Прикосновение яда

Мама так и не оправилась после рождения четырех сыновей. Воспоминания Рэйджу о том времени были смутными и (несчастливыми?) несущественными, и с годами она ассоциировала свою мать с хлопчатобумажными больничными халатами и запахом антисептика. Палата, в которой ее держали, была изолирована глубоко в блуждающем, раздробленном сердце Королевства Джерма. Для ее же защиты, сказал Отец, когда его спросили. Их враги, не колеблясь, воспользуются ослабленным состоянием их королевы, и он мрачно отзывался о попытках убийств и похищениях людей. Тем больше причин для продолжения исследований Джермы в области аугментации человека. Их сила защитила Винсмоук Сору от хищников внешнего мира, и сердце Рэйджу наполнилось гордостью, когда отец погладил её по голове и подарил одну из своих редких улыбок. Эта потребность в секретности, а также ее обучение означали, что посещения были редкими. Рэйджу полагала, что может идти, когда захочет — принцессе не нужно было говорить, когда она может увидеть своего больного родителя, — но казалось, что возможности, которые у нее были, всегда лучше использовать в другом месте. Санджи, как она знала, постоянно просил слуг проводить его к матери, достаточно, чтобы Отец начал замечать и ругать его за это. Из всех детей Винсмоуков он был тем, кто больше всего нуждался в тренировке своего тела и духа в свободные часы. Он был наполовину слишком мягок, о чем свидетельствовали его постоянные набеги на личные покои мамы. Сама Рэйджу навещала маму нечасто, но насколько ей было известно, остальные трое никогда не приезжали вообще. Но Санджи… Санджи постоянно надоедал, беспокоил и раздражал маму своими глупыми увлечениями, потому что знал, что она слишком больна, чтобы делать что-либо, кроме как слушать. Отцовские выговоры скатились с него, как вода с гуся, и он просто отправился в дальний путь в одиночестве. Нелепая идея, когда он едва ли мог пройти четверть мили, не споткнувшись о собственные ноги. Этого было достаточно, чтобы Рэйджу захотела сама ударить Санджи, но он столкнулся с таким количеством проблем со своими братьями, что казалось несправедливым присоединяться к Ичиджи, Нейджи и Йонджи в их ежедневных побоях. Шансов три к одному было достаточно мало, и похоже, Рэйджу не испытывала такого дикого возбуждения от избиения кого-то, кто явно слабее ее. После определенного момента ей стало все равно, как пинать раненого щенка; конечно, она могла, но зачем ей это? Так почему же ее братья хотели этого? Этого Рэйджу никогда бы не поняла. Она подозревала, что это как-то связано с тем, что все они мальчики. В конце концов, армия отца состояла исключительно из мужчин, а они больше всего любили драться и убивать. История была полна парней, которые предали забвению свои проблемы, и не было никаких сомнений в том, что Санджи был проблемой. Чем больше она думала об этом, тем больше Рэйджу понимала, что она была несовершенной частью великих амбиций своего отца. Без ее аугментации Рэйджу не было места в армии Джермы. В их истории не было рассказов о женщинах-генералах. На самом деле женщинам вообще не разрешалось вступать в армию, а те немногие истории о женщинах-воинах, которые у них были, исходили от женщин, которые во время войны маскировались под мужчин. Среди исследователей ее отца было не так уж много женщин-ученых, и ни одной из тех, кто поднялся до самых высоких должностей. Рэйджу знала, что она не так безнадежна, как Санджи, но никто не был так безнадежен, как Санджи. Она хотела, чтобы отец смотрел на нее с таким же одобрением, какое он давал Ичиджи, Ниджи и Йонджи, когда они пытались превратить его в солдата, он был слишком мягкосердечен, чтобы когда-либо им стать. Но в какой-то мере Рэйджу тоже была мягкосердечной, и она никогда не могла заставить себя сделать это. С ней было что-то не так, и как бы она ни старалась, Рэйджу никогда не могла избавиться от этой частички слабости. Она училась усерднее, чем любой из ее братьев, и была так же хороша, как и любой из них на тренировочных полях, но каждый раз, когда она видела Санджи с новым синяком под глазом или свежей хромотой, ее желудок скручивался, а сердце замирало, и Рэйджу замирала, стыдливо отводив взгляд. Она обижалась на него за это, но как бы ей, ни хотелось, она не могла его ненавидеть. И в самой глубине своего сердца Рэйджу хотела, чтобы он просто исчез и забрал с собой ужасные, непостижимые чувства, которые он всегда вызывал в ней.