Падший ангел

      Стоящая у иллюминатора Гермиона тревожно вглядывалась вдаль, нервно поглаживая запястье левой руки ладонью правой, когда в воздухе материализовалась троица парней.       — Драко! — она кинулась к нему и потянулась было за объятием, но отпрянула — карие глаза распахнулись от шока, когда Гермиона заметила, что его правая рука от плеча до кончиков пальцев покрыта волдырями и сочащейся из ран кровью.       — Что такое? — Малфой недоумённо поднял брови, однако, проследив за взглядом девушки, мгновенно понял причину волнения Грейнджер. — Вот же дрянь…       Чёрт, он даже не осознавал, что ранен. Тёмная магия сделала Драко невосприимчивым к боли, но, прислушавшись к собственным ощущениям, Малфой с облегчением отметил, что всё же чувствует её пульсацию по телу. Значит, он по-прежнему остаётся человеком.       Вспомнив слова Теодора перед перемещением, Драко прищурился. Нотт, определённо, неспроста просил их не выблевать кишки.       — Ты видел, что я ранен, ещё когда мы находились внутри сарая, — опасно сощурившись, констатировал Драко.       — Видел, — абсолютно невозмутимо подтвердил Тео.       — И не сказал мне.       — Тебе было бы приятнее услышать вместо: «Постарайтесь не выблевать кишки», — Теодор театрально вытаращил глаза, прикрыв рот ладонью, прежде, чем продолжить тоненьким голоском: — «О нет, Драко, у тебя рука погорела!».       — Тео! — одёрнула Гермиона, пронзив парня осуждающим взглядом.       — Всё в порядке, Грей, — успокоил Нотт, — Драко пацан крепкий, не грохнется в обморок от одной шутки.       — Сукин ты сын, — тяжко вздохнув, заключил Драко.       — Извини, бро, тащить вас обоих на себе в мои планы не входило, — скорчил гримасу Теодор.       — Что я пропустил? — в коридор вышел Блейз, сжимающий в ладонях бокал с вином, и едва не выронил его, заметив состояние Уизли и Драко.       — Ничего особенного. Малфой использовал тёмную магию — трижды, — чтобы получить возможность выбраться из замка живыми, а потом заработал ожоги, вызволяя Рона, будто принцессу, из горящего сарая.       — Совсем ничего особенного, — иронично заметил Забини, возвращая самообладание.       — Рад видеть тебя живым, Блейз, — улыбнулся Теодор, похлопывая друга по плечу, — что там с остальными? Где Даф…       — Я здесь, — Дафна возникла в коридоре довольно быстро, из-за чего сложилось впечатление, словно она ждала, когда Тео поинтересуется её состоянием. Гринграсс сильно хромала при ходьбе, что немало напрягло Нотта, но в целом выглядела неплохо.       — Что вампиры с тобой сделали?       — Они жестоко избивали её на протяжении всего времени нашего пребывания в камере и однажды сломали лодыжку продолговатым бруском металла, намеренно уронив его на её ногу… — принялся рассказывать Блейз, наградив девушку сочувственным взором.       — Я в порядке! — тут же перебила Дафна. — Девочки меня подлатали, — спокойнее заверила она, мягко улыбнувшись Теодору.       — Драко, Рональд, вы пойдёте со мной, — Гермиона, вздохнув, поманила их пальцем, отворяя дверь в лазарет, — следует заняться лечением ваших ран, пока они не загноились.       Ожидать от Теодора полной серьёзности было глупым решением, учитывая тот факт, что слизеринцы всегда славились любовью к остротам.       — Больно? — спустя некоторое время, когда раны были обработали и здоровью парней ничего не угрожало, Гермиона, стоя между разведенных коленей Драко, перебинтовывала ему руку. Рука выглядела едва ли лучше, чем после перемещения из замка Королевы, но уже хотя бы не походила на сплошной кусок обгоревшего мяса.       — Жить буду, — попытался пошутить Драко, надеясь успокоить Гермиону, а затем поднял здоровую ладонь к ее волосам и заправил выбившуюся прядку за ухо, ласково мазнув кончиками пальцев по щеке.       Получилось неудачно — она была чересчур взволнована из-за произошедшего, потому лишь вспыхнула от его беззаботности:       — Ты хоть понимаешь, что чуть не лишился конечности?! Малфой, ты просто поразителен! Мне никогда не осознать, как можно столь безразлично относиться к собственному организму! — набросилась на него Грейнджер, будучи не в силах сдерживать гнев, беспокойство и еще целый букет разъедающих изнутри эмоций.       Казалось, Драко на секунду опешил от подобного напора — его рука соскользнула с щеки Гермионы, словно он испугался ее реакции, однако почти сию же минуту парень вновь обуздал свои чувства и ответил:       — Я использовал темную магию, чтобы получить шанс выбраться из чертового заключения, Грей. Судя по всему, в то мгновение она атрофировала у меня способность воспринимать боль.       Гермиона раскрыла рот, намереваясь задать вопрос, однако, по всей видимости, передумав, захлопнула его опять, позволяя Малфою продолжить объяснения.       Разумеется, она предполагала, что, коли им с Тео удалось сбежать из темницы, Драко прибег к помощи более опасной и мощной силы, нежели обыкновенная магия, но верить в подобное до последнего не хотелось. Иначе следовало признать, что ее Драко уже не целиком принадлежит ей единственной и его душа подверглась немалым изменениям.       — Я не убил никого, за исключением вампиров, мечтающих растерзать нас на арене «Колизея». Лишь применил «Империо» на приспешнике из темницы, чтобы побег состоялся, — поспешно выпалил блондин, словно проследив ход ее мыслей. — Я — по-прежнему я. Бросаться на тебя или на кого бы то ни было из ребят я не намерен. Пожалуйста, верь мне, Гермиона, — взмолился Драко, заглядывая в ее притягательные глаза оттенка растопленного молочного шоколада.       — Я знаю, — заверила она, тихонько выдыхая, — прости. Я просто… Очень переживаю. Я приму тебя любым, Драко, в том числе и зараженным темной магией. Мы что-нибудь придумаем, обещаю. Просто постарайся больше не использовать Непростительные. Никогда. Иначе следующий раз может стать последним. Твоя душа окончательно расколется на мелкие кусочки, и мы не сумеем вылечить ее, как бы ни старались. Лишь потому, что лечить будет нечего…       Сердце Гермионы обливалась кровью от понимания, что именно ее виною Драко оказался вынужденным применять Непростительные на врагах. Некогда она выступила случайной свидетельницей незначительной части беседы Теодора и Блейза. Нотт делился с Забини сведениями, полученными от некого целителя из Мунго, и только сейчас Гермиона догадалась, что беседовали они о Малфое. Девушка очень четко помнила зеленый огонек, полыхающий внутри радужек цвета грозового неба, который заметила ранее, стоя чуть поодаль от любимого на той проклятой арене, однако тогда Гермиона предпочитала полагать, что ей всего лишь показалось и игнорировать конкретное явление. Нынешняя же Грейнджер была готова рвать волосы и проклинать себя за вопиющую глупость и слепость. Кто знает, что произошло бы, спохватись она вовремя и не разреши Драко броситься в самое пекло. Вероятно, ему не пришлось бы страдать от наверняка дико саднящей раны… Драко Малфой являлся воистину превосходным мастером утаивания чувств, однако Гермиона натренировалась успешно считывать его, как открытую книгу, за время, совместно проведенное в убежище. Да и морщины, расчерчивающие его лоб, говорили об испытываемых страданиях лучше всяких слов.       — Я догадываюсь, о чем ты думаешь, Гермиона. Прошу, не вини себя в том, на что не имеешь возможности повлиять. Этот выбор принадлежит мне и только мне одному, — поспешил прервать мысленные самобичевания Золотой девочки Драко, пока они не зашли слишком далеко.       Какой бы стойкой и непоколебимой ни выглядела снаружи нынешняя Гермиона Джин Грейнджер, внутри она все еще оставалась той ранимой девочкой с тонкой душевной организацией, что рыдала в гордом одиночестве от обуревающей обиды во время Святочного бала.       Гермиона тяжело вздыхает, насильно прерывая поток нерадужных мыслей.       — Пойдем покурим? — стремясь перевести тему, предлагает Драко, заключая Гермиону в свои уютные объятия. Она недоуменно поднимает брови, гадая, какая муха его укусила, раз это он предлагает ей покурить, а не наоборот.       — Если память мне не изменяет, мы с тобой приняли единогласное решение отказаться от курения, — напоминает Грейнджер, опустив голову на его плечо.       — Всего три малюсенькие затяжки, — дразнящим тоном протягивает Драко, и Гермиона почти наяву видит чертят, выплясывающих нехитрый танец внутри серых радужек.       — Ты дурно на меня влияешь! — притворно возмущенно заявляет Гермиона.       — Уже забыла, кто кого подсадил на эту дрянь? — со смешком спрашивает Драко, едва уворачиваясь от крепкого подзатыльника. — Эй, я и так пострадавший!       Она лишь молча возводит взгляд в потолок, выбираясь из его хватки. Заметив его настороженный взгляд, Гермиона мягко усмехается:       — Я не планирую строить из себя обиженную, Малфой. Всего-то попрошу Джинни сменить меня на посте целителя.       Драко упирается ногой в стену балкона, блаженно прикрывает глаза, делая первую затяжку, и Грейнджер осознает, что невольно залюбовалась им. Дым вырывается из его губ аккуратными кольцами, вишневый аромат окутывает ее, словно одеяло, создавая по-настоящему волшебную атмосферу. Вид курящего блондина отчего-то невероятно завораживает — быть может, все дело в том, что она никогда и не полагала, что холенный аристократ способен позволить себе замараться в чем-то столь грязном, а может, в том, что она просто бесконечно, неописуемо, отчаянно в него влюблена.       Окурок догорает в длинных пальцах возлюбленного, и тогда Гермиона чуть подается вперед, ловя губами его выдох. Серые очи Драко распахиваются, и парень ехидно улыбается, наблюдая за тем, как кольцо сизого дыма вырывается теперь уже из её губ.       — Что же ты наделала, Грейнджер? — цокает языком он, награждая ее задорной ухмылкой. — Теперь мы оба грешны.       Вместо ответа Гермиона целует Драко, зарываясь пальцами в платиновые локоны.       Он сцепляет их руки в замок, переплетая пальцы, и, тяжело выдохнув, чуть отстраняется.       — Что такое?       — Ничего, — Малфой качает головой, улыбаясь ей так нежно, что сердце на доли секунды замирает, но лишь затем, чтобы потом начать биться с утроенной силой, — я просто хотел предложить тебе переместиться в мою каюту.                         ***       Песня: The summoning — Sleep token (TikTok version)       Гермиона выходит из ванной, будучи замотанной в одно лишь махровое полотенце. С каждым шагом волнение нарастает, ступать изящной походкой становится тяжелее, однако дело не в неуверенности — в усиливающемся предвкушении. В его каюте царит приятный полумрак, пламя от расставленных по всему помещению свечей танцует на стенах, создавая по-настоящему романтическую обстановку. Гермиона прекрасно помнит о его больной руке, поэтому решает взять инициативу на себя. Драко лежит на кровати в шелковом изумрудном халате, украшенном вышивкой из золотых нитей, серые очи неотрывно наблюдают за ее движениями. Грейнджер аккуратно присаживается на краешек постели, окидывает комнату пристальным взглядом…       — Ума не приложу, когда ты успел расставить здесь столько свечей.       Малфой хрипло смеется, откидывая голову на подушки — радужка его чудесных глаз мгновенно темнеет, стоит полотенцу сползти чуть ниже грейнджеровской груди:       — Магия, дорогая, творит невероятные вещи.       Вместо ответа Гермиона наклоняется к нему и обдает горячим дыханием губы. Драко чуть приоткрывает рот, и стоит их губам соприкоснуться, она сейчас же сплетается с ним языками. Он поддевает пальцами левой руки кусок ткани и тянет вниз, полностью обнажая тело Гермионы. Она медленно, дабы не потревожить раны, ведет ладонями по сильным мужским плечам, освобождая Малфоя от ненужной одежды. Отрывается от поцелуя, наклоняется и легонько касается ртом напряженного члена. Драко, зажмурившись, приглушенно стонет сквозь крепко сцепленные зубы. Гермиона улыбается про себя его несдержанной реакции и, плотнее сжав губы кольцом, добавляет ощутимые прикосновения языком к головке. Драко выгибает спину так сильно, что Грейнджер на мгновение становится страшно, как бы его позвоночник банально не треснул, и резко втягивает воздух.       — Гер… Герм…иона… — он захлебывается ее именем, стоит девушке взяться за него по -настоящему.       Ее уверенные движения практически сносят Малфою крышу — в мозгах образуется настоящая каша, прикосновения языка представляются одновременно сладкими, словно мед, и обжигающими, будто лесной пожар. Ему отчаянно хочется дотронуться до нее, однако Гермиона не позволяет Драко перехватить управление ситуацией.       Внутренний огонь стремительно распространяется по конечностям, скручиваясь внизу живота плотной спиралью, и он отдаленно, как через слой ваты, слышит свои собственные неконтролируемые стоны. Издает звериный рык, чувствуя резкое увеличение давления на внутренности, и в этот же миг вдоль позвоночника будто проносится разряд молнии, раскалывающий надвое все его естество.       — Драко? — он с заметным трудом приподнимает веки и тяжело сглатывает. Гермиона подползает ближе и, устроившись на соседней подушке, обнимает его за талию, наблюдая за неспешным возвращением парня в реальность. — Как ты?       Он издает невнятный звук, слабо напоминающий слово «прекрасно», и она, неожиданно для себя же, принимается безудержно хохотать.                         ***       — Каково это — спать с Грейнджер? — хитро спрашивает Драко Блейз, когда он заходит на кухню взять себе и Гермионе пакет сока.       — Я не собираюсь вам об этом рассказывать, — буркает Драко, открывая дверцу холодильника, — то, что происходит между нами, касается лишь нас двоих.       — Оо, брат, могу с тобой поспорить, — с дьявольской ухмылкой откликается Забини, — наверное, вся база вчера слышала твои стоны. Они были настолько надрывными и сладкими, что я сначала подумывал попроситься к вам, но в итоге решил, что жизнь мне дороже… Знаете, Джинни в гневе — сущая бестия!       — О, дааа, — ехидно усмехнувшись, протягивает Нотт, — я как будто постоял над ними со свечкой прошлым вечером. Ощущения не самые приятные, что уж здесь говорить.       — Да идите вы к чёрту! — возмущённо выкрикивает Малфой, подбирая с близстоящего кресла пару подушек и бросая их в донельзя довольных парней. Те без труда перехватывают их налету и начинают откровенно давиться от смеха, наблюдая за тем, как с каждой секундой всё сильнее багровеет его лицо. — Придурки!       Вернувшись в каюту и не застав Гермиону на месте, Драко отправляется в зал, пребывая не в лучшем расположении духа. Очевидно, Грейнджер ушла в лазарет, и теперь им удастся увидеться вновь только во второй половине дня. Слава Мерлину, ожоги более или менее зажили и ему есть, чем заняться во время ожидания.       — Уизли? — он удивлённо глядит на него, изогнув брови. — Ты что здесь делаешь?       — Не возражаешь, если я позанимаюсь рядом с тобой? — с невозмутимым лицом уточняет Рон, выходя на середину зала.       — Решил, наконец, стать полноценным мужиком и обзавестись крепкими мышцами? — ехидно усмехается Драко, пристально следя за безрезультатными попытками Рональда поднять стокилограммовую штангу. Только бы не покалечился. Ещё некоторое время понаблюдав за потугами их главного стратега, Малфой, в несколько широких шагов преодолев расстояние, разделяющее их, ладонями берётся за гриф с обеих сторон, облегчая Рону задачу.       — Никогда, понял меня, никогда так не делай. Если хочешь выполнить упражнение на руки, обязательно позови меня для поддержки, — глядя в самые его глаза, строго выговаривает парню Драко.       — Вот уж не думал, что ты питаешь ко мне тёплые чувства, — подкалывает его Уизли, широко улыбаясь.       — Грейнджер с меня шкуру снимет, если ты пострадаешь в моём присутствии. Тем более по сущей нелепости.       На целых три минуты в зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками дыхания. Наконец, Рональд тихо произнёс:       — Спасибо, что заставляешь её улыбаться. Спасибо, что делаешь Гермиону счастливой.       Драко изумлённо заморгал, однако спокойно ответил, умело скрывая истинные эмоции:       — Ты, случаем, не приложился головой, Рон? Вот уж не ожидал, что бывший молодой человек моей возлюбленной станет благодарить меня за подобное.       — Эй! — Рональд сделал вид, будто глубоко оскорблён. — Вообще-то, в первую очередь, я её лучший друг!       — Но я увел твою девушку, Уизли. Тебе бы впору меня ненавидеть и проклинать последними словами, а не рассыпаться в благодарностях.       — Во-первых, Гермиона приняла самостоятельное решение разорвать наши отношения, и никто ни у кого партнера не уводил, — Рон, тяжело вздохнув, принимается загибать пальцы, — во-вторых, раз она ушла к тебе, значит, я был недостаточно хорош для нее. Ну и в-третьих… В-третьих — ты ощущаешь вину передо мной, Драко, — нет, даже не вздумай отрицать! Ты ощущаешь вину, и это указывает на значительные изменения твоего характера со времен Хогвартса. Если тебе интересно мое мнение, я считаю, что Гермиона сделала правильный выбор, предоставив тебе второй шанс.       Драко не понимает, что ответить на его откровения, поэтому, сделав глубокий вдох, выдает:       — Достаточно на сегодня спортивных занятий. Меня утомили твои благородные речи, Уизли, поэтому, не знаю насчет тебя, но я отправляюсь пить.       — Слава Годрику, — Рональд по-дружески улыбается ему, едва сдерживая смех, — привычный говнюк-Малфой все еще на связи. Я начинал опасаться, что ты — не ты, а Пожиратель под Оборотным. Иначе чем иным можно было объяснить твое адекватное поведение?       Теперь они оба неприкрыто смеются, и Малфой, подойдя ближе, закидывает Рональду руку на плечо, а потом они вместе идут к выходу.       — Посмей опозорить меня перед пацанами — и я продемонстрирую, насколько многогранен мой нынешний характер, Рон.       — Наконец-то я осознал, почему Гарри так тепло к тебе относится, Драко.       — Это называется «искусство запугивания». Скажи Поттеру, что перестанешь оказывать ему помощь, стоит хоть раз нагрубить, и получишь возможность лицезреть капитана, трясущегося от ужаса и готового идти на любые уступки ради сохранения тебя в команде.       — Или, как альтернатива, шлющего тебя к черту на парселтанге.       — Ох, какой кошмар, я же буду вынужден стереть твою память, Уизли, чтобы ты не смог поставить меня в неловкую ситуацию! — ехидно ухмыляясь, заявляет Драко, награждая их лучшего стратега озорным взглядом.       Прежде он не выносил Рональда Уизли на дух; сейчас же Малфою кажется, что они еще могут стать друзьями. Наверняка, расскажи он о своих размышлениях Блейзу и Тео, те не преминут подколоть его «дружбой» с Грейнджер, потому Драко принимает весьма логичное решение промолчать. Однажды эти черти разузнают всю информацию сами, ну а сейчас… Сейчас он, определенно, не горит желанием выслушивать их насмешки.       — Гермиона? — он буквально вваливается внутрь каюты — ее сердце пропускает несколько ударов, но, слава Мерлину, Драко успевает ухватиться здоровой рукой за косяк двери и не растянуться на полу.       Грейнджер издает тихий облегченный вздох, затем, отложив расческу на прикроватную тумбу, встает и, взяв Малфоя за ладонь, тянет парня на себя, помогая ему комфортно устроиться на второй половине кровати. Драко нещадно шатает, и Гермиона, возведя глаза к потолку, наколдовывает ему внушительного размера стакан воды.       — Я же предупреждала тебя, что алкоголь замедлит процесс заживления кожных покровов, Драко, — недовольно поджав губы, строго выговаривает она ему, предварительно дождавшись момента, когда парню станет несколько легче, и убедившись, что Драко не вытошнит прямо на ковер.       Малфой не отвечает — лишь одаривает ее виноватым взглядом. Впившись в него проницательным взглядом, Гермиона выжидает до тех пор, пока Драко, обреченно выдохнув и прислонившись головой к стене, не подает голос:       — Сегодня я ходил в спортзал, — брови Гермионы от изумления ползут вверх, и Драко спешит ее заверить, что боль в правой руке прошла и занятия не доставили ему ровным счетом никакого дискомфорта.       Сдерживая рвущееся наружу недовольство, Грейнджер с бесстрастным видом кивает в такт его словам и, по завершении монолога заявив, что отправляется спать, щелкает кнопкой выключателя, погружая комнату в кромешную тьму.       Они побеседуют о вопиющем безразличии, проявляющемся у Драко в отношении собственного здоровья, завтра.                         ***       Резкий рывок заставляет Драко распахнуть глаза. Кто-то сжимает его правую ладонь железной хваткой, против воли волоча к выходу и Малфой, левой рукой нащупав древко в кармане пижамных штанов, заносит для удара согнутую в колене ногу.       — Это я, Малфой! — Теодор, недовольно шипя, отпускает его, почти чудом умудрившись увернуться.       — Долбанный дегенерат! — Драко не скрывает гнев, выплевывая оскорбление, и раздраженно отталкивает друга от себя. — Больше никогда не смей ко мне молча подкрадываться!       — Рад, что твоя бдительность никуда не пропала, — ехидно фыркает Нотт, скрывая истинные чувства, однако Малфой успевает заметить тревогу, плещущуюся в глубине темных глаз напротив.       — Есть весомая причина, по которой ты вытащил меня посреди ночи, братан? — Драко решает перейти к делу, опасаясь, что Теодор окончательно закроется и передумает рассказывать ему, что его тревожит.       — Дару похитили, — еле слышно признаётся Тео, и в его взгляде читается неподдельный ужас.       — Заткнулись все! — спустя час отрывистый приказ Гермионы разносится по всему пространству Ямы, и члены экипажа «базы на крыльях» мгновенно затихают, повинуясь ее воле. Драко слегка приподнимает уголки губ в улыбке, прежде чем начать свою речь — его всегда привлекали властность и внутренняя сила, скрывающиеся в достаточно хрупкой на вид девушке, стоящей по левую руку от него. Его девушке.       — Поверьте, мне очень хотелось бы заверить вас, что грядущая операция будет безопасной и не унесет с собой десятки жизней, но я не люблю лгать, — он обводит взглядом собравшихся, стараясь установить зрительный контакт с каждым человеком, находящимся в его поле зрения. — Я не стану толкать геройские ободряющие речи и обещать единорогов в сахарных облаках и скажу предельно искреннюю, пусть и жестокую вещь — с вероятностью в семьдесят процентов именно вы не вернетесь с миссии живыми. Ваш уход будет максимально болезненным, мучительным и в целом безобразным, потому что наши враги не просто вампиры. Наши враги — вампиры, обладающие магией. Однако это не означает, что ваша жертва будет напрасной. Мы с остальными членами ближайшего круга полагаем, что новая битва с приспешниками Королевы станет финальной. Должно быть, сейчас вы задаетесь вопросом, по какой же такой причине мы бездействовали на протяжении времени, прошедшего с освобождения из заключения. Удовлетворяю ваше любопытство и охотно разъясняю — требовалось удостовериться, что настоящий Гарри на текущий момент времени находится в плену у вампиров, чем, собственно, и занимался хорошо знакомый вам по многочисленным заданиям Теодор Нотт. Итак, приступаю к изложению плана, разработанного совместно с нашим главным стратегом, — Драко удобнее устраивается на бочке, широко расставляя ноги и упирая локти в колени, — первая группа под предводительством Теодора выступит на рассвете на границу владений Королевы и постарается незаметно пробраться внутрь замка, чтобы вызволить Поттера и Дарфию. Вторая группа — группа «смертников» под руководством Блейза Забини — аппарирует в Кальвинкнесс и вступит в бой с верхушкой командования армией Падшего ангела. Гермиона Грейнджер отправится в этот стратегически важный город в составе второй группы и займётся заминированием канализации, а также близрасположенных к замку объектов. Ну и, наконец, третья группа — самая многочисленная — под моим командованием выдвинется в Кальвинклесс ближе к полудню и вступит в ближний бой с основной частью армии противника. Всё ясно?       — У меня есть вопрос, — Хертис — пацан чуть младше самого Драко — поднимает руку и вызывающе вздергивает подбородок, выступив из-за спины более старшего товарища, в ответ на скучающий взгляд Малфоя и вздернутую в ожидании бровь. — Почему вы так безоговорочно доверяете Нотту? Он же вампир, а значит, если включить логическое мышление, также является нашим врагом, как и прихвостни Ангела.       — Он уже несколько раз после обращения рисковал своей жизнью на операциях, — Малфой лениво растягивает слова, глядя на пацана, словно на придурка.       Этот дерзкий малый что, действительно решил усомниться в благих побуждениях Тео и его преданности друзьям и их общему делу?..       — Это все могло быть хорошо продуманным планом. Кто знает, почему Королева в действительности отправила его обратно? Что, если Нотт предаст нас в наиболее напряженный момент сражения и переметнется на сторону чертовки? Или он уже предал нас и именно поэтому Поттера поймали?       Драко слышит резкий выдох, вырывающийся из груди Тео, и чувствует, как внутри начинает закипать гнев. Да как этот сопляк смеет обвинять в чем-то его ближайшего друга, понятия не имея, через какие ужасы Теодору пришлось пройти прежде, чем стать тем, кем он является сейчас?!       — Так, вот этого мы делать не будем! — Гермиона встревает в их диалог, награждая Хертиса грозным и невероятно раздраженным взглядом. — Если мы станем бездоказательно обвинять друг друга и строить нелепые догадки, очень скоро весь труд и все наши старания, направленные на приближение победы, полетят к чертям собачьим.       — Неужели только мне одному сложившаяся ситуация кажется максимально странной? Разве не подозрительно, что исключительно члены ближнего круга и предпринимают сейчас попытки обелить Нотта? Вы забыли, как он едва не прикончил Асторию сразу по возвращении с миссии, на которой погибли почти все ее участники, за исключением его самого и Вардиана? Что, если Теодор применяет к своим друзьям гипноз в надежде выйти сухим из воды?       Непроглядная тьма прорывается сквозь прочные заслоны его разума, и Малфой ощущает приятную прохладу, касающуюся сердца липкими щупальцами. Подавшись вперед, Драко хватает парня за ворот рубахи и, наклонившись к его уху, принимается вкрадчиво в него нашептывать:       — Да будет тебе известно, малец — Тео борется с невыносимой жаждой человеческой крови так часто, что тебе никогда и не снилось подобное. Ежедневно, ежечасно он сдерживает внутри себя безжалостного монстра, стремящегося уничтожить каждого, встающего на его пути, и направляет приобретенные во время превращения навыки в мирное русло. Не так давно он уничтожил достаточно внушительное число вампиров в Инвернессе и спас Дару от жуткой участи, уготованной ей, а затем сделал девочку своей законной дочерью. Он рисковал собой, помогая мне выбраться из темницы живым, и лишь Теодор, да Гермиона, и являются для меня в конкретную минуту сдерживающим фактором, не позволяющим прикончить тебя и глазом не моргнув. Всё ясно? — Драко повторяет свой предыдущий вопрос невероятно ласковым тоном, однако за напускной мягкостью скрывается настоящая угроза.       Парень кивает, испуганно округлив глаза, и только тогда Драко, удовлетворённый произведённым эффектом, отпускает Хертиса.       — Свободны, — он обращается к собравшимся, используя звенящий металлом тон, не терпящий возражений. — И не забудьте подойти к своим командирам, чтобы получить отличительные повязки.       Он ловит на себе обеспокоенный взгляд карих глаз и запоздало осознаёт, что тёмная магия вновь взяла верх над его разумом. Дёргает головой, сбрасывая наваждение, и будто наяву наблюдает за тем, как зелёный огонёк внутри зрачка послушно затухает.       Вот дерьмо.       Они лежат на кровати в его комнате и просто наслаждаются молчаливым обществом друг друга, позволив себе забыть о предстоящей битве.       — Ты — словно сон наяву, Грейнджер, — тихо выдыхает ей на ухо Драко, и Грейнджер прижимается к парню теснее, обвивая руками его шею.       — Я люблю тебя, — шёпотом признаётся она в ответ, словно открывая Драко свою самую большую тайну. Будто вовсе и не признавалась ему в своих чувствах прежде.       — Знаешь, когда-то я был готов на всё, лишь бы только услышать от тебя эти три заветных слова.       — А теперь не готов?       — А теперь ты моя, Гермиона. А я — твой.       — Мой, — словно в забытье откликается Грейнджер, утыкаясь носом в ложбинку между шеей и плечом и глубоко вдыхая запах Малфоя.       — Спи, Гермиона. Завтра нам предстоит вступить в битву с вампирами.       — Обещай, что не сорвёшься и не станешь использовать Непростительные без надобности.       — Даже если я начну убивать людей без разбору, единственное, что останется во мне неизменным навсегда, — это моя любовь к тебе. Я никогда не откажусь от нас, никогда целиком не поддамся тьме.       — Я верю тебе, Драко. Мы обязательно со всем справимся.       Они засыпают, молясь о том, чтобы этот момент не стал их последним совместным воспоминанием. Они оба должны выжить, нет, просто обязаны, иначе ничего из этого не будет иметь особенного смысла.       Гарри       Истязания продолжаются пять дней и пять ночей. Он сбился со счёта, сколько дротиков было израсходовано, сколько раз его штопали и сколько шрамов осталось на месте небрежно залеченных ран. Гарри раз за разом предпринимал попытки достучаться до той Пэнси, что искал всё это время, той девушки, что знали все его однокурсники, однако каждая из них оказывалась провальной, и в конце концов он сдался, разумно решив не тратить оставшиеся силы на бесполезную затею. Жизнь в заточении час от часу становилась всё невыносимее, и вскоре в голову Поттера начали закрадываться тёмные и бесконечно безрассудные мысли.       Посреди одного из многочисленных сеансов его истязания, слившихся для Гарри в единую непрекращающуюся череду мучений, Паркинсон позвали в «Колизей» — наблюдать за боем херова Голдсона и… Дарфии…       И, хоть Падший ангел и выказывала всем своим видом огромное недовольство от того факта, что её посмели отвлечь от «развлечений», отказаться от присутствия на зрелище она не могла, верная установленным ею же традициям.       Собрав в кулак последние силы, Поттер шепчет себе под нос Режущее заклинание — путы распадаются на две части, падают на пол, и Гарри, не дав себе времени на обдумывание действий, рывком поднимается с кресла.       Подходит на ватных ногах к распахнутому настежь окну и, насколько хватает зрения — глаза застелило пеленой от частых побоев, — вглядывается в темнеющий вокруг замка лес.       Набрав в лёгкие побольше воздуха в надежде насытиться им в последний раз, Гарри ставит правую стопу на подоконник и, схватившись за край туалетного столика для опоры, закидывает туда же левую, параллельно отцепляя руки от упомянутого предмета мебели. Взявшись обеими руками за оконную раму, он принимается перелазить на небольшой подоконник для птиц, расположенный снаружи.       Готовясь совершить нечто воистину ужасное, Гарри думает лишь о том, что вот-вот встретит любимых родителей и получит возможность пообщаться с ними лично…       Кто-то тянет его назад за ворот изодранной в клочья рубахи, параллельно произнося заклинание, превращающее воздух в подобие мягкой амортизирующей подушки, и Поттер изумлённо распахивает глаза.       — Поясни мне, Гарри Поттер, что именно ты хотел провернуть минуту назад, — её болотные глаза пригвождают его на месте взглядом, в котором читаются чистая ярость и… беспокойство?..       Что за чёрт?       — Пэнси… — он хриплым голосом зовёт Паркинсон по имени, понятия не имея, что сказать.       Холодность и безразличие, неизменно присутствующие в зелёных радужках напротив, неожиданно бесследно исчезают, лёд, сковывающий душу Пэнси, трещит и ломается под напором положительных чувств, и по щекам вампирши вдруг начинают течь дорожки из горячих слёз. Она оседает на пол, и Гарри присаживается рядом, неуверенно приобнимая девушку за плечи.       — Пойдём со мной, Пэнси. С твоей помощью мы победим, и жизнь опять вернётся на круги своя, клянусь тебе, — не встретив проявлений агрессии или сопротивления, Гарри крепче прижимает её к себе, подушечками пальцев стирая слёзы.       — Ничего не выйдет, — она медленно качает головой, грустно смотря на Поттера, — я их предводитель, Гарри. Узнай они о моём предательстве, убьют мгновенно…       — Но это же не приговор, Пэнси. Мы укроем тебя в надёжном месте сразу по окончании битвы, ты дождёшься, когда страсти улягутся и заживёшь спокойной жизнью среди нас.       Гарри практически видел борьбу, происходящую в её мыслях, однако, к его облегчению, Пэнси согласилась — взяв бледную ладонь в свою, он помог Паркинсон подняться и широкими шагами направился к двери.       — Постарайся не отставать от меня, Пэнси. Теперь мы с тобой начинаем совместные поиски членов моего ближайшего круга.       Не успевают они и за угол завернуть, как путь им преграждает не кто иной, как Тео Нотт. Заглянув ему за спину, Гарри едва не присвистывает от шока: коридор оказывается полностью усыпан телами вырубленных вампиров.       — Неплохо, — Паркинсон хмыкает, осматривая повреждения, нанесённые её бывшим прихвостням.       — Пошла прочь от него, — Теодор не повышает голос, нацеливая свою волшебную палочку на Королеву, но в его словах прячется достаточно угрозы для того, чтобы Гарри слегка сдвинулся вбок, прикрывая спиной Пэнси.       — Она будет сражаться с нами, — он глядит Тео в глаза и не отводит взгляда, чтобы до лидера разведчиков дошло, что он, Гарри, не подвержен гипнозу и говорит это искренне.       — Сумасшествие, — Тео недовольно бормочет себе под нос одно-единственное слово, однако древко опускает. — Ладно, — он сдаётся, очевидно, убедившись, что Поттер не тронулся умом, — следуйте за мной.       — И я рад тебя видеть, дружище, — Гарри улыбается ему уголками губ, отступая в сторону и предоставляя Пэнси возможность двигаться с ними одной сплошной группой, занимающей большую часть прохода.                         ***       Они вдвоём продирались сквозь густые заросли, стараясь обходить сухие ветки, способные выдать противнику их нахождение здесь. Около получаса назад Драко нашёл Теодора стерегущим палаточный лагерь, разбитый в глубине леса, и с тех пор, получив от него утвердительный ответ на вопрос, удалось ли разведчикам вызволить Поттера, отправился вместе с другом выполнять свою часть плана. Чтобы повысить эффективность отряда, Малфой разделил подопечных на группы по два-три человека и велел им пробираться наиболее замудрёнными путями до места, на котором их силы должны были схлестнуться в жестоком сражении с силами адских созданий.       — Драко, — Тео окликает его настолько хриплым голосом, что вначале Драко его даже и не узнаёт.       Повинуясь желанию друга, Драко останавливается и, обернувшись через плечо, встречается со взглядом Нотта, полным неподдельного страха. Проследив за его направлением, Малфой со свистом выпускает воздух из лёгких — на холме совсем близко к ним стоят Голдсон и Дарфия.       Тревис что-то нашёптывает на ухо Даре, крепко обнимая девочку за плечи — её глаза округляются от услышанного, однако она не успевает осмыслить информацию до конца — выхватив из набедренного пояса один из кинжалов с зазубренным лезвием, предатель тут же вонзает оружие прямо в сердце вырывающейся Дарфии.       Голдсон ослабляет хватку, и малышка падает к его ногам, лихорадочно хватая ртом кислород. Тревис убирает кинжал на место и, нацелив на неё кончик волшебного древка, произносит Испепеляющее заклинание, не позволяющее Даре умереть от нехватки воздуха лишь потому, что мгновенно уничтожает девушку.       — Нет! Дара! — надрывный вопль Теодора разносится над лесом подобно грому — он дёргается вперёд, надеясь аппарировать и добраться до пепла, оставшегося от названной дочери, и херова Голдсона, однако Драко оттаскивает Нотта назад, почувствовав антиаппарационный барьер.       — Отпусти меня сейчас же! — Тео выпускает клыки и готовится вцепиться ему в шею, но Малфой остаётся непреклонным.       — Здесь установлен антиаппарационный барьер, братан. Ты ничего не сделаешь, — он говорит это сочувственным тоном, в действительности испытывая сожаления по поводу случившегося.       Тёмные радужки продолжают пылать гневом и отчаянием, однако Тео перестаёт сопротивляться:       — Я, нахер, уничтожу этого жалкого полукровку за то, что он сотворил с Дарфией. Он поплатится за её страдания. Я буду издеваться над ним до тех пор, пока он не потеряет всякое подобие рассудка.       — И я с радостью помогу тебе, Тео, но, умоляю, давай продолжать двигаться. Нам надо добраться до остальной части отряда раньше вампиров, иначе некому будет спасать из сложившейся ситуации Блейза и тех из его подчинённых, кто по-прежнему остаётся в живых.       Блейз       Он давно потерял счёт времени. Забини понятия не имел, давно ли они объединились с отрядом Драко и разведчиками Тео, присоединившимися к нему, — знал лишь, что на поле брани их войска бились и погибали уже достаточно давно. Он не мог сказать наверняка, продолжается ли сражение день или всего несколько часов — мозг перестал обращать внимание на такие мелочи, стараясь оградить хозяина от потрясений и сохранить рассудок ясным. Раз или два Забини мельком видел неподалёку рыжую шевелюру Джиневры, работающей в паре с Дафной, выполняющей функции связной и протягивающей провода для того, чтобы они получили возможность более эффективно контактировать друг с другом во время боя.       Холодный дождь крупными каплями падал с пасмурного неба, однако жаркое пламя пожаров, разгорающихся совсем близко к ним, не давало замёрзнуть.       Они с парнями попытались окружить главное здание командования армии вампиров, но солдат противника было несоизмеримо больше, чем их собственных.       Забини едва успел отразить нападение одного из адских созданий, жаждущих выкачать из его вен всю кровь, и поднял взгляд на крышу, следя за разворачивающимися там событиями. Из раны на шее непрерывным потоком текла кровь, окрашивающая закопчённые пальцы алым цветом, но Блейз решительно игнорировал боль.       На самой высокой точке здания Драко сражался врукопашную с тремя прихвостнями Королевы — палочку он потерял, как думалось Забини, минут десять назад во время схватки с одним из лидеров армии Падшего ангела.       Адские создания теснили Малфоя к краю крыши и, как бы прискорбно это ни было признавать, Драко уступал им по силе. Блейз затаил дыхание, когда одна нога Драко проскользила вниз по крыше и он едва не свалился вниз, но каким-то чудом всё же сумел удержаться от падения.       — Братан, берегись! — предупреждающий крик Тео разнёсся над полем брани в тот миг, когда в Драко полетело неизвестное заклятие, выпущенное противником.       Малфой прикрыл глаза, готовясь к неизбежной гибели, но ничего не произошло — сощурившись так сильно, как только мог, Блейз разглядел сначала силуэт мужчины, пришедшего Драко на подмогу, а затем и знакомые черты лица.       — Голдсон?..       Тревис не ответил — схватившись за сердце, он заорал от нестерпимого огня, распространяющегося по внутренностям и стремительно отнимающего его жизненные силы.       Блейз встретился глазами с Теодором и Драко и увидел в них те же чувства, что испытывал сам: шок, недоверие и раздражение от осознания собственной беспомощности.       Это было то самое заклятие, о котором они читали в какой-то из книг, подсунутой им Грейнджер в начале войны с вампирами — Разрывающее заклятие. Оно убивало человека изнутри, выжигая лёгкие и разрывая на крошечные куски сердце.       И только что Тревис Голдсон — отвратительный предатель, принёсший своим бывшим товарищам так много бед, — принял удар на себя и спас Драко от смерти похуже самой изощрённой пытки…                         ***       Капюшон голубо-чёрной осенней толстовки в клетку насквозь промокает от холодного сентябрьского дождя, когда Гермиона, пробиваясь к союзникам через всё поле боя, шлёпает кроссовками по лужам.       Чёртова погодная магия.       В воздухе взвешены пепел пожаров и бетонная пыль, и ей трудно сделать хотя бы один глубокий вдох от страха опоздать и не застать дорогих себе людей живыми.       Небо озаряется яркой багровой вспышкой, тьму разгоняет отчётливое изображение черепа, заляпанного человеческой кровью, и большой летучей мыши с разорванным перепончатым крылом и угрожающе обнажёнными клыками.       Обновлённая версия уже хорошо знакомой Грейнджер метки Пожирателей Смерти.       Ей пришлось отстать от основной группы, дабы выполнить задание и получить возможность заминировать большую часть площади, на которую Драко любыми правдами и неправдами должен заманить врага согласно засекреченной части их плана.       И Гермиона, пробираясь недалеко от убежища с рухнувшей крышей, с замиранием сердца всматривается в придавленные обломками бездыханные тела и куски разодранных тёмно-синих плащей, вознося Богу мольбы о здоровье друзей и любимого.       Скоро всё здесь взлетит на воздух, и ей следует поторопиться, если Гермиона хочет вывести отсюда своих товарищей живыми.       — Драко! — Гермиона падает на колени напротив любимого, не заботясь о том, что джинсы пачкаются в липкой крови.       Она наконец нашла его и не собирается бросать здесь одного, несмотря на угрозу быть убитой взрывом, который так старательно вызывала сама.       Облокотившись о фундамент разрушенного здания, он тяжело дышит, ладонью зажимая рану в боку, и словно пребывает в ином мире, сидя здесь с непривычно отсутствующим видом.       — Позволь я взгляну, — она осторожно отводит ладонь в сторону, но Малфой резко отшатывается от её прикосновения. — Драко, пожалуйста, — Грейнджер понятия не имеет, о чём его молит, но на секунду в серых глазах напротив мелькает узнавание, и парень поддаётся.       Воздух разом покидает лёгкие Гермионы в тот момент, когда она замечает рванные края раны. Судя по всему, внутренние органы задеты, и Грейнджер усиленно моргает, разгоняя непрошенные слёзы.       Мозг не желает верить в правдивость происходящего, однако его глаза с каждой секундой мутнеют всё сильнее, а дыхание становится прерывистее и поверхностнее.       — Гермиона?.. — Гарри опускается на колени с другой стороны от неё, его одежда разорвана и представляет собой жалкие лохмотья, на месте безымянного пальца на левой руке зияет дыра, однако в целом Поттер выглядит здоровым.       — Он умирает, — Гермиона навряд ли поверила бы, что хриплый, срывающийся шёпот принадлежит именно ей, а не кому-то другому, если бы на выгоревшем поле не находились только они трое.       Поттер затихает, переваривая новую информацию, а Гермиона, зажимая ужасную рану рукой, аккуратно обнимает Драко и принимается медленно раскачиваться вместе с ним из стороны в сторону, будто баюкая.       — Драко! — голос Пэнси звучит практически настолько же отчаянно и скорбно, насколько ранее звучал её собственный, когда Паркинсон присаживается рядом с ними.       Поднимая на брюнетку заплаканные глаза, Гермиона принимается, будто в бреду, нашёптывать просьбы о помощи.       Содрогнувшись в её объятиях, Драко издаёт последний вздох, и на выдохе произносит обескровленными губами, обращаясь к пустоте:       — Уведите Грейнджер. Ей… нельзя… видеть меня таким.       Тело бывшего слизеринца обмякает в её руках, и Гарри порывисто вздёргивает подругу на ноги, отворачивая от безжизненного трупа Драко.       Она истерически лупит его везде, до куда способна дотянуться, но Гарри продолжает упрямо волочить Грейнджер прочь от проклятого места, невзирая на протесты.       Ей не хочется оставлять его, однако спорить с логикой, всё ещё присутствующей на задворках сознания, Гермиона не может — Драко мёртв, и, если они сию же минуту не уберутся отсюда, погибнут тоже.       Пэнси не идёт следом за ними, и Грейнджер бы удивилась этому факту, если была бы способна испытывать на данный момент хоть какие-то эмоции, помимо бесконечного страдания и отчаяния.