пойдет. Конечно, в Ирминсуле есть информация о твоем создании и особенностях. Но в Акаше этого нет. Поиск для снятия слепка уже непростая задача. А вероятность того, что через капсулу о тебе может узнать кто-угодно, ставит весь проект под угрозу. Поэтому — точно нет. Запроси что-то другое.       — Ты… — Фиолетовые глаза вспыхнули, уставившись в маску. — Ты просто не хочешь, чтоб я больше понимал о себе. Скажи, ведь это так?       — Да, это так. — Сам Доктор поднял голову, обратившись к Куникудзуси. — Тебе так легче воспринять отказ? Считай, что это моя прихоть.       Легкое согласие выбило куклу.       — Скарамуш, мне интересно работать с тобой. Над тобой. Мне было досадно, когда тебя отправили в Бездну, пусть ты вышел из нее, достойно выполнив поручение. После этого ты сторонился, гораздо реже приходил на починку тела, некоторые показатели изменились. Но — дело твое? И вот: ты сам приходишь ко мне с просьбой. На которую я даже согласился, несмотря на предательство Фатуи и наличие Гнозиса, что надо бы отдать. Я бы мог тебя держать в анабиозе, временно реанимируя только ради новых результатов, но зачем нам такие сложности? И ты себе их не создавай, пытаясь самостоятельно продумать ход эксперимента. Это ведь чисто моя забота, верно?       Анабиоз? Дотторе действительно способен его ввести в подобное состояние? Но не успел Сказитель погрузиться в новые размышления, как ему пришел новый вопрос. Возможно, он так сможет прощупать тему с «пультом».       — А ты, Док, не боишься, что создашь Архонта, озлобленного на тебя?       Предвестник лишь рассмеялся:       — Мне не впервой гневить Богов. Если вдруг не переживу твоего гнева, то смогу гордиться собой: наконец-то создание превзошло создателя. — Он выдержал небольшую паузу, а затем продолжил: — Ладно, мой обеденный перерыв закончился. Можешь дергать Сохру, если будет слишком скучно, но постарайся не доводить ее. Ближайшее время меня не будет в городе, поэтому поговорим еще как-то потом.       На этой ноте Второй Предвестник натянул привычные перчатки прям на окровавленные пальцы и направился к выходу, обойдя задумчивого Скарамуччу.

***

      Иль Дотторе, также известный как Доктор.       Только несколько живущих могли определить, кто оригинал, а кто являлся срезом. И все же для себя он понимал: это определение не имело никакой ценности.       Зайдя в кабинет Первого Предвестника, он начал свою речь с вопроса:       — Ты помнишь, как четыре столетия назад ты предложил мне вступить в Фатуи?       Пьеро сидел в абсолютной темноте, которая не была для них двоих помехой. Все равно обычные люди сюда не заходили.       — Конечно, помню.       — Фатуи до сих пор готовы поддержать идею создания Архонта?       — А ты хочешь наконец-то сообщить, что кукла у тебя? — Нельзя угадать настроение Шута, но и эта реплика в Представлении ожидаема.       — Ты, как всегда, отлично осведомлен. Как я и рассчитывал: она сама пришла ко мне, надеясь на внедрение Гнозиса. Тарталья даже не успел посетить все острова Инадзумы.       — Но что-то я не вижу при тебе Электро Сердца Бога.       — Оно глобально у меня. У одного из. И думаю, больше пользы будет с парочки экспериментов перед тем, как оно присоединится к остальным, вместе с Сердцем Дендро Архонта.       — Ты знаешь — вопрос всегда прост. Что получат Фатуи с экспериментов?       — В этот раз перечень довольно широк. — Доктор довольно улыбнулся, больше по привычке. — Я (мы) испытаем и раскроем полностью потенциал Скарамуша, продвинемся в модернизации тел (давно в этом не было прогресса), прощупаем границы Божественного Вознесения, нарушим пару законов Селистии. И, конечно, восстановим Ирминсуль, но взамен добавим в его работе пару бэкдоров.       — Руккхадевату получится стереть? Ты хочешь это сделать при помощи куклы?       — Да — насчет стирания. Нет — насчет куклы. Он лишь триггер событий и образец для следующей ступени тестов. Я не ожидаю того, что он станет Архонтом. Во всяком случае, все расчеты играют против него.       — А, если станет?       — Ты сам знаешь, что Путешественник направляется в Сумеру. Времени крайне мало, ведь он точно будет искать возможность связаться с Нахидой. Малая Властительница, хоть не осознает, кем является, но ей осознание и не нужно, чтоб оставаться весомой частью Древа. У Кабукимоно же нет шансов ни очистить Ирминсуль, ни стереть его воплощение. Даже если он формально останется на посту «Архонта», как правит сейчас кукла Сёгуна, он будет не более, чем марионеткой обстоятельств и своих желаний.       — Хочешь сказать, что эту часть партии ты полностью разыграл?       — Да, и осталось убедиться, что каждый ход будет тщательно записан.       — Кстати, о записи. Омега до сих пор периодически мнит себя оригиналом?       — Да. И это происходит все чаще. Но он не так уж и неправ. — Дотторе выдержал паузу, обдумывая упрощенное объяснение. — Мое сознание давно не ограничено одной оболочкой. Я постоянно на связи с разными срезами своей личности. Вопрос лишь: насколько сконцентрировано мое восприятие. Омега, как последний (и как первый), начал больше осознавать себя собой (мной). И это неизбежно при создании полноценной сети. Разве мне стоит находиться в этом теле, если я могу быть в нескольких? Правда, я давно думаю зачистить часть из них — они отработали свое.       — Зачистить? Ты расточителен, как всегда. А что насчет экспериментов с куклой? Раскрыл их, ведь один не потянешь?       — Исследовательская среда у меня подготовлена. Объект тестирования — в процессе. А вот с компонентами и ресурсами для обожествления — да, не откажусь от помощи. — Дотторе вздохнул: ему не нравилось полагаться на что-то еще, но не зря же он работает в этой организации.       — Царица высоко ценит твои проекты. Поэтому можешь действовать дальше по своему плану экспериментов. Но в итоге оба Гнозиса должны оказаться у Фатуи. Что до ресурсов… Обсуди это напрямую с Регратором.       Второй Предвестник хмыкнул и выдохнул одно слово:       — Благодарю.

***

      Если бы Сохре могла, то она бы усиленно шикала и оттаскивала неугомонную куклу от окон Академии. Куникудзуси упорно стремился урвать хоть что-то. Неизвестно, из упрямства или из недоверия, но он решил: раз Док не выдаст ему новых капсул, то он получит знания по старинке. Через чтение книг.       Была идея приобрести «бутоны» на черном рынке, но — денег нет. Воровство выглядело не очень легкой перспективой из-за наемников из Пустыни. Даже если он их разметает, само его компрометирующее поведение явно не вписывалось в планы. Поэтому Сказитель решил пробраться в стены Академии. Залы библиотеки в большей степени оказались пустынны. Зачем читать, когда есть Акаша? Редкие сотрудники да сторонники традиционного получения знаний молчаливо сидели за талмудами, не особо обращая внимание на то, что происходит вокруг. Только один раз он почувствовал на себе взгляд: седой парень в черном обтягивающем топе и насыщенно зеленом кейпе смотрел на него пронзительными, бирюзовыми глазами. Но затем вернулся к чтению, словно потеряв интерес к «гостю».       Сам Скарамучча был уверен, к какой части стеллажей направляться. Не зря он из капсул узнал строение Академии. И вот — он дошел до отсека даршана Кшахревар, что специализировался на изучении технологий и архитектуры. Прошли часы, пока он неустанно пересматривал корешки старых и свежих изданий. Но ничего о бионических организмах, автоматонах и киборгизации он не находил. На полках стояло довольно много трудов, посвященных или связанных с архитектурой. Отдельным пластом располагались тома по инженерии, сложным механизмам, электронике. Но все они не затрагивали тему искусственной жизни. Почему эта тема не затрагивалась?       Он посмотрел на Сохру, что незримой тенью устроилась между стеллажей. Это о таких запретах Академии она упоминала ранее? И что — Сказитель так и не сможет хоть условно понять свое строение?       Раздраженно прошипев с очередной бесполезной макулатуры, он направился к выходу. Точнее, в окно, выходящее в сторону ветвей Великого Древа. Ассистент все также последовала за ним.       — Ты говорила, что можешь быть полезна. Мне нужно от тебя подробное описание своего строения. — Проговорила нетерпеливо кукла, когда они оказались за стенами Академии.       В ответ Кукникудзуси увидел одно предложение: «Док знает лучше — попроси его дать инфу».       — А Док мне как раз не дает! Ничего! Я хотел хоть немного отвлечься изучением.       Ассистент вздохнула. Конечно, у нее были показатели, результаты скана его строения, заметки по исследованиям. Но она не была уверена, как отнесется к этому сам Дотторе и хватит ли ее знаний. Правда, можно ведь не показывать всей правды?       «Хорошо, я тебе отдельно выпишу то, что знаю о твоем строении».       Последующие пару дней Скарамучча провел за записями Сохры и за большим иллюстрированным анатомическим атласом (благо, в Академии такой легко найти). Он сравнивал те небольшие данные про себя со строением людей, находя очень много расхождений. Внешне, конечно, куклу практически невозможно отличить от человека. Но помимо отсутствия сердца существовал большой список из пунктов, чего еще могло «не хватать» Сказителю.       Он раздраженно закрыл книгу на разделе о половой системе человека. Хорошо, что он сам никогда не испытывал одурманивающее влечение. И в то же время: может, не все связано с сердцем? В атласе отдельными примечаниями говорилось о каких-то гормонах, нейромедиаторах, нейронных связях. Куникудзуси это все старался быстро пролистать, но попутные выводы про себя делал. Он бы усомнился в своих многолетних поисках, но разочаровываться некогда: ему предстоит стать Архонтом. Однако, чем он больше погружался в особенности своего и чужого строения, тем больше Скарамучча понимал, что слишком многого он не знает. А без капсулы все запоминалось не так легко и быстро. Правда, о нем информации не так много по итогу. Неужели он так просто сделан? Или ассистент расписала не все?       Собственная ограниченность раздражала не меньше заумных словечек. Никогда он не чувствовал себя настолько скованно. Нет, бывший Номер Шесть не был глуп. За долгое существование он что-то понимал о строении этого мира, о людях, о себе. Но теперь неудивительно, что ему не удалось встроить в себя Гнозис — чего-то для понимания не хватало.

***

      Разорвали грудь. Раскрошили спину. Расплавили внутренности. Он выбрал тактику выжидания, выбрал следование планам Доктора. Как же досадно.       Внутри нестерпимо пекло. Новые разряды пронизывали от макушки до пят. Сзади вырвали куски тела и по-живому вставляли что-то инородное. Острое, раздражающее, вытягивающее все силы. Его бросили под воду. Темная толща сдавливала тело со всех сторон, не принося успокоения и облегчения. Он задыхался, открывая шире рот, но вода забивалась в него все глубже. Будто разумная, она заливала его изнутри, пытаясь вытеснить такую слабую куклу. Он хотел всплыть. Хотел активнее двигать руками и ногами. Но отдаленно чувствовал лишь, как пальцы слабо дергали фалангами. Невозможно. Он не может умереть. Не должен.       Вдруг картинка сменилась. Вновь белоснежные, безлюдные поля Снежной колко, но приятно морозили его тело. Скарамучча безвольно упал в сугроб, чувствуя единую волну облегчения. Спину дальше жгло проклятыми метками, но голова наконец-то остывала. Этот покой, это временное беспамятство. Неужели эти земли любят его больше Родины?       Он проморгался, отмечая сухость своих объективов. Весь терморегуляционный раствор испарился? Когда взгляд с трудом прояснился, то первое, что он заметил, это ширинку Дотторе. Сказитель попытался отшатнуться, как усталый голос сверху сообщил:       — Я подключил только два переходника из восьми. Не беги раньше времени.       Не беги… Куникудзуси находился в странной позе. Возможно, он полностью и не помнил, как свалился окончательно на пол. Но, да, они договорились, что на столе будет не так удобно проводить подключение, ведь Доктор не сможет оперативно проверять состояние куклы. Тогда при подсоединении одного адаптера (для считывания капсул знаний) Сказитель находился на опасной грани перегрева. Предвестник мог это контролировать благодаря Глазу Порчи. И самому подопытному идея с ручным контролем нагрева понравилась. Но как теперь неловко.       Он разжал хватку, отпуская бедра своего мучителя, и сцепил руки в замок, чтоб на них положить голову. Что ж, так лучше, чем тыкаться куда-то между чужих ног. Достаточно того, что он сидел на полу, заваливаясь корпусом вперед.       Обнаженный торс наконец-то начало холодить от ауры ученого — видимо, пока перерыв с подключениями. Ладонь Дотторе медленно гладила его макушку. Эта ласка расслабляла трясущееся тело, погружала в сон. Хотя Скарамучча точно знал, что не может их видеть. Но как еще назвать эти видения Снежной? Странно все это. Глаза непроизвольно закрылись, подмечая медленное фиолетовое свечение внутри головы. Да, теперь ему легче.       — Нам надо подключить все… восемь? — Голос из синтезатора звучал глухо, будто эхо.       — Лучше проверить сразу все разъемы. Но мы с тобой пять часов возимся, поэтому, думаю, придется разделить на два подхода, — мужчина говорил хрипло и слегка раздраженно.       Волосы Предвестника спутались и немного слиплись. Он не мог прерваться даже на перекур, удерживая физически сильную куклу, попутно пристраивая адаптеры. Конечно, худшая часть, когда надо было вырезать дополнительно семь разъемов, уже позади. Но и стыковка проходила неспокойно. Доктор принимал то, что ни один человек не пережил бы подобных процедур. Правда, беспокойных движений Скарамуша тоже бы никто не пережил. Никто, слабее Дотторе. Он перестал обращать внимание даже на то, что все его бедра должны быть в синяках из-за сжимающихся твердых пальцев. Как-то потом озаботится своей регенерацией.       — Может, тогда прервемся сейчас? — Робко предложил объект, чьи плечи до сих пор подрагивали.       — Как для подопытного, я делаю тебе слишком много уступок. Но в этот раз твое предложение имеет смысл.       Доктор вздохнул. Он только вернулся, а уже чувствовал себя истощенным проектом. А ведь он пока не придумал, как договориться с Панталоне о финансировании. Единственное, что было странным и отчасти приятным — сам Сказитель стал гораздо сговорчивее и покладистее.       Но время покажет.