Истории охотников

      Молодой послушник со всех ног бежал по длинному коридору. В воздухе стоял жуткий запах серы, а за спиной следовала волна странного, потустороннего холода. Шлёпанье босых ног по камню было практически неразличимым на фоне громоподобных, гулких шагов преследователя.       – Б Е Г И Е С Л И Х О Ч Е Ш Ь, – гремел и одновременно шептал сразу со всех сторон и внутри самой головы юноши голос. – Т Ы В С Ё Р А В Н О Н А Ш.       Послушнику было страшно. Он отшатывался от языков пламени, внезапно вырывавшихся из-за распахиваемых дверей в кельи старших монахов, и старался не смотреть назад. Свернув за угол, он практически сразу поскользнулся и упал лицом во что-то липкое, и вскрикнул: это была кровь! Весь пол был в крови, что текла из каждого отверстия!       – Кассий! – услышал он сквозь гул и грохот смутно знакомый голос. – Кассий, во имя Создателя, помоги мне!       С трудом поднявшись, Кассий огляделся, и увидел пытающегося выползти из-под упавшей двери старика, в котором он с трудом узнал брата Тита. Вся его ряса была в крови, как и борода, пока перепачканные руки скребли по полу. Послушник сразу кинулся к нему. Холод уже заполонил коридор, несмотря на вырвавшееся из-за одной из дверей пламя, а грохочущие шаги были всё ближе…       – Сейчас! – простонал Кассий, откинув упавшую дверь со старика. Но когда он схватил брата Тита за руку и попытался поднять его на ноги, лицо старого монаха внезапно исказила безумная улыбка, перераставшая в звериный оскал:       – Вот она, цена милосердия!!! – и в плечо юного послушника впились когти.       Вскрикнув от боли, Кассий со всей силы стал колотить одержимого монаха по лицу, а тот лишь гоготал, и его голос становился всё более и более демоническим. Смех одержимого Тита вливался в общий гул, тоже стал звучать отовсюду и изнутри самого разума Кассия. Прошипев от боли, послушник вложил силы в последний рывок и смог высвободить своё плечо и побежать дальше.       – Б Е Г И Б Е Г И Б Е Г И В Е Д И Н А С К Т Р У П У У К А Ж И Н А М Д О Р О Г У К Р О В А В Ы М И С Л Е Д А М И, – раздался демонический глас.       Кассий бежал, спотыкался, падал и снова бежал. Слёзы текли по его щекам водопадами – от страха, ужаса, от смятения.. от гнева, ярости. Ещё совсем недавно их обитель была тихим местом, свободным от мирской суеты – и всего за какое-то мгновение в ней начался кошмар. Неужели Создатель покинул сие место?! Неужто лишил его своей защиты?!       – Т Е Б Е Н Е С П Р Я Т А Т Ь С Я О Т Н А С.       Нет… Кассий не хотел прятаться. Ему было страшно, но было кое-что куда более важное, чем его собственная жизнь.       Тяжёлые, окованные сталью двери монастырской часовни были загорожены несколькими окровавленными трупами монахов – на дереве до сих пор было видно следы от их ногтей. Они стремились сюда, в отчаянной попытке спастись от творящегося в обители ужаса. И все умерли под этими дверями. С полузадушенными всхлипами Кассий принялся оттаскивать окровавленные тела монахов и послушников. Двоих он сразу узнал – это были его товарищи, те, с кем он пришёл в монастырь. Они были хорошими людьми – так почему это с ними произошло?!       – Чем мы согрешили?.. – прохрипел он, захлёбываясь слезами, и оттолкнул последнее тело. – Чем они согрешили?! Создатель, ответь мне!       Громоподобные шаги раздавались всё ближе, они достигли уже поворота…       – Вот ты где! – произнесла охваченная тьмой фигура.       – В О Т Т Ы Г Д Е! – вторил ему демонический глас.       Кассий с трудом открыл дверь и бросился внутрь. Внутри часовни уже не было ни языков пламени, ни крови… лишь с ликов святых она начинала капать – словно слёзы, она текла из их глаз.       – Создатель… Создатель… помоги… помоги защитить… – шептал, почти в бреду, Кассий, подбегая к раке, где хранились мощи святого Арна Вьеннского. Распахнув её, он попытался схватить останки святого, иссушенные и завёрнутые в сукно, но в тот же миг его пронзили когти!       – С П А С И Б О З А П О М О Щ Ь, – глумливо произнёс демон, окутанный тьмой. – А Д А Л Ь Ш Е Я В О З Ь М У… – но стоило ему притронуться к ткани, как Кассия оглушил громогласный вопль. Пошёл дым от ошпаренной плоти – и демоническая фигура отпрянула, выронив мощи святого на пол.       Послушник рухнул рядом. Он попытался встать, но перед глазами всё плыло. Кассий задыхался, и силы покидали его… а потом какой-то ком подступил к горлу, и он сплюнул на землю кровь. Рана смертельна? Всё было зря?..       – Нет, не зря!.. – прохрипел Кассий, пытаясь подползти к мощам. – не… – он снова исторг изо рта порцию крови, – зря… слыш…       Не могло быть так, чтобы все его усилия оказались напрасны. Почему Создатель не внемлет ему?! Неужели он оставил обитель?! Так пусть же отзовётся тот, кто даст ему силу сберечь её! Сберечь мощи славного воина Арна Вьеннского, победителя семисот дьяволов!       «Ты жаждешь силы?»       Кассий дотянулся до мощей, и в его спину снова вонзились когти, заставив сдавленно закричать от боли. Демон поднял послушника, отчаянно хватавшегося за них, и в ладони у умирающего юноши осталась лишь правая рука святого.       – О Т Д А Й М Н Е! И Т Ы У М Р Ё Ш Ь Б Ы С Т Р О И Б Е З С Т Р А Д А Н И Й!       – Ни за… – изо рта Кассия стекла ещё одна струя крови. – за что…       «Ты жаждешь сберечь мощи?»       – Т Ы С Д А Ш Ь С Я, Р А Н О И Л И П О З Д Н О! – демон швырнул юношу на алтарь. С треском пробив тёмное дерево, Кассий рухнул под какую-то подставку, и рядом с ним с грохотом упало что-то, похожее на копьё.       «Ты жаждешь мести за своих братьев?»       Не зная, почему, Кассий кивнул. Слова, что звучали в его голове всё громче, заглушали демонический глас. Они очищали его сознание от ужаса и боли. От слабости. От стремления просто смириться. Рука Кассия сама потянулась к потемневшему от времени древку.       «Ты станешь моим проводником. Моей дланью. Моим копьём!»       Пальцы послушника сомкнулись на холодном дереве, и всё его тело вдруг… изменилось. Боль исчезла совсем. Руки и ноги налились силой, о которой он никогда и не мечтал, и задвигались сами по себе. Демоническая фигура впереди попыталась пробраться сквозь пролом, но послушник, ведомый кем-то другим, вскочил на ноги и в одно слитное движение вогнал копьё в самый центр. Демонический вопль сменился визгом, от которого должна была бы пойти кровь из ушей, но Кассию было всё равно. Выпад, ещё один выпад!       «Изыди, нечистый!..»       –… ибо здесь тот, – вырвалось изо рта Кассия.       «… кто воздаст…»       – … всем по делам их!       «Во имя Создателя!..»       – … и Света Его!!! – прокричал хором с новым, третьим голосом Кассий, нанося последний удар. Тьма, сгустившаяся вокруг тела демона, начала развеиваться. Громогласный демонический вой сменился болезненным стоном, и на колени перед послушником упал… Томази, их новый аббат! В его зелёных глазах Кассий увидел удивление, затем сменившееся ужасом.       – Сы.. помо… – не успел договорить старик, как его тело начало сереть и усыхать. Глаза запали и вытекли, кожа облепила кости и стала слезать целыми моткам… и перед Кассием на каменный пол рухнул чёрный, как уголь, скелет, тотчас рассыпавшийся в прах.       Аббат… Кассий не мог поверить своим глазам. Он знал, что Томази получил свой сан от архиепископа за какие-то заслуги, но чтобы он оказался одержим… нет, нет, этого не могло быть!       «Увы, но Церковь Его прогнила изнутри».       – Нет… нет… – прошептал Кассий.       «В душе ты знаешь это».       – Это… это нельзя…       «Нельзя так просто оставить…»       Опираясь на копьё, Кассий побрёл прочь из разорённой часовни. Огонь вокруг угасал, кровь на полу и стенах темнела и сохла. Те из монахов, что впустили в себя зло, лежали кучами праха, другие же, принявшие мученическую смерть, остались обычными. Многие, как показалось Кассию, словно бы спали. Одна часть его просила подойти, потормошить их – но другая напоминала, что он последний. Последний из Вьенеской обители. При мысли об этом внутри послушника снова стали нарастать гнев и ненависть.       «Мы отомстим» – сказал голос в голове.       – Мы искореним… – произнёс Кассий.       – Демоническое отродье! – довершил тот, что пришёл на помощь, устами послушника.              ***       Доминик и Этьен любили гулять по лесу. Близ своей деревни они изучили каждый камушек, каждый ручей, каждую тропку. И каждый раз они стремились зайти как можно дальше – и особенно сильно хотелось мальчишкам посмотреть на руины старого Вьеннского монастыря. Но стоило как-то раз Этьену заикнуться об этом, как отец моментально схватил прут и нещадно высек его, да так, что он потом неделю не мог нормально плюхнуться на задницу.       – Не смей даже думать о том, чтобы лазать в то тёмное место! – прорычал отец, швыряя прут в сторону.       И Этьего слушался. Долго слушался. Пока, наконец, Доминик не стал высмеивать его за мнимую «трусость». Не сумев стерпеть очередного вала насмешек, он побился с Домиником об заклад, что первым войдёт в сгоревший монастырь и дойдёт до самого алтаря. И был полон решимости сделать это… но покуда они шли, его смелость постепенно таяла… но оставалось упрямство. Обычное мальчишечье упрямство, что не признаёт опасности! Пока она действительно не появится…       И вот они стояли у руин ворот. Наполовину обвалившаяся арка нависала над ними, а у самых ног лежало каменное солнце о семи лучах – символ Создателя. Доминик прислонился к арке и скрестил руки на груди, глядя на Этьена:       – Ну? Так и будешь стоять тут, трусишка?       – Да чёрта с два! – воскликнул Этьен, мигом рассердившись от нахальства на лице рыжеволосого друга, и сразу же шагнул во двор монастыря. Ноги сами понесли его внутрь, он почти добежал до входа в сам монастырь… и снова замер. Навстречу ему шла фигура, едва различимая впотьмах, в длинном плаще с капюшоном. А в руке…       – Ты чего засты?.. – нагнал его Доминик, и тоже встал, как вкопанный.       Этьен не мог сдвинуться с места, словно зачарованный. Человек, шедший по коридору, внушал ему такой ужас, что он не мог даже закричать. Ведь в руке у незнакомца было копьё… с примотанной к нему иссохшей рукой!       Наконец, человек вышел на свет. Он был одет в монашескую рясу, а из-под серого капюшона на мальчишек взирало изрисованное шрамами измождённое лицо.       – Лучше не ходите сюда, малыши… – скрипучим, чуть сиплым голом произнёс незнакомец. – Только самые сильные духом и помыслами смогут однажды очистить его от жути, наполняющей эти старые камни… возвращайтесь домой, к мирским трудам…       Доминик, дрожа, как лист на ветру, попятился, и потянул Этьена за собой, но тот не шевельнулся. Вместо этого он, словно загипнотизированный, смотрел в словно бы поблёскивающие глаза незнакомца, и, наконец, смог выдавить из себя:       – К-кто вы?.. и что д-делаете здесь?       Незнакомец смерил его взглядом, в котором заплескалось что-то, похожее на боль и печаль.       – Я – последний из этой обители, – произнёс он, после чего медленно направился мимо мальчишек. – И я пришёл сюда, чтобы навестить своих братьев…