Феминизация Майка Уилера

Мозг Майка не работает. На самом деле, не работает всё его тело. Уилл рядом с ним суетится, заправляет штаны и ругается себе под нос. Хоппер всё ещё стучит в окно, и у Майка возникает неприятное подозрение, что тот получает удовольствие от того, что они паникуют. Когда Майк не выпрямляется и не отодвигается, Уилл с силой толкает его обратно на пассажирское сиденье. Затем, отчаянным, резким движением, он опускает окно. И да, Хоппер наслаждается этим, ухмыляясь им сверху вниз и направляя луч фонарика прямо в лицо Майку. — Ты заблудился по дороге домой? — спрашивает он, обращаясь к Уиллу, хотя и видит, как Майк ёрзает на сидении рядом. — Джойс начала волноваться. Ты опоздал к комендантскому часу. — Мы просто… — начинает Уилл, ища поддержки у Майка, словно Майк мог придумать какое-то рациональное объяснение, которое бы стёрло тот факт, что его член только что был у Майка во рту. — Наслаждались видом? — Так теперь это так называется, да? — говорит Хоппер, похлопывая рукой по крыше машины. — Уилл, езжай домой. Уилер, пойдем со мной. — Я… — начинает Майк, тут же упрямясь. — Нет! — Неужели сейчас самое время спорить со мной, пацан? — Просто иди, Майк, — немного взволнованно шепчет Уилл. — Увидимся завтра? Майк фыркает, распахивает дверь и вылезает из машины. Остатки алкоголя в его организме полностью выветрились. Видимо, оказаться застигнутым с носом перед членом своего парня — это ужасно портит настроение. — Боже, парень, — говорит Хоппер, выпрямляясь и глядя на Майка поверх машины, — ты выглядишь ужасно. Проигнорировав оскорбление, Майк направляется к внедорожнику Хоппера. То, что он ездит на той же патрульной машине после «смерти» и возвращения, остается за пределами понимания Майка. Разве ее не следовало переназначить? И почему он должен был вернуться к работе в полиции? Разве правительство не выделило ему достаточно денег за молчание, чтобы ему больше никогда в жизни не пришлось работать? Очевидно, он вернулся на свою старую работу только для того, чтобы издеваться над Майком. Когда Майк дергает за ручку пассажирской двери внедорожника, а ветер разносит голоса Хоппера. Он что-то говорит Уиллу, и у Майка сжимается желудок. Уилл не хотел, чтобы кто-то знал. Официально об этом знают только их брат и сестра. Не успев даже подумать, Майк бросается обратно к машине, хватает Хоппера за плечо и резко разворачивает его. Удивление на его лице только подстегивает Майка. — Это была моя идея, — говорит Майк, впиваясь пальцами в бицепс. — Не… не сердись на него. Я хотел. Это… — Боже мой, парень, — перебивает его Хоппер. — Просто садись ко мне в машину. Я и так в курсе. — Ч-что? — Я ему сказал, Майк, — отвечает Уилл дрожащим голосом. — Я… извини. — Продышись на несколько минут, Уилл, — говорит Хоппер, хватая Майка за запястье и оттаскивая его. — Джойс убьет меня, если ты попадешь в аварию. — Хорошо, — бормочет Уилл, и когда Майк пытается поймать его взгляд, тот смотрит себе в колени. — Ладно, давай, Уилер, — вздыхает Хоппер, положив руку между плеч Майка. — Я зол, но не поэтому. Тишина окутывает их, когда они делают последние шаги к машине. Она так близко, что Майк удивляется, как ни он, ни Уилл не услышали, что к ним кто-то приблизился. Ужасный голос в глубине души Майка говорит, что им повезло, что их не избили до полусмерти другие подростки, которые приехали сюда с той же целью. Как только Майка пристегнули ремнями безопасности и они выехали на неровную дорогу, Хоппер заговорил. Это было почти то, чего ожидал Майк, но не совсем. — Вы двое не можете так себя вести в общественных местах, — говорит он ровным голосом, тон его неразборчив. Это отличается от тех случаев, когда он отчитывал Майка за его отношения с Эл. — Вы же не дураки. — О чём ты говоришь? — спрашивает Майк, решив, что лучше всего занять оборонительную позицию. Он всегда пытался контролировать свои разговоры с Хоппером. Раньше это было в лучшем случае психологической борьбой. Сейчас же кажется, что Майку предстоит бороться за свою жизнь. Он еще не знает, куда клонит Хоппер, и это делает ситуацию еще более опасной. — Серьёзно? — отвечает Хоппер, сверля взглядом дорогу. — Знаешь что, Майк. Что бы случилось, если бы не я постучал в ваше окно? Думаешь, другой коп просто отпустил бы вас двоих? Майк молчит. — И, поверь мне, парень, я не хотел видеть тебя в такой ситуации. — Его передергивает, словно это он сам пережил травму. — Но ты особо ничего не оставил воображению. Ты словно разыгрывал какое-то чертово представление. — Отвратительно! — выплюнул Майк, сжимая кулаки. Впрочем, отрицать это он не может. Землистый привкус Уилла все еще чувствуется у него на языке. — Это ты мне говоришь? — резко отвечает Хоппер. Он делает глубокий вдох, проводя рукой по подбородку. — Я имею в виду, что вы не можете делать ничего подобного там, где вас кто-то может увидеть. Окна тебя ничем не скроют. Машина — это не частная собственность. — С чего тебя это волнует? — спрашивает Майк, всё ещё затаив дыхание, но немного смягчившись. Он думает, что это тот тип нравоучений, который он сможет вытерпеть. Стыд всё ещё не проходит, но он переживал и худшее. Хоппер долго молчит, и когда Майк бросает на него взгляд, на его лице появляется выражение, которое он редко видел. Когда он открывает рот, в его голосе слышится смирение. — Я тоже когда-то был подростком, понятно? Но когда я вытворял такие вещи, худшее, что могло со мной случиться, — это выговор. Может быть, мама бы меня отлупила, когда узнала, но со мной бы всё было в порядке. Для Уилла всё иначе. И у тебя, судя по всему, тоже. Ты ужасно меня раздражаешь, Уилер. Но ты хороший парень. И он тоже. Я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось из-за того, что вы делаете то, что делают все подростки. — Это… — начал Майк, но тут же оборвал себя и уставился в окно. Сочетание заботы и выговора от Хоппера вызывает у Майка отвращение. Это сжимает его в тисках, и он не знает, кричать ли ему, благодарить ли его или открыть дверь прямо на ходу и выскочить на дорогу. Ему следовало бы ответить. Он это понимает. — Я просто прошу тебя быть умнее, — бормочет Хоппер, когда Майк не может выдавить ни слова. — Не дай бог мне снова вас поймать. — То есть ты даешь мне разрешение? — слова вырываются у Майка прежде, чем он успевает их осознать. — Ни за что, — отвечает Хоппер. — Меня бесит, что я никак не могу от тебя избавиться. Вы с моей дочерью наконец расстались, а меньше чем через год ты уже встречаешься с моим сыном. Почему ты просто не можешь держаться подальше от моих детей? Нда, словно ничего не изменилось. Майк попал в неприятности, это точно. Но это нормально. Хоп не относится к нему по-другому теперь, когда он всё знает. И, как ни странно, это откровенное раздражение приносит больше утешения, чем любая поддержка. Странно, что Хоппер, даже после всего произошедшего, остался тем же человеком, с которым Майк познакомился, когда Уилл пропал без вести. Всё и все вокруг так сильно изменились. Кажется, земля, по которой ходит Майк, рушится с каждым шагом, а шериф полиции Джим Хоппер — олицетворение нормальной жизни. Майк не решается называть Хоппера иначе, чем отцом своей бывшей девушки и нынешнего парня, но он для него гораздо больше, чем просто их отец. И Майк предпочёл бы никогда в этом не признаваться. — Зачем мы здесь? — спрашивает Майк, когда Хоппер въезжает на подъездную дорожку, которая явно не у дома Уилеров. — Я собирался отвезти тебя домой, — говорит Хоппер, заглушая двигатель, — но не смог придумать оправдание твоим родителям, почему тебя сопровождала полиция. Полагаю, они не знают. — Э-э, точно. Да, — бормочет Майк, глядя на свои колени. — Они не знают. — Наверное, лучше тебе остаться там, где ты обещал остаться, — Хоппер постукивает пальцами по рулю. — Выходи и оставайся в гостиной, когда мы войдем. Мне нужно поговорить с Джойс. — Ты собираешься ей рассказать?! — Уилер, если ты думаешь, что она не знает о ваших отношениях с Уиллом, ты настоящий идиот, — говорит Хоппер, ступая на бетонную подъездную дорожку. — И кто-то из взрослых должен взять ответственность за тебя. Либо она, либо твои родители. Выбирай, парень. Майк представляет, как он возвращается домой и рассказывает эту ужасную тайну своим родителям в разгар их развода. Он думает о напряжении, которое и так душит дом, и о том, как это только усугубит ситуацию. Скрываться от всех больше не получится. — Джойс, — говорит Майк, решив, что это мимолетное унижение лучше, чем сбросить бомбу на и без того хрупкую структуру своей семьи. — Так и думал, — говорит Хоппер, ожидая, пока Майк выйдет из машины и пойдет впереди него. Он кладет руку на плечо Майка. — Не думай сбежать. — Куда бы я, по-твоему, убежал? — Я не претендую на то, чтобы понимать, как работает твой мозг, парень. Просто сядь на диван и оставайся там, — говорит он, когда они заходят внутрь. — И не позволяй Уиллу убежать в свою комнату и спрятаться, когда он придет. Не дожидаясь ответа, он толкает Майка в сторону гостиной и выходит в коридор. На мгновение Майк замирает. Та часть его, которая сопротивляется всему, что ему говорит Хоппер, кричит ему, чтобы он взбунтовался хотя бы немного. Если Хоп хочет, чтобы он сел, он останется стоять. Всё остальное вне его контроля. Он может позволить себе лишь это. По крайней мере, он убеждает себя в этом, пока дверь спальни не распахивается. Услышав звук, он в отчаянной попытке самосохранения бросается на диван. Вот вам и контроль над чем-либо. Джойс входит в комнату, а Хоппер следует за ней, выглядя значительно более неловко, чем всю дорогу до дома. Он скрещивает руки, а Джойс оценивает позу Майка. Выражение ее лица колеблется между весельем и беспокойством. Майк ерзает под ее взглядом, его лицо краснеет. Она словно смотрит сквозь него, читая его мысли. Затем она хмурится и поворачивается лицом к Хопперу. — Джим, что ты с ним сделал? — Ч-что я с ним сделал?! — отвечает Хоппер, отступая на шаг назад и резко сдаваясь. — Я ничего не сделал. Я остановил его, прежде чем у них появились проблемы. — Ты же… ну, ты же не… угрожал ему? — Ее голос смягчился, и она слегка приблизилась к Хопперу, и это напомнило Майку о тех случаях, когда он видел, как она смотрела в глаза демогоргонам. В её словах есть что-то важное, и Майка резко поражает мысль, что Джойс будет защищать его так же яростно, как и Уилла. — Что?! Нет, — парирует Хоппер. Он снова проводит рукой по лицу, раздраженный произошедшим и этим разговором. — То есть, я, может быть, и сказал ему, что хочу, чтобы он держался подальше от моих детей, но… Джойс хлопает его по плечу и резко оборачивается, чтобы снова посмотреть на Майка. — Тебе не обязательно держаться подальше от Уилла. — Эм, что? Я что, должен позволить этому мелкому сорванцу издеваться над моими детьми? — он, покраснев, указывает на Майка. — Я не могу сказать ему, что хотел бы, чтобы он… — Мы что, опять всерьез это делаем, Джим? — спрашивает Джойс, натянуто улыбаясь Майку, прежде чем снова обратить внимание на Хоппера. — Ты разве не помнишь, что я тебе говорила? Дети плохо реагируют на угрозы. Нужно установить с ним эмоциональную связь. Хоппер фыркает: — Серьезно? Ты хочешь, чтобы я поговорил по душам с Уилером? Этот парень уже много лет меня раздражает. — Тебе так сложно попробовать? — возражает она. — Нельзя запретить подросткам встречаться друг с другом. Особенно этим. Они будут делать все, что захотят. — Я мог бы попытаться помешать им встречаться, — говорит он, прищурив глаза. — И я мог бы убедиться, что это сработает. — Это должно меня впечатлить? — говорит Джойс со смехом, в котором почти столько же нежности, сколько и насмешки. — Джим Хоппер, детоубийца. Звучит неплохо, правда? — Э-э, ребята? — говорит Майк, неловко ерзая на диване. Он предпочел бы, чтобы на него кричали или наказывали, чем слушать все это. — Ты хочешь сказать, что выдашь меня? — спрашивает Хоппер, полностью игнорируя Майка. — Никто не узнает, что я его убил, если ты будешь молчать. — Его родители заметят, что его нет. –Раздражение, спор… было бы смешно, если бы они не обсуждали убийство Майка. — И как же наши дети? Что ты скажешь Эл и Уиллу? — Не знаю? Он попал в Изнанку? Здесь постоянно случаются всякие странности, Джойс. — Ребята, — снова вставляет Майк. — Если ты им это скажешь, они разорвут весь город на части, разыскивая его, — она потирает переносицу. — И теперь они все… уверены в своей способности сражаться с межпространственными существами. — Тогда я придумаю что-нибудь другое. Джойс собирается сказать что-то ещё, но тут же обрывает себя резким качанием головы. — Ты никого не убьешь, Хоп. Мы… Прежде чем она успела что-либо сказать, может быть, внушить Хопперу хоть какой-то здравый смысл, входная дверь медленно открывается, и Уилл входит внутрь. Он осторожно входит в комнату, переводя взгляд с Майка на Джойс и Хоппера. Нерешительно он спрашивает: — Что происходит? — Хоппер хочет меня убить, — говорит Майк, тут же отдергивая голову, когда встречается взглядом с Уиллом. Его лицо вспыхивает, когда в голове проносятся образы прерванного минета. Уилл вздрагивает и делает шаг назад. Майк почти уверен, что тот раздумывает, стоит ли ему ретироваться, и Майк его не винит. Но, черт возьми, он не хочет иметь дело с Джойс и Хоппером наедине. — Уилл, сядь! — рявкает Хоппер, и, к счастью, Уилл, похоже, перестаёт пытаться сбежать. Он неуверенно входит в комнату. Он переводит взгляд с свободного места рядом с Майком на диване на кресло в углу. С порывом, который можно описать только как храбрость или глупость, Уилл садится рядом с Майком, их колени почти соприкасаются. — Прежде чем ты что-нибудь скажешь, — торопливо произносит Уилл, словно полагая, что может хоть как-то контролировать ситуацию, — могу я сказать это первым? Я… В наступившей тишине Майк ерзает. Под пристальным взглядом Хоппера он не хочет пододвигаться слишком близко. Но Уилл — его парень. И, если Майк честен с собой, это его вина, что их поймали. Он не мог дождаться, пока они вернутся сюда. Ему нужно было сделать Уиллу минет в машине. Хуже всего то, что он с удовольствием повторил бы это снова. Более того, он почти уверен, что его можно было бы уговорить продолжить с того места, где он остановился, как только всё это закончится. Уилл просовывает руку в руку Майка, переплетая их пальцы, и это действие возвращает Майка на минное поле, через которое им предстоит пройти. Джойс, несмотря на попытку скрыть разочарование от того, что им двоим грозят обвинения в непристойном поведении, выглядит почти гордой. Хоппер выглядит так, будто хочет быть где угодно, только не здесь. «Хорошо, придурок», — думает Майк, сжимая руку Уилла. — «Ты мог просто отпустить нас. Надеюсь, тебе это так же странно и неловко, как и нам». — Я… гей, — говорит Уилл, бросая взгляд на Майка, прежде чем его внимание снова переключается на Джойс и Хопа. — И я уверен. Мы не просто… — Экспериментируем? — спрашивает Майк, небрежно пожимая плечами. Тишина, последовавшая за признанием, возможно, стала самым неприятным событием в жизни Майка. Ни Джойс, ни Хоппер, похоже, не понимают, что сказать, а Уилл уже достаточно сказал. Не в его компетенции делать эту ситуацию более приемлемой для кого-либо. — Извини, что я продолжаю встречаться с твоими детьми, — говорит Майк, когда больше не может терпеть молчание. — Я знаю, это немного… больная тема. Майк уверен, что это очередная неправильная фраза, что он просто испортил всю ситуацию так же, как и со всеми остальными в своей жизни. Вместо этого Джойс смеется, прикрывая рот рукой, чтобы заглушить звук. Хоппер стонет, проводя рукой по лицу. — Я не могу контролировать твои поступки, — говорит он, прищурив глаза, глядя на Майка. — Но я могу поставить под сомнение вкусы моих детей в парнях. — Джим! — восклицает Джойс, убирая руку ото рта и снова шлёпая Хоппера. — Майк — хороший парень. — Ты не видела того, что видел я, — хмыкнул Хоп. — И ей не обязательно об этом знать, — быстро вставляет Уилл, разжимая руку Майка и размахивая руками. — Это была… наша ошибка. — Такого больше не повторится, — говорит Джойс, делая несколько шагов вперед. Медленно она опускается перед Уиллом и Майком. — Вам обоим повезло, что вас нашел Джим. Просто… будьте благоразумны. Я бы не смогла простить себя, если бы с вами, мальчики, что-нибудь случилось. Уилл наклоняется вперед, тихим голосом произнося: — Ничего не случится. Обещаю. Со слезами на глазах она крепко обнимает Уилла. Когда он обнимает ее за шею, Майк слегка отстраняется. Этот момент не для него, и, глядя на Хоппера, становится очевидно, что он тоже чувствует себя незваным гостем. Наконец, Джойс и Уилл расстаются, их щеки мокрые от слез. Ее взгляд останавливается на Майке. И, хотя Майк не понимает, чем он заслужил это, она крепко обнимает его. Когда Майк поднимает руки, чтобы ответить на прикосновение, ее объятия становятся еще крепче. — Я рада, что вы, мальчики, в безопасности, — говорит она, не отпуская его. — И я рада, что ты мне рассказал. — Ну, ты и так уже кое-что знала, — говорит Майк, его голос приглушен ее волосами. Затем, поняв, что сказал слишком много, что не очень-то хочет возвращаться к своему собственному признанию, он добавляет: — Ну, с тех пор, как Хоп нас застал. Джойс отстраняется, не пытаясь скрыть своего веселья. — Потому что Джим вас поймал? Думаешь, я не заметила, что вы двое немного… близки? Когда Майк откинулся на спинку дивана, Хоппер сказал: — Может, уже пора с этим покончить, Джойс? Я должен патрулировать, а не предаваться каким-то… милым семейным моментам». Он на мгновение замолчал, раздражение вспыхнуло. — И мы должны их наказать. — Хорошо, — говорит она, пытаясь скрыть свои эмоции. Через секунду она сбивается с настроя и добавляет: — Разве того, что ты их поймал, было недостаточно? Я имею в виду, я думаю, они поняли, что больше так делать нельзя. Лицо Майка вспыхивает, когда он сосредотачивается на ногте большого пальца, и краем глаза он видит, как Уилл нервно сжимает руки. Намек на то, что они «усвоили урок», понятен, но Майк почти уверен, что ничего из этого опыта не вынес. На самом деле, теперь в его голове крутилась мысль о том, что его чуть не поймали. Он задается вопросом, как далеко они смогут зайти, прежде чем их заметят. Ситуация, в которой они сейчас оказались, — результат огромной оплошности с его стороны и со стороны Уилла. Если бы они были внимательны к окружающей обстановке, то увидели бы приближающиеся огни машины Хоппера. Если бы Хоппер не видел Майка с членом Уилла во рту, а только подозревал об этом… Майк ерзает на сиденье, кусая внутреннюю сторону щеки, пока его член начинает вставать. Пытаясь подавить это, он щипает себя за внутреннюю сторону запястья. Но это только усугубляет ситуацию, потому что теперь его мозг думает, что это отличный способ подать сигнал о приближении кого-то. — Подожди, правда? — говорит Уилл, вырывая Майка из его наполненных похотью псевдо-мечтаний. Когда Майк смотрит на него, Уилл переводит взгляд с Джойс на него. — Я думал… — Да, Джойс, — вмешивается Хоппер. — Разве им не грозит наказание за то, что они решили сделать, когда остались без присмотра? — Майк всегда спит в комнате Уилла, — говорит она, останавливаясь перед ним и уперев руки в бока. — Если мы заставим Майка спать на диване, это вызовет вопросы у Эл и Джонатана, на которые, я думаю, ребята не захотят отвечать. Наверное, лучше, чтобы она продолжала думать, что Эл и Джонатан ничего не знают. Он и Уилл могут использовать это в своих интересах. Прямо сейчас. Вместо того чтобы валяться на диване, он сможет спать в кровати Уилла. — Серьезно, Джойс? — фыркает он. — Ты просто даешь им индульгенцию… — Что ты хочешь сказать? — перебивает она. — Дверь остается приоткрытой на три дюйма? — Да, но это не относится к ночёвкам, — возражает Хоппер. Он уже в третий раз за вечер не решается почесать челюсть. Он собирается что-то сказать, но его взгляд падает на Уилла и Майка. Со стоном он произносит: — Хорошо. Хорошо, дверь приоткрыта на три дюйма. Я возвращаюсь к работе. — Его взгляд снова останавливается на Джойс. — Но мы с тобой обсудим это, когда я вернусь домой. — Да ладно, ты, большой ворчун, — отвечает Джойс, отмахиваясь от него. Хоппер стоит там слишком долго, чтобы это выглядело естественно. Отвернувшись, он что-то бормочет себе под нос. Майк не может точно разобрать, что именно, но он испытывает странное чувство гордости от того, что каким-то образом оказался в выигрыше в этой ситуации. Когда входная дверь закрывается, Джойс оглядывается на них и говорит: — Вы оба знаете, что больше так делать нельзя, верно? — Поверь мне, мама, — говорит Уилл, и сейчас его голос звучит гораздо более травмированно, чем когда они имели дело с Векной, — мы больше так делать не будем. Майк едва скрывает своё разочарование от этого заявления. Но он считает, что Уилл — разумный человек. У них вполне может всё получиться, если они придумают план. В прошлом им очень везло с их планами. Если они будут осторожнее, им точно удастся избежать наказания, и Майк уверен, что это будет самое крутое, что когда-либо с ним случалось. — Хорошо, — говорит Джойс, жестом предлагая им обоим встать. — Теперь идите спать. И оставьте дверь открытой. Не навлекайте на себя неприятности дважды за одну ночь. — Мы будем вести себя хорошо, — обещает Майк, хотя и намерен нарушить это обещание. — Думаю, мы оба и так устали. — Ночь была долгой, — соглашается она, прежде чем повернуться и уйти. Она останавливается, смотрит на них двоих и спрашивает: — Если Джим спросит, я на вас двоих накричала. — Я расскажу ему, какой грозной ты была, — говорит Уилл, вставая. Бросив взгляд на Майка, он добавляет: — Я принесу твою сумку из машины. Не дожидаясь ответа, Уилл выходит из гостиной, оставляя Майка наедине с Джойс. Майк неловко смеется, понимая, насколько сильно накалена обстановка. Затем он встает и говорит: — Мы… будем делать вид, что этого не было, верно? — Мы будем делать вид, что ничего не произошло, — коротко говорит она, решительно кивая головой. — А теперь, мальчики, ложитесь спать… и, пожалуйста, не давайте Хопу повода вас ругать. — Значит, ничего не произошло, — говорит Майк, когда она уходит. Он дожидается, пока закроется дверь ее спальни, прежде чем бесшумно пройти в спальню Уилла. Там оказалось немного не так чисто, как ожидал Майк: одежда разбросана по полу, а на столе беспорядок. Он не может удержаться и подходит к этой куче барахла. Несмотря на то, что он встречается с Уиллом и знает его с детского сада, его бесконечно интересует, чем Уилл занимается, когда остается один. Обычно в комнате Уилла чисто, за исключением редких случаев, когда где-то валяются художественные принадлежности. Этот беспорядок — отклонение от нормы. Майк не мог игнорировать это, даже если бы захотел. Медленно, прислушиваясь к звукам за пределами комнаты Уилла, Майк подходит к царящему хаосу. Сверху лежат книги: толстый переплет сборника стихов с уроков английского языка Уилла, а под ним — несколько романов, которые Майк не узнает. Сбоку лежит альбом для эскизов, в котором, как знает Майк, есть его рисунок. Сверху — смятая страница из блокнота, на которой едва видна оранжевая гелевая ручка, которой пользуется миссис Джонсон. Не успев хорошо подумать, Майк протягивает руку и выхватывает страницу. Бросив взгляд в сторону двери, он разворачивает бумагу. Он собирается прочитать задание, но почерк их учителя английского языка привлекает его внимание. «Прекрасное использование описательного языка, но читатель может запутаться, о ком это стихотворение. Вы называете персонажа словами «красивый» и «привлекательный». В будущих заданиях будьте точнее». Внезапно Майку показалось, что ему не следует это читать. По одному лишь контексту он понял, о ком идёт речь. Это стихотворение адресовано ему. Он роняет лист, словно тот обжигает ему руки. Любопытство его переполняет, но чтение стихотворения без спроса кажется чем-то из ряда вон выходящим. Даже несмотря на то, что он уже подсмотрел, уже без приглашения листал скетчбуки и блокноты, слова кажутся ему еще более личными. Его пробирает дрожь, когда он понимает, что боится не того, что его поймают, а того, что он точно узнает, что о нем думает Уилл. Его внешность, конечно же, упоминается. Но что, если там есть что-то, чего он не хочет видеть? Майк снова скомкал стихотворение и бросил его на стол. Вместо этого он схватил блокнот, намереваясь посмотреть, нет ли там чего-нибудь нового. Однако он отвлекся. Что-то вылетело со страниц прямо на пол. Вернув скетчбук на стол, Майк наклонился, чтобы поднять упавшую вещь. Это был полароидный снимок, лежащий лицевой стороной вниз на ковре. Белая задняя сторона словно насмехалась над ним, издеваясь над его вечным любопытством, которое почему-то лишь изредка втягивало его в неприятности. Он не мог заставить себя взглянуть на стихотворение, но зато точно увидет, что Уилл спрятал в своем блокноте. Его. Это его фотография. Майк совсем забыл, что оставил фото здесь. Но вот он, полароидный снимок, где он с тенями, подводкой и помадой. А Уилл хранил его в своем скетчбуке. У него не было ни секунды, чтобы осознать это открытие, его смысл. Дверь распахнулась, петли заскрипели громче выстрела в тихой комнате. Когда Майк обернулся, он сунул фотографию за спину и уставился на Уилла широко раскрытыми глазами. Он пытался скрыть чувство вины на лице, но Уилл сразу же его раскусил. Конечно, он все понял. — Что… что там у тебя? — спрашивает Уилл дрожащим голосом, осматривая стол в попытке понять, что нашел Майк. — Я… ты читал стихотворение? — Нет! Нет, — говорит Майк. — Я его видел, но не читал. Плечи Уилла постепенно опускаются, но он не расслабляется полностью. Вместо этого он ставит сумку Майка на пол и прищуривается. Майк чувствует, как сжимается грудь, понимая, что он определенно сделал что-то не так. В голове у него роятся разные отговорки, одна за другой. Но он не собирается использовать ни одну из них. Даже придумывая какую-нибудь нелепую историю о том, как куча начала падать, и как он её поймал, он понимает, что не может солгать Уиллу. — Ты… взял скетчбук? — спрашивает Уилл, с трудом сдерживая эмоции. — Я не смотрел, — в этот раз… Майк достает свою фотографию и, дрожащими руками, держит ее между ними. — Но вот это выпало. Накрашенное лицо Майка смотрит на них двоих в ответ. Воздух словно вытеснен из помещения, и уже во второй раз за ночь Майку кажется, что мир остановился из-за чего-то, что он сделал. Если бы он просто сел и подождал, уняв свое любопытство, они с Уиллом могли бы лечь в постель, заснуть и забыть о событиях вечера. Наконец, Уилл говорит: — Я сохранил ее. — Он откашливается, смягчая голос. — Ты оставил ее. Я… забыл вернуть. — Ох, — бормочет Майк, его лицо краснеет, когда он замечает, что взгляд Уилла мечется между полароидным снимком и полом. Он узнал позу Уилла, то, как тот словно сжался. Так ведёт себя Майк, когда избегает всякой странной фигни, которая его возбуждает. Но он ни за что не позволит себе поверить, что именно по этой причине Уилл так себя ведёт. Это всего лишь выдача желаемого за действительное. Уилл не смотрит на него, потому что это неловко. Возможно, он позволил Эл сделать то же самое с ним, но он же не показывал Майку фотографию. Он был хорошим братом, а Майк — хорошим другом. Им ведь не обязательно об этом говорить, правда? — Прости, я… — Майк резко останавливается, пытаясь понять, за что именно он извиняется. — Похоже, я забыл забрать фото. Эл взяла второе. — Да-да, я так и подумал, — говорит Уилл, на мгновение отводя взгляд. — Ты можешь, э-э, забрать его. — Хм? — Я сохранил это для тебя. — Это звучит неловко, неуклюже. И, возможно, думает Майк, немного виновато. — О, я имею в виду… мне она не особо нужна, — говорит Майк, возвращая полароидный снимок Уиллу. — Честно говоря, я выгляжу нелепо. Можешь выбросить, если хочешь. Он не добавляет, что, вероятно, порылся бы в мусорном ведре в поисках фотографии и что если бы у него было еще примерно тридцать секунд наедине с фотографией, он, вероятно, возбудился бы и, возможно, мастурбировал бы, глядя на нее. — Ты не выглядишь нелепо, — говорит Уилл, и всё его тело расслабляется. Схватив полароидный снимок, словно это нечто почитаемое, он бормочет: — Ну, может быть, ты выглядишь немного взъерошенным, но… Эл хорошо поработала. Она всё лучше и лучше справляется с макияжем. — Я, э-э, не знаю, — отвечает Майк, не отрывая глаз от Уилла и пытаясь оценить его реакцию. Обычно он так хорошо его понимает, они же лучшие друзья. Они дружат почти всю жизнь. Но сейчас Майк совершенно не понимает, что творится в голове у Уилла. — Но… ты правда не думаешь, что я выгляжу смешно? — продолжает он, когда Уилл больше ничего не говорит. — В смысле… то есть, мальчик в макияже. Это странно, правда? — Да? — спрашивает Уилл, наконец оторвав взгляд от изображения. — Потому что, ну… мне кажется, тебе это идёт. Но… может, это странно? — Нет, нет. Я не думаю, что это странно, — быстро говорит Майк, и нейроны в его мозгу бешено реагируют. — В смысле, она хорошо справилась. Просто… Посмотри на меня! Это даже не удачная фотография. — Думаю, это хорошая фотография, — говорит Уилл, поглаживая большим пальцем край снимка. — Но… — Он останавливается, обдумывая, что скажет дальше. — Полагаю, мне просто нравятся твои фотографии. Я бы так сказал о любой твоей фотографии. С такой интенсивностью, что у Майка чуть не выбило воздух из лёгких, у него затрепетало в животе. В этом сочетании было несколько слоёв, которые он не замечал, но чувствовал очень остро. Единственное, что он мог сказать наверняка, это то, что от этого он одновременно чувствовал тяжесть и лёгкость, уязвимость и защищённость. Уилл откашливается, переминаясь с ноги на ногу, словно внезапно осознав, что именно сказал. — Тогда можешь оставить себе, — наконец говорит Майк, каждый атом его тела вибрирует, голос дрожит. — Лучше пусть останется у тебя, чем у меня. Между ними словно потрескивает электричество. Уилл обходит Майка, открывает обложку альбома для зарисовок и вставляет фото внутрь. Он краснеет так же сильно, как и Майк, и если бы ночь не была такой хаотичной, если бы Майк не чувствовал, что всё находится в одном неверном шаге от того, чтобы рухнуть, он бы спросил об этом. — Нам пора спать, — говорит Уилл тише и мягче, чем следовало бы. Майк издалека задается вопросом, будет ли Уилл всегда так с ним разговаривать. — Я немного устал. — Да-да. Нам определённо нужно поспать, — отвечает Майк, бросив взгляд на дверь, приоткрытую гораздо шире, чем требуют Хоппер. — Может, мне поспать на полу? — Что? Нет! — Уилл следует за взглядом Майка, стараясь обеспечить им максимально возможную приватность, на которую способен его властный отчим. — Никаких правил насчет совместного сна нет. После всего этого? Мы будем спать в одной кровати. Напряжение, которое Майк даже не осознавал, рассеялось. Они оба чувствовали себя хорошо. То, что их поймали, не оттолкнуло Уилла. Натянутый разговор вокруг полароидной фотографии ничего не изменил. — Круто, — говорит Майк, когда Уилл отходит. Тишина в доме Байерсов становится для Майка тем же мягким утешением, каким она всегда была, пока они переодеваются. Слышен лишь шорох одежды и медленный выдох в доме. Майк не может оторвать глаз от того, как Уилл обнажает каждый сантиметр своей соблазнительной кожи. Только когда Уилл начинает одеваться, Майк с радостью надевает пижаму. Затем он бросается на матрас Уилла. С некоторым пафосом он раскрывает объятия, чтобы принять Уилла. — Ты смешной, — говорит Уилл, хотя уже забирается в постель и позволяет Майку обнять себя. — Нет, ты мне просто нравишься, — парирует Майк, прижимаясь к нему еще крепче. Уилл расслабляется в объятиях. Его вес, тепло, ровное дыхание — всё это напоминает ему о том, что он жив и здесь. Разговор Джойс и Хоппера, хоть и не был таким опасным, как всё то дерьмо, с которым они столкнулись вместе, был всего лишь ещё одной битвой, которую они выиграли. И они оба выжили. — Жаль, что Хоп нас прервал, — говорит Уилл, уткнувшись в шею Майка. — Это было… очень приятно. — П-п-приятно? — спрашивает Майк, и от этого признания у него кровь приливает между ног. Это похвала. И он постепенно понимает, что ему нравится, когда его хвалят. — Ну да, — говорит Уилл, касаясь губами шеи Майка. — Если бы у нас было еще несколько минут, я бы, наверное, кончил. — Я могу закончить, — говорит Майк, шевеля губами, прежде чем мозг успевает что-либо сообразить. — Прямо сейчас. Уилл затаил дыхание. Он слегка пошевелился, отстраняясь бедрами от бедра Майка. Тихо прошептал: — Но дверь… — Эл и Джонатан спят, — возражает Майк, решив, что лучше не упоминать, что открытая дверь заставляет его чувствовать себя ещё возбужденнее. — Хоп в патруле до семи? Твоя мама нас не побеспокоит. Всё в порядке. Уилл колеблется лишь мгновение, прежде чем отстранить голову от изгиба шеи Майка. Их взгляды встречаются, проходит минута. Затем Уилл сокращает расстояние между ними, его губы, теплые и настойчивые, прижимаются к губам Майка. Реакция на поцелуй стала для него чем-то само собой разумеющимся. Губы Майка двигаются плавно, он легко находит нужное место в этом нежном движении. Каждый раз, когда он целует Уилла, становится все лучше. Словно они изучают тела друг друга, начиная с губ. Майка переполняет уверенность. Его руки скользят по спине Уилла, опускаясь ниже, пока он не находит выпуклость его ягодиц. Когда он сжимает их, этот экспериментальный жест кажется идеальным, Уилл задыхается в поцелуе; и он дергается, прижимая свой медленно набухающий член к бедру Майка. — Черт! — выругался Майк, не прерывая поцелуя ни на минуту. — Я сейчас… Словно прочитав его мысли, Уилл тянется к поясу своих пижамных шорт и спускает их вниз. Майк не видит возбуждения Уилла, но чувствует его. Это четкая линия, теперь разделенная лишь фланелевыми штанами Майка. Майк не собирается больше терять время. Он толкает Уилла на спину, их губы по-прежнему неустанно соприкасаются. От того, как Уилл набрасывается на него, его член начинает дергаться, быстро полностью твердея, и он удивляется, как Уилл не теряет сознание от прилива крови. Его руки тянутся к краю рубашки Уилла, и на мгновение он думает о том, чтобы снять её с Уилла. Затем он вспоминает об открытой двери, об отсутствии обсуждения того, возбуждает ли это Уилла так же, как и его самого; поэтому он решает засунуть руки под рубашку. Уилл шипит сквозь зубы и шепчет: — У тебя холодные руки. — Прости, — говорит Майк, целуя Уилла в щеку, а затем в подбородок. — Тебе придется их немного согреть. — Это было банально, и ты это знаешь, — хмыкает Уилл, выгибаясь навстречу прикосновению, язык его тела никак не соответствует словам. — Да, — шепчет Майк, его губы скользят к горлу Уилла. — Я знаю. Он нежно покусывает шею Уилла, стараясь не оставить засоса, хотя ему этого очень хочется. Боже, как же сильно он хочет оставить на Уилле след и завладеть им, так же сильно, как и сам хочет, чтобы на нем оставили следы. А эти звуки, которые издает Уилл? Эти тихие вздохи и сдавленные стоны? И без того пошатнувшееся самообладание Майка грозит сорваться. Майк знает, что если он подождет еще немного, то укусит Уилла, оставит синяк на его коже. Хуже того, он знает, что Уилл позволит ему это сделать. Сейчас он наклоняет голову, предоставляя Майку лучший доступ для поцелуев, покусываний и дразнения. Сделав последний, возможно, слишком сильный укус в неповрежденную кожу, Майк отбрасывает одеяло и скользит вниз по телу Уилла, не отрывая взгляда от его члена. Он набухший, из него течет жидкость. Предыдущий отказ явно усиливал его предвкушение. — Ты идеален, — выдыхает Майк, прежде чем обхватить его рукой по всей длине. Уилл реагирует так, словно его ударило током. Его тело содрогается, из груди вырывается тихий стон. Майк разрывается между наблюдением за тем, как искажается лицо Уилла во время ласки, и тем, как его член дергается в ладони Майка. Итак, он решает сделать и то, и другое. Крепче сжимая член, Майк наблюдает, как Уилл запрокидывает голову назад, прикусывая губу, чтобы не кричать слишком громко. Затем он смотрит на член Уилла, счищая большим пальцем предэякулят, снизу вверх, в кончику. Его рука скользит плавнее, жидкость действует как смазка. Каждое второе движение вверх Майк проводит по головке, вызывая у Уилла очередной отчаянный стон. Это настолько затягивает, что Майк почти забывает, что весь смысл всего этого — взять член Уилла в рот. — Майк, — отчаянно шепчет Уилл, изможденный, толкаясь бедрами в кулак Майка. — Давай. — Точно, точно, — говорит Майк, опускаясь ниже и располагаясь между бёдрами Уилла. Он поднимает взгляд на Уилла, затем снова на его член. У него текут слюни, когда он вспоминает его вес и вкус. Облизнув губы, он наклоняется вниз, останавливаясь чуть не до самого кончика. Пауза была вызвана сильным волнением, потому что Уилл снова смотрел на него, и теперь они оба могли видеть друг друга, а дверь была приоткрыта, так что любой мог это заметить. Но тут член Уилла дернулся, передав ему информацию, которую он не понимал, но решил попытаться понять. И теперь Уилл запустил пальцы в волосы Майка и… — Майк, пожалуйста! Так. Майк собирается сделать Уиллу минет. Наконец-то. Майк больше не колеблется, наклоняется вперед, слегка приоткрыв рот. Кончик его языка касается головки. Оба стонут, когда пьянящий, соленый вкус распространяется по вкусовым рецепторам Майка. Уилл стонет, его пальцы сжимают волосы Майка. Он не двигает бедрами, но Майк понимает, что это борьба, что он отчаянно жаждет внимания. Майк тоже это чувствует, его член настойчиво упирается в переднюю часть трусов. Когда он широко открывает рот, принимая в себя первый дюйм длины члена Уилла, он засовывает свободную руку под штаны. Его голова опускается ниже, челюсть слегка растягивается. И, словно ведомый каким-то похотливым инстинктом, он использует руку, все еще обхватывающую основание, чтобы погладить то, что ещё не влезло в его рот. — Черт возьми, Майк, — шепчет Уилл. Имя Майка, слетевшее с губ Уилла, пахнет медом. Он потирает ладонью свой эрегированный член, не отрывая глаз от лица Уилла, и заходит еще дальше. Ничего впечатляющего, ничего похожего на девушек из той порнокассеты, которую ему одолжил Лукас, но Уилл стонет, ругается и дергает Майка за волосы, словно тот уже полностью засунул его себе в горло. Его голова покачивается, ритм поначалу немного небрежный. Нетерпение смешивается с неопытностью, из-за чего он двигается рывками. Он вспоминает ощущения, которые испытывал чуть больше часа назад, пытаясь вспомнить, что именно делал до того, как Хоп постучал в окно. Слюна смазывает член Уилла, стекая к основанию и помогая ладони Майка с каждым движением. Уилл стонет, его свободная рука запутывается в простынях рядом с ним. Он делает маленькие, прерванные толчки вверх в круг рта Майка, умудряясь сдерживать себя даже в глубине наслаждения. — Черт, Майк, — бормочет Уилл, дергая Майка за волосы и вызывая легкие уколы удовольствия по его позвоночнику. — Ты так хорошо выглядишь там. Комплимент застал Майка врасплох, и он ещё сильнее потёрся о свою руку. Это было так близко к тому, что Майк хотел услышать. Всего одно слово не дотянул. Он закрыл глаза, теперь уже всерьёз покачиваясь вверх и вниз, чуть не подавившись, когда Уилл вошёл слишком глубоко. Если бы не закрытые веки, на глазах у него бы навернулись слёзы. Ещё больше солёной предсеменной жидкости заливает язык Майка. Она активизирует те участки его мозга, которые до этого момента были бездейственны. Он трётся о свою ладонь, стонет, обхватывая член Уилла, проникая глубже, словно пытаясь проверить себя. Если он будет двигаться медленно, то сможет захватить большую часть члена Уилла, его челюсть будет болеть от его толщины. После нескольких движений головой и попыток дышать носом, губы Майка коснутся руки, которой он стимулирует основание. Он снова подавился, но сумел взять себя в руки, продолжая двигаться дальше, стремясь стать причиной того, что Уилл развалится на части. Его глаза приоткрываются, когда Уилл издает звук, слишком громкий для тишины в доме. Они мокрые от слез, которые не успели пролиться, ресницы слиплись. Соленая полоска стекает по его щеке, пока он сосет головку члена Уилла. — Ты такой красивый, — восклицает Уилл, его рука скользит по щеке Майка в жесте, который кажется ему слишком почтительным. Майка это словно поездом сбивает с ног. Его яички напрягаются, и его всасывание на полсекунды прерывается, пока он стонет, обхватывая член Уилла. Он кончает без предупреждения, его член сильно дергается, когда оргазм берет верх. Он был так сосредоточен на Уилле, что не осознавал, насколько близок к оргазму. Даже когда оргазм грозит разрушить его реальность, Майк продолжает уделять Уиллу внимание. Он издает сдавленный звук, когда последние толчки сотрясают его. Переключив внимание на что-то другое, он принимает Уилла еще глубже, кончик его члена касается задней стенки его горла. — Черт возьми, — говорит Уилл, сильно надавливая большим пальцем на мягкую щеку Майка. — Я сейчас кончу, Майк. Да, да! Майк снова скулит, используя последние остатки энергии, чтобы довести Уилла до оргазма. Он скользит кулаком в такт каждому кивку головы. Он сосет сильнее, удерживая взгляд Уилла, затуманенный похотью. Несколько секунд спустя он проводит кончиком языка по головке. Уилл замирает над ним, рука на лице Майка снова переходит к его волосам, воздух вырывается из его легких, когда контроль над собой срывается. Он вталкивает себя в рот Майка, продвигаясь все дальше, когда кончает. Тело Майка просто позволяет это, инстинктивно проглатывая горячую, терпкую жидкость, пока он помогает Уиллу справиться с этим. Покачивания его головы замедляются, имитируя то, как он направляет собственное тело во время оргазма. Он сосет, но не настолько сильно, чтобы Уилл вздрогнул. Только когда он проглатывает последнюю порцию спермы, Майк наконец отпускает его. Когда Майк снова начинает ползти вдоль тела Уилла, Уилл наконец ослабляет свою мертвую хватку на волосах Майка. Он смотрит на Майка полуприкрытыми глазами, с сонной улыбкой на лице. Когда Майк наклоняется, чтобы поцеловать его, Уилл поднимает голову, чтобы ответить ему поцелуем. — Это было потрясающе, — шепчет Уилл, прижимаясь губами к губам Майка. — Хотя немного странно, что я чувствую свой собственный вкус. — По-хорошему странно или по-плохому? Уилл смеется, притягивая Майка к себе. — По-хорошему. — Затем он на мгновение колеблется, прежде чем заговорить более тихим голосом: — Я мог бы помочь тебе… Позаботиться о тебе? Смущение разливается по щекам Майка до самых кончиков пальцев ног. Сжавшись лицом в шею Уилла, словно пытаясь спрятаться, он говорит: — Я, э-э… Вообще-то, уже… закончил. Сердце Майка замирает в тишине. Каждая наносекунда, в течение которой Уилл не отвечает, растягивается и превращается в нечто пугающее, словно над ним вот-вот посмеются. Или, что еще хуже, разоблачат. Если бы Уилл не назвал его красавчиком, Майк, возможно, не кончил бы в штаны раньше, чем кончил тот парень, которому делали минет. — Правда? — наконец шепчет Уилл, в его голосе слышится что-то вроде благоговения. — Тебе так понравилось? — Ну да, конечно, — говорит Майк, отказываясь раскрыть, что на самом деле довело его до края. — Мне нравится доставлять тебе удовольствие. Ты мне нравишься. — Мне тоже нравится доставлять тебе удовольствие, — признается Уилл, подталкивая Майка назад, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза. — В следующий раз я сделаю это с тобой. Улыбка расплывается по лицу Майка. Он быстро наклоняется и снова целует Уилла в губы. Затем он говорит: — Мне это нравится. — Хорошо, — отвечает Уилл, оглядывая их тела. — Мне нужно снова надеть шорты. И принести тебе что-нибудь переодеться. — Да, — соглашается Майк, смущение всё ещё не покидало его, но утихало от того, что его никто не критиковал. Он скатывается с Уилла, встаёт и направляется к комоду Уилла. — Подожди, — говорит Уилл, вскакивая с матраса. — Я все сейчас принесу. Он что-то скрывает. Майк знает, как ведет себя Уилл, когда что-то от него скрывает. Это случается нечасто, и Уилл довольно плохо умеет хранить от него секреты. Он подумывает о том, чтобы подтолкнуть его, спросить, что так его напугало, но решает, что на сегодня достаточно. К тому же, Уилл никогда ничего важного от Майка не скрывал. Разве что, как он предполагает, развод родителей. Но он старается не зацикливаться на этом. Итак, он снимает с себя испачканные спермой штаны и нижнее белье, используя чистые места, чтобы вытереть остатки спермы с лобка и между бедер. Когда он снова смотрит на Уилла, тот стоит там только в рубашке, демонстрируя свою идеальную задницу. Если бы Майк дал себе еще десять секунд, он мог бы снова возбудиться, просто глядя на него. — Вот, — говорит Уилл, портя вид, поворачиваясь к Майку и доставая спортивные штаны. — Спасибо, — бормочет Майк, беря предложенную одежду и одеваясь. Теперь, когда Уилл снова прикрылся, усталость дня начинает давать о себе знать. — Я совсем вымотался. — Я тоже, — соглашается Уилл, и они, прижавшись друг к другу, чувствуют, как матрас прогибается, еще сильнее прижимая их друг к другу. Нам бы… поговорить о том, что произошло сегодня. — Позже, — невнятно бормочет Майк, уже полусонный, убаюканный дыханием Уилла. — Конечно, я имею в виду потом, — соглашается Уилл, и Майк слышит улыбку в его голосе. Последняя мысль, промелькнувшая в голове Майка, не о предстоящем разговоре, не о том, что их поймали, и не о том, что Уилл спрятал в своем комоде. А о том, что Уилл считает его симпатичным, что Уиллу не противен его образ с макияжем.