Леона-Франциска де Базельесци

Маркиз Тура сидел на чистом стуле, в окружении смрада крови, мочи и смерти, а также темных потеков застарелых пятен телесных жидкостей, отчаяния и страха. Он был единственным, кто даже обувь свою не испачкал. Перед ним разыгрывалась сценка настоящих пыток, с реальным мастером этого дела, а также жертвой. Кроме самого мастера здесь были его помощники, которые таскали жертву с места на место, окатывали водой, дабы в чувство привести, или попинать за попытку огрызаться. Взгляд скучающего маркиза, а также его молчание, без единого наводящего вопроса, на нервы действовало жертве, а также подстегивало азарт палача и его помощников. Это ведь говорило о том, что все ранее рассказанное, маркиз и сам знает, а хочет услышать другое. Вот это «другое» под пытками и вытягивали. В этом здании, недалеко от столицы, королевский волкодав получал то, что ему было нужно. И именно отсюда жертвы никогда не возвращались к привычной жизни. К чести маркиза, до данного дома жертвы добирались редко, потому, как широкий выбор способов надавить без причинения увечий, позволял сохранять жизнь тем, кто мог еще пригодиться. Сюда же попадали те, от кого следовало избавиться, но перед этим все-все вызнать, и, не редко, кстати, получить информацию о спрятанных сокровищах. Зачем покойнику его золотишко? Жертва, бьющаяся в агонии, под действиями палача, совсем скоро зашептала кое-что интересное. Палач прислушался, задал еще несколько вопросов, после чего оставил в покое. Подойдя к маркизу, пересказал все, что услышал. Господин, слушавший пересказ, составлял мысленную цепочку событий. Кое-что ему стало ясно, кое-что запуталось еще больше. — Старушка Лувьедолл подсуетилась. — Шепотом произнес палач. — Не иначе. — Она сейчас сидит тихо. — Качнул головой маркиз, не согласный с выводами. — Ее племянничек тоже притих. Вот это странно. Спроси, что он об этом знает. Палач кивнул, отошел, проникновенным шепотом задал вопрос дрожавшему крупной дрожью человеку. Хотя на человека он сейчас походил меньше всего. Но описание ухудшит пищеварение, так что даже сам маркиз особо не рассматривал итог работы палача. Ему и не надо было смотреть, итак знал, как выглядит тело, после того или иного способа причиненного вреда, тем или иным предметом. Ответ на вопрос пришел быстро, породив еще несколько, после чего палач пересказал господину все, что услышал. Волкодав сощурился, глядя на кровавое месиво, затем плавно встал на ноги. — Спроси с него все, что он может рассказать, после чего заканчивай. — Как прикажете. — Палач кивнул, но в глазах азарта не появилось из-за приказа делать то, что хочет по итогу выполненного приказа. Маркиз брезговал работать с азартными палачами, которые заигрывались и забывали развязать язык. Если палач с азартом кидается калечить человека, он не сможет вовремя заметить, хочет ли жертва сказать что-то или это просто реакция и попытка прекратить пытки. Жажда причинения вреда туманит разум и тогда палач, что тот душегуб, не способный работать по приказу. Это правда, что азарт может испугать, и сильно, но холодный и скучающий взгляд, усталое выражение лица из-за рутины, пробирает до потаенных уголков души. Если человек перед вами, скучая, калечит части вашего тела, это выглядит настолько жутко, что после двух-трех нанесенных увечий, как правило, говорить начинают практически все. Вот и на этот раз, применять силу больше не пришлось. Палач, все тем же проникновенным шепотом, на самое ухо, тихонечко задавал вопросы. Жертва отвечала, морально сломленная, ни на что не надеющаяся. Ее уже хорошо просветили насчет будущего, и сейчас ласково сообщали: расскажи все, что нас интересует, после чего отдохнешь. Ему не говорили, что убьют, говорили об отдыхе, а это мотивировало. И, как правило, на вопросы отвечали практически всегда, после чего один удар в основание черепа, дарящий мгновенную смерть. Маркиз Тура сел в карету, без опознавательных знаков, после чего в молчании дождался окончание пути. Выйдя из кареты, прошел по насыпной площадке перед ступеньками, поднялся по ним и вошел в дом. Его встречал дворецкий, принимающий в руки шляпу, перчатки, а также рабочий черный кожаный плащ. — Милорд, прибыла маркиза Жозефин. — Как давно? — Не более получаса назад. — Как не вовремя. — Скривился маркиз Тура, после чего вздохнул. — Ванную подготовили? — Да, милорд. — Подайте ей пряный табак, сладости. — Маркиз потер пальцами лоб. — И чай. Пусть упьется, пока ж-ждет. Все меньше ворчать будет. Дворецкий только склонил голову. Его господин всегда не в духе, если после поездки в темной карете ему не дают нормально расслабиться в ванной, а затем выпить бокал любимого вина. Даже подруга, коей считалась маркиза Жозефин, и та не могла унять оного раздражения. Хорошо, хоть она не прибыла минута в минуту вместе с ним! Вот где бы он огнем дышал, как самый настоящий дракон. Пока дворецкий мысленно прокручивал возможные варианты событий, в случае того или иного движения, сам маркиз быстро поднялся на второй этаж, мечтая о ванне. О горячей, душистой ванне, что расслабит натянутые нервы, и даст блаженную негу напряженным мышцам. Придется сократить время, в течение которого можно снять усталость, но хоть не придется сразу идти на встречу. Минут сорок у него есть. Зайдя в свои покои, маркиз быстро разделся, разулся, снял с волос ленту и погрузился в воду. Посидев, без мыслей, принялся смывать с волос запах смерти. Он не просто так приказал подать гостье ароматный табак. Пока он спустится, она уже заполнит комнату пряным дымом. Конечно, он смоет с себя запах, но нюх у нее такой тонкий, что лучше поберечь собственные нервы, чем искать оправдания. Он ведь охотой не увлекается, да и где оная в столице? Тем более не умывшись, не переодевшись, какой джентльмен поедет по городу? С сожалением вылезая из горячей воды, маркиз обдумывал варианты, при которых маркиза Жозефин соизволила приехать без предупреждения. Просто так в гости она бы не поехала. Не того сорта эта леди. Здесь что-то важное. Причем не в делах, а в течениях общества. Что-то случилось с кем-то, о ком Тура должен знать безотлагательно? О ком она хочет ему сообщить? Кому нужна его помощь? Иначе-то, зачем к нему так спешить? Подсушив волосы, одевшись, маркиз спустился на первый этаж, и резко открыл дверь в гостиную. Прошел внутрь, без приветствий спросил: — Что случилось и что требуется от меня? Маркиза Жозефин хищно растянула губы в улыбке: — Вот за что я люблю вас, маркиз Тура, так это за вашу проницательность. — Выдохнув клубок дыма, женщина, качнула головой. — Граф де Базельесци сделал ход. Уж не знаю, играет ли он вместе с бабкой Лувьедолл, или нет, но навредил основательно. Тура прошел к креслу, сел, жестом руки предложил посвятить в детали. Маркиза Жозефин покачала головой. — Нашу драгоценную жемчужинку поросенок съел. Мгновенно лицо маркиза превратилось в каменную маску, а вот глаза могли зарезать без ножа. Ноздри хищно раздулись, вены на шее вздулись, а по пальцам прошла судорога — так хотелось сжать их вокруг шеи щеголя! — Это точно? Маркиза качнула головой. — Ребенок будет. Внешне маркиз Тура, волкодав королевы и наследник герцогства Шааль, полностью успокоился. Но только потому, что в голове горел красный огонек: убить! Он был намерен пойти и убить щеголя. Жемчужинка, которую хранили, глуповата. Тут уж не до хорошего, ведь из нее полноправная женщина де Шааль не получилась. Но вот дочь богатого человека, чей брак укрепит род, — да, вполне. Но… — Значит, свинка решила, что яблоки это не про нее? Маркиза повела плечами, затягиваясь и выпуская колечко дыма. Тура чуть скривил губы. — Кто знает? — Пока только мы и личная служанка. Но вы сами понимаете, такое утаить сложно. Любое движение, любая трава или недомогание, сразу тайну раскроют. Да и время. Не первый месяц уже, да и не девочка. Плюс, она дура. Радуется. — Радуется? — удивился маркиз. — Чему тут радоваться? — Пока не знаю. Служанка сказала, что она улыбается, мечтательно замирает. — Уж не хочет ли она со свинкой счастливым семейством стать? — изумился догадке маркиз. — Утверждать не буду, но она дура. Всё может быть. Как поступим? — Подумать надо. Пусть служанка все у нее узнает, восхитится храбростью или еще чем. Надо знать наверняка, что она задумала, и что уже рассказала, и кому. Я обойду по кругу, послушаю. А дальше пойдем к герцогу. — К герцогу? — нервно встрепенулась маркиза. — Жемчужинку берегли, с его совета. Думаешь, когда он узнает, за секреты нас он по голове погладит? Или палкой по хребту? Маркиза Жозефин кивнула, соглашаясь. Докурив, еще уточнив кое-что, умчалась выполнять поставленную перед ней задачу. А вот маркиз Тура остался сидеть в кресле. Позвав дворецкого, передал через него нужным людям запрос, после чего погрузился в дальнейшие раздумья. Просто так тут никак не могло произойти нечто подобное, точно чья-то хитрая игра. Вот только чья или с чьей подачи? Старушка Лувьедолл не осмелилась бы бить так открыто, да еще и фигурой из-под своей юбки. Кто, и по чьему плану, ударил две стороны, чтобы стравить или отвлечь от чего-то более значимого? *** На ковер были вызваны действующие лица. Все, кто причастен, и кто заинтересован. Венценосная особа, выслушав все доводы, оправдания, и глупые попытки смягчить случившееся, с мягкой улыбкой произнесла: — Если все так, как вы говорите, граф де Базельесци, то мы желаем лицезреть правду своими собственными глазами. Скажем, летом, на открытии бального сезона. А до этого момента, наши глаза вас видеть не желают. Прямой приказ, если честно, заставлял некоего господина отбыть кое-куда, и не возвращаться до оговоренной даты. Некий господин, после нескольких громких бесед с родственницей, не осмелился бы и слова молвить против. Он смиренно склонил голову, после чего собрал вещи, прихватил своих близких людей, и отбыл до места назначения. — Придержите маркиза Тура. Равно как и герцога де Шааль. — Королева, стоя у окна своего будуара, глядя вниз на ухоженный сад, не сомневалась в том, что ее приказ будет исполнен. — Это будет трудно, ваше величество. — Раздался голос герцогини. — А вы сделайте так, чтобы они вспомнили, какое блюдо следует откушать холодным. К тому же, ухватить яйца некоронованной, куда как интереснее, чем наблюдать за восхождением дальнего родича под венцом графского рода. — Ваше величество, — герцогиня подошла, встав так, чтобы боковым зрением монаршая особа ее видела, — маркиза Тура нужно занять чем-то, что будет отнимать у него много сил. Просто сказать «не вмешивайся», все равно, что под проливным дождем оставить бумажную дверь. Королева задумалась. Герцогиня де Шааль ее советник, если называть вещи своими именами. И она, в отличие от иных фрейлин, как заостренный клинок мысли — всегда попадает в точку, и всегда режет без зазубрин. — Я обдумаю, чем его занять. Вон, у нас за морем есть сосед, который не скромен в своих желаниях торга. И у него, кто бы сомневался, слишком длинные руки. Слишком много стал знать. Вот пусть маркиз и уточнит, с чего столько интереса у соседа. Сначала у нас, а затем и в гости съездив. Все развеется, мыли дурные отложит, пока не попросим среагировать. — Как прикажете, ваше величество. — Женщина сбоку склонила голову, отступая спиной к двери.