we've lost d******

когда стаж работы в правоохранительных органах переваливает за десяток лет, тэхен ловит себя на мысли о том, что ему реально вкатывает заламывать за спину руки мудакам с претензией (и даже иногда не забывать зачитывать им их же права). рефлексировать из-за этого особенно не хочется — так сказать, на чем бы мент не ловил фиксу, лишь бы не начинал долбить. нравится тыкать мордой в пол детей олигархов? пожалуйста, не обляпайся, только не забудь наручники. и постарайся не использовать табельное каждый раз, когда эмоционально припрет (опционально). это дитя фортуны тоже не становится исключением: на внеплановом появлении тэхена на таком же внеплановом рейде в очередной блядушник, этот буквально вываливается под ноги — пока остальные толпами ломятся из дверей, он вылетает прямо по центру, бессознательно валится на асфальт, умудряясь после этого каким-то образом перевернуться на спину, и начинает ржать, отчего-то находя неоновую вывеску над своей головой крайне уморительной. тэхен ловит в его мутных зрачках собственное мятое отражение, сползает взглядом на пятна крови, окропившие лицо с рубашкой стоимостью в среднюю зарплату следака, и решает его паковать. космонавты ломятся внутрь, давя беснующуюся толпу обратно, парень, вызвавший маски-шоу, трясется, повиснув на локте у рулящего рейдом майора, а уложенный на чей-то капот лицом вниз мажор на просьбу назвать имя реагирует достаточно вяло: мин юнги, но друзья зовут меня шуга. тэхен за эту шугу цепляется как утопающий за тростинку, расфокусировано пялясь в чужой белый как сахар затылок и потеряно думая ох, бля. не надо было отвечать на звонок от прямого начальства и выпрыгивать из теплой чонгуковой постели в промозглую весеннюю ночь сорок минут назад. не надо было встречать чонгука, который, вообще-то, мажоровский адвокат и скоро явится с портфелем наперевес. не надо было идти работать в службы. не надо было… блять, да похуй, в грамматике нет сослагательного наклонения. мина тэхен заочно знал — как знал и оба его псевдонима. шуга для друзей. агуст ди для аккаунта на саундклауде с полумиллионом подписчиков. юнги для чонгука, который через полтора часа будет в обезьяннике, куда сейчас тэхен его отконвоирует по подозрению в употреблении наркотических веществ. три минуты уходит на перемещение чонгуковского клиента в автозак, еще в течение двух тэхен медитативно курит около входа в клуб, пока его зеленый еще коллега, почему-то прямо захлебываясь восторгом, рассказывает про шутера — суицидник, с кем-то что-то не поделил, застрелил его, потом себя (детали уточняются) — и про пакуемых по машинам свидетелей слэш подозреваемых в употреблении; повествует так, словно, блять, тэхен не лицезреет собственными глазами этот малоувлекательный процесс. сигарета заканчивается преступно быстро, вторую закурить не дают, давая отмашку на выезд с точки — тэхена ждут несколько в высшей мере увлекательных часов в компании с бумагами и отнюдь не романтическая встреча с чонгуком в допросной, пока его клиент будет ловить отходняки и что-то мямлить сквозь алкогольно-кокаиновый туман (кокос обнаружили в непомерных количествах — кто-то скинул вес прям перед их блистательным появлением и был таков). на прийти в себя господь отсчитывает жалкий час: тэхен успевает хлебнуть кофе между опенспейсом и генеральским кабинетом, кое-как прибить к голове непричесанные патлы и вяло набросать список претензий к мин шуге. тот, кстати, со сдачей анализов справляется на ура — в крови с мочой находится понемногу того и этого, пока товарищ сдающий и сдающийся делится своим богатым внутренним миром с фаянсовым другом в уборной. внеся все данные по поводу того и этого в тоненькую именную папку и напечатав бланк для дачи показаний, тэхен ныряет в допросную, тут же ощущая прилив негативной энергии и острое желание вынырнуть обратно. чонгук смотрит на него этим своим страшным юристским взглядом, параллельно наощупь ковыряясь в портфеле; товарищ виновный и свидетель с кислым лицом изучает свое отражение в стекле и выглядит не особенно довольным жизнью. — я буду вынужден подать апелляцию по причине… — тут же сбивает с ног своей прямолинейностью чонгук; тэхену привычный набор слов родным тембром голоса кажется птичьим языком. на всё про всё уходит полчаса забытья — ближе к концу, к тэхеновому отчаянию, мин шуга отвратительным образом трезвеет и перестаёт мамблить показания себе под нос, отчего его рот начинает с истинно рэперской скоростью молоть колкости и откровенные подъебки, быстро приобретшие оттенок высказываний человека, который не только родился с серебрянной ложкой в жопе, но и не прочь об этом лишний раз напомнить всем окружающим. чонгук между делом вставляет всякие умные слова, но делает это словно на автомате — тэхен смотрит в его уже не страшные, но до смерти уставшие глаза и хочет простого человеческого: его обнять. но их разделяет одна распиздевшаяся мамкина радость папкина гордость, две пишущих камеры и три человека за стеклом, которым особенности их с чонгуком отношений знать совершенно не обязательно. мы напечатаем ваши.., вы проверите.., и можете быть.., вылетает из тэхенового рта на автомате, прежде чем он почти сбегает в наблюдательскую, трусливо надеясь, что сможет отгородиться зеркалом гизелла от брошенного на прощание панча про поебывание чонгуком тащ следователя. … но он не знает, каких богов благодарить за то, что после пробуждения в час дня (с учетом засыпания в четыре утра — почти курортный отдых), он чувствует, что чонгук прижимается к нему со спины и едва слышно произносит своим не-адвокатским, домашним голосом: — ты не думай, что юнги уж совсем дурак… он просто не знает, что бывает как у нас — не на одну ночь…  (... а по-человечески)