Призрачная маска Леди Баг

***

      Габриэль не верил в происходящее. Как так могло случиться, что в него влюбилась… Эта девушка а-ля его заклятый враг и моложе его в несколько раз. Он до последнего сопротивлялся и твердил, что заполучив талисманы он исполнит желание и любимая будет с ним рядом. И все будет как раньше…       Однако Маринетт все перевернула верх дном. Зачем она говорит, что сможет заменить ему Эмили? Зачем ей это нужно?       Прямо сейчас Габриэль смотрел на нее и чувствовал что-то неоднозначное.       — «Это глупо!», «Это неправильно!», «Так нельзя!» — кричал со всех сторон ему разум.       Он и дальше мог сопротивляться этому юношескому лепету, если бы только эти слова не были подтверждены поцелуем. Столь призрачным, что Габриэль и не понял сначала, что происходит.       — «Мне нужно остановить её» — решил он и отстранился. На губах ещё теплится этот поцелуй ее нежных губ.       Агрест пытался даже грубостью ее оттолкнуть, но ничего не выходило. Она явно была настроена на серьезный разговор, и при чем в ее пользу.       И он сдался. Хотя Бражник и был на полпути к своей цели, он сдался Леди Баг в ее хитрые планы. Он прямо сейчас ужасно корил себя за такой выбор, но… Этот взгляд голубых глаз, вместо изумрудных… Эти темные, как ночь, волосы струящиеся по плечам небольшими хвостиками, вместо локонов золота льющихся водопадом. Однако чувства, что плескались в этих глазах, эти губы… Они были те же. Те же, без которых он так тосковал целый год.       Габриэль чувствовал себя откровенно говоря в тупике и в отчаянии. Почему он чувствует, что эта девушка может дать ему то же самое, что и Эмили. Было в них что-то общее и неуловимое. Хоть это и было неправильно, сравнивать их, но было уже поздно. Ладонь на щеке модельера дарила ни с чем несравнимое тепло и он одарил ее в ответ поцелуем. Каким мог. Это означало да.       Так хотелось снова обнять, снова поцеловать. Но героиня казалась чем-то недосягаемым. Призраком, коим была, который исчезнет даже без талисманов. Кинув взгляд на ее ухо, он убедился, что серьга на месте и этот мираж не исчезнет.       Весь его вид, казалось, был жалок. Габриэль хотел держаться отстранено, но столь длительное время без заботы сделало его голодным и диким зверем. И только она знала, как его укротить.       Он решил первым нарушить тишину.       — Не обращайся ко мне на Вы.       Сначала Маринетт удивлённо заморгала глазами, а потом сама кинулась к нему в объятия. Сердце будто сделало кульбит, а затем вновь вернулось в прежний ритм. Он чувствовал себя влюбленным студентом, что только встретил красивую и приятную сердцу девушку.       — «Так же было, когда я встретил Эмили» — невольно подумал Габриэль отмечая едва ли не одинаковый эмоциональный фон.       Мужчина погладил ее по спине и поцеловал в макушку, которая едва доставала ему до подбородка. Казалось, этот короткий разговор изменил его самого.       — «Но так же не должно быть!» — кричали отголоски разума и, вероятно, Бражника.       Но Агрест прямо сейчас хотел наплевать на всякие цели, которые ставил совсем недавно. Сейчас он хотел ещё одного поцелуя.       — «Почему я так думаю? Она же совсем юная…» — огорчённо подумал он и снова отстранился.       Дюпен-Ченг с недоумением посмотрела него.       — Что-то случилось месье… Вернее Габриэль? — она снова положила свою руку на его и пыталась заглянуть в глаза. Снова залезть в душу, где сможет обвиться вокруг сердца подобно змее.       — Маринетт. Я не могу, ты… Ты ещё совсем ребенок. Прекрати все это, — вздохнул он, предприняв ещё одну попытку отвержения, хотя теперь ему было гораздо больнее, после всех тех сравнений с Эмили.       Воцарилась тишина, прерываемая лишь дыханием. Но девушка снова решила несуразным способом нарушить ее.       — Габриэль… Поцелуй меня, — робко, едва ли не шепотом, попросила она. Агрест обратил на нее взгляд. Она неловко мяла рукой дальней от него постельное белье, но взгляд васильковых глаз смотрел весьма решительно.       И тут Габриэль сорвался со всех цепей, которые удерживали его до этого. Он ближе подсел к девушке, аккуратно взял пальцами ее за подбородок и слился с ней в поцелуе.       Он хоть и понимал ее молодой возраст, но не понимал того, почему Маринетт не берет инициативу. Он легонько обхватил губами ее нижнюю губу, та повторила движение в ответ.       — «Значит действительно не целовалась.» — промелькнула мысль, но Габриэль уже за ней не следил. После пары таких вот «уроков» он провел кончиком языка по губе и немного по передним зубам. Та раскрыла рот и позволила мужчине делать то, чего он хочет. Габриэль медлить не стал и углубил поцелуй. Дюпен-Ченг тихо-тихо вздохнула. До того томно, что он растерялся и разорвал поцелуй, тяжело дыша при этом. Губы девушки казались едва припухшими, а рот чуть приоткрылся. Та тоже пыталась надышаться воздухом и смотрела к себе на колени, вся красная с шеи до кончиков ушей. Габриэль всё-таки решил узнать о своей догадке.       — Ты разве ни с кем не целовалась? У тебя не было молодого человека? — спросил он глядя на девушку.       Та мотнула головой. Долго думать не надо, что это значит. Первый объект симпатии да ещё и такой…       — Ты разочарована? — спросил ее Агрест.       Тут девушка снова на него посмотрела и чуть приоткрыла рот, собираясь что-то сказать. Но снова обняв его, Маринетт уткнулась носом в его плечо.       — Нет. Я правда хочу быть с вами, — произнесла она тихо-тихо, так, чтобы услышал только он.       Габриэль приобнял ее за талию. Затем прижал к себе и другой рукой погладил по волосам.       — Так не должно быть, — тоже шептал он перебирая на пальцах темные локоны, внутренне не понимая своих чувств и желаний. Маринетт только сильнее его обняла.       — Но ты же тоже этого хочешь?       — Хочу, — зажмурившись ответил Агрест, хотя разум и кричал, что нельзя соглашаться.       — Ну и не сопротивляйся, — сказала девушка.       Так они просидели непродолжительное время, наслаждаясь тишиной и биением сердца друг друга. И все-таки такое для Габриэля было чем-то забытым и далёким. Решив пока отстраниться, мужчина тихим голосом нарушил тишину:       — Я думаю буду ложиться спать. И так за сегодня мечтал только о сне, — Агрест хотел встать, чтобы снять одежду, но тут его снова задержали за руку.       — Можно в этот раз я буду с ва… С тобой, — во время поправила она себя, и смотрела едва ли не умоляюще. — Я не хочу снова быть… Одна.       Габриэль на секунду задумался, но потом кивнул. Теперь мужчине казалось, что он мог понять ее одиночество. Какого это, бродить по пустому особняку не в силах ничего сделать.       Он без лишних слов снял с себя верхнюю одежду, оставшись в нижнем белье. Опять же, странно было быть таким именно перед Маринетт. Агрест чувствовал себя одновременно и счастливым и сконфуженным.       Завернувшись под одеяло, он похлопал рядом. Дюпен-Ченг тихонько легла рядом и тут Габриэль протянул перед ней ладонь.       — Отдавай, Маринетт.       Мужчина видел, что та никак не решится, и все так. Серьга была на его ладони. Это все было по меньшей мере странно. Но ничего не сказав он лег на бок и закрыл глаза. И последнее что видел перед собой Агрест, было лицо милой девушки, что с грустной улыбкой провожала его в сон.

***

      Маринетт на утро проснулась первой. Открыв глаза, она, к радости или к сожалению, обнаружила себя не на кресле в кабинете у модельера, а прямо рядом с ним, на его же кровати.       Как только до нее дошло осознание того, что было и что происходит сейчас, она покраснела и не могла сделать даже короткого вдоха. Мужчина лежащий рядом с ней не был Бражником, или тем строгим дядькой, что орал на нее больше недели. Перед ней представлена совершенно иная картина: на лице отображалась безмятежность, но брови были чуть нахмурены, будто Габриэль даже во сне пытался решить проблемы с талисманами. Блондинистые волосы были самую малость растрёпаны и небольшими прядями спадали на лоб.       У Дюпен-Ченг возникло странное ощущение. Она вроде бы и показала вчера, что влюблена в Агреста. Однако для себя девушка решила, что это только ради спасения Парижа. Но вот незадача, взглянув на этого человека под другим углом она действительно стала в него влюбляться. А как иначе назвать то, почему она сейчас любовалась им таким: в постели… расслабленным… с ней?       Она старалась на время отогнать столь навязчивые мыслишки, что так и роились у нее вот уже пару дней, но все тщетно.       Девушка решила встать с кровати и пойти обратно в кабинет, чтобы не смущать его и не смущаться самой. Однако поднявшись, она увидела чуть приоткрытый отсек в тумбочке, куда предположительно положил серьгу Габриэль.       Прямо сейчас у неё в голове завопил внутренний голос:       — «Ты знаешь, что Кот Нуар находится в этом доме! Можно взять талисман и покончить с этим раз и навсегда!»       Однако как бы ни буравила Маринетт взглядом злосчастный шкаф, она не могла так поступить.       Героиня уже слишком сильно прониклась симпатией и жалостью к Агресту, и просто так отступать не намерена. Но зато в голову пришла другая мысль.       Хоть ей и не хотелось подрывать шаткое доверие к себе, но ещё лучше была демонстрация куда более сильной верности.       Она взяла серьгу краем глаза ловя каждое движение спящего. В этот раз Габриэль действительно спал, и не ждал того, чтобы подловить девушку на подлости. Надев свой талисман, она аккуратно легла обратно, не нарушая тишины.       Но через пару минут Агрест все равно проснулся и несколько раз, заморгав, уставился на нее. Дюпен-Ченг тоже смотрела на него в ответ, но никто не начинал говорить первым.       — Доброе утро месь… то есть Габриэль, — она робко улыбнулась и всё-таки первая решилась заговорить.       Тот лег на спину и потер глаза.       — Доброе, Маринетт, — негромко произнес он в ответ.       Он чуть приподнялся на локте, оголяя от одеяла грудь и живот, от чего Дюпен-Ченг незаметно отвела свой взгляд. Всё-таки такой переход от формальностей был слишком… Резким.       — Ты надела талисман? — спросил он увидев на ее ухе серёжку.       — Да, — честно призналась она.       — Я же прошлым вечером забирал его.       — Верно, — продолжала она соглашаться, и наткнулась на взгляд мужчины, ждущего объяснений. — Просто я хотела хотя бы рядом с вами почувствовать себя «живой».       — Я же просил не обращаться на «Вы», — требовательно произнес Агрест не обратив внимания на объяснение. Затем он вздохнул, а Маринетт на это обратила внимание. Взглянув ещё раз на его лицо, она обнаружила некую тревожность или заминку. Такую же, что была вчерашним вечером.       — Ты все ещё сомневаешься? — ей с огромным трудом удавалось не говорить в уважительной форме. По меньшей мере это было крайне непривычно.       Габриэль посмотрел на нее и лишь молча кивнул.       — Опять что-то затеваешь, Леди Баг, — усмехнулся он хриплым и невыспавшимся голосом.       — Никак нет, Бражник, — хихикнула она, тоже поддерживая инициативу разбавить атмосферу.