Красивая Тёлочка

Роме не нравится, когда ему лгут. Особенно ему не нравится, когда лгут те, в которых он поверил. — Ромыч, и че с свинтусом делать будем, на? — Что значит че? Как будто сам не знаешь. — за словами следует хищная ухмылка. — Несладко ему тогда придётся, раз твоего Антошку обижает. — Для тебя он не Антошка, а Антон Петров, понял? — Пятифанов фыркает. — Понял-понял, на. Они поделили сигарету на двоих, ведь на отдельные пачки им с трудом хватало. Два парня стоят и курят у крыльца Роминого дома. Матери плевать — она уже давно знает об его пристрастии, и ничего не предпринимает. Мать у Ромы, мягко говоря, не такая, как другие. С того момента, как умер её муж, все покатилось по наклонной, или по пизде, как любит говорить сам Ромка: бедность, болезни, одиночество и в конце концов, алкоголизм. Мать Ромы была странной — она никогда не водила в дом мужчин после смерти мужа, хоть и при их совместной жизни была на грани того, чтобы возненавидеть его. Пятифанов не любил вспоминать о матери — но вспомнил, в очередной раз ощутив запах спирта. Он иногда задумывается о том, что был бы согласен на всё, лишь бы не видеть её, напившуюся в хлам на диване в гостиной, окруженной бутылками, с наивными, печальным глазами и нежным голосом. Он был бы согласен на все, чтобы, хоть на немного, она снова стала самой красивой мамой на свете, чтобы она опять стала королевой в его маленьком замке. Но сегодня ему нужно держать её за руку, чтобы утешить, как ребенка, нужно прибрать пустые бутылки вместо неё, проветрить свою комнату, чтобы наконец забыть запах спирта и забыть свою маму. Но он любит её, да, очень любит, только вот не знает, хочет ли видеть. — А как с самим Антошкой-то дело продвигается? — Я с его сестрой вчера поговорил, она болтать любит, прям вылитая ты. И в памяти снова светлая картина — Антон, и его замечательный смех, и замечательные зелёные глаза, и самые красивые волосы, и самая мягкая улыбка, и длинная, очень светлая шея, и длинные руки, и… И его сестренка, что похожа на него настолько, что точно маленькая копия. Этот образ был образом счастья, разливающим тепло по груди, от которого хочется прыгать и смеяться. — А сам-то Тоха нормально? Вчера вот какую сцену устроил, всех перепугал, на. — дождавшись многозначительного кивка, он продолжил, — Ну, и Ромка, с сестричкой подружиться эт не значит шары подкатить. — пожал плечами. — Слышь, тогда может поможешь с этим, а? — А как помогать? Тренироваться тебе помогать нужно че-ли? — иронизируя, говорит Бяша. — Тут уверенность нужна, на. — А вот скажи, я ведь не пахну? — от такого горького вида буроглазого, бурят только прыснул. — Ну че, правда, не пахну ведь? — Только если сигарами, на. Парень от этого заявления уныло проскулил и отдал сигарету другу. — Бля, ну тогда пойду лучше проветрюсь. Не хочется в школу перед Антоном весь обкуренный прийти. — Ну, свидимся тогда.

***

Антон просыпается от закономерных стуков. Эти удары отличались от других, что привычно посещали его каждое утро — головные боли, нет, это были не они. Это были камни, прилетающие парню в окно. Он слышать эти удары ранним утром уже успел достаточно заколебаться, так что ловко и быстро, точно солдат, встает и надевает на себя очки. И выглядывает из-за окна, стараясь нагнать глазами наглеца и хулигана. — Вставай, спящая принцесса, в школу опоздаешь! — кричат высунувшейся белокурой голове. И этот голос он никогда бы не забыл, и, хмыкнув, вспоминает свои мысли пару секунд ранее. «Хулиган…» — Антон понимает, как точно оказалось это описание. — Э-эй, Тох! Выходи уже! — снова голосят, — Я ждать буду. А Петров уже не был у окна, и как можно быстро переодевшись, он вышел на улицу, чтобы застигнуть одноклассника врасплох. И заставить его извиниться за столь неприятное для него пробуждение. — Да уж… Если я — спящая принцесса, то ты, значит, принц на белом коне? — посмеиваясь, говорит парень. Все раздражение как рукой сняло. Пятифанов не замечает чужого присутствия, пока тот не выдает себя голосом, так что, круто оборачиваясь, прикрикивает: — Блять, ну и испугал! — Его щеки предательски горят, хотя на улице температура не больше 25. — Не ори, прекрасный принц, у меня еще родители спят. Он уже не посмеивается, а в полную хихикает, довольный произведенным эффектом. И уже невзначай отмечает, что у «принца» кое-что в руках. Проследив за любопытным взглядом, Рома попятился, с характерным шуршанием пряча за спиной пакет. Однако чего именно пакет белокурый не рассмотрел. — А Оля че? Не разбудил её? — Да ничего, спит тоже. Ты походу только меня разбудил. Нависло короткое молчание, которое тут же было разрушено спокойной интонацией буроглазого: — Так гостя в дом не пригласишь? — Ну чего тогда стоишь столбом, пошли. — произнес Антон, и они вместе прошагали к калитке, — Только скажи, что у тебя там в руках. Сбоку раздается смешок. — Свёкла. — А зачем ты их принес? — с интересом спрашивают в ответ. — Бля ну как объяснить… Они заходят в дом, приглашающий их желтым светом, не очень длинным коридором и картиной над комодом, и раздеваются. — Мне мамаша моя говорила, что свёкла для кишечника там… помогают, всякое такое… — только недавно успокоившееся сердце смутившегося Ромы снова учащенно забилось, приливая кровь к щекам, — Ты понял, короче для здоровья твоего. Вон у тебя отравление было какое-то. Больше свёкла кушай, и не будет такого. Ну, наверное не будет… — Он отводит взгляд. — Так это мне? Как подарок? Пятифанов, задумавшись на миг, неспешно кивает и протягивает пакет, полный фиолетово-красных овощей. — Спасибо… Антон впервые видит одноклассника в одном свитере. В школе тот ходил лишь в адидасах, а на улице — в кожаной куртке с воротником. Свитер, точнее легкая водолазка, была бордовой и такой цвет хорошо подходил Роме, выделяя его уверенность в себе и харизму — вот с чем ассоциировал он этот цвет. — Не хочешь чай? — Ты лучше уже сестричку буди, в школу скоро. — и улыбается. — Понял! — белокурый вдруг осознал, что неловкость между ними начинает бросаться в глаза и поспешил ретироваться на второй этаж. Через некоторое время, которое парень провел в одиночестве, Оля спускается и, едва заметив Пятифана, бросилась на него с радостным кличем: — Рома! Рома! — девочка обняла его, но не прошло и секунды, как она начала осыпать его вопросами, — А что ты здесь делаешь, кстати? Тебя Тоша позвал? Или ты сам пришел? Хулиган уже раскрыл рот, чтобы ответить, но приятный голос перебивает его: — И то, и другое, Оленька. Ты лучше иди переоденься, а мы тут чай будем пить. — Хорошо! — она бодро закричала и убежала в свою комнату наверху. Парни переглядываются, и от появления Петровы внезапно ощущают, как становятся энергичнее и счастливее, что даже дает одному из них сделать шутливое замечание: — Ну так, будешь помогать мне? Или будешь ждать и глазеть, как я готовлю? — А Тох, у тебя что, мать тоже не готовит? — Готовит. — вздыхает, — Только вот утром я тут главный. Она просто вставать не хочет. Это было оправданием, ведь Петров на самом деле не хотел тревожить утром уставшую мать, что было связано с тем, что происходит дома. Он ну очень не хотел рассказывать о семейных проблемах и портить всем настроение. — Яичницу готовить буду. — не дожидаясь ответа, утверждает он, — Ты пока чай наливай. К ним, скача от внезапного прилива веселья, присоединилась Оля.

***

Его подкараулили. Бабурина уже давно не ждали, оскалившись ухмылкой в знак уважения, нет. Бабурина ненавидели, ненавидела его собственная банда, принадлежность к которой делало его одним из самых грозных, влиятельных в их посёлке, по его мнению, делало его человеком, а не отродьем. И ненавидели его по его собственной вине, и не просто ненавидели, а готовы были оскалить свои зубы, отнюдь не в жесте уважения, и раскладывать нож-бабочку. — Пацаны, мы же… одна банда… — Чё пищишь, как девчонка, зассал? — под угрозы их главаря, смеется и подручный, — А ты что-то про банду нашу не вспоминал, когда над Антоном измывался, сука, а я тебя предупреждал. Перед носом засверкала сталь, а в ушах зазвенело. Первый удар прошелся по нему хлестким ударом, а второй тут же оставил синевато-фиолетовый след. Семён мог лишь выть от прожигающей насквозь боли, падая своей тушей на твердые сугробы, где его моментально пнул в живот сильно довольный ситуацией Бяша. И не раз, не два, а целую серию ударов, что заставили Семёна раскрыть рот в стонах и обслюнявить снег под чужие звуки отвращения, ощутить, как скрутился живот и как ноют щеки от боли. — Знаешь, че, сученыш? Я с тобой церемониться не буду. Я тебя ебливого предупреждал, а ты, как последняя тварь, нихуя меня не послушал. И, свалившись сверху на одноклассника, Пятифанов выдвинул нож, аккуратно провел ею линию у пухлой щеки, заставляя тонкую струю крови протечь по лицу. Но Семён этого не выдерживает и бьет, даже не целясь. И попадает главарю в лоб, вызвал глухой стон и еще раз получил в челюсть удар с большим замахом и с отчётливой агрессией, и еще один в щеку, и другой, более слабый, в глаз. От боли он скрючился и закрыл лицо руками. — Я тебе все зубы выбью, сука! — удары проходят один за одним, под матерные выкрики и звуки продолжительного нытья. И вот, он замахнулся еще, крепко ухватившись за воротник чужой куртки, но в этот раз Бяша останавливает его, указывая, что он и так хорошо постарался — разукрасил «свинью» чёткими синяками по оба глаза и один на щеке. — Ну всё, Ром, ты его щас убьешь, на. Прекращай. Он молча слезает, напоследок пнув где-то в районе ребер, окончательно выплеснув всю свою ненависть. — Только попробуй завтра в школу прийти, предатель. — и сплёвывает. «Предатель». Ужасное слово. И произносить его тоже просто отвратительно.

***

Антону казалось, что это нереально. — … друг, и… Я-то разговорилась, мы хорошо пообщались и… Ну так вот. Мы наверное… уже, ну, встречаемся! — девушка неловко улыбается, запутываясь в словах. Парень совсем прослушал весь разговор, ведь в голове крутилось лишь одно — Полина встречается с другим. Он безрассудно пропустил шанс остаться с ней подольше. Наслаждаться её духами, любоваться её локонам и слушать композиции, которые она исполняет на своей скрипке. Его заменит другой — Кто именно я тебе пока не скажу! Будет тебе сюрприз! — она забавно улыбнулась. Петров такой радости точно не разделял. Что будет, если Морозова забудет его? Перестанет гулять с ним, перестанет приглашать к себе домой, чтобы послушать кассеты с красивыми произведениями, подаренные ей преподавателем, забудет, как они сидели за одной партой и дурачились, пока на класс ругалась учительница химии или как она знакомилась с Олей… неужели она всё это забудет? Неужели она готова все забыть? Нет, он не верит, что она могла бы забыть все. — Ты серьезно, Полин? — Ну да… А что? — Ничего. — выдыхает он, пытаясь справиться с самыми страшными мыслями, — Поздравляю… Я рад за тебя, очень. — Спасибо, я тоже рада. — говорит, словно доверяет самую важную ей вещь. Подруга для него была очень дорогим человеком и он ценил каждый момент, проведенный с ней, но все равно боялся, что она оставит его и что они забудут друг друга, что этот её новый парень будет занимать все её внимание. — Надеюсь у вас все будет хорошо. Недолго погодя, зазвенел звонок.

***

Роме впервые не понравилось курить за школой, прогуливая уроки. Ему хотелось быть ближе к Антону, к тому лучику света, ради которого он отпинал своего одноклассника, ради которого он встает рано утром и кидает камни в окно, ради которого он внимательно следит за Олей по переменам. Девочке не нравилось ходить в школу. И парень знал, что не просто так. — Знаешь, Бях, тебе лучше познакомиться с сестрой Антона. На тебя просто похожа. — Как её звали, на? Аня, вродь? Или Алёна… — Оля её зовут. — Пятифанов снова затягивается, понимая, что горькое послевкусие и расслабленное до состояния жижи сознание теперь не разжигает в нем желание взять еще одну сигарету, а лишь сплюнуть это ощущение с языка и вытряхнуться. — А чё ты теперь, к Антошке домой ходишь? — Хожу. Все-таки, с сестричкой подружиться и весело, и шары помогает подкатить. Он ухмыляется, а собеседник разрезает тишину своим громким смешком. — Ну а ты не видел сегодня, что с Антоном что-то не в поряде? После первого весь как измученный. — Он вроде хорошо спал, и таблеток не пил. Я поэтому пришел, — теперь хулиган не ухмыляется, а во всю улыбается от тёплого воспоминания, — Чтобы следить. Еще одного передоза нам ведь не хватало. — он сложил руки на груди. — Может, с Полинкой че случилось, на? — Давай лучше у него самого спросим, а не будем гадать, как ссыкуны, а? Рома еще не отошел от нервного срыва, от сильных эмоций, с которыми он бил Бабурина, и неожиданно для себя он огрызался, принимая все как слишком раздражающее. Даже собственного лучшего друга. Глухой звонок послышался со школы. Конец четвертого урока, а значит белокурая снова сможем встретиться с Ромой и познакомиться с Бяшей. Пятифанов в последний раз затягивается и тушит сигарету об снег. — Ну, пошли? — Пошли, на. Небольшая задержка обошлась им очень дорого, так как Петрову они встретили только тогда, когда ее одежда была полностью мокрой и рюкзак был уничтожен снегом. В снежки играет. Только вот, взглянув на ситуацию с приличного расстояния, парни замечают, что всеобщие снежки попадают лишь на Олю, несмотря на то, что она старается дать отпор. Девочки со всех сторон старались попасть в нее, а сама она чуть ли не плакала от несправедливости и холода. Она периодически шмыгала носом, и бегала за другими, пока ее толкают со всех сторон и смеются, и смеются лишь девчонки, пока пара мальчиков кидают грязный снег прямо ей за шиворот. Мрази — проносится у Ромки в голове. Он, долго не задумываясь, большими шагами дошел до места травли, и сквозь стиснутые зубы выговорил: — Чем вы тут занимаетесь? Оля? — он хищно улыбнулся, упираясь взглядом в растерянные лица обидчиков. — Рома! Рома! — она выкрикивает почти сразу, как узнает его лицо, но затем замолкает и опускают голову, готовясь к упрёкам. Угрожающий оскал напугал и ее, и других детей. — Мальчики, девочки, что тут происходит? Он уверенно идет к одной из них, которая настолько гадко и громко смеялась, что была похожа на Катю. — Эй, не расскажешь? — девочка напряглась и замерла, а хулиган слабо ее толкает, чтобы заставить ее говорить. — Ну… Эм… Оля… — Что «Оля»?! Не мямли, а отвечай, чем вы тут занимались?! — он поднимает ее голову, заставляя смотреть в глаза, — Не ответишь, ну и ладно, нахуй оно мне сдалось, я и без этого все видел. — он отталкивает ее и шагает в сторону мальчиков, которые уже, видимо, были готовы к бегству, но оказались в крепкой хватке рук Пятифанова. Оля удивленно поглядывает, вжавшись, чтобы согреться, а Бяша стоит в сторонке, но всегда был готов поддержать своего друга. — Ну, че? — он кладет руки на плечо мальчика, — Че тут, блять, спрашиваю? Ты бля пацан или ссыкло, к девочке лезть? — А ты кто вообще?! — истерически выкрикивает кто-то из толпы девочек. Буроглазый не нашелся с ответом и промолчал, зато за него гордо ответила Петрова: — Он мой друг! И все, после этого заявления, стали тише воды, ниже травы, буквально боясь пошевелиться, чтобы вдруг не оказаться жертвой. — Тебя как зовут? — хулиган легко толкает мальчика в плечо. — Ваня… — Ваня, иди, скажи своим одноклассникам, что с этого момента я буду за вами следить. Чтобы ни пальцем к Оле, поняли? Ты у меня поплачешь, если хоть кто-то из них не послушается. Уяснил? Неуверенный кивок удовлетворяет его и он, положив руки в карманы, отворачивается к белокурой. Тут же к нему прилетает детская ответка: — Я… Я все маме расскажу! Она тебя к директору отправит! — мальчик захныкал, и девочки вдруг оживились, тихо перешептываясь оскорблениями. Пятифанов на эти слова только фыркает, но в итоге осознает, что эти, слишком детские и оттого бесячие, угрозы не на шутку разозлили его. — Ой, как страшно. Послушай, пацан, хочешь — говори, бля, да хоть в полицию пожалуйся. Но поверь, я делал кое-что куда страшнее. Я не тот, с кем ты, ссыкун, можешь играться. — он не сдерживается и сжимает кулаки. Петрова, до этого слишком внимательно следя за происходящим, медленно подходит к нему и берет за руку, чтобы успокоить и увести из двора школы.

***

— Ну где ты так, Оль? Разве я не говорил в школе меня ждать? — разочарованно тянет Антон, осматривая замёрзшую сестру. — Я знаю! Но… но… Послушай… Оля снова опускает голову. — Я же тебе говорил, что… — Тох, тут правда серьезно. — перебивает его Пятифанов, — Какие-то девочки с ее класса вывели ее из школы и начали кидаться снежками, ну потом сам видишь, как все сложилось. Эти твари над ней издевались. Белокурая не смогла сдержать слезы, и заплакала, обнимая брата. Он был её защитой, домом и она бесконечно его любила, но не могла его разочаровать. Но стоит ей прижаться к нему, все проблемы будто исчезают один за другим, и будто Земля перестает вращаться, и существуют лишь Оля и Антон, которые так друг друга любят. И именно в его объятиях она разрыдалась. — Знаешь, что, Тош? Рома все решил! Он их напугал! — она, все еще дрожащим от рыдания голосом, упорно твердила. — Спасибо, Ром… — как-то стыдливо произнес Петров. Он знал, что если бы не его одноклассник, то его сестра бы молчала обо всем. Он знал, что если бы был лучше, что если бы больше делал, если бы прикладывал больше усилий, то мог бы решить эту проблему сам. Но не решил. — Да не за что, Тоха. Я ведь, ну, для тебя стараюсь… — он счастливо улыбнулся, отводя взгляд. — Не Тоха, а Тоша! Девочка с свободной душой хихикнула в ответ. — Антошка! — резко выдвинул свою кандидатуру Бяша. — Тоша! — Ладно, будь по-твоему, Оль. — вздохнул ее брат, — Ты вся мокрая, дай помогу. Он снял свою шапку и отдал ей, чтобы, не дай бог, она не замёрзла. И проходя дорогу по пути домой, все четверо заулыбались снегопаду, разженным огням в домах и самому белому небу. Оля горячо обсуждала птиц и всякую живность с бурятом, пока Рома и Антон переглядывались и смеялись от шуток, сказанных почти что шёпотом.

***