Golden

В эту субботу Гермиона, Рон и Гарри не пошли в Хогсмид вместе со всеми остальными, даже несмотря на то, что вечером была запланирована очередная вечеринка, и нужно было закупиться. Вообще, изначально не хотела идти одна Гермиона — она уже где-то месяц старалась посвящать как можно больше свободного времени написанию развернутого резюме для министерского Отдела регулирования и контроля за магическими существами (к великому сожалению Рона, который всячески намекал ей на то, что его персона, собственно, достойна большего внимания, нежели какое-то резюме). Будучи двинутой на перфекционизме, Гермиона уже пару десятков раз заставляла пергаменты с неудавшимися текстами отправляться в камин легким взмахом палочки. Вот и сейчас, она, раздраженно простонав, направила рукопись в огонь. — Гермиона, мне кажется, у нас так кончится пергамент. А на послезавтра нужно написать для профессора Бинса полтора фута про влияние Пунических войн на текущую магическую юриспруденцию — жалобно сообщил Рон, играясь с визжащей йо-йо из магазина Джорджа и развалившись на диване. Йо-йо, взмывая к потолку раз за разом, задорно визжала, да так, что у Гарри (не говоря уж о Гермионе) знатно звенело в ушах, но виду он не подавал, углубившись в раздумья. Он, конечно, мог бы отправиться в Хогсмид один (Рон отчаянно не хотел ходить без Гермионы куда-либо. «Женатики», — постоянно закатывал глаза Гарри), но почему-то сегодня ему было совсем влом делать это, учитывая, что на улице стоял лютый холод, и, к тому же, почти все друзья разбились на парочки или группки, а прибиваться к кому-то из них не особо хотелось, чтобы в случае чего не быть лишним. — Отправь Джинни Патронуса, пусть купит несколько свитков, я ей потом деньги верну, — буркнула Гермиона, нервно покусывая кончик пера. Йо-йо Рона полетело вверх с особенно душещипательным визгом. Гермиона шумно втянула воздух, вскинула руку, прошипела «Акцио, гребанная йо-йо», воспользовавшись беспалочковой магией, и положила на стол возле себя мигом прилетевшую к ней игрушку. Рон хмыкнул, произнес «Акцио, йо-йо», и вещица снова оказалась у него в руках. Он победно усмехнулся. — Ребят, я ж говорил вам, не пользоваться беспалочковой магией просто так. Ресурсы потратите, а потом, когда оно реально понадобится, нифига не сможете, — повернулся к друзьям Гарри, отрывая взгляд от заснеженного поля для квиддича за окном. — Гарри, успокойся. Сейчас нам абсолютно ничего не угрожает, необязательно быть такими же дергаными, как год назад, — лениво почесал щеку Рон. — Не думала, что скажу это сейчас, но я согласна с Роном, — вздохнула Гермиона, обмакивая перо в чернила. — Да брось ты, Гермиона, вчера вечером ты была со мной во всем, а главное, на все согласна, — улыбка Рона стала шире, делая его похожим на большого рыжего кота. — Рональд, еще одно слово, и больше я ни на что в жизни с тобой не соглашусь! Хватит мне мешать! Гарри, ты бы хоть с ним прогулялся что ли, честное слово… — запричитала Гермиона, опять начав что-то выводить на новом отрезке пергамента. Гарри про себя поморщился. Во-первых, ему очень не нравилось, когда все вокруг напоминали ему о прошедшей войне и, в особенности, обвиняли в чрезмерной осмотрительности. Во-вторых, его уже ой как достало слушать пререкания его друзей, откровенно граничащие с флиртом. Ох, ладно, на самом деле ему было завидно оттого, что у Рона с Гермионой есть с кем так шуточно-любовно ссориться. С Джинни он расстался почти сразу после окончания войны. Сначала они решили просто взять перерыв — времена были отнюдь не легкими, и им обоим нужно было побыть в одиночестве какое-то время. Но прошла почти половина лета, а Гарри так и не воспылал желанием возобновить отношения с Джинни. Они расстались на хорошей ноте, без ссор и всего прочего, но Гарри до сих пор было гадковато на душе из-за того, что его чувства к такой милой девушке как Джинни так бездарно угасли. Перед Роном, да и в целом перед всеми Уизли тоже было стыдно. Они, наверное, возлагали такие надежды на него, а он взял и разрушил их. Но Джинни, ее… ее было слишком много. Гарри и сам не знает, как это лучше объяснить, но ему совсем не удалось полюбить ее по-настоящему, так, как Римус любил Тонкс, так, как любит Артур Молли, или хотя бы так же, как любит Рон Гермиону. Это все так глупо. Хотя в целом, он не то, чтобы вечно грустил из-за отсутствия отношений. Он искренне радовался за Джинни и ее нового парня, когтевранца по имени Стюарт Акерли. После Джинни ни одна девушка не сумела привлечь Гарри так, чтобы завоевать его сердце (хотя многие пытались). Кроме того, этим летом он наконец позволил себе признаться в том, что парни его, кажется, тоже привлекают. Первым делом он рассказал об этом Рону с Гермионой, и они очень поддержали его. Но и парня у Гарри после разрыва с Джинни не появилось. Наверное, для других таких парней он был недостаточно… крут? опытен?.. В любом случае, сейчас он все же больше старался сосредоточиться на учебе и душевном спокойствии, а не на отношениях, полных взлетов и падений. — Неужели мы единственные не пошли в Хогсмид? — Рон оглядел гостиную и остановил свой взгляд на Гарри. — Я видела, что Малфой пришел, похоже, из совятни с письмом, а после не выходил из своей комнаты. Выглядел очень расстроенным, — оторвалась от пергамента Гермиона, хотя еще минуту назад четко попросила не отвлекать ее. — Что, Министерство все-таки решило пересмотреть его дело не в его пользу? — фыркнул Рон, скривив губы. — Ну… заслужил. — Эй, зачем ты так, Рон? — посмотрел на него Гарри с мягким укором. — Зачем желать ему зла? Он изменился, и это всем видно. Стал таким, э-э… адекватным, наверное? Ты ж сам с ним добровольно в шахматы каждый свободный вечер режешься. Злишься из-за того, что он тебя постоянно уделывает? — хихикнул Гарри. — Это друго-ое! — возмущенно надулся Рон. — Я ему из вежливости поддаюсь! — Так мы и поверили, — прыснула Гермиона, получив от Рона крайне оскорбленный взгляд. — Нет, он правда стал другим, я имею в виду, Малфой. Он ни разу никого не унизил, не говорил ничего мерзкого, ну, как раньше он делал. Даже со мной общается на равных. Не говоря уж о тебе, Гарри — а ведь вы были врагами столько лет! Гарри задумчиво кивнул. — Ладно, вы правы, — стушевался Рон. — Парню реально нелегко. Отец натворил полнейшей херни, и теперь в Азкабане, а мать, говорят, совсем с катушек съехала — лежит в Мунго. А еще, недавно в мужском туалете какой-то сопляк со Слизерина хвастал, что его родители купили бывшее поместье Малфоев! Прикиньте, насколько все ужасно, что пришлось продавать собственный дом… — он покачал головой. — Угу, ужасно… — эхом отозвался Гарри. С Малфоем все было как-то странно. Было крайне удивительно видеть его среди тех, кто приехал в Хогвартс на восьмой курс, особенно, без его неизменной свиты. Видеть его таким… одиноким. Гарри с самого начала заметил в его взгляде эту искру потерянности, как будто даже отчаяния, хотя он, должно быть, преувеличивал. Тем не менее, тогда, в начале учебного года он улыбнулся ему. Наверное, он просто хотел его несколько приободрить. Но, если уж быть совсем честным… было еще кое-что, связанное с Малфоем. Гарри страшновато было признаваться в этом даже себе, а его друзья и подавно не знали, но… Кажется, Малфой самую чуточку нравился Гарри. Это крайне глупо и безрассудно — он же вызывал исключительно отвращение в течение такого долгого времени, но после того, как он не сдал их Волан-Де-Морту… внутри Гарри начало что-то шевелиться каждый раз, как тот видел Малфоя. Самый пик этого таинственного шевеления случился тогда, когда Гарри спас его от Адского пламени во время Битвы. Гарри очень четко помнит: вылетев из полыхающей Выручай-Комнаты на метле, они с Малфоем несколько секунд испуганно смотрели прямо друг другу в глаза, а потом (и тут Гарри даже кажется, что он сам это себе придумал) он почувствовал, что в него крепко вцепились и прижались. Да. Он спас Драко Малфоя, а тот его обнял. Отстранившись, Малфой посмотрел на Гарри еще испуганней, и быстро ушел не говоря ни слова. Оставив Гарри Поттера стоять в полном оцепенении посреди постоянно грозящей ему смертельной опасности и задыхаться от непонятного ощущения где-то в солнечном сплетении. А теперь, когда Малфой… когда Драко стал общаться со всеми, когда он пришел на Хэллоуинскую вечеринку с этим чертовски классным макияжем… это таинственное шевеление вновь повторилось. И с тех пор повторялось всякий раз, как мысли Гарри Поттера двигались к опасной территории под названием «Драко Малфой». Казалось, будто Драко его избегает. Они ни разу не поговорили серьезно. Так, какие-то глупости про уроки, квиддич и даты новых вечеринок. Гарри не показывал вида, но расстраивался. И не был достаточно смел, чтобы заговорить первым. — Слушай, Гарри, сходи-ка ты к Драко, спроси его, все ли в порядке. Может, ему нужна помощь? — Гермиона обратила серьезный взгляд темных глаз прямо в глаза Гарри. Ему даже показалось, что проницательная подруга может прочитать его мысли (хотя Гермиона точно не владела легилименцией). Он почувствовал себя слегка неловко. — Оу. Да, кхм, точно. Точно, схожу. Путь до двери с красивой бронзовой табличкой «Мистер Д. Малфой» кажется длиннее, чем он есть в самом деле. Гарри думает, что ему сказать. Все слова кажутся такими неуклюжими и странными. А вдруг, Драко возьмет, и пошлет его, что тогда? Да что это он, какие глупые мысли! Он нерешительно стучится в дверь. — Эм, Драко, это Гарри. Ты… извини, ты выглядел грустным с утра, у тебя все хорошо? Я… мы… можем чем-то помочь? — выдавливает из себя Гарри, очень смущаясь звука своего голоса, решившего в момент стать каким-то совсем дурацким. — Нет, не надо, благодарю, По… Гарри. Не стоит. Все в порядке, — раздается из-за двери глухой голос. — Ты… уверен? — с осторожностью спрашивает Гарри. — Да. Вполне. Пожалуйста, просто уходи, ладно? — Ну… ладно, — закусывает губу Гарри. — приходи сегодня в Выручай-Комнату на вечеринку как обычно, к семи. — Благодарю, но я не приду. Не сегодня, — отрезает голос. — О… Ладно. Если поменяешь свое решение — мы будем ждать. Береги себя, — он совсем не знал, зачем он сказал эти последние слова. Мерлин, он такой неловкий. В гостиную Гарри спустился в замешательстве и смущении.

***

Вечеринка была в самом разгаре. Неизвестно откуда громко играли вперемешку хиты из магического и маггловского мира. Пахло алкоголем и сумасшедшим миксом из всевозможных духов. Все парочки разбрелись по разным углам Выручай-Комнаты. Эта часть вечеринок никогда не нравилась Гарри. Он почти всегда оставался один в такие моменты. Даже те, у кого не было, так сказать, «официального» партнера умудрялись начать флиртовать с кем-то, когда на тусовке начинала играть какая-нибудь вкрадчиво-романтичная песня. Раньше Гарри составляли компанию Луна и Невилл, которые почему-то не были подвержены этому безусловно сверхъестественному влиянию медленной музыки, наполненной словами о любви. Но сейчас эти двое стояли чуть поодаль, Луна с закрытыми глазами медленно двигалась под маггловскую песню годов из восьмидесятых, а Невилл восхищенно за ней наблюдал, забыв о бутылке пива у себя в руках. Гарри не хотелось им мешать. На самом деле, он был счастлив за всех тех, кто сейчас наслаждался обществом друг друга. За обнимающихся на кресле-мешке Рона с Гермионой. За Дина и Симуса, беззаботно целующихся, привалившись к стене. За Ханну Аббот, влюбленно заглядывающую в глаза Сьюзен Боунс, медленно кружась с ней в танце. За всех остальных друзей, и даже за их дам и кавалеров с других курсов, с которыми Гарри не был знаком. Он был так рад, что эти вчерашние дети могут не думать о войне, о том, как выжить, о том, чтобы как можно скорее разучить новые защитные заклинания. Почему-то он задумался о Малфое. Он-то сейчас явно не счастлив. А на вечеринках в моменты, похожие на этот, он даже не присоединялся к Гарри, Луне и Невиллу. Просто стоял в стороне и скучающе потягивал свой напиток. Гарри очень часто хотелось подойти к нему, что-то сказать, избавить от одиночества. Только он никогда не решался. Да и что говорить? Он никогда не был особенно силен в дипломатии. Вспомнился его голос, доносившийся сегодня из-за двери. Он казался несчастным. Лишенным какой-то… надежды. Гарри искренне не понимал, с чего это его так волнует Малфой и его эмоциональное состояние. Разве это не он оскорблял его в течение всех этих лет? Разве это не он отравлял жизнь его друзьям? Он. Но все это кажется теперь таким далеким, особенно после всего, что им всем довелось пережить. Гарри сглотнул и посмотрел в свою бутылку с едва начатым пивом. Внезапно он вспомнил слова профессора Люпина, которые тот сказал ему несколько лет назад. Про то, что его, Гарри, мама, поддержала Римуса в тот момент, когда все от него отвернулись. «Она умела видеть красоту в других, даже тогда, когда человек сам в себе этого не видел» — эхом отозвалось сказанное Римусом в его мыслях. Что ж. Сегодня Гарри попытается последовать примеру его матери. Он прихватил со столика рядом неизвестно откуда взявшуюся еще одну бутылку пива, накинул на себя мантию-невидимку (несмотря на то, что профессора не выступали против вечеринок восьмикурсников открыто, Гарри не хотелось бы быть внезапно пойманным после отбоя), и выскользнул из Выручай-Комнаты, никем не замеченный.

***

В гостиной было темно и холодно. Из открытого окна, того, в которое сегодня с утра смотрел Гарри, пока препирались Рон с Гермионой, дул свежий ветер. Гарри не сразу заметил, что на диване в самом углу комнаты кто-то сидит. Этот кто-то повернул голову на звук. Зависшие под потолком свечи осветили его лицо. Малфой. Гарри снова почувствовал себя не в своей тарелке. Почему-то он думал, что Малфой все еще не вышел из своей комнаты, он просто хотел поговорить с ним, оставить пиво у входа и вернуться обратно в Выручай-Комнату к друзьям. Да, он был на все сто процентов уверен, что Драко ни за что не откроет ему дверь. Но Драко был не в комнате. Он сидел, обхватив колени руками, отчего казался загнанным в угол ребенком, невольно напоминая Гарри его самого, прячущегося в детстве от тети Петуньи, угрожающей побить его ремнем дяди Вернона за разбитую чашку из сервиза. — Привет, — неуверенно выдавил из себя Гарри. Мерлин, он сейчас, должно быть, выглядит как форменный идиот: с мантией-невидимкой под мышкой и двумя бутылками пива наперевес, по одной в каждой руке. — Здравствуй, Поттер, — проронил Малфой, разглядывая Гарри с некоторым интересом. — Друзья выгнали с вечеринки? — Гм, нет, — смутился Гарри с тихим смешком. — Нет, нет, я… просто пришел тебя проведать. Поделиться, — он кивнул на пиво. Драко поджал губы. Однако лицо его не выражало недовольства. — Ты? Меня? — в вопросе было не удивление, а скорее нотки сарказма. Гарри опустил взгляд. — Слушай, я понимаю, что мы с тобой долго враждовали, и тебе это все, наверное, кажется странным, но теперь эти времена прошли. Я бы хотел, чтобы это осталось в прошлом, мне кажется, уже много воды утекло, и… все просто изменилось. Я не хочу, чтобы до конца жизни мы с тобой оставались в ссоре. Ты позволишь составить тебе компанию? — Гарри кажется, что он собрал в себе все гриффиндорские качества для того, чтобы задать этот вопрос. Он поднял на Драко глаза, не надеясь на положительный ответ. Драко молчал. Серые холодные глаза, слегка подернутые золотом от мерцания свечей смотрели изучающе, но и в то же время бесстрастно. Гарри уже смирился с тем, что он просто протянет ему пиво, извинится и уйдет обратно. — Ну и что ты стоишь, в таком случае? — внезапно огорошил его Малфой ровным голосом. — Садись. — О, — ошеломленно выдохнул Гарри, неуклюже поправляя очки горлышком своей бутылки. — Конечно. Спасибо. Он подошел к дивану и сел, не вплотную к Драко, но и не на другой конец от него. Протянул ему пиво. — Благодарю, — кивнул Малфой. Его губы тронула тень улыбки, когда он посмотрел на этикетку. — Ваниль с корицей? Серьезно? — Покупали Дин с Симусом. Я тоже считаю, что это как-то… — По-гейски? — Малфой повернул голову в его сторону, изогнув бровь. — Что ж… вполне в их стиле. Гарри тихо засмеялся и он готов был поклясться, что Малфой тоже издал смешок. Он не услышал в его голосе никакого осуждения. Вообще, гомофобия не то, чтобы была сильно распространена в магическом мире, это наоборот уже давно считалось проявлением чего-то скорее маггловского, но… почему-то он не ожидал, что Малфой, до недавнего времени столь не толерантный к грязнокровкам, не будет осуждать гомосексуальность. Малфой взмахнул палочкой, открывая бутылку с легким хлопком. — Мир? — с надеждой отсалютовал Гарри. — Мир, Поттер, — отозвался Драко. Бутылки соприкоснулись горлышками, звякнув. Оказывается, это было вот так просто. — Что так расстроило тебя сегодня? — аккуратно спросил Гарри после трех довольно больших глотков. Это была не первая бутылка за сегодня, так что в голове все слегка поплыло. — Не отвечай, если не хочешь, — поспешно добавил он. Малфой отпил еще глоток, его взгляд выражал какую-то внутреннюю борьбу. — Я не уверен, что тебе действительно интересно это все слушать, к тому же… — Эй, — мягко остановил его Гарри. — Знаешь, иногда со всем тем весом, который на тебя давит, справиться одному тяжелее, чем когда тебе кто-то помогает. Не уверен, что выжил бы, если бы не делился самыми невыносимыми мыслями и новостями с другими. Я знаю, каково это, когда рядом нет совсем никого — и я бы предпочел никогда больше не оказываться в таком положении. Правда. Иногда для того, чтобы спасти свой мир не нужно быть… героем, — это слово оставило внутри неприятный осадок: Гарри слишком часто так называли, а сам он никогда себя не чувствовал этим самым «героем». — Все в порядке, просто выдохни и поговори со мной. Если хочешь. — Хочу, — тихо промолвил Драко, снова отпив из бутылки. Гарри внимательно слушал рассказ о суде его отца, о резко возникшей ненависти к нему, о болезни его матери, о продаже дома. С каждой новой подробностью в сердце Гарри росла жалость к человеку рядом. Он был уверен, что Драко не хотел бы, чтобы его жалели, поэтому Гарри просто слушал, сдерживая в себе все «мне так жаль», которые так и норовили выскочить из него нескончаемым потоком. — И сегодня пришло письмо, — продолжил Драко. — Из Мунго. Пишут, что… — он запнулся, как будто ему не хватило воздуха. Снова глотнул пива. — что этот рак не поддается никакому лечению. Ни один целитель не может найти подход. Будет удачей, если мама… если она доживет до начала лета. Но я даже не могу провести с ней ее последние дни. В последнее время она почти не встает с кровати, ей нужно принимать лекарства каждый час, но, самое поганое, она не всегда даже узнает меня. Она почти ни на что не реагирует. Постоянно в каком-то своем мире, который мне… недоступен, как бы я ни старался. Я посещаю ее почти каждую неделю. Макгонагалл все устроила и разрешила мне покидать школу ради этого. Гарри шокировано выдохнул и опрокинул в себя остатки алкоголя. Это все казалось таким несправедливым. Разве волшебники не были лучше магглов в медицине? Почему сломанная в нескольких местах рука срастается буквально за ночь, а чертов рак не поддается абсолютно никакому лечению. Ведь стоит вопрос буквально о жизни или смерти. В таких случаях магия всегда оказывается сильнее. Неужели совсем, совсем ничего не может помочь?.. Драко залпом выпил все, что осталось у него в бутылке. Поставив ее на пол, зажмурился, прижав ладони к вискам. Когда он открыл глаза, Гарри увидел на его бледных, почти незаметных ресницах крошечные отблески слез. — Драко, я… Это все так ужасно. Я не представляю, насколько тебе сейчас плохо, и я так хочу помочь… хоть чем-то, — Гарри не сомневался в том, что, предложи он Драко материальную помощь, тот бы резко и гордо отказался, так что об этом он молчал, хотя эта мысль была самой первой, как только он услышал про дорогое лечение. Не хотелось рушить только что обретенный хрупкий мир, так что он старался не сказать ничего лишнего. — Я помогу тебе пережить эти темные времена. Ты можешь считать меня своим другом. И если тебе когда-нибудь понадобится помощь… или просто захочется кому-то излить свою душу… Может, не сейчас, а когда тебе будет чуть легче… Вспомни обо мне. Но не забывай, что все здесь тебе рады и тоже могут помочь. Все, что ты чувствуешь — не стыдно. Ты храбрее нас всех вместе взятых, потому что не сдаешься. Лицо Драко выражало холодную, обреченную печаль, но он не плакал. — Не говори со мной так, Поттер. Не стоит. Я этого не стою. Я просто… просто трусливый бывший Пожиратель, который бы повторил судьбу своего отца, если бы вы не победили. Я заслужил все то, что со мной происходит. И все то, что произойдет. Я давно смирился, что проживу остаток дней в одиночестве. Я никому не нужен, не геройствуй хотя бы сейчас. И еще большее чувство жалости и странной, сводящей все тело нежности по отношению к несправедливо несчастному Драко охватило сердце Гарри. Он почувствовал, как под очками его глаза начали застилать слезы, и он надеялся, что Драко этого не видит. — Перестань, Драко, пожалуйста, перестань. У тебя впереди вся жизнь. Друзья, путешествия, счастье… любовь. Для тебя все только начинается, — сказал он ему. — Для меня? — горько усмехнулся он. — Нет, ошибаешься, Поттер. Какая там любовь? Не смеши меня. Для меня все давно закончилось. Даже не начавшись. — Все закончилось?.. — повторил Гарри, опуская пустую бутылку на пол. Он сделал несколько дрожащих вдохов, прежде чем начать говорить. — Если… — он снова вздохнул. — если бы я был… не я. Не тот, с кем тебя связывает такое сложное прошлое. Если бы я был лучше, ярче, умнее… красивее, — это слово он почти прошептал. — Я бы в эту же секунду предложил тебе все, все, что могу. Всю мою любовь. В глазах Драко на секунду шевельнулось что-то изумленное. Печаль ушла с его лица, но он не улыбнулся. Гарри сильно смутился. — Ох, прости, прости меня, я не должен был… Конечно, я понимаю, что ты не… не такой, как… — Мерлин, Гарри, ты можешь заткнуться хоть на секунду?! — выпалил Драко, заставив того испуганно замолчать на полуслове. — Что это значит — «не такой»? Неужели ты считаешь, что знаешь обо мне достаточно, чтобы делать выводы? — он попытался привести свое учащенное дыхание в порядок. — И что, если я как раз «такой»? Не допускаешь, что можешь мне нр… — он осекся. — Подожди, так это значит, что… — Гарри медленно подался вперед, не отдавая отчета своим действиям. Драко закатил глаза, цокнул языком и, протянув свою руку к лицу Гарри, взял и схватил его за подбородок. Следующее, что Гарри почувствовал — прикосновение чужих губ к своим. Только в эту секунду до него дошло, что буквально только что Драко в первый раз назвал его по имени. Сердце стремительно полетело куда-то вниз, пока он ощущал теплое мокрое касание на своих губах. Черт побери. Его поцеловал Драко Малфой. Разъединив поцелуй, чтобы вдохнуть спасительного кислорода, они столкнулись глазами. В серых зрачках напротив не было ни капли сожаления, лишь какая-то отчаянная искра, словно бы говорившая: «ты можешь уйти прямо сейчас, и мы сделаем вид, что этого никогда не случалось». Но Гарри не ушел, а только придвинулся ближе, наткнувшись своей рукой на холодные как лед пальцы Малфоя, и прижался к нему в новом поцелуе. Оставшееся время два мальчика, испуганные своими чувствами и тем кошмаром, что представляет из себя окружающий их мир, провели, целуясь и касаясь друг друга. Они целовались так, будто бы до этого ничего не было, и дальше тоже не случится абсолютно ничего. Как будто бы ничто не имело последствий и не могло разрушиться.