Падший ангел

      События минувшего дня проносятся перед глазами, словно сюжет кинопленки, и Тревис обреченно вздыхает, приподнимаясь на локтях с целиком перепачканного грязью матраца.       Похоже, сон на сегодня отменяется.       Вампиры отвели ему место на чердаке покосившегося домика, полном птичьих костей и некогда, по всей видимости, служившего голубятней. Условия для комфортного проживания были, говоря откровенно, неподходящими, но ему хотя бы разрешили выйти из темницы.       Что немало радовало.       Тупая боль пронзает сердце, когда он вспоминает слова Гермионы, презрительно брошенные ему на ринге:       «Ты потерял право на мое понимание в тот миг, как принял решение примкнуть к врагу. Херов предатель. От всей души желаю тебе сдохнуть на этой арене сегодня, Голдсон.»       Она даже не позволила ему объясниться. Тревис догадывался, что со стороны его предательство наверняка выглядело гораздо хуже, нежели ощущалось, но, черт возьми, Грейнджер бы погибла, не пойди он на столь бесчестный шаг!       А он действительно любил Гермиону. И любил довольно давно.       Да, возможно, история влюбленности Тревиса в девушку не исчислялась столь же длительным периодом времени, как история Малфоя, однако чувства были сильными и совершенно искренними.       Вероятно, эта причина и являлась одной из главнейших причин его придурочного поведения в списке, про себя именуемом Голдсоном: «Почему при Грейнджер я веду себя будто неопытный малолетка».       Тревис прикрывает глаза, отыскивая в памяти сцену их первого знакомства, и с головой погружается в нее, надеясь унять разбушевавшиеся эмоции.       — Гермиона Грейнджер, — он нарочито дразнящим тоном растягивает ее имя, окидывая Грейнджер оценивающим взором с ног до головы, — ты, должно быть, пытаешься меня обмануть, кэп, — Тревис оборачивается через плечо на Гарри, — каким образом эта хрупкая девушка может взаправду являться героиней войны? Да у нее на руках мгновенно появятся синяки, стоит лишь слегка ущипнуть кожу!       — «Она», между прочим, вполне опасна, — Гермиона фыркает, в точности копируя его изучающий взгляд, — я бы не советовала играть с огнем. Знаешь ли, у меня отлично поставлен хук справа.       — Это точно, — Поттер смеется, подходя ближе к подруге, — в школьные годы она даже съездила Малфою по лицу за его подлость.       — Не может быть! — Тревис в фальшивом изумлении округляет глаза. — Но как же фраза: «Девочки обязаны быть нежными, словно цветочки»?       — Вероятно, продолжительное нахождение в обществе Гарри меня испортило, — нагло усмехается Гермиона, едва уворачиваясь от притворно возмущенного шлепка в грудь со стороны капитана.       На этот раз Голдсон награждает её настоящей улыбкой — ему приходится по вкусу дерзость Гермионы, — и, когда она слегка приподнимает уголки губ в ответ, внезапно осознаёт, что все предыдущие любовные интересы меркнут на фоне новоиспечённой сокомандницы.       — Значит, на вид ты кажешься хрупкой, но на деле та еще штучка, — резюмирует Тревис, игриво подмигивая Гермионе.       — Совершенно верно, — самодовольно подтверждает девушка, протягивая ладонь для рукопожатия, — будем знакомы, Тревис Прайор Голдсон. Однако не стану заявлять, что счастлива пообщаться с тобой вживую после выслушивания целого потока лестных характеристик от Джорджа на протяжении пары последних недель — иначе зазнаешься.       — Вы точно не обманываете меня? — состроив свирепую гримасу, интересуется Голдсон. — До меня доходили слухи, что некая Гермиона Джин Грейнджер, цитирую: «ужасная зазнайка», «невыносимая заучка» и «рьяный почитатель правил». Но вот, что я могу сказать, основываясь на личном опыте общения с тобой — девушка, ныне стоящая напротив меня, не имеет с конкретными характеристиками ничего общего.       — В тихом омуте черти водятся… — многозначительно изрекает Гермиона. — Да и, уверена, среди слизеринцев в период обучения в Хогвартсе оказалось бы непосильной задачей отыскать моих преданных фанатов. А некий Драко Малфой, чьими стараниями, бесспорно, были получены тобою подобные сведения, и вовсе желал мне всего наихудшего из-за чистоты крови.       — Обижать из-за сущего пустяка такую красавицу, как ты, непростительное преступление! — убежденно заявляет Тревис, следя за ее реакцией.       — Знаешь, что я делаю с неопытными пикаперами? — Гермиона наклоняется к его уху. — Ем на завтрак, — она резко щелкает зубами, заставив Тревиса вздрогнуть от неожиданности. А затем, развернувшись на каблуках и тряхнув каштановой косой, уходит прочь.       — Ну и кто теперь здесь хрупкий, Голдсон? — давясь от смеха, выдавливает Гарри.       Азарт мгновенно овладевает Тревисом, стоит подколке сорваться с уст капитана. Если вначале Гермиона всего лишь симпатизировала ему, теперь желание построить с ней отношения стало идеей фикс. Он всегда обожал вызовы и потому пообещал себе, что ни за что не сдастся до тех пор, пока не сможет добиться ее любви. Однажды эта непокорная девушка обязательно покорится ему, а сейчас… Сейчас он собирался узнать ее ближе. Все безумные на первый взгляд планы следовало начинать реализовывать с малого, отыскивая подходы издалека, и кому, как не коварному слизеринцу, было лучше об этом знать?       — Голдсон, — на пороге возникает Паради, и Тревис неохотно возвращается в реальность, — Королева ожидает тебя в Тронном зале. Поспеши — настроение Госпожи крайне переменчиво и ее благосклонность имеет все шансы оказаться недолговечной, — она исчезает столь же неожиданно, как и появилась.       — Тревис Голдсон, — вкрадчивый голос Королевы раздается над самым его ухом, когда он едва успевает оправиться от незапланированной аппарации — спасибо Паради, без предупреждения начавшей их перемещение, — и Тревис невольно вздрагивает от испуга. Вдоволь насладившись произведенным эффектом, лидер вампиров неспешно восходит на пьедестал, затем лениво откидывается на спинку трона, и, по-царски высокомерно оглядывая Голдсона, вновь заговаривает: — Надеюсь, ты безоговорочно доволен условиями для проживания, мой дорогой приспешник.       «Недоволен, Ваше Высочество. В таком свинарнике глубоко оскорбительно было бы проживать последнему бедняку, что уж говорить об удовлетворении базовой потребности в комфорте уважаемого тренера новобранцев?» — мечтает съязвить Голдсон, однако рациональное мышление берет верх над буйным темпераментом. На кону жизнь Гермионы, и стоит хоть раз оступиться, хоть раз навлечь на себя неудовольствие Королевы, ей придет конец.       Покорно склонив голову, он отвечает, чувствуя на языке горький привкус от непреодолимого омерзения к собственной персоне:       — Вы абсолютно правы, моя Госпожа. Я бесконечно благодарен Вам за великодушие и за то, что Вы оказались так любезны, чтобы принять меня в ряды Ваших солдат, несмотря на мою принадлежность в прошлом к команде Гарри Поттера.       — Значат ли конкретные слова, что ты готов исполнять любую мою прихоть без исключений в наилучшем виде и успевать делать это в установленные сроки?       — Так точно, моя Королева.       — Превосходно, — резюмирует вампирша, хлопнув в ладоши. — Паради, милая, окажи мне услугу — принеси договор. Наш новый союзник подпишет его, чтобы я получила гарантии его верности. Задание следующее, Тревис Голдсон, — ее алые губы расплываются в дьявольской ухмылке, — убей Дарфию Фарадейю Нотт.       Сердце Тревиса уходит в пятки — нет, только не Дарфия… Она всего-то ни в чем не повинная девочка, ее существование ничем не способно доставить Королеве неудобств…       Ярко-зеленые глаза чертовки наблюдают за ним очень пристально, не оставляя поводов для сомнений — если Голдсон рискнет отказаться, одному Мерлину ведомо, какое наказание она для него выдумает…       Перед мысленным взором, словно наяву, встает сцена тренировок им малышки в «Яме»:       — Давай же! — он манит ее к себе, заметив замешательство Дары, но она продолжает стоять без движения на боковой лестнице, ведущей от трибун до сцены и, кажется, вовсе не слышит Тревиса. Голдсон тяжко вздыхает, понимая, что без легилименции тут не обойтись. Что-то в окружающей обстановке послужило катализатором возрождения в разуме девочки болезненных воспоминаний, и следовало узнать об этих переживаниях как можно раньше, чтобы суметь помочь вернуться в действительность до момента, как ситуация станет предельно трудной.       Проклиная Королеву и ее прихвостней последними словами, Тревис вполголоса выкрикивает заклинание, направляя древко на Дарфию, и наконец погружается в ее сокровенные страхи, словно в глубокий бассейн.       — Нет, прошу! Отпустите меня! — Дарфия отчаянно упирается ногами и руками в дверной косяк, но кровопийца продолжает тащить ее дальше, невзирая на протесты. Тьма темниц сменяется неописуемо жуткими статуями, украшающими зал Искусств, затем — просторной ареной амфитеатра «Колизея», способной уместить с десяток «гладиаторов», как насмешливо величала несчастных бойцов Королева. Ее, бесспорно, вели на верную смерть. Дара была личной цирковой обезьянкой главы вампиров с их прихода в ее родные земли и теперь бесконечно «гастролировала» от одного пристанища беспощадных тварей к другому. В мирные времена она считалась одной из лучших гимнасток своего города, но борьба… Борьбу и выживание никогда нельзя было назвать ее коньком, и хрупкое телосложение являлось одной из главнейших причин.       — Вякнешь еще хоть раз — лишишься жизни, глазом не успев моргнуть, — рявкает приспешник, прижимая Дару плотнее, — Госпожа желает провести бой с твоим участием для всех обитателей замка и прилежащих населенных пунктов.       Память Дарфии затуманивается — очевидно, вампир применяет к ней «Империо», — и проясняется вновь лишь на представлении Королевой обоих соперников публике. Ей любезно предлагают выбрать оружие, и Дарфия хватает со стола парочку кинжалов, сочтя, что это будет наилучшим вариантом. Даре велят начать бой и напасть на соперника первой («Мы все же не изверги, давайте позволим малютке получить небольшое преимущество!»), однако это имеет мало толку — спустя несколько мгновений девочка оказывается придавленной к холодному камню массивным телом вампира, его клыки оказываются у ее шеи и впиваются в сонную артерию в секунду, когда она предпринимает очередную бесполезную попытку сбросить с себя его огромный вес. Кинжал отлетает в сторону, голова безвольно откидывается назад, а беснующаяся публика наперебой славит победителя.       Дара молит Бога о кончине, чтобы больше никогда не участвовать в больных затеях вампиров, но Господь оказывается к ней глух, и спустя двое суток девушка просыпается в замковом лазарете. Пройдет еще пара-тройка дней до того, как ее опять отправят в очередной город — Дара уже давно перестает мысленно отмечать, который по счету, — и заставят развлекать бессердечных сатанинских созданий, радостно придумывающих новые и новые способы доведения девушки до полусмерти.       Тревис выныривает из ее воспоминаний и сочувственно глядит на девушку, когда она, тряхнув головой, сбрасывает наваждение и начинает пятиться назад.       — Дара… — он протягивает руку и сжимает ее хрупкую ладонь, удерживая малышку на месте, — пожалуйста, прости меня за вмешательство в твои воспоминания. Клянусь, я не преследовал недобрых целей и лишь намеревался отыскать способ помочь. Мне очень жаль, что тебе приходилось переживать подобный кошмар, но теперь ты с нами, в безопасности, и тебе совсем ничего не угрожает.       Тело Дарфии начинает сотрясаться от плача, и Голдсон привлекает девочку к себе, заключая в крепкие объятия.       — Дядя Тревис… — сквозь всхлипы выдавливает из себя она.       — Тише, — шепотом отвечает он, — все будет хорошо, обещаю…       — Моя Госпожа, — Тревис возвращается в настоящее, придумывая способы заставить Королеву отказаться от своей затеи, — Вы уверены, что стоит растрачивать свое внимание и смещать фокус с воистину представляющих собою опасность друзей Поттера на обыкновенную девицу, к тому же абсолютно не принимающую участия в боевых действиях?       — Оо, мой дорогой Тревис, — чертовка прищелкивает языком, словно объясняя непонятливому ребенку простейшие истины, — эта девчушка имеет огромную значимость для некоторых членов команды Гарри Поттера, и потому, как ее гибель спровоцирует их гнев, вынудит прийти в мои владения за местью. Мы убьем трех зайцев разом, — в холодных голубых глазах зажигается недобрый огонек, губы украшает маниакальная улыбка.       Что ж, в конечном итоге он хотя бы попытался…       — Да, моя Королева. Ваше поручение будет выполнено в наилучшем виде.       — Превосходно, — повторяет Королева, одобрительно кивнув, — но учти — стоит тебе попытаться нарушить слово, и свет в карамельных очах некой Гермионы Джин Грейнджер навсегда угаснет.       Голдсон нервно сглатывает, однако все же отвечает:       — Я понял Вас, Госпожа. Благодарю, что Вы оказались ко мне столь великодушны, чтобы дать возможность доказать свою преданность вместо того, чтобы убить.       В помещение возвращается Паради, сжимающая в ладонях по одному экземпляру договора для каждой из сторон и протягивает Тревису зачарованное перо первым, вероятнее всего, опасаясь, что, подпиши Королева бумаги раньше, это даст ему преимущество и предоставит возможность править пункты договора.       Крайне нелепые и смехотворные опасения, учитывая его нынешнее положение и принцип действия взаимного обещания. И при огромнейшем желании он все равно не мог переписывать положения договора, так как при его подписании срабатывало заклинание «Непреложного обета», в случае неисполнения обязательств повлекшее бы за собой смерть. А Голдсон не собирался уходить в мир иной до того момента, как не окажется целиком и полностью уверенным в сохранности жизни Гермионы.       Когда бумага оказывается заполненной, перо вылетает из его руки и неожиданно вонзается в ладонь, причиняя немалую боль — капли крови стекают на пожелтевший от времени пергамент одновременно с тем, как Королева подписывает свой экземпляр договора.       — Отлично, — заключает Королева, поднимаясь с трона. Голдсон молчит на протяжении времени, требующегося ей для пересечения расстояния, отделяющего трон от входа в зал. В дверях чертовка оборачивается и нарочито сладким тоном протягивает перед тем, как скрыться в коридоре:       — Я рассчитываю на твою честность, Тревис. Постарайся не подвести меня.       Будто подобная роскошь теперь вообще хоть когда-то будет ему доступна.                         ***       Гарри, судорожно хватая ртом воздух, выныривает в реальность из пугающего до мурашек сна. Лунный свет просачивается в комнату сквозь единственное витражное окно, образуя на мраморном полу желтоватую дорожку, и, надо признать, она являет собой достаточно завораживающее зрелище. В горле адски першит от обезвоживания, желание принять очередную дозу никотина выходит едва ли не на самый передний план.       Забавно, учитывая тот факт, в чьих комнатах Поттер сейчас находился. Он никогда не бывал здесь прежде, но прекрасно запомнил красочные описания Тео Нотта.       — Я надеялась, ты окажешься умнее, Гарри Поттер, — Королева, возникающая словно из воздуха, недовольно цокает языком, осматривая его, привязанного к креслу в её покоях, с притворным недовольством, — я давала тебе столько подсказок, надеясь, что ты догадаешься бежать, сверкая пятками, как можно дальше… Но ты предпочёл остаться со своей командой и только погляди, куда привело ненужное упрямство! Я следила за тобой достаточно длительное время, и, признаюсь, ты даже был некогда мне симпатичен…       Гарри изумлённо вскидывает на неё болотные глаза, не представляя, плакать ли или смеяться от признания чертовки. Выбирает нечто среднее:       — Очень жаль, что я не оправдал ожиданий, Ваше Высочество, — его голос так и сочится сарказмом, пока кровь стекает с волос цвета воронова крыла на лоб крупными каплями.       — Мне случилось убивать и за меньшее проявление неуважения, — как бы между прочим замечает вампирша.       — Ты не можешь позволить себе прикончить меня, — фыркает Поттер, раскусив её блеф, — я нужен тебе живым, чтобы манипулировать моими друзьями. Так ведь? Должен огорчить — меня смерть не пугает.       — Вынуждена сознаться, изначальный план выглядел именно так, как ты его описал. Однако я передумала. Если ты сделаешь хоть шаг из этих комнат или попытаешься сбежать, твои друзья погибнут. Все до единого. Я позаботилась о том, чтобы любой мой приказ оказался исполнен сиюминутно. Будь честен, Гарри — сейчас-то я сумела вызвать твой испуг? — она широко улыбается, оголяя передние клыки.       — Чего ты от меня хочешь?       — Ну вот, другое дело! — Королева одобрительно кивает. — Присоединись к моей армии, Гарри. Обещаю, обращение пройдет совершенно безболезненно, всего один поцелуй — и ты станешь бессмертным.       На секунду Поттер задумывается — ее предложение не кажется таким уж неразумным или невыгодным. Однако к чему это бессмертие, если рядом не окажется Пэнси? Получается, согласись он — и предаст не только друзей, собственные мечты, но и ее, так как осмелится отказаться от изначального плана ради ненадежного обещания оставить ребят в покое. К тому же от лидера вампиров всегда стоило ожидать подвоха — о ее коварстве ходили слухи. И плевать, что технически Королева не убила Тео и, что удивительно, даже позволила ему вернуться к друзьям — все равно чертовка значительно испортила ему жизнь и создала из него оружие, которое удерживало от уничтожения всего на своем пути лишь одна сила воли Нотта.       — В чем здесь твоя выгода? — тем не менее решает поинтересоваться Гарри — вдруг повезет и она проболтается об истинных целях.       — В привлечении на свою сторону сильного союзника, разумеется.       — Звучит заманчиво, — признает Гарри, не желая кривить душой, — однако вынужден отказаться. Позволять сатанинскому созданию прикасаться к своим губам ниже моего достоинства и нарушает все моральные принципы. Ты красива, не спорю, но мое сердце отдано другой. Да и где гарантии, что ты отстанешь от моих друзей? Их нет. А я не идиот, чтобы верить врагу на слово.       — Очень жаль, — Королева притворно грустно вздыхает, — я надеялась предоставить тебе шанс избежать пыток и хотела создать иллюзию выбора, но, похоже, ты чересчур туп и самоуверен, чтобы договориться обо всем цивилизованно и без лишних кровопролитий…       Входная дверь распахивается, и Гарри чуть не выдыхает с облегчением, заметив на пороге Голдсона. Неужели ребята начали так скоро действовать, чтобы вытащить своего капитана из плена?.. Но почему тогда Тревис пришел один? Гермиона ни за что не позволила бы кому бы то ни было отправить рядового члена команды в одиночку разбираться с проблемой, что уж говорить об одном из участников ближайшего круга? Да и еще в самое пекло…       — Тревис, дорогой, ты вовремя, — сладкий голос Королевы нарушает воцарившуюся в покоях мертвенную тишину, и всякие сомнения и недопонимания разом улетучиваются.       Он переметнулся на ее сторону, и это единственное логичное объяснение тому факту, что мерзавец по-прежнему жив.       — Сукин ты сын… — сквозь зубы цедит Гарри, уставившись на бывшего подчиненного взглядом, в коем, безусловно, читается с десяток противоречивых эмоций.       Гнев, обреченность, неверие, боль от осознания предательства, страх, ненависть…       — Гори в Аду, бесхребетная мразь! — Поттер смачно сплевывает Тревису под ноги, едва он подходит к близстоящему столику, чтобы оставить на нем металлическую шкатулку с неизвестным наполнением.       Что внутри — пила, отравленные кинжалы, шило или иглы, предназначенные для того, чтобы вгонять их под ногти и причинять немыслимые мучения?..       — Я принес то, о чем Вы просили, моя Королева, — игнорируя его, кланяется своей Госпоже Тревис.       — Это ты сдал мое местоположения одному из ее прихвостней, что позволило незаметно выкрасть меня и доставить сюда, так ведь? — продолжает яриться Избранный.       — Прошу простить Поттеру эту маленькую истерику, Тревис, — Королева закатывает глаза, переводя на Гарри недовольный взгляд, — он ещё не до конца привык, что люди вольны принимать решения сами за себя и приносить клятву верности тому лидеру, которого считают наиболее влиятельным и успешным в достижении намеченных целей.       Оо, в манипулировании чувствами чертовка точно была хороша. Сделать подобный вывод Гарри позволил мигом усилившийся от её заявления гнев. Впервые он поблагодарил Мерлина за то, что был связан, иначе точно бы сорвался и совершил непозволительную глупость, которой Королева не преминула воспользоваться.       — Катись туда, откуда явился, Голдсон, — грубо произнёс Гарри, сильнее облокачиваясь о спинку стула, — надеюсь, Мерлин окажется благосклонен и однажды на этом месте пытки будешь выдерживать ты, а я подам палачу инструмент.       Вроде получилось неплохо. По крайней мере, он не взорвался и не повёлся на явную провокацию Королевы.       Тревис удалился, а лидер вампиров принялась неспешно набирать код, для удобства поставив шкатулку на ребро. Механизм заработал — крышка откинулась, являя Гарри содержимое.       Великий Салазар…       — Это дротики, — абсолютно бесстрастно пояснила Королева, — они пропитаны специальным зельем, усиливающим боль от повреждений кожи. Но ты в любую секунду можешь прекратить пытки, Гарри. От тебя требуется всего-то согласиться на моё предложение.       — Этому не бывать. Я не херов предатель, как Голдсон, дорогая. И я привык к боли.       — В таком случае предлагаю перестать тянуть и приступить к самой интересной части нашей беседы! — угрожающе сверкнув глазами, рассмеялась Королева.       Первый дротик вонзился в грудь над сердцем, проткнув и без того превратившуюся в бесформенные лохмотья рубашку. Гарри прикусил изнутри щёку, подавляя рвущийся наружу крик — он ни за что не доставит ей подобного удовольствия.       Ощущая, как яд расползается по телу, распространяясь по органам, Поттер зажмуривается и старается думать о чём угодно, кроме возможной гибели.       — Не сопротивляйся, — призрачный голос Пэнси раздаётся в разуме, словно наяву, — она подобна зверю — твоё сопротивление только пуще прежнего распаляет её жажду сломать тебя.       Превосходно. Теперь Гарри точно знает, что спятил. Этот яд не просто усиливает боль, но и порождает галлюцинации. Очередной подвох от Королевы.       Королева       Преданность Гарри собственным убеждениям даже перед лицом непосредственной угрозы не только поражает меня, но и возрождает давно позабытый интерес где-то внутри покрытого ледяной коркой безразличия и жестокости ко всему живому сердца. Он — не трусливый Тревис Голдсон, мигом поклявшийся в верности сразу, как осознал ущербность собственного положения. Его любовь к Гермионе Грейнджер была столь же противна, сколь и забавна. Я испытывала к нему чувство глубочайшего презрения и не стала убивать лишь потому, что получала с этого кое-какую выгоду.       Пока не стала. Разумеется, в будущем я планировала избавиться от его отягощающего общества. Он выполнит отведенную роль, и тогда его лояльность ко мне не будет иметь никакой практической составляющей.       Я любила подчинение, но ненавидела неискренность. А Тревис, определенно, лебезил передо мной.       Вынырнув из собственных мыслей, я хмыкнула, с сожалением отметив, что Поттер лишился сознания. Следовало привести его в чувство и продолжить пытки, но я поймала себя на мысли, что хочу использовать иной способ добиться желаемого.       Кажется, я слышала, как Гарри тихонько прошептал имя «Пэнси», когда третий дротик вонзился в основание его шеи в опасной близости от сонной артерии.       И как можно быть таким непредусмотрительным, чтобы позволить врагу завладеть ценной информацией?.. Теперь не использовать новообретенные знания против Гарри казалось мне воистину непростительным преступлением.       Наставив на него волшебную палочку, подхваченную с изголовья дивана, я произнесла «Легилименс!» и, представив сюжет, который желала показать Поттеру, нырнула в его сознание.       Девушка всё шла и шла вперёд, взор её был устремлён в одну-единственную точку, которую Королева намеренно оставляла неизвестной для Поттера. Позади текли, растекаясь по суше, кровавые ручьи, уничтожая на пути живые и неживые организмы…       — Двигайся только вперёд, Персефона, — хриплый голос оборотня раздался в её голове, и Пэнси послушно зашагала дальше, пробираясь сквозь царствующий в лесу хаос.       Картинка изменилась — теперь Пэнси стояла во главе группы неизвестных, проводящих несуществующий магический обряд. Пожиратели Смерти, чьи лица по установившейся со времён Первой и Второй магических войн традиции были скрыты масками, обступили её полукругом и замерли в ожидании. Кинжал того самого оборотня, холодный металл лезвия которого таинственно поблёскивал в лунном свете, был вложен в хрупкую ладонь.       — Пусти себе кровь, Персефона, — велел всё тот же Пожиратель, — ты же хочешь завершить ритуал и стать нашей Королевой? — его вкрадчивый тон лишь сильнее укреплял её уверенность.       Решительно проведя вдоль правой ладони широкую полосу, она, словно приворожённая, принялась неотрывно наблюдать за обрядом. С её ладоней капала чернильного цвета кровь, создающая непроглядный туман. Совершенно инородная, абсолютно точно нечеловеческая…       Она делала это из-за любви. Пэнси мечтала доказать Гарри, что она не только достойна его, но и круче всех девиц, составляющих окружение Избранного, вместе взятых. Никто никогда не воспринимал её всерьёз — для того же Драко она являлась обыкновенным запасным вариантом, и пришла пора доказать обидчикам и всему миру иное.       — Вот и пришло твоё время, — неожиданно вновь подал голос находящийся к Пэнси наиболее близко из всех собравшихся Пожиратель, и Паркинсон согласно кивнула, давая добро на всё, что произойдёт дальше.       Туман прорезала яркая вспышка молнии, ударившая прямо в несчастную… Паркинсон безвольной куклой упала наземь, из её груди вылетело тёмно-фиолетовое облако, прошедшее сквозь Пожирателя, благодаря чему тот преобразился — теперь это был монстр с горящими алым цветом глазами и обладающий огромным магическим потенциалом, чьё лицо приняло облик дикого волка…       Теперь он превратился в сильнейшего из оборотней, что только видал прогнивший насквозь мир — гибрида. Искусственно выведенная Пэнси только что раса, помесь оборотня с вампиром.       Чудовище накинулось на Паркинсон и, прокусив шею, выпило кровь, а затем… Упало замертво.       Судорожно вдохнув, Пэнси поднялась с земли, но тут же припала на колени, будучи не в состоянии удержаться в вертикальном положении. Её глаза распахнулись и брезгливо уставились прямо на валяющуюся неподалёку мёртвую тушу Пожирателя. Тёмно-карий оттенок ушёл в историю, оставив после себя, как напоминание, лишь небольшие крапинки размером с пылинку по краям алой радужки.       — Как Вы себя чувствуете, Госпожа? — поинтересовался один из соратников.       — Приемлемо, — откликнулась Пэнси, прислушиваясь к своим ощущениям, — и зовите меня Королева. В ближайшее время я желаю стать известной среди жалких людишек именно под этим именем.       Впервые за всю свою жизнь Персефона чувствовала себя по-настоящему свободной. Она позиционировала себя как Падшего ангела — эдакого ангела мести, отвергнутого обществом и восставшего из ада ради того, чтобы доказать свою непобедимость. У неё имелся стимул поставить мир на колени, и она пообещала себе не отступать до тех пор, пока не добьётся всеобщего подчинения. И первым делом грёзила заставить самого Избранного — великого Гарри Поттера — преклонить перед ней голову.       Тело Гарри дёргается вбок, будто от хлёсткого удара, и Королева едва успевает предотвратить его падение. Было бы бесконечно обидно, если Поттер погиб по собственной глупости, а не от её рук.       — Тебе понравилось великое событие, свидетелем коего ты только что стал, Гарри Поттер? — ехидно усмехается она, зорко следя за его реакцией.       — Ты лжёшь, — сиплым голосом бормочет Гарри, предпринимая попытку отодвинуться от неё.       Она едва не смеётся от абсурдности его действия — чёрт возьми, он серьёзно полагает, будто сумеет пошевелиться, будучи намертво привязанным к креслу?..       — Да неужели? — скептически откликается она, беря со столика вскрытую пачку виноградных сигарет и с интересом осматривая упаковку. — Надо же, святой Поттер курит! — в алых глазах вспыхивает озорство и ощутимая насмешка.       — Пэнси никогда не пошла бы на подобное, — с поразительной убеждённостью заявляет Гарри, игнорируя её предыдущую реплику.       Она всерьёз задумывается, не начать ли кидаться в него дротиками вновь ради собственного удовольствия. Этот наглец серьёзно собирается спорить с ней насчёт того, на что она бы пошла, а на что — нет?..       — Похоже, ты знал её непозволительно плохо, Поттер. И ещё осмеливаешься утверждать, что неописуемо сильно любишь. А ещё ты последний глупец, коли не в состоянии сопоставить между собой детали несложного пазла. У вас перед носом всё это время было столько подсказок…       Гарри недоверчиво мотает головой из стороны в сторону, всё ещё не веря.       — И главная причина твоего нахождения здесь не жалкий неудачник Тревис Прайор Голдсон, — продолжает вываливать на него правду Королева, — а я. Я разузнала, что ты намереваешься отправиться с Джиневрой Уизли в маггловский Лондон, чтобы закупиться краской для вашего нового убежища, и обернулась ею. И только я и никто другой спланировала твоё похищение. Тот приспешник, которого ты видел, был обыкновенным исполнителем. Я не позволяю своим солдатам самодеятельность и ограничиваю их свободу. Кстати говоря, это — одно из значительных наших с тобой различий, Гарри. «Какую же роль в таком случае сыграл в похищении Голдсон?» — спросишь ты. Я отвечу — самую незначительную. Он всего лишь подсказал мне, где конкретно находится упомянутое место. Да, и ещё — Пэнси, в которую ты так отчаянно влюблён, — она выплёвывает слово, будто оскорбление, — не существует и никогда не существовало. Тебя, должно быть, восхищал созданный твоей фантазией образ, но никак не я настоящая.       — Ты не можешь быть ей, — продолжает гнуть свою линию Гарри.       — Конечно, не могу. Потому, что она — это я. Никчёмная, слабая версия меня, которая никому не нужна и не интересна как личность. Друзья не воспринимали меня всерьёз, Драко использовал для того, чтобы унять боль от понимания, что Грейнджер его не любит, а ты… Ты не видел никого, за исключением рыжей Уизли.       Она видела, как мозг Гарри напряжённо обрабатывал полученную информацию, чтобы прийти к единственно верному выводу.       Мандарины, розы, глубины…       Морские глубины…       Слова Тео всплыли в памяти, словно наяву, и Гарри принялся лихорадочно вспоминать, какое зелье могло быть наделено подобным запахом. На ум приходило только одно зелье — Оборотное…       Что ещё было у них прямо под носом?       Его, Гарри, сон перед возвращением Теодора на базу.       Соплохвост его задери, Королева ведь почти в точности воспроизвела его. С единственной оговоркой, правда…       Он был достаточно нереальным, а её история… Вполне претендовала на звание наиболее подлинной версии событий.       И, наконец, дневник Пэнси, с помощью Драко, Вардиана и Гермионы доставленный на базу…       Какая там была дата?.. Поттер напрягал мозг, однако цифры ускользали от него, будто насмехаясь.       — Тридцать первое мая двухтысячного года, — любезно напомнила чертовка, и глаза Гарри округлились от изумления, — не за чем так удивляться, Поттер, я лишь проследила за ходом твоих размышлений.       Проследила за ходом размышлений… Твою ж мать… Королева находилась в его голове. А если точнее, нагло вмешалась в работу разума.       — Уйди прочь из моей башки! — заорал на неё Гарри, остервенело выталкивая наружу, в действительность.       С радостью попытался бы причинить боль, но вампирам ведь чуждо человеческое…       — Не отвлекайся, — издевательски пресекла его попытки Королева, — ты же хочешь докопаться до истины?       — Я, дьявол побери, тебя ненавижу.       — Это не делает тебя особенным, Гарри Поттер. А вот неумение критически мыслить — другое дело. Надо ещё хорошенько поискать такого идиота капитана. Поразительно, что Грейнджер не переняла управление на себя. Насколько мне известно, она обожает доминировать.       Проигнорировав её оскорбление, Гарри продолжил думать.       Чертовка не отстанет — ясно, как белый день, а ему следовало скорее докопаться до правды.       Гермиона… Годрик его дери, Королева только что дала ему подсказку. Она же никогда не делает что-то из банальной прихоти…       Нумерология!       Три — совершенство, это он помнил, как сейчас. Один… Ложь?.. Нет, ложь — это нуль. Тогда что же единица… Новые начинания и божественное число! Пять… Вроде бы, правосудие. Но у нуля есть ещё несколько значений… Пустота и… Что? Хаос?.. Смерть?..       — Бинго! — мысленно восклицает Королева.       Чертовка считает себя совершенством, называет падшим ангелом, инсценировала смерть в человеческом обличии, собирается поставить мир на колени и установить свой порядок. Детали пазла встали на свои места.       Вот же дьявол…       Краски разом схлынули с лица Гарри.       Всё время он искал другую девушку, вампирша же, стоящая напротив, не имела с ней вообще ничего общего…       — Пэнси… Что же ты наделала…       — Нет, Поттер, — алые глаза с крапинками тёмно-карего цвета опасно сверкнули, когда Королева — Паркинсон — сбросила чары гламура и перестала маскировать настоящую внешность, — это твоих рук дело. Теперь живи с осознанием, что твоей виною я лишилась души. Надеюсь, ты счастлив, что в конце концов нашёл меня.