Не знакомьтесь, дети, в тиндере

      Олег сидел в углу, прикрыв глаза, он просто слушал диалог человека, из-за которого он умирает и ту, которая его когда-то предала. И где он свернул не туда? Сейчас у него не было ни желания, не сил говорить с Настей, поэтому он благополучно сбагрил все это на Сергея. А тот и сам не до конца понимал, что происходит.       — Ему плохо, — хрипит тихо Разумовский, касаясь колена любимого человека, тот приоткрывает один глаз и его взор падает на Настю. Лицо у неё обеспокоенное. Кажется, она уже почувствовала кто перед ней сидит, но сможет ли она помочь? Это уже другой вопрос. Девушка вздохнула и посмотрела в окно. И что делать вообще в такой ситуации? Она знает как ощущается смерть, та за ней приходила и пыталась завлечь в тёмное царство своей костлявой рукой. Она помнит как ощущается эта сущность и от Сергея прям прёт этой энергетикой…       — Давно так с ним? — хрипит тихо девушка, все же перебаривая себя и поворачивая голову на отца.       — Насть, главное не как давно, а можно ли что-то сделать, — рычит раздраженно Олег. Хотя честно, он уже хочет уйти на покой, но ради Серёжи… Королева гнили прикусила губу, Лёша взял её за руку.       — Мы можем вызвать настоящую смерть, — хрипит тихо она. — И попробовать поторговаться. Это единственный выход, — вздыхая произносит она, рассматривая отца. Он не изменился. Совсем. Она тоже. Они теперь оба бессметны, но есть ли в этом смысл? Их любимые люди не вечны, кажется Волков был прав. Жизнь = проклятье.       — Смерть? С чего она нас будет слушать? — удивлённо произнес Разумовский. Олег вздохнул. Стоит ли ему говорить? Хотя, в любом случае, скорее всего нужно. Он чуть приподнялся и взял любимого за руку. Тяжело. Он уже чувствует, как рыжий напрягся, а в комнате повисла гробовая тишина. Настя и чёрный пёс боялись даже дышать. И как ему рассказать, что все это из-за него… Вдох. И колдун тихо произносит:       — Я могу показать… Твоих родителей, вернее маит, но все будет не совсем так, как ты думал, — хрипит Волков, осторожно кладя вторую руку на щеку. Тот молча кивает и прикрывает глаза. Темно. Вокруг никого. — Слушай мой голос, — раздалось в пустате. Парень кивнул. Вдруг вокруг медленно начал появляться дым. Разумовский закашлялся, но пошёл вперёд. Голоса. Он слышит голоса. Каждый шаг давался все труднее, а дым ставился все более ядовитым. К горлу поступала тошнота.       — Не трогай меня! — вдруг кричит напугано женщина. Серёжа словно знает этот голос… Нет… Мама. Он побежал на звуки, но ноги затягивала чёрная бездна, словно болото. Каждый шаг давал я труднее предыдущего.       — Чем больше ты противишься, тем сильнее сознание блокирует твою память! — раздался голос Олега. — Нужно успокоиться.       Он сделал глубокий вдох. Мама. Он должен думать о ней. Он не помнит ничего, но… Её голос он узнает из всех. Шаг. Чернота постепенно начала отпускать. И вот теперь , сквозь темноту, начали появляться силуэты.       — Я не хочу, — плача шепчет она, смотря на ребёнка в колыбели. — Не хочу, — медсестра стоит возле окна и не знает, что сказать. У неё впервые такое, что роженица не хочет даже касаться ребёнка. — Он демон! Он убьёт меня! Как убил отца! — почти в истерике орала она. Нет, все было не так… Его родители умерли на задание. Они были охотниками. Парень резко открыл дверь и очудился на лестничной площадке.       — Ребёнок вторые сутки ревёт, — шепчет соседка возле двери. Полицейские нажимают на дверной звонок. Тишина. Может какая-то безолаберная мать бросила малыша? Они начали ломать дверь. Серёжа осторожно коснулся мужчины и его рука прошла сквозь тело. Спустя несколько минут они уже были внутри. Резумовский зашёл вместе с ними. На полу, рядом с детской кроваткой, лежала мертвая бледная женщина. Парень зажал рот руками… Он вспомнил… Почему он вообще это вспомнил. Она его кормила. Потом пришла та женщина. Он прикрыл глаза. Теперь перед ним другая картина. Мать наводит смесь. Молоко пропало из-за истерики в роддоме. Послеродовая депрессия, но сейчас она очень рада, что забрала её Сереженьку…       Мурлыкая что-то себе под нос, она идёт в спальню, где ребёнок спал в коляске, как вдруг из рук выпадает бутылочка. Женщина. Бледная. Костлявая, словно мертвая. Кормит её ребёнка своей кровью.       — Отойди от него! — кричит Ника, как вдруг начинает колоть сердце она подбегает к кроватке и падает. Инфаркт.       — Мама, — шепчет со слезами на глазах Серёжа и сжимает кулаки. Почему у него были другие воспоминания?! Женщина в белом же коснулась его щеки и Разумовский с диким криком побежал на неё, но вдруг переместился в другое воспоминание. Семь лет. Он в детском доме… Что? Он же только в восемь туда попал… Кто-то стёр ему память. Спокойно. Нужно держать себя в руках. Он смотрит поворачивает голову на голос воспитательницы.       — Он сново болеет, — шепчет та, смотря на спящего ребёнка в кровати. — Я не понимаю. Врачи говорят, что болезней нет, но он всегда бледный и усталый. Почти ничего делать не может.       — Я могу это исправить, — спокойно произнесла Марго, улыбаясь. Она подошла к кроватке Серёжи. Да кто она такая?! Парень вытер слезы. Смерть улыбнулась, беря его за руку. Вдруг воспитательница схватилась за стол. Начало темнеть в глазах…       — Каждый из них умирал, давая жизнь тебе, — раздаётся голос Олега и Разумовского выкидывает в реальность. Его трясёт. Волков вздыхает. — Ты её дитя. Она выбрала тебя для того что бы ты продолжил её дело.              - Поэтому она заставила стать меня охотником? - хрипит тихо Серёжа. Олег кивает. Глубокий вдох. Он пытается сдержать слезы. - Я и их тебя высасываю? - осмелившись задать этот вопрос, произносит он, а ответ получает тихое кивание. Настя снова кусает губу.       -Вы можете поговорить со смертью лично. Может удастся договориться, - шепчет тихо девушка, с Разумовский, вытирая слезы, кивает. Сейчас ему страшно даже касаться Волча...       - Я готов, - хрипит тот, вставая с дивана. Вместе с ним поднялся и Лёша. Нужно подготовить юнца.       Олег сидел молча. Он не знал, что эти двое задумали, потому что, если бы ему были известны их планы, он бы тут же подхватил Серёжу и они пошли на выход. Да и тем более, он вообще не понимал зачем все это. Мужчина давно отжил свое и больше не хочет существовать. Он хочет покоя. Вдруг на колено Волкова упала женская рука.       - Я давно тебя простил, - спокойно произнес он, поворачивая голову. Девушка резко обняла его, как вдруг из комнаты раздался крик Серёжи. - Что?! - он пытался подняться, но Настя что-то зашептала и Олег обмяк в её руках.       - Спи мой родной. Спи, - шепчет она осторожно укладывая его на кровать и нвкрывая одеялом., а потом идя в спалюнь, где Серёжа с ножом в сердце, лежал где-то посредине круга...