Эгида

— Дана, милая, — расстроенно произнёс барон Донна, — разве же мы это не обсудили? Я никогда и ничего у тебя не заберу. Просто мне кажется жестоким заставлять тебя так много работать в таком раннем детстве… — Работать? — не поняла юная графиня. — Я имею в виду, дорогая моя, ту огромную работу, которую должен проделывать землевладелец, — ответил барон, постепенно входя в раж, отчего его речь становилась всё вдохновеннее. — Обложить людей посильным налогом и на эти деньги позаботиться о них. Сделать так, чтобы не рухнул мост и не размыло плотину. Добиться того, чтобы каждый ар земли был безопасен, чтобы люди, уходя из дома, не запирали дверь. Накормить голодных, не отняв доли у сытых… — А, — прервала его Дана, — но Эгида и так всё это умеет. — …Что? — непонимающе переспросил её дядя. — Плотину не размыло, — пояснила Дана, — и люди не запирают двери, когда уходят из дома. Потому что Эгида всё это умеет. Всё, что ты назвал. — Дворецкая решает судьбы графства?.. — барон нервно дёрнул губой. — Дядя, — рыжая девочка наклонилась к собеседнику поверх стола, — а в баронстве Донна люди запирают свои двери? — Н-нет… конечно, нет, — выдавил отпрянувший назад барон. — Насколько я помню, — произнесла, появляясь в дверном проёме, строго одетая дворецкая, — деревня Альма находится в баронстве Донна? — Вот это да, дядя! — графиня захлопала в ладоши. — Значит, деревня с легендарным маньяком — твоя? А я и не знала! Спасибо, Эгида, — добавила она, когда на её плечи опустилась мягкая шаль. — Но, дядюшка, — продолжила она, — тебе лучше сказать местным жителям, чтобы они запирали двери. Ты ведь съездишь туда сказать им это? — А? А-ага… то есть, — опомнился барон, — землевладелец не должен сам… тебе придётся научиться…. — Дядя, — радостно сказала Дана, подпирая лицо кулачками, — ты не любишь читать, да? — Я… читать? — непонимающе переспросил мужчина. — Да, да! — подтвердила его племянница, не обращая внимания на служанку, расставляющую на столике перед ней чайные чашки и сладости. — Ты скорее человек дела, не витающий в облаках. Я права, дядя? — …Ну, — начал барон после заминки, и в голосе его послышалось удовлетворение, — я не думаю, что феодал может себе позволить… — Вот об этом я и говорю! — радостно перебила Дана. — Книги и жизнь учат разным вещам, не так ли? А ведь я девочка, воспитанная книгами… — А… ну… эм… может быть, тогда было бы полезно… — барон всё мялся и мялся, неожиданно для себя не в состоянии сформулировать свою мысль. — Я имею в виду, графство… Управляющий с жизненным опытом… — Но ведь у меня уже есть Эгида, — неожиданно холодно напомнила маленькая графиня. — Я, дядюшка, не за этим заговорила про книги. — В-вот как… Тогда… зачем? Девочка улыбнулась: — Если бы ты читал больше книг, ты бы уже начал беспокоиться. — Что?.. — Видишь ли, — мечтательно протянула графиня, — в жизни в такой ситуации та, кто младше, остаётся ни с чем. Но в книгах всё обычно наоборот. — Пф… — фыркнул барон, после чего раскатисто расхохотался: — Ха-ха-ха! Ты совершенно права, моя дорогая племянница, твои книги никак тебе не помогут. Но не волнуйся, тебе всего-то нужно подписать пару документов… если, конечно, дорожишь своей жизнью. — Вот ты и показал своё истинное лицо, — радостно ответила девочка, снова наматывая волосы на палец. — А что, если я не дорожу ей? — Что ж, это довольно грустно, — без капли сожаления в голосе ответил ей дядя. Он встал и прошёлся по комнате. — Хорошо, ты не дорожишь своей жизнью. Тогда как насчёт… её жизни? Он схватил за волосы Эгиду и, притянув к себе, приставил кинжал, неловким жестом извлечённый из ножен, к её шее. Единственная шпилька выпала из волос дворецкой, и медные кудри, не попавшие в лапы барона, волнами легли на плечи. — Ого, — ответила ему графиня, безучастно наблюдавшая за этой вознёй. — Эгида, почему ты его не разоружила? — Прошу прощения, госпожа, — ответила дворецкая. — Я не сочла это необходимым. В следующий раз я не допущу такой ошибки. — Да ладно, допускай, — махнула рукой её госпожа. — Всё равно с тобой никто не может справиться. — Что это зна… — начал было барон. Рука дворецкой легла поверх руки барона, сжимавшей кинжал. Раздался хруст. — А-а-а! — взвыл тот и выронил кинжал. Эгида спокойно подняла его и, держа двумя пальцами, приблизила к лицу. — Безделушка, — констатировала она. — Госпожа, я выйду, чтобы это выкинуть. — Эй! — возмутился барон. Голос его был гнусавым от слёз боли. — Вообще-то он украшен настоящими… — Я же говорю, — перебила его Эгида, — декоративная безделушка. — Охрана! — опомнился барон. — Где моя охрана?! — Господа очень устали и прилегли отдохнуть, — отчиталась дворецкая. — Все шестеро? — ошеломлённо переспросил барон Донна. — Действительно, неловко вышло... — озабоченно произнесла Эгида. — Мне пришлось разместить их по двое в комнате. У нас не так много пустующих комнат в этом крыле. А теперь позвольте... После этих слов она вышла. Барон Донна быстро огляделся. — Ага, — торжествующе сообщил он, — теперь ты осталась без своей защитницы. Думаешь, раз у меня нет кинжала, я ничего тебе не сделаю? — он тяжёлыми шагами надвигался на девочку. Та спокойно отпила чая из чашки, прежде чем спросить: — Дядя, ты привёл в мой дом шестерых вооружённых человек? Ты хочешь войны? Лицо барона побагровело от ярости. — Ах ты мер… а-а-а-а! Он снова закричал от боли: Дана схватила его за пострадавшую руку. — Какая гадость, дядя, — нахмурилась она, — у вас такие потные ладошки. — Госпожа, — раздался от дверей голос вернувшейся Эгиды, — барон Донна не мыл руки, прежде чем сесть с вами за стол. — Фу-у, — отозвалась юная графиня, выпуская ладонь, которую барон немедленно отдёрнул. — Ты и за этим не проследила? Эгида, ты уверена, что годишься на роль дворецкой? — Безусловно, — отозвалась та. — Позвольте мне проводить его к умывальникам. — Никуда я не пойду! — завопил барон Донна. — Особенно с тобой! — Да? — переспросила его девочка, наклоняя голову вбок. — Но как же тогда быть? С грязными руками тебе нельзя входить в библиотеку. — Сдалась мне твоя библиотека! Я уезжаю, и все узнают, что ты сделала! — Эгида, — хмыкнула графиня, — проводи моего дядюшку к умывальнику. А затем в библиотеку. — Я никуда не… что? Барон развернулся и последовал за дворецкой. — Почему ноги сами… — Госпожа сказала проводить вас, — спокойно ответила Эгида. — Желание госпожи для меня — закон. Дверь захлопнулась. Маленькая графиня пригубила чай, после чего нахмурилась: — Где эту Иду черти носят? Чай уже остыл. Из-за дверей раздался новый вопль. — Должно быть, — спокойно сказала девочка вслух, — немного больно мыть руки, когда кости переломаны.