Слава

29 августа 1903 год.       Позднее лето в Санкт-Петербурге как всегда было солнечным и очень тёплым, однако этот день не был таковым. Высокие светло-серые тучи, которые, словно белое одеяло, лежали над шумной столицей Империи. В отсутствии солнца город согревался теплом оставшимся с предыдущих дней теплом, которые за лето успела накопить нарядная, парадная невская гранитная набережная. Город готовился к скорому приходу нарядной ранней осени, которая, по своему обыкновению, украсит столицу нарядным золотым орнаментом.       Сейчас же, в субботу, за два дня до окончания прошедшего лета, внимание жителей Петербурга были направлены на один из крытых эллингов Балтийского завода, вокруг которого сейчас собралось довольно много жителей столицы.       — Волнуешься? — Тихим голосом спросила Александр, легонько дотронувшись рукой до своей сестры.       — А!.. — Слава, как будто, вышла из своих мыслей, и повернулась к сёстрам, которые стояли рядом с ней. — Н-нет, то есть, да, в смысле …       — Пф-пф-кхм. — Тихое, едва сдерживаемое хихиканье со стороны Орла, тут же привлекла взгляд всех сестёр, отведя внимание от Славы. Орёл закусила губу, пытаясь сдержать свой смех.       — Напомнить ли тебе, Орёл, каков был твой день спуска на воду? — Вопросительно подняв бровь, с аккуратной, небольшой, улыбкой на лице, спросила Бородино. Тут же всякое веселье пропало с лица Орла.       — Н-нет! — Быстро сказала она, моментально стерев с лица всякий румянец и, вместе с ним, улыбку.       — Вот и славно, сестра. — Улыбнулась Бородино, переключив своё внимание с Орла, обратно на Славу. Орёл тяжело выдохнула, из-за чего Бородино, на мгновение остановилась и бросила ещё один взгляд в её сторону. Орёл вновь затаила дыхание.       — Бородино, да оставь ты её уже. — Неожиданно для неё весёлым голосом сказала Суворов, положив руку сестре на плечо. — Сегодня всё же день нашей младшенькой.       — Верно говоришь ты, сестра. Как, никак, сегодня один из самых дней важных в жизни её. — Кивнула Бородино, задумчивая поглаживая подбородок.       К этому времени, смущение, которое было на лице Славы, уже полностью исчезло, и она, более или менее пришла в себя, вновь встав рядом с сёстрами.       — Кхм-хм. — Откашлялась она в кулак, привлекая к себе внимание трёх оставшихся сестёр. — Я бы не сказала, что волнуюсь, но …       — Ответственность чувствуешь? Боишься, что можешь опозориться? — Сочувствующем голосом, спросила Суворов.       — Ну … да, наверное, так и есть. — Кивнула Слава, смотря куда-то в никуда.       — Не нужно переживать, сестрёнка. — Вынув трубку изо рта, и выпустив тонкую струйку голубого дымка, немного наклонив голову, сказала Александр III. — Ты, конечно встречаешься с его величеством впервые, но поверь мне, он не такой, как ты думаешь, не чета нашим адмиралам… ну и Суворову, если на то пошло.       — Изволь сестра, а почему я так же в твоём списке? — Вопросительно изогнув бровь, спросила Суворов, которая была явно немного озадачена словами своей старшей сестры.       — Хм, а как будто бы ты не знаешь, моя многоуважаемая младшая сестра? — С тонкой издёвкой в голосе, ещё раз крепко затянувшись табаком из трубки, спросила Александр. — Ты же, из всех нас, пожалуй, единственная, кто пытается быть предельно серьёзной. Или я не права? М? — Я… — Хотела было возразить Суворов, когда она краем глаза заметила Славу, которая, хоть и незаметно, но пыталась подавить тихий смех.       Суворов тут же вспомнила, как буквально три дня назад, она, вместе со Славой, снова выходили в город. Тогда они умудрились посетить Сенатскую площадь, и даже заглянуть, на короткую исповедь в Исаакиевский собор, а после этого вновь хорошенько трапезничали разными сладостями, которые, как оказалась, Суворов очень любила.       Перед глазами Суворова тут же пронеслась картина, как Слава рассказывает остальным о её тайных пристрастиях, и о будущих шутеечках, которые обязательно бы отпускала, как минимум, Орёл.       Слава, конечно же, не рассказала бы такое. Не с её воспитанием и идеалами делать такое. Но вот сама посмеяться над этим она могла. Именно поэтому Суворов осеклась, и, опустив глаза в пол произнесла.       — Верно. Я, иногда пытаюсь вести себя так.       — Ну а я о чём. — С победной торжественностью на лице, сказала Александр, ещё раз глубоко вдохнув табачный дым из трубки.       — Да, да, считай, как хочешь. — Отвернувшись от неё к Славе, буркнула Суворов.       — Так о чём это я?.. — Вновь спросила Александр, притупив трубку и начав её протирать. — А!.. О его величестве, точно. — Она кивнула сама себе. — Как и я говорила, пока наша дорогая сестра не перебила меня…       — Эй!..       — Пока она меня не перебила, я говорила, что он не такой, как ты, скорее всего думаешь. Просто не стоит переживать по поводу всей сегодняшней церемонии. К тому же… посмотри, какой красивый у тебя корпус. Как для парада! — Гордо сказала она, указывая на корпус Славы.       Корпус действительно был будто бы создан для парада. Он стоял в крытом эллинге Балтийского завода. Все работы на нём уже были завершены. Рабочие, которые буквально несколько дней назад заканчивали последние детали на ещё не законченном корпусе, сейчас стояли по обе стороны от него, дожидаясь прибытия августейшей особы, чтобы он, наконец, дал добро и спустил корпус Славы на воду.       Где-то перед самым носом носился Аверин, то ли от волнения, то ли от того, что пытался что-то пересчитать в уме.       Сам же корпус был покрашен в кристально чистый, подобно чистейшему снегу, белый цвета, а то, что должно было быть ниже ватерлинии, было окрашено в насыщенный красный цвет.       Словно бы в противовес этому на палубе, пока ещё девственно чистой, без основной части надстроек, всяких там, дымовых труб и башен, стояли в ряд матросы и офицеры, одетые в аккуратно выглаженные и отпаренные, черные рубахи, фуражки и брюки.       Весь эллинг был украшен подобающе. Тут и там были флаги и ленты. Помимо рабочих, простые люди так же собрались, ожидая такого редкого события как спуск корабля на воду.       Ещё больше людей ждали этого за стенами завода, наблюдая за этим с другого берега Невы, или же находясь в одной из множества небольших парусной или гребной лодочке.       Наконец, общий гул толпы прорезал Звонкий голос одинокого рожка, когда в дверь, выходившую прямо к площадке рядом с носом броненосца, вошёл одинокий гвардеец.       Мужчина в длинном красном пальто с золотыми пуговицами, чёрной меховой шапке и витиеватыми усами дождался, когда какофония эллина затихла, и громким гортанным голосом объявил.       — Встречайте! Его Императорское Величество! Николай Александрович Романов! — Выдохнул гвардеец. Всё резко замолчало. Казалось, что даже чайки, на мгновение перестали кричать,       С неестественно громким звуком, дверь, через которую вошел гвардеец открылась шире обычного, и на площадку, с которой было рукой подать до носа броненосца вошла дюжина человек, все в строгих парадных костюмах, и выстроились в одну шеренгу перед корпусом броненосца.       Все находящиеся в эллинге затаили дыхание, когда через шеренгу адмиралов, стоящих с серьёзными лицами, прошла ещё одна фигура.       Мужчина, вышедший вперёд был не очень большого роста, всего около метра семидесяти, из-за чего почти все стоящие за его спиной мужчины были выше него.       Он был одет в парадный белый мундир с золотыми пуговицами, швами, эполетами и аксельбантами, а на поясе незаметно болталась парадная пехотная шашка. Голова у него была не покрыта, открывая всем короткие, но пышным и аккуратно уложенные волосы, цвета спелого, тёмного каштана, точно такого же цвета, как и его пышная, аккуратно ухоженная борода, подстриженная в русском стиле.       Сам его вид внушал некое царственное благоговение, но оно ни шло ни в какой счёт, по-сравнению с царственной аурой, которой этот человек был окутан.       Когда он остановился, вся толпа, все присутствующие, казалось, на мгновение полностью прекратили дышать, ожидая, что он будет делать.       Тем временем его взгляд медленно перемещался, озаряя каждого находящегося в пределах его видимости, на высоких помостах. Наконец, его светло-синие, цвета чистого льда, глаза, устремились на нос, едва построенного корпуса Славы, а ещё через секунду и на саму Славу, отчего у последней по спине пробежала краткая дрожь от волнения.       Наконец, он заговорил. Его голос был чуть приглушенным и хриплым, но даже так сочился энергией, величием и теплотой.       — Братцы! Сегодня, мы собрались здесь, чтобы почтить своим присутствием сие место! Сегодня! Мы увидим то, над чем вы столь упорно трудились! Я от всего сердца хочу сказать! Спасибо вам, за славную работу!       — Благодарим вас, Ваше Императорское Величество! — Почти что хором ответили ему рабочие, что стояли по краям и наблюдали за этим. Николай II, Российский Император, едва заметно улыбнулся, после чего обратил свой взор на Славу.       — Дитя. — Тихим, слегка грубым шёпотом, позвал он её. Почти всё это время, Слава взволнованно смотрела куда угодно но не на императора, будто бы, чего-то опасаясь. Когда же она услышала как тот подозвал её к себе, ей ничего не оставалось, кроме как подойти на несколько шагов ближе.       Первое же, что заметила Слава, подойдя ближе было то, что она была выше Николая, выше самого Императора! Из-за этого ей стало ещё более неловко, и она ещё сильнее отвела свой взгляд.       Следующее, что сказал Император, повергло Славу в шок, неверие и тихий, ползучий страх.       — Посмотри на меня, Дитя. — Сказал Николай, неожиданно нежным, добродушным голосом.       Слава неуверенно подняла взгляд своих глаз, на лицо Императора.       Несмотря на то, что она была несколько выше него, она чувствовала, что она много ниже него.       Когда их взгляды встретились, и Слава смогла лучше рассмотреть лицо Императора, то заметила, как он, в некотором удивлении, чуть-чуть приподнял брови, а с его губ сорвалось тихое.       — Занятно…       От этого слова Славе вдруг стало нечем дышать, будто бы страх вновь сковал её. Император, похоже, заметил это, и тихо, чтобы слышала только она сказал.       — Не бойся, Слава. — От этих тёплых слов, сердце девушки, казалось немного успокоилось, и она тихо выдохнула.       В это же время Николай II, осторожно извлек шашку из ножен, и будто бы короли, много лет назад, устремил её к небу.       — Власть, данной мне! Всеми людьми России! Пребывая в великой радости! Я рад засвидетельствовать сея событие! Как к нашему! Славному флоту! Присоединяется ещё один корабль! И ещё одна девушка пополняет славные ряды нашего гордого флота! — Он на мгновение прервался. — Братцы! Спасибо вам за вашу славную работу! Сегодня Эскадренный Броненосец Слава, наконец спускается на воду! Ура!       Как только Император замолчал, всеобщее «Ура!» Эхом пронеслось по эллингу. Следом последовал о нос Славы разбилась бутылка алкоголя, а после, со скрипучим звуком, корпус медленно покатился назад, постепенно удаляясь.       Тихий, глухой, шипящий звук ознаменовал то, что корма погрузилась в воду. Матросы стойко, незыблемо продолжали стоять на палубе. С последним всплеском носовой таран скрылся под водой, и корпус броненосца остановился в водах реки Невы.       Гром аплодисментов и радостных возгласов прокатился над морской гладью Невы и вокруг неё. На мгновение ничего другого слышно не было, настолько громко было ликование толпы.       Когда гул толпы немного утих, Император продолжил.       — И! Ещё, в этот день! Я, нарекаю Славу! Тело и душу этого прекрасного корабля! Её именем! — Он замолчал, опустив взгляд на нетерпеливо ждущую девушку, и продолжил. — Носи это имя с гордостью. Не запятнай его. Пусть твоя жизнь и служба будут счастливыми. Ура!       Аплодисменты и радостные возгласы вновь залили и заглушили собою всё остальное. Ещё несколько минут они слушали аплодисменты, после чего Император развернулся, и, принявшись уходить, тихо сказал.       — Сегодня у вас выходной. Можете праздновать. Тем более повод есть. — Он ухмыльнулся, и под оркестр, который было почти не слышно за гулом толпы, ушёл. За ним последовали и адмиралы, которые всё это время молчали и кивали.       Последней, кто остался стоять, была девушка, ростом ещё ниже Императора, с не примечательными иссиня-чёрными, прямыми волосами, которые не удивляли своей длинной, а доходи всего лишь до нижнего уровня груди, и противоречащими волосам, её глаза имели яркий оранжевый цвет. Её одежда была довольно роскошной. Белый кивер, будто бы скрещённый с небольшой тиарой, и чёрной полосой посредине, роскошное белое платье, с большим количеством черных вставок и, куда более редкими золотыми вставками, а спереди был большой Л-образный вырез. На плечах лежал белый ментик, с золотыми пуговицами. Сапоги были простенькими, чёрными, с немногочисленной белой шнуровкой и красной подошвой.       Она подошла к Славе, к которой уже подбежали её сёстры, которые всячески поздравляли её.       Слава еле-еле заметила её приближение, скорее по периодическим, стучащим звукам, которые доносились из-за того, что в её руках была довольно толстая, расписная трость, по ручке которой, было видно, что это не более чем ножны, для изысканной шпаги.       — Поздравляю, с днём спуска на воду. — Со сдержанной улыбкой, сказала подошедшая девушка, когда все пять сестёр, наконец подняли на неё свой взгляд.       — Звезда. — Констатировала Александр. — Приветствую тебя, от себя, и от лица, всех своих сестёр.       — Благодарю. — Кивнула она, закрыв глаза. — Как у вас дела, сёстры мои?       — С тех пор, как мы с тобой виделись последний раз, прошло не так уж много времени. — Хотела было сказать Суворов, когда Полярная Звезда её перебила.       — Мы с тобой пересекались на твоём дне спуска. Это было почти что год назад. Эдак, в конце Сентября, ежели я ничего не путаю.       — Эм… да, верно. — Виновато ответила Суворов, отступив на шаг назад.       В этот момент, на ухо Орлу, Слава тихо шепнула.       — Сестра, а кто это?       Орёл на миг оцепенела, а после, так же тихо ответила.       — Это Полярная Звезда, Яхта его Императорского Величества. Она часто ходит с ним, и бывает на всяких там церемониях.       — Сие, верно. — Неожиданно для двух сестёр сказала Звезда, отчего обе сестры чуть подпрыгнули. — Не стоит столь сильно пугаться. — Прикрыв, на мгновение, рот рукой, она тихо посмеялась, наблюдая за реакцией двух сестёр.       — А… Звезда!.. Я. — Орёл пыталась что-то сказать, в своей типичной манере, но каждый раз запиналась       — Орёл, изволь, сегодня я явилась не за тем, чтобы тебя встретить. — Тихо сказала звезда, легко ударив два раза Орла по ноге, чтобы та немного отошла в сторону. — В конце концов, сегодня день спуска на воду вашей сестры. — Она шагнула чуть вперёд, оказавшись прямо перед Славой. Её глаза медленно блуждали, изучая Славу. На миг, её взгляд остановился на лице Славы.       — Забавно… к чему бы…       — О-о чём вы? — С некоторой нервозностью в голосе, спросила Слава, вызвав тихий смешок со стороны Звезды.       — Боже, нет нужды так ко мне обращаться! Я не императрица. Я равна вам всем по статусу, даже ниже! Поэтому нет нужды во всём этом официозе. А это… были просто мысли в слух. Не обращай внимания.       — Да. Простите… В смысле прости. Слава вновь запнулась, а Звезда снова рассмеялась.       — Да… да, так-то лучше. Да… в общем, что я сказать-то хотела? А! — Она воскликнула и кивнула сама себе, после чего продолжила куда более спокойными голосом.       — Как и говорил его Величество, сегодня важный день. Люди бы сказали, что сегодняшний день подобен рождению, ну, так считают и в других странах, мол что день спуска на воду — это день рождения для нас, но я считаю, что это, скорее крещение, нежели рождение. — Всё это время Звезда смотрела на Славу, но, по её глазам, казалось что она смотрит мимо неё, куда-то вдаль. — Посему, я поздравляю тебя с долгожданным крещением. Отныне, твоё имя заверено не только людьми, но и самим Господом. Его Величество, каким бы он не казался, гордится всеми своими подданными, и не хочет, чтобы они пострадали… — Лицо Звезды, неожиданно, будто бы окутывает тень, скрывая все её эмоции. — Как бы он не гордился вашей силой. — Она посмотрела и на других сестёр. — Он не хочет, чтобы вам пришлось её применять. Знайте это.       Все сёстры молча стояли, слушая каждое слово императорской яхты. Каждая из них думала о чём-то, делая выводы. Наконец, одна из них сделала небольшой шаг вперёд. Это была Слава.       — Я клянусь, что во имя нашего Императора сделаю всё возможное, что только смогу. Я буду защищать его и нашу родину, покуда это будет нужно от меня, или пока я могу это делать. Я клянусь, что не придам его или Империю, покуда жива моя душа. — Она говорила громко и чётко, положив правую руку на сердце, а левую на рукоять шашки.       Будто бы последовав её примеру, каждая из сестёр сделала шаг вперёд, и произнесла ту же самую клятву, что только что сказала самая младшая из них.       Слава была горда. Что-то светлое внутри неё будто бы расцвело. Она не знала, почему решила выступить вперёд. Не знала, почему решила сказать именно, это. Но она сказала, просто потому, что это было правильно.       — Хорошо. — Чуть хихикнула Звезда. — Я верю в вас. В каждую из вас. Что же, сегодняшний день ещё длинный, завтра у вас выходной день, так что, сегодня, можете и отпраздновать, тем более, повод есть.       — Благодарим вас, Звезда, и его Величество тоже. — Чуть кивнула Бородино. — Коли хотите присоединиться к нам сегодня, милости просим.       — Ха-ха! Бородино! Ты как всегда! — На глазах Звезды проступила одинокая, радостная слеза, которую она быстро смахнула. — Ладно. Не буду вас отягощать. Слава.       — Да?       — Ещё раз, с днём спуска на воду тебя, и удачи! Желаю тебе, чтобы моря и океаны не высохли, и чтобы ты нашла свой путь, куда бы ты не отправилась!       — Спасибо! — Улыбнулась Слава.       Звезда снова кивнула, и развернувшись, последовала вслед за Императором.       Слава и её сёстры этим вечером пошли в ресторацию, чтобы отметить этот день. То была идея Суворова.       Там они сидели до поздней ночи, после чего отправились домой.