Эгида

— Тепло, — блаженно протянула Дана, приблизившись к ожидавшей её Эгиде. — Но, Эгида, ты знаешь, что от быстрого нагревания стекло трескается? — Прошу прощения, — ответила та, — ваше сиятельство, должно быть, хотели прохладную воду. — Опять капризничаешь? — усмехнулась Дана. — Любая подойдёт. Дай сюда. — Нет, — неожиданно отвела руку дворецкая. — Думаю, вашему сиятельству я больше не нужна. Пусть вам приносит напитки тот, кому вы позволили называть себя госпожой. — А-а, так вот в чём дело, — данина ухмылка стала только шире. — Кстати, танец был неплох. Бокал в руке Эгиды лопнул. Пролившаяся на пол вода быстро выкипала. — Эгида, твоя рука... — Я убью его, — перебила Дану дворецкая. — Развоплощу. Сотру с лица земли. — Погоди, не надо. Ещё рано. — Значит, встаёте на его сторону? — Ну, — задумчиво произнесла Дана, — он попросил пригласить его в гости. — И вы собираетесь удовлетворить эту просьбу?! — казалось, возмущению Эгиды не было предела. — После того, как отклонили столько моих?! На чьей вообще вы стороне? — Это потому что ты постоянно просишь какую-то ерунду. Вроде спеть мне колыбельную. — Ерунду, значит?! — вновь воспылала Эгида. — Вы знаете, какой бессильной я себя чувствую, когда не могу даже позаботиться о сне своей госпожи? — Похоже, я для тебя какое-то домашнее животное. Эгида лишь отвернулась с оскорблённым видом. — Ладно, — сказала Дана примирительно, — один раз можно колыбельную и послушать. Эгида покосилась на неё из своей позы со скрещенными на груди руками. — Два раза, — ответила она. — Два так два. И, Эгида... — Да, госпожа? — откликнулась дворецкая с сияющим видом, будто не она только что своей злостью вскипятила воду. — Твоя рука цела? — Какого-то кипятка недостаточно, чтобы причинить мне вред. — Отлично, тогда используй её. — Как именно, госпожа? — Вытри лицо. У тебя кровь потекла из носа. Дана отвернулась, чтобы оглядеть зал. — Где принцесса? — негромко спросила она у Эгиды. — Скорее всего, вышла в сад. — А граф Гальски? Эгида осторожно обняла свою госпожу за плечи и мягким движением слегка их повернула. Графа Гальски Дана распознала немедленно, но он находился чуть ли не в противоположном углу зала. — Эгида, — сказала она всё так же тихо, — как мне попасть туда быстро? — Позвольте, — Эгида положила руку графини под локоть своей, и они мягко заскользили по залу. Сбившиеся в ожидании музыки в небольшие группы дворяне не обращали внимания на их пару, мелькнувшую мимо, как тень. Дане казалось, что она шла в своём привычном темпе (без трости она передвигалась ещё медленнее, чем с ней, лишь танец, где можно было оставить равновесие на партнёра, был исключением), и всё же прошли считанные секунды, прежде чем она очутилась перед графом Гальски. Граф, казалось, был глубоко увлечён своим бокалом, хотя Дана была уверена, что он прекрасно видел ещё одного человека, направлявшегося к нему. Она незаметно скосила глаза — это был маркиз Роберт. Увидев, что его цель уводят из-под носа, маркиз застыл на месте, очевидно, размышляя, стоит ли двигаться дальше. Не менее очевидно было и то, что маркиз недоволен, хотя он и не позволил этому отразиться на его лице. Но Дана прекрасно знала, что у маркиза был слишком веский повод для недовольства, чтобы оставаться спокойным. — Леди Дешиаль, — граф Гальски поприветствовал её учтивым поклоном и мягкой улыбкой. Антуану Гальски не было и сорока, но он был уже полностью сед, что не пытался скрыть ни краской, ни париком — напротив, без стеснения заплетал длинные седые волосы в косу, которая сейчас лежала на его плече, украшенная заколкой и лентами. Из иных украшений он имел лишь бриллиантовые запонки на синих манжетах и кольцо с тёмным алым камнем, который несведущая Дана не справилась распознать. В роду Гальски фамильное кольцо носили женщины, и Дана никогда его не видела — граф не был женат, предыдущая же графиня скончалась родами. Дане не нравилась обычная монотонность мужских костюмов. Она любила всё яркое и цветное и даже пыталась иногда переодеть Эгиду, но та каждый раз ускользала под разными предлогами. Единственной женщиной, которой, по мнению Даны, не шли нежно расшитые и облепленные рюшами платья, была она сама. И тем не менее, граф Гальски был хорош даже на её придирчивый взгляд. Виной тому были идеально чистая кожа, тонкие черты лица и большие карие глаза, делавшие его похожим на женщину. «Почему все мужчины не могут выглядеть так, — мысленно вздохнула Дана. — Особенно Элиотт». — Добрый вечер, граф, — ответила она, кланяясь в ответ. — Благодарю вас, что пренебрегли этикетом в этот раз. В моём возрасте неловко здороваться первой. — Нет, — возразил он, — я был неправ. Мне не следует забывать, что вы не дитя, которым я вас помню, а полноправная графиня. — Не стоит так реагировать, — улыбнулась Дана, — я была честна с вами. — Ах, иногда я расстраиваюсь, что вы уже столь взрослая, и я не могу схватить вас на руки и закружить, как раньше. — Эти детские воспоминания — одни из лучших, что я имею, — искренне ответила Дана. — Боже, — граф засмеялся, — ещё я иногда жалею, что не ношу при себе веера, который позволил бы мне скрыть своё выражение лица. Не хотелось бы, чтобы каждый мог увидеть улыбку, которая предназначена только вам. Кстати, позволите подать вам напиток? — К сожалению, я не пью алко... ах, но ведь и вы не пьёте. — Рад, что вы помните, но жаль, что организаторы не учли ваших потребностей, не забыв о моих. Стоит ли мне составить жалобу? — И вновь вы сделали всё за меня, — улыбнулась Дана, принимая бокал с соком. — Благодарю вас за внимание к моей ситуации. Я действительно пришла поговорить о юридических моментах. — Я не сомневался, что вы всё уже знаете, хоть и не могу догадываться, откуда. — Дядюшка сам мне рассказал, — Дана невинно пожала плечами. — Правда, посмертно — среди его свежих документов было слишком много информации о вас. — Жаль, ведь я не думаю, что он добыл эту информацию честными путями. Должно быть, он готовился к шантажу? — Он не смог добыть ничего достойного. Разве что истории о ваших любовных похождениях. Граф Гальски рассмеялся снова: — Вот такую вас я и люблю. Ведь вы не можете не понимать, что вскрытие многих из них существенно покоробит мою репутацию. — Конечно. Но я не считаю их чем-то постыдным, пусть мы с обществом и расходимся в этом мнении. Мне бы и в голову не пришло шантажировать вас, граф. — «Во всяком случае, этим». Вы ведь подумали так, верно? — Вы и правда знаете меня как никто. — И за эту вашу черту я тоже вас люблю. И почему вы не моя племянница, а этого негодяя.... В любом случае, графиня, — граф Гальски посерьёзнел, — вы узнали, что я, а не герцог Лиувилль, должен был судить вашего дядю. — Верно. — Я догадываюсь, чего вы хотите от меня, но хотел бы услышать об этом из ваших уст.