Эгида

За своими стараниями баронесса не сразу заметила подошедшего слугу. — Госпожа, — сообщил он, — всё готово. — Ваше сиятельство, — произнесла баронесса Донна и лишь потом, вспомнив, оглядела других присутствующих: — Дамы и господа, Артур ждёт нас, — она приложила платок к глазам. — Идёмте, увидим его в последний раз. — Тётя искренне плачет, — негромко сказала Дана Эгиде. На них заозирались. Эгида лишь пожала плечами. Они прошли в кладбищенскую пристройку под неуместно громкое цоканье даниной трости. Барон Донна с его нелепой короткой стрижкой лежал в гробу со скрещенными на груди руками. Белое лицо было подкрашено румянами даже сильнее, чем кровь подкрашивала щёки барона, пока он был жив. — Госпожа, — прошептала Эгида на ухо Дане, — позволите ненадолго удалиться? Дана, поленившаяся разбираться, кивнула, и дворецкая несколькими лёгкими шагами покинула пристройку. — Время последнего прощания, — объявил священник. Один за другим гости подходили и целовали труп в лоб. Наконец остались только баронесса и Дана, что сделало Дану мишенью для взглядов всех присутствующих. — Прошу, — сказал священник, неясно к кому обращаясь. — Я буду последней, — произнесла баронесса, явно стараясь выдержать спокойный тон, однако голос её сорвался в конце фразы. Взгляды обратились на графиню. Молчание затягивалось; наконец Дана раздражённо, будто давление на неё было незаслуженным, качнула головой. — И как ваша светлость это объяснит? — почти прошипела баронесса. Дана огляделась, ища Эгиду, но той по-прежнему не было поблизости. В толпе кто-то хмыкнул; ободрённая этим баронесса Донна добавила: — Неужели юная графиня ничего не может без своей дворецкой? Даже объясниться? Юная графиня Дана Дешиаль, опираясь на трость, сделала несколько шагов, чтобы приблизиться к баронессе; жестом руки заставила ту нагнуться — баронесса сама не успела понять происходящее раньше, чем послушалась. Дана шепнула что-то на ухо несчастной вдове, и та отшатнулась. Будто заворожённая, баронесса Донна прошла к гробу покойного мужа и удостоила его поцелуя в лоб, более не покрытый толстым слоем пудры — вся она была слизана предыдущими целовавшими. Баронесса очень старалась не смотреть на Дану; прочие присутствовавшие, уловив настроение, тоже отводили глаза. В открытый гроб один за другим начали падать букеты цветов. Всеобщим вниманием вновь завладела Дана, ничего ради этого внимания не сделавшая — в частности, не имевшая при себе ни цветочка. Но теперь уже никто не нашёл в себе смелости сказать ей хоть слово. Эгида не появилась до самого конца этой части церемонии; не появилась и тогда, когда гроб, теперь полный цветов, был закрыт и поднят, не последовала за процессией, которую замыкали слуги баронства, раздражённые цокотом трости ковыляющей прямо перед ними графини. Когда они добрались до склепа, недовольная Дана негромко позвала: — Эгида. — Да, госпожа? — раздалось у неё над ухом. — Какого чёрта ты делаешь? — тихо спросила Дана, поленившаяся даже обернуться. — Я возвращалась за этим. На гроб перевернулась тележка, полная белых роз. И вдруг баронесса Донна, вновь вцепившаяся в волосы, отчаянно завопила. По щекам её текли слёзы. — Отчаяние баронессы тоже искренно, — негромко заметила Эгида, наклонившись к Дане. — Как ты смеешь?! — взвыла услышавшая это баронесса, и, сбитая с толку, спрятала лицо за ладонями. — Его, — всхлипнула она, — его любимые цветы... — Нет, — сказала Дана, — это ваши любимые цветы, тётя. — Да что ты знаешь?! — завопила та, оборачиваясь. — Как? Как я буду теперь одна?! — опомнившись, она обратилась к гробу: — Дорогой, на кого ты меня— Она не успела договорить: её прервало хмыканье племянницы. — Так вот что на самом деле беспокоит тётушку, — заметила она. Баронесса Донна огляделась — в перешёптывающейся толпе не было никого, кто хотел стать ей поддержкой. — Это всё ты! — воскликнула она, обращаясь к Дане. — Ты рада?! Надеешься прибрать баронство к рукам?! Не будет эт— — Тётя, — снова перебила её Дана — на этот раз мягким тоном, — будьте тише. Если, конечно, не желаете прямо сейчас раскрыть все карты. Баронесса открыла рот — и так и оставила его открытым, ни слова не произнося и только глотая воздух, потому что новые потоки слёз мешали ей дышать носом. Её ярость сменилась отчаянием. — Дана, — просипела она и покачала головой, а затем опять закрыла лицо руками. — Вы так быстро ушли, — заметила Эгида. — Потому что того человека там не было? — И ты ещё смеешь снова нести при мне эту чушь? — Простите, госпо— — Не вздумай кланяться, — резко сказала Дана. — Не забывай, чем занимаешься. — Что вы, госпожа, я бы никогда не совершила такую ошибку. Ещё одна прядь огненно-рыжих волос легла на своё место, пропущенная сквозь гребень в эгидиных руках. Дана сидела за туалетным столиком, невидящим взглядом пялясь в зеркало перед собой. — Кстати, ты же в курсе, что это не то, чем занимаются дворецкие? — У меня сердце кровью обливается, стоит подумать, что я уступлю волосы госпожи кому-то из необученных служанок. — Когда это Мария стала необученной? — Она взяла выходной. — Тогда Ида... — Госпожа, — настойчиво повторила Эгида, — позвольте мне. — Делай что хочешь, — вздохнула Дана. Эгида помолчала, затем спросила: — Так что там с баронством? Ваше сиятельство. Дана нахмурилась: — А ты совсем осмелела, раз додумалась на меня давить. Недовольна, что твои изыскания ни для чего не пригодились? Кроме как чтобы заткнуть тётю. — Что вы, я бы никогда... госпожа. — Другое дело, — ухмыльнулась графиня. — Было проще простого, как я и говорила. Всё уже было сделано за меня. Дядюшка был увлечён ставками — на всё подряд, но в основном на лошадей. — Он проигрался? — Нет, наоборот, был в этом довольно успешен. И, конечно, многим это не нравилось. Дана вздохнула. — Госпожа не очень-то рада произошедшему, — заметила Эгида, но была проигнорирована, и Дана продолжила: — Его брокеру угрожали, и в итоге один из крупных выигрышей оформили неправильно. А потом предложили на выбор или заплатить приличную сумму, или получить проблемы с законом. Собственно, поэтому дядя и решил отобрать у меня Дешиаль. — То есть, — подытожила Эгида, — он пошёл на отчаянный шаг, потому что был жертвой. — Был, — хмыкнула Дана. — Вот бедняжка, правда? Что, напомни, ты там говорила про трупы на деревьях? Эгида не ответила. Вместо этого она спросила: — Значит, его проблемы с законом теперь наши? — Да. Думаю, скоро нас ждёт ещё одна занимательная встреча. — Заплести вам волосы в косу? — Ни за что. Они будут мешать мне спать. — Простите, что не осведомлена о таком, госпо— — Не вздумай кланяться. Дворецкая лишь кивнула и после короткого молчания спросила: — Так зачем же вы решили посетить похороны? — ...Я решила дать тёте последний шанс, — сказала Дана после новой паузы. — Последний шанс? То есть трупов на деревьях вам недостаточно, чтобы... — Эгида не закончила, да это и не требовалось, потому что Дана немедленно ответила: — Нет. За это она ответит сполна. Но... — ...Но? Дана сглотнула. — Тётя и дядя... были очень добры ко мне раньше, в раннем детстве. Я очень любила тётю. Она больше всех меня поддерживала, когда родители умерли... Я не хотела этого забывать. — Госпожа... — Эгида приложила к глазам неясно откуда вытащенный платок. — И теперь вам пришлось её... — Не реви, — велела Дана. — Ты не лучше меня. Белые розы, говоришь? — Поняла, — кивнула Эгида, проглатывая слёзы. — Значит, вы пошли туда не ради этого человека, а ради баронессы... как её зовут? — Ты чего? Донна, конечно. — Нет, я про имя. — А? Я не помню. — ...Что? — Ты же знаешь, какая у меня память на имена. — ...Госпожа?.. — в зеркале, перед которым сидела Дана, отразилось изумлённое лицо дворецкой. — Что такое? Я совсем не понимаю тебя, Эгида.