Леона-Франциска де Базельесци

Леона-Франциска не стала изменять своей привычке, прогуливаться в хорошую погоду. О прибытии супруга просто не думала. Для чего ему понадобилось сюда приезжать, даже думать не хотелось. Может что-то случилось, а может он просто решил от суеты столицы сбежать. Кто его поймет, этого вольного наследника? Завершив прогулку, осмотрев двор, заметила вдали экипажи. Не один, как предполагала, а несколько. Да еще и всадники следовали перед и позади экипажей. Графиня усмехнулась: — И он думает, мы их кормить будем? Притащил ораву голодных ртов. — Миледи, мы ведь подготовили только одну гостевую комнату. Тот посланник, тоже будет, как думаете? — Меня это не волнует. — Леона-Франциска усмехнулась. — Эта усадьба запущена, и ты это знаешь лучше, чем я. Если они хотят помпезной встречи, пусть сами ее себе организовывают. Скажи остальным, что гости прибыли. Войдя внутрь, Леона-Франциска направилась в свой кабинет. Там сейчас тепло, камин натоплен, и есть теплая шкура, которая расстелена под ногами, а также вязаный плед, для плеч. Все лучше, чем стоять тут и ждать встречи с вольным супругом. Мужем он ей так и не стал, а выказывать лишний раз почтение бесполезно — она совершенно не надеется на то, что брак станет настоящим. Брачный договор, и его пункты Леона-Франциска зазубрила наизусть, положение свое не изменит. Так что страдать глупыми мыслями о том, «как бы было если бы вот так» — она точно не намерена. Нет, ну конечно, встретить гостей она не откажется, и не будет показывать того, что они ее обременяют. Вот только, весь замок сам покажет это, без лишних телодвижений. И миледи специально что-то делать совершенно не нужно. В этом месте нет ни одного удобства столичного дворца, чтобы гости хоть на мгновение ощутили себя желанными гостями, которых ждали и готовы оплести заботливыми руками. Пройдя в кабинет, повесив верхнюю одежду на вешалку, подошла к камину. В голове кружил один вопрос: сколько дней граф тут пробудет? Спустя пятнадцать минут в дверь постучалась Руппе, сообщая, что гости вошли внутрь, и были сопровождены в одну из гостиных. Леона-Франциска кивнула, встала со своего места, отодвигая рабочие книги, задала вопрос: — Чай уже подали? — Да, миледи. — И сколько у нас гостей? — Всего внутрь вошло семеро. Граф, посланник, друг о котором говорилось, адвокат, личный рыцарь и две дамы. — Дамы? — удивленно спросила Леона-Франциска. — Да. — Руппе скривилась. — Одна такая чопорная, а вторая с хитринкой. — Молодые? — Нет, что вы, миледи. Я бы сказала, что они из горничных, или опытных фрейлин. — Понятно. Идем, посмотрим, что нам день принес. Кабинет покидать совершенно не хотелось. В отличие от гостиной, здесь было очень уютно и тепло. В голове же роились мысли. Кандидатом женщины с хитринкой никто перед глазами не вставал, а вот за чопорную, почему-то, сразу роль отыгрывала мадам Бьеттэ. Семь гостей, и лишь одна гостевая комната. Удивительный конфуз. Гостиная, в отличие от иных комнат открывшегося центрального крыла, в данный момент была живая. Горел камин, расположились по диванам гости, велась неспешная беседа. Дверь плавно открылась и внутрь вошла хозяйка дома, пропускаемая горничной. Сразу воцарилась тишина, которую нарушил сам граф: — А вы не торопились, графиня. — И вам хорошего дня, ваша светлость. — Светлость? Друг мой, вас только что тактично огладили ладонью по щеке. — Заулыбался щеголь, с яркими голубыми глазами, игриво сияющими. — Не удивительно, ведь меня так долго рядом не было. — Граф, как и все мужчины в гостиной, стоял на ногах, приветствуя вошедшую молодую женщину. — Подзабылся, наверное. — Кто ж в этом виноват, друг мой? Вы и дальше будете игнорировать наше присутствие, или все же представите? — Познакомьтесь, мой друг — Клод-Кассандр де Фаро, граф Альменский. Моя супруга, Леона-Франциска де Базельесци. Дальше он представил всех, по очереди, а Леона-Франциска, согласно этикету, с кем-то расшаркивалась, а кому-то только чуть головой кивнула. Они расселись по диванам и кушеткам, Руппе и девочка-подросток разлили новую порцию чая, после чего удалились за дверь. Разговор между хозяевами и гостями шел неспешный, но пустой. Этакий общественный, необходимый, как реверанс при встрече. Леона-Франциска не привыкла к обычаям высшего света, потому откровенно скучала, ожидая, когда же к делу перейдут. Также ловила взгляды и выражения лиц всех, кто прибыл в гости. У нее было как раз такое место, где все люди попадали в поле зрения. Как ранее думала, чопорной дамой оказалась мадам Бьеттэ. И эта дама своего кислого выражения лица не скрывала. Ей откровенно не нравилось то, что она видела. Вторая дама, представленная некой мадам Энни, осмотревшись по сторонам, больше внимания уделяла молодой графине, которая отвечала односложными предложениями. Графиня сама не задавала вопросов, не интересовалась тем, что там, в столице, и как. Казалось, что миледи устала от гостей, которые тут, судя по обстановке, бывают не часто. И мадам Энни мотала мысль на свой пальчик, что-то прикидывая в уме. Рыцарь, по какой-то причине, не ушел после проверки безопасности, а остался в гостиной. Встал у окна, рассматривая пейзаж. Замок, некогда оборонительный, в данный момент имел пристройки, где наличествовали достаточно просторные окна. Эта гостиная была из таких пристроек. Так что вместо бойницы или маленького ветрового окошка, вставлена рама с витражным стеклом по краю. За стеклом красовался задний двор, с прибранными растениями, накрытыми кронами низкорослых деревьев, и ровным ковром снега. Друг, посланник и граф, пытаясь вовлечь в разговор графиню, вели светскую беседу. Вот только у них это не очень получалось, ведь все люди, о ком они говорили, были известны троице, но никак не миледи. И, как миледи, только абсолютно, молчание хранил адвокат. Тот самый, который проводил инструктаж графини, когда отправлял ее сюда. «Вот штука жизнь, никогда бы не поверил, что придется приехать в эту глухомань» — это было написано на его лбу и читалось крупным шрифтом. Когда темы слегка себя исчерпали, граф решил перейти к делу. — В мае будут праздновать совершеннолетие кронпринца. Мадам Энни поможет вам подготовиться к предстоящим балам и раутам. Леона-Франциска, настроенная на беседу ни-о-чем, моргнула. — Балы? — переспросила она. — Да. Этикет, правила поведения в обществе, манеру речи. Я тут услышал, что вы совершенно не умеете разговаривать, как положено леди… Графиня выпала из реальности еще на несколько фраз графа. После чего громко и заливисто рассмеялась. Смеялась, аккуратно утирая слезы из уголков глаз. Когда просмеялась, плавно встала. — Ну, вы и насмешили, ваша светлость. Хотите, процитирую пятый пункт договора? Я его заучила наизусть. — Для этого здесь мистер Оло. — Граф подарил обворожительную улыбку, показывая супруге, что подготовился. Графиня покачала головой, продолжая улыбаться, после чего направилась к двери, по дороге произнеся: — Уж не знаю, как вы их делить будете, но в этом доме лишь две спальни — одна для вас, ваша светлость, и вторая для вашего друга. И вот незадача, — повернулась и осмотрела лицо супруга, — все остальные спальни в таком состоянии, в каком даже мыши жить отказываются. Попейте чаю, он вас согреет, с дороги. Прошу меня простить. — Вас никто не отпускал. — Процедил сквозь зубы граф. — Я не нуждаюсь в ваших указаниях, ваша светлость. Графиня улизнула, да так хорошо, что разозленный граф ее не нашел. Хотя обошел весь замок! Даже на башнях побывал, вниз посмотрел, а спускаясь по лестнице, чуть не навернулся. Благо рыцарь был рядом, поддержал. Они в тот момент переглянулись, и у обоих можно было прочесть на лбу: как здесь можно жить? О том, что графиня может находиться на кухне, не подумала даже мадам Энни! На что находчивая дама, и та не могла поверить в подобное. Граф же, нарычав на управляющего, был вынужден признать — в войне он проиграл. Его противником был сам замок, несколько лет практически бесхозный и чахнущий. Действительно не было ни одной нормальной спальни. Управляющий показал те, что можно было бы привести в порядок, но отсутствие стекол, а также сырость, гостям спать спокойно не дадут. Когда же граф зарычал, что у них два дня было, управляющий сообщил, что посланник уточнил о гостях «с другом», и более никого. Граф встал в тупик положения. С ним вместе, гостями было семь человек, но спален только две. Даже если оставить обеих дам, мужчинам спать просто негде. Даже рыцарю прикорнуть не предложишь, так как в комнатах прислуги еще более плачевная ситуация, чем в основной части замка. Бедный граф, ему пришлось собирать свою компанию и везти в город. Сам он, а также адвокат, остались. Сэр Майнкойнц, уже имевший дело с поиском гостиницы, выехал первым, арендовать номера. Спустя час уехали и остальные, кроме тех, кто остался. *** — С добрым утром, матушка. — В кабинет герцогини вошла молодая девушка, поздоровавшись, согласно этикету. — С добрым, Фей. Что привело тебя ко мне в такую рань? — герцогиня де Шааль, сидя за столом, и уже успевшая просмотреть раннюю почту, улыбнулась дочери. — Птичка на хвосте принесла, что некий господин добрался до места назначения. — Девушка прошла до стола, присела на стул. — И откровенно говоря, то место очень странное для его проживания. — Странное? — герцогиня удивилась, отложила запечатанное письмо, которое ранее держала в руках, полностью сосредоточившись на разговоре. — Для начала, это почти граница. Захолустье. Дней десять ехать, если дороги сухие. — Так далеко? — Да. — Кивнула девушка. — Второе. Это не дом в городе, и даже не пригородная резиденция. Заброшенная усадьба, ранее бывшая замком. Стерегущая границу, пока оную не передвинули ввиду расширения территорий. — Где это место? Быстро на стол легла карта, а дочь обвела пальцем область рядом с рекой. — Город на пяти островах. Хм, — призадумавшись, герцогиня качнула головой. — Не помню того замка. — Моинт-холл, старый и маленький. Его несколько десятилетий назад забросили, перестали развивать. Содержали так, чтоб уж совсем не рухнул. Из слуг, человек семь, не больше. — Заброшенная усадьба, почти на границе королевства, и стала приютом для любимой супруги графа? — удивилась своим же словам герцогиня. — Что-то тут не сходится. — Матушка, да лжет этот щеголь. — Азелия-Фей скривила красивые губы. — Влюбись он в супругу, как говорит, в такое место не отпустил бы. Тем более что оное запущено, и забыто. Разве ж молодая графиня отправилась бы по доброй воле в подобное место? Даже если бы узнала о интрижке графа, и я уверена в своих словах, она бы ему скандал устроила, но из дома не побежала. — Только если он сам ее туда не отправил. — Герцогиня усмехнулась. — И ты права. Не любит. Такие как он, влюбившись, в первое время чувство лелеют, гордятся, выставляют его перед собой, как корону на подушке. А мы о его женитьбе узнали только тогда, когда возмущение короны стало слышно даже через стены дворца. Герцогиня и ее дочь усмехнулись, синхронно. — Графу приказали сидеть с супругой до весны? — спросила Азелия-Фей. — Да, до дня рождения кронпринца. — В таком убогом месте… — девушка усмехнулась. — А затем вернуться в столицу, наскучавшись по увеселениям. — Подготовь столицу, — герцогиня улыбнулась, хищно, — чтоб встретила она их соответствующе. Девушка лукаво улыбнулась, после чего покинула кабинет. Обученная матерью, имеющая большой выбор пешек и значимых фигурок, дочь герцога де Шааль была способна заставить столичную аристократическую свору оголить зубы. Зря некий граф полез не к той леди, зря.