Призрачная маска Леди Баг

***

      Маринетт всю ночь не спала. Конечно нынешнее ее состояние подразумевало то, что ей не приходилось спать за ненадобностью, но дело было не в этом. Всю ночь она раздумывала, как… Расположить к себе Габриэля.       — «Алья бы точно посмеялась», — подумала Маринетт с улыбкой вспоминая о подруге. — «Сначала за Адрианом бегала, и это ни к чему не привело, а теперь за его отцом придется».       Кое-какие идеи у нее назревали, но она продолжала думать о плане ещё все следующее утро, сопровождая это круговой ходьбой по кабинету модельера. Тот не выдержал и вскрикнул:       — Хватит уже глаза мозолить! Чего ты разошлась то? — он хмуро смотрел на нее поверх очков, а Дюпен-Ченг, что обратила на него взгляд, тут же отвела его и покраснела.       — «Да что со мной такое?!» — в который раз она поразилась своей реакции.       — Ничего, — произнесла она и на какой-то момент остановилась, но потом села на кресло у стены и стала нервно дергать ногой.       Габриэль смотрел на нее, а потом недовольно фыркнул:       — Что не так?       — Ничего, месье Агрест.       — Не увиливай, — строго произнес он, будто отец узнавал у дочери, что та натворила.       Маринетт тоже пришла в голову эта мысль.       — «Интересно, что было бы, если на места Адриана была я? Относился бы он ко мне так же как к нему?» — однако эта мысль быстро отлетела под пытливым взглядом модельера. Она вздохнула, решившись сделать первый шаг.       — Поговорить надо будет.       — Ну так говори. Я не телепат, мысли читать не умею, — он поправил очки сползшие на низ переносицы.       — Не сейчас. Не хочу вас отвлекать от работы.       — Не хочу огорчать мисс Дюпен-Ченг, но вы уже отвлекаете меня, от чего я уже наделал вагон ошибок, — недовольно пробормотал он.       Маринетт потупила взгляд, а затем встала и медленно подошла к его рабочему месту. Встав снова чуть поодаль, она увидела концепты его новой коллекции. Платья, костюмы и различные аксессуары были просто эталонами красоты, а сама девушка не видела ничего плохого.       — В чем же ошибки, месье? — непонимающе спросила Маринетт.       Модельер вздохнул так, словно преподаватель перед студентом.       — И вы собрались в мир моды с вашей уверенностью? — он отдалил общий план изображения, отчего стало все видно как на ладони.       — «Удобное однако устройство» — призналась она сама себе.       — Этот америкоша сказал добавить пятен. Но куда бы я их не ставил, везде получается полная неразбериха, — вздохнул мужчина и потер глаза.       Между тем, Маринетт приблизилась и смотрела на костюмы.       — А я могу вам чем-то помочь? — спросила она, смотря на него снизу вверх.       Сейчас она заметила, что у них не только огромная разница в возрасте, но и в росте.       Тот посмотрел на нее, и недоверчиво поднял одну бровь.       — Ты то?       Это малость оскорбило Маринетт и та, решив заодно утереть нос великому модельеру, стала предлагать варианты. Однако Агрест, так и не дослушав ее до конца, остановил.       — Послушай, если мне тогда на конкурсе приглянулась твоя шляпа, то это не значит, что ты можешь вот так брать и править мои эскизы, которые в дальнейшем будут на международном уровне.       Дюпен-Ченг надулась и отошла в сторону. Хотя она и понимала, что Габриэль прав, но ей хотелось проявить себя хотя бы в том, что она умеет делать лучше всего. Позади послышался вздох. Маринетт обернулась и посмотрела на хмурого мужчину.       — Месье Агрест, а вы позволите мне тоже сделать эскиз? — Маринетт спросила не надеясь, что тот ей позволит. Все таки это его место творчества и негоже кого-то постороннего за него пускать. Но девушке очень хотелось куда-то выместить свои эмоции, а обычно это происходило за рисованием костюмов.       Тот пару секунд посмотрел на свой графический планшет, а затем на Маринетт и все-таки ответил:       — Хорошо. Но только под моим присмотром.       Дюпен-Ченг думала, что это чудо какое-то и явно происходит не с ней. Она встала рядом с ним, а Агрест в свою очередь подошёл к двери и закрыл ее на внутренний замок. Затем он подошёл к девушке и отдал ей серьгу, но с лёгкой угрозой:       — Без фокусов, Маринетт.       — Хорошо, — она вложила в это обещание всю уверенность в том, что не будет передавать его. Не сейчас, когда она решилась на столь безумные действия. Пути назад уже нет.       Модельер создал ей чистый холст и научил правильно пользоваться экраном, стоя позади нее. Иногда он прикасался своими пальцами ее руки, чтобы направить, но увы, она быстро сообразила, что к чему и более он на контакт не шел. После этого Маринетт творила сама, а Габриэль стоял и оценивал.       Незаметно пролетели полчаса, затем час, и едва ли не весь холст был усеян эскизами, самыми различными, какие пришли ей в голову.       Наконец ее творческий напор иссяк и Маринетт обернулась на Габриэля. До нее неожиданно дошло осознание, что он все время стоял и смотрел. Маринетт снова покраснела, и повернулась обратно.       — Извините, если заняла много времени. Я все.       Он какое-то время помолчал, а затем сказал:       — Вполне неплохо.       Это заставило Дюпен-Ченг снова обернуться и посмотреть ему в лицо. В его серых глазах она не заметила былого холода, в нем было что-то другое.       — Месье Агрест. По поводу разговора… — девушка хотела было продолжить, но наткнулась взглядом на портрет Эмили.       — «Не здесь!» — подсказал ей разум.       — Ну? — спросил мужчина терпеливо выжидая паузу.       — Можем вечером поговорить в вашей комнате? — спросила она, стараясь не вызывать у него подозрений к себе.       Габриэль прищурился.       — Почему не здесь и не сейчас?       — Не время и не место, месье Агрест, — ответила она так, чтобы нельзя было придраться.       Модельер решил не спорить и протянул ладонь за талисманом. Маринетт не медля отдала ему и снова она перестала что-либо чувствовать.       — «Этот вечер будет непростым» — заключила Маринетт и присела на кресло, пытаясь немного вздремнуть.

***

      Весь оставшийся день Габриэль провел за работой, иногда говоря про наброски Маринетт, а так же за ужином с сыном. Было ещё множество телефонных разговоров, в конце которых Агрест непременно раздражённо вздыхал.       Она заметила, что модельеру по душе не всякий человек, это не могло не радовать.       — «Понятно почему Эмили полюбила его.» — подумала Маринетт, но потом снова покраснела от этой мысли внезапно пришедшей ей в голову.       Краем глаза она заметила, что Габриэль буравит ее взглядом, но решила не отвечать на него и смотреть куда угодно.       Девушка обратила внимание на часы на стене. Время уже было почти за полночь. Неоднократно заходила Натали, и напоминала начальнику о том, чтобы тот не задерживался до поздна за работой.       Маринетт и сама уже начинала засыпать на кресле, однако увидев, что тот уже собирается выходить из кабинета, встала и пошла за ним. Свет в особняке уже был везде погашен, кроме главного холла.       Они медленно поднялись по лестнице, и тут Габриэль остановился напротив двери в свою спальню. Немного помедлив, мужчина посмотрел на Дюпен-Ченг, открыл дверь и отошёл в сторону, позволяя ей пройти первой.       Маринетт сначала опешила, но не заставляя себя долго ждать, прошла в темное помещение. Дверь за ней закрылась и она теперь была наедине с Агрестом. Тот включил тусклый свет на лампе у кровати и сел.       — Ну и? — спросил Габриэль уставшим от работы голосом и приподнял бровь.       — Что? — от такой прямоты она сначала не поняла, о чем ее спрашивают.       — Ну я хочу знать о чем ты хотела поговорить и что с тобой весь день творится? — его тон сменился на чуть недовольный и грубый, но это быстро прошло.       Дюпен-Ченг стояла и неловко смотрела себе под ноги. Колени начинали трястись, так, будто она первоклассница и впервые отвечает у доски.       — «Соберись Маринетт! Это необходимо сделать для безопасности Парижа! Ты же Леди Баг!» — произнес ей внутренний голос и она подняла глаза цвета утреннего неба на мужчину. А была ли теперь это героическая жертва? Или Маринетт сама хотела этого?       Поняв, что времени на размышления уже не осталось, она протянула руку и вновь попросила талисман. Габриэль снова недоверчиво сверкнул глазами.       — Это обязательно? — спросил он, стараясь увильнуть, и не давать свободы девушке.       Дюпен-Ченг лишь молча кивнула. Поняв, что ее, не отговорить, модельер взял из кармана серьгу и положил на протянутую ладонь.       Маринетт надела свое украшение и присела на кровать рядом с ним после того, как ее тело пробило лёгкое розовое сияние.       — Я хотела бы вас спросить… — она сначала смотрела на свои колени, затем закусила нижнюю губу и всё-таки решилась задать вопрос. — Вы хотите, чтобы о вас кто-то заботился?       Тот с недоумением посмотрел на неё.       — Что?       — Ну в смысле я вижу, что вы одиноки. Вам плохо без любимого человека рядом. Вот и спрашиваю, хотите ли вы заботы?       Тот немного помолчал, будто не зная что ответить.       — Я не понимаю к чему ты задаешь этот вопрос, — Маринетт почувствовала изменение в интонации его голоса. — И зачем тебе нужна серьга именно сейчас.       — «Ну конечно же, нельзя о таком вслух спрашивать» — она хотела ударить себя по лбу, но воздержалась.       — П-просто… — девушка заметила, что стала заикаться и ее захватывало то же чувство, что и при увлеченности Адрианом.       — Маринетт, прекрати мямлить! — шикнул он на нее. — Говори прямо, что ты хочешь этим сказать?       Она посмотрела на него. И неожиданно для самой Дюпен-Ченг, взгляд ее на секунду опустился на тонкую полоску губ. Маринетт одернула себя и снова подняла васильковые глаза на его очки.       — Месье Агрест я… — она хотела отвести взгляд, но мужчина так пытливо смотрел на нее, что Маринетт смотрела будто загипнотизированная. — Я хочу быть той, что позаботится о вас.       Серые глаза наполнились непониманием. Затем на его лице промелькнула тень изумления.       — О нет, только не говори, Маринетт, что ты собралась быть мне…       — Да, — перебила она его, уже понимая, что Агрест обо всем догадался.       Мужчина снял очки и положил их на тумбочку. Затем протер глаза, и обратился к ней.       — Это как минимум странно. Как максимум недопустимо. Ты хоть знаешь сколько мне лет? — спросил он так, будто она произвела расчет и допустила элементарную ошибку.       — «Нельзя чтобы он думал, будто я только из спасения города хочу это сделать» - лихорадочно в сознании пробежала эта мысль.       — Знаю, месье Агрест, но… — она опустила голову и взгляд на его руку, что лежала у него на колене. — Я хочу чтобы так было.       Она хотела что-то ещё сказать, но услышала его еле слышный вздох.       — Маринетт, это не то, что тебе нужно. Мы с тобой много времени проводим вместе, вот тебе и кажется, что ты…       Однако не успел Габриэль договорить, как она потянулась и прикоснулась своими губами к его. Глаза она закрыла, потому что только так она решится на подобное безумство. Его, чуть шершавые губы, никак не отвечали, а потому Маринетт впала в замешательство.       Единственный раз, когда она целовалась, был с Котом Нуаром, и то когда тот был акуматизирован. Поэтому она и не знала что делать. Простое прикосновение к его губам, казалось, не могло убедить в том, что она действительно влюбилась в него. Габриэль положил свои руки на ее плечи, и отстранился. Он едва шокировано смотрел на нее. А затем потянулся к серьге на ее ухе.       — Стойте! — она впервые препятствовала тому, чтобы отдать талисман добровольно и положила свою руку на его. — Прошу не отвергайте меня я…       — Дура, — сквозь зубы проговорил он и Маринетт сначала не поняла, ей ли было адресовано это обращение. — Ты совсем не понимаешь что творишь. У меня есть Эмили… Я должен…       Маринетт не дала ему договорить и перебила:       — Да оставьте же вы Эмили в покое! — хоть это и было грубо, но она понимала, что по другому никак. — Эмили хотела бы, чтобы вы сейчас жили счастливо с тем… Кто может подарить вам заботу, — она взяла его руку в свои и посмотрела на него едва ли не со слезами на глазах. — Я хочу, чтобы вы проверили мне. Мне уже не так важно то, что вы сделали со мной. Я готова на все. Я хочу сделать вас счастливым, — последнее она произнесла крайне серьезно, а потом подняла ладонь к его щеке. Как назло, руки ее тряслись не хуже осенних листьев на ветру. Но Маринетт все же постаралась взять себя в руки и довести дело до конца.       — Прошу вас, поверьте мне, — ее большой палец провел дугу до уголка его рта. Он молчал, и Дюпен-Ченг подумала, что они застряли во времени. Прошла минута или всего пару секунд, но модельер прикрыл глаза.       Затем накрыл своей рукой ту, что лежала у него на щеке, сдержанно взял ее ладонь в свою и поцеловал тыльную сторону, как это обычно делал Кот Нуар. Вот только этот поцелуй был настолько нежен и невесом, что Дюпен-Ченг отказывалась верить в происходящее, сваливая все на чудной сон. Вдруг он снова нарушил тишину.       — Не обращайся ко мне на «вы».