Маркус

      Потолок был белым. Знакомым. Настолько, что лучше бы нет.       "Что?.. - Мысли походили на шары для боулинга, перекатывающиеся, как если бы черепная коробка стала вдруг абсолютно пустой. - Какого?.."       Чувство страха и непонимания затопило его с головой, сердце затрепыхалось, забилось где-то в ушах, оглушая. Из ниоткуда пришла боль; она зародилась в голове, разрывая мозг, а потом прошла вдоль позвоночника. Марк сначала выгнулся, а потом сжался в позе эмбриона, не в силах сдержать крик.       Вспышка в памяти - он лежит на полу в коридоре колледжа, тело выгнуто дугой, глаза закатываются, а на губах следы алой крови из прикушенных губ. Он смотрит на себя будто со стороны. Эмилия сидит на коленях рядом, пытаясь удержать его голову от ударов о плитку пола и кричит, заливаясь слезами.       Вспышка боли - новое воспоминание: Марк сидит в ванной, куда заходит мужчина с тёмными волосами, чуть тронутыми сединой и осматривает его довольным взглядом: "Здравствуй, малыш".       И снова смена кадра: парамедики вбегают в коридор и после короткого осмотра что-то вводят ему в вену, отчего тело, бьющееся в серии судорожных приступов, обмякает. Резкий вдох, и Марк словно тряпичная кукла заваливается в руки медиков, тут же поднимающих его на носилки. Словно издалека слышен плач Эми, которая, сказав, что они родственники, запрыгнула в машину следом за медиками. Сирены, визг, кислород через маску, шея зафиксирована - всё это Марк видел, словно смотрел странный и не очень приятный фильм.       "Ох, Эми..."       Что он успел наговорить? Как сильно она испугалась? И как вообще возможны подобные совпадения?!       Боль мешала. Путала мысли, сбивала с толку.       "Помогите, прошу..."       Словно в ответ на его мольбы дверь распахнулась, и Марк узнал мистера Райна - того самого медика, к которому его отправлял Стивен.       - Знаю, больно, - кивнул тот безо всякого выражения, когда Марк открыл рот, но не смог выдавить ни звука. - Потерпи ещё немного. Постарайся лечь на спину.       Сам Марк едва ли заметил катетер, зафиксированный пластырем у ключицы, но, стоило ему со стоном боли повернуться и лечь, как было сказано, как доктор через него ввёл порцию обезболивающего. Марк надеялся, что обезболивающего, хотя сейчас и на смертельную инъекцию был согласен, если всё пройдёт быстро.       - Ты здесь уже четвертые сутки, - сообщил мистер Райн, поставив стул из угла комнаты рядом с кроватью. - Мог очнуться и раньше, но я намеренно использовал успокоительные со снотворным эффектом.       - Мистер Райн, почему вы вдруг?.. - Дышать - и вообще жить - медленно становилось легче.       - Зубы у совести отросли, - немного истерично хохотнул вдруг мужчина и закинул ногу на ногу. - Твой опекун - ужасный человек, но в его руках слишком много власти.       - Можете мне это не рассказывать, - Марк даже нашёл в себе силы хмыкнуть, но тут же скривился от боли. - Док, скажите, что со мной?       Доктор Райн поправил очки и впервые за долгое время посмотрел прямо в глаза своему пациенту. Он наконец-то нашёл в себе силы рассказать правду этому истощённому, измученному ребёнку перед ним, который смотрел на него глазами уставшего от жизни человека.       - Марк, у тебя онкология. Метастазы практически по всему телу. Больше всего в позвоночнике, и сейчас мы выявили очаги в головном мозге. Из-за этого у тебя случилась серия эпилептических припадков. Так называемый эпилептический статус. Ты мог умереть. И, если честно, скорее всего ты умрёшь в течение года. И это самый оптимистичный прогноз.       Марк молча смотрел на мужчину. В какой-то момент произносимые доктором слова приговора стали доноситься издалека, будто Марка швырнули в толщу воды. Он слышал, но не мог осознать в полной мере то, что говорит мужчина в белом халате рядом.       - Но... Мне было плохо, но... Ведь последние пару месяцев боли почти не было?! - Голос Марка сорвался. Он сжал пальцами тонкое больничное одеяло и впился полубезумным взглядом в лицо побледневшего доктора.       - Марк, мы... Последние несколько месяцев тебе давали небольшие дозы наркотиков и обезболивающие. Поэтому ты не так сильно чувствовал ломку, не было перепадов настроения как раньше, после... того лечения. И поэтому боль утихла, - мистер Райн вывалил информацию на одном дыхании, после чего снял очки, встал и подошёл к столу, нервно перебирая дужки. - Я не хотел. Я правда не хотел, но я не могу. На моем попечении детский фонд, который существует в основном благодаря Айсону. Я... Марк, я был вынужден...       Парень несколько минут молча рассматривал его с абсолютно непроницаемым выражением лица.       - И что вы сейчас от меня хотите, рассказав это? Вы думаете, я, как герой фильма или сказки, услышав, что мою жизнь меняли на жизни других, проникнусь этим и отпущу вам все грехи? - Голос Марка звучал отстранённо, а выражение лица застыло безжизненной маской.       - Нет... Конечно же, нет, - мужчина нашёл в себе силы посмотреть в лицо ребёнку, которому только что рассказал его приговор.       - Уйдите, пожалуйста. - Марк отвернулся к окну, глядя на свинцово-серые тучи. Ночью, похоже, снова будет снегопад. - Оставьте меня одного.       - Хорошо. Ты знаешь, где кнопка вызова. - Мистер Райн покинул палату с тяжёлым чувством в груди. Сказать, что он прогнозировал месяц-два, оказалось выше его сил.       Марк не понял, что плачет, пока слёзы не закапали на руки. Все его надежды, все планы - вся жизнь рухнула в один момент.       "А ведь он знал. - Мысль была кристально-ясной. - Эта сволочь... Мистер-мать его-Айсон не мог не знать. И продолжал... Всё это время..."       Марк поднял руки, глядя на истончившиеся пальцы. Когда это началось? Когда его тело стало медленно убивать себя?       Стены медцентра были хорошо звукоизолированы, к тому же поздним вечером коридоры пустовали. Дежурная медсестра находилась на посту, но больше полагалась на кнопки вызова, поэтому полный отчаяния и гнева крик никто не услышал.       Доктор Райн убрал физическую боль, но моральную сделал невыносимой.       Марк схватил стакан со столика рядом с кроватью и запустил его в стену. Мелкие осколки со звоном посыпались вниз, а на стене осталось тёмное пятно.       - Не хочу умирать... Не хочу!.. Не после всего этого! - Марк слышал собственный дрожащий голос, и от этого становилось только хуже. Казалось, воздуха стало не хватать, и он рванул ворот больничной пижамы, случайно оцарапав шею и маленькую темную точку на ней, но едва ли ощутив.       В приступе неконтролируемого удушья, порождённого истерикой, парень откинул одеяло и попытался встать с кровати, чтобы подойти к окну и попытаться сделать вдох, но запутался в проводе от капельницы, тянувшейся к его обессиленному телу, и упал на ледяной пол, лбом задев угол тумбочки. Острая боль не только не отрезвила его, но и наоборот, словно заволокла и без того обессиленное сознание туманом. Из раны на лбу струйкой потекла алая кровь, а сам Марк, хватаясь за голову и шею, пытался вспомнить, как нужно дышать. Тело стало каким-то чужим. Всё, что касалось его, ощущалось как шипы терновника, вспарывающие кожу, причиняющие боль. С тихим скулежом он ногтями соскрёб с кожи над ключицей пластырь, вырывая катетер, и с дрожью и ужасом опустил взгляд на залитые кровью руки, что держали пластырь со случайно содранной родинкой, ранее державшейся на тонкой ножке над его кожей.       Зажав одной рукой рот, а второй прижимая кровоточащую рану от катетера, Марк какое-то время не замечал, что в палате он внезапно оказался не один.       Появившийся словно из ниоткуда мужчина, облаченный в чёрную шёлковую рубашку и чёрные брюки, несколько секунд ошарашенно смотрел на открывшуюся ему картину прежде, чем смог взять себя в руки и сделать шаг к сжавшемуся на полу человеку.       Было понятно, отчего не сразу мужчина пришёл в себя: больничная палата была полуразрушена, на полу и кровати виделись кровавые разводы, а посреди этого хаоса лежало истощённое тело с торчащими позвонками и рёбрами, и задыхалось от рыданий и боли.       - Дитя... - Мужчина осёкся, когда Марк, услышав незнакомый голос совсем рядом, вскинул голову, вцепившись полубезумным взглядом в лицо пришедшего. - Стрейя?!       - Док говорил, метастазы уже в голове... - Марк вернул голову на холодный пол, чувствуя крохотное облегчение. - Вот и галлюцинации... - Истерика истощила те немногие силы, что у него были, и на смену ей пришла апатия.       - Дитя, - мужчина присел рядом, осторожно убирая окровавленную прядь волос и походя останавливая кровь. - Кто ты?       - Какой разговорчивый глюк... - Его губы даже дрогнули в подобии на улыбку. - Марк. Маркус. Мне восемнадцать, и я умираю.

***

      День Руфуса должен был пройти как череда тысяч до, и он лично приготовил себе чай и открыл книгу, когда на грани восприятия словно лопнула струна, и мужчина вскочил, чтобы шагнуть в неизвестность навстречу зову, который мог исходить только от одной, совершенно бессовестной женщины.       Каково же ему было, когда с окровавленного лица ребёнка на него взглянули такие знакомые голубые глаза? Мальчишка явно был в бреду, а представившись и вовсе потерял сознание.       Мужчина взмахом руки убрал всю кровь и большую часть беспорядка и поднял, казалось, невесомое тело, чтобы уложить на кровать. Верхний свет он зажигать не стал, чтобы не привлечь ничьего внимания, и только сотворил пару огоньков. Он и в темноте хорошо видел, но нужно было быть абсолютно уверенным. Он не мог не узнать. Эти черты, эти глаза...       - Ты всё-таки сделала это. Безумная. Совершенно. Абсолютно. - Прошептал он, положив пальцы на чужое запястье и прислушавшись, но не отрывая взгляда от худого бледного лица.       Только подумать, столько лет неизвестности - и он держит за руку ребёнка, чьё существование противоречит самой основе их мира.       Кроме знакомой, но всё же отличающейся внутренней силы он ощутил и много чего ещё. Не все слова мальчишки были бредом, и едва ли без помощи он скоро очнётся.       Руфус сомневался всего мгновение прежде, чем взять обе ладони парня в свои руки и, прижавшись к ним лбом, тихонько выдохнуть, направляя свою магию в иссушенное тело. Он никогда не был силен в магии лечения, хотя очень, очень давно и пытался вникнуть в это искусство, но сейчас он жалел о том, что бросил спустя пару книг. На удивление, тело человека перед ним принимало его силу с жадностью голодного зверя, дорвавшегося до куска мяса. И всё же мужчина не стал отдавать слишком много - ровно столько, чтобы залечить раны и ссадины и дать немного сил сознанию.       Отпустив чужие руки, мужчина отстранился и сел на стул, закинув ногу на ногу и ожидая, пока парень очнётся.       - Кто вы такой? - Хрипло спросил Марк, открывший глаза и увидевший, что галлюцинация и после пробуждения никуда не делась, а сидит рядом с кроватью, и устало прикрыл глаза, облизывая сухие, потрескавшиеся губы.       - Я... друг твоей матери. И я могу забрать тебя отсюда, - мужчина, говорил осторожно, тщательно подбирая слова, словно ожидая, что человек перед ним может сорваться в любую минуту. И это не было далеко от правды.       - Шутки у вас злые, - в голубых глазах отражались бесконечные тоска и боль, заполонившие собой всё его существо, - Если вы её друг, то где вы были... Где вы были всё это время?       - Я объясню тебе позже. Сейчас на счету каждая минута. Стрейя... твоя мать не сказала мне, где ты. Закрыла за собой Дверь. И я даже не знал о твоём существовании до сегодняшнего дня.       Перед глазами Марка всё плыло, голова была тяжёлой, а мысли вязкими. Он хотел спать и жить, а этот странный мужчина напротив говорил какие-то абсолютно абсурдные, смешные вещи.       - Уходите, - бессильно сказал он, прикрывая глаза.       - Маркус, я не могу уйти. Я могу вытащить тебя отсюда, - терпение мужчины явно подходило к концу.       - Я могу забрать всю боль, Маркус, - наконец сказал он, протягивая ладонь.       Только одна эта фраза заставила Марка распахнуть глаза и словно впервые увидеть человека перед ним.       Или... не человека?       "Он носит тёмные одежды, а среди чёрных, длинных и мягких как шёлк волос, забранных в длинную косу, ты можешь увидеть пару аккуратных чёрных рожек, представляешь, сынок?" - В ушах зазвенел голос матери, когда она рассказывала одну из сотен своих сказок.       В палате, не смотря на пару странных огоньков, зависших прямо в воздухе, было темно, и Марк, не думая, насколько это неуместно, протянул руку и кончиками пальцев коснулся чего-то твёрдого, спрятавшегося среди чёрных прядей. Он ожидал, что его руку оттолкнут, ударят, но этот незнакомец был удивительно терпелив.       - Руфус... Вас ведь зовут Руфус? - Выдохнул, не веря. И, когда огоньки, повинуясь безмолвному приказу, подлетели ближе, смог, наконец, увидеть нечеловеческие медово-жёлтые глаза с горизонтальным зрачком.       Руфус хорошо владел своим лицом. Но за столь короткий промежуток времени произошло столько потрясений, что даже разбитый морально и физически ребёнок ощутил его удивление.       - Как вы сказали? Стрейя? Как колдунью с домом в жерле потухшего вулкана? - Не будь в нём такого количества препаратов, Марк едва ли смог сейчас спрашивать так спокойно.       - Да. И её дом там до сих пор, запечатанный. Что именно... она рассказывала? - Руфус смог немного перевести дух. Кажется, ребёнок знал что-то - достаточно, чтобы перестать считать его своим бредом и начать, наконец, слушать.       - Многое... Она рассказывала сказки... истории. Она говорила, что вы добрый волшебник, - Марк устало хихикнул, но тут же поморщился и покачал головой, жмурясь и стараясь сдержать слёзы в уголках глаз.       Руфус, услышавший такое описание себя, едва сдержался от отборной ругани, но всё же смог взять себя в руки.       - Маркус, тогда ты знаешь про то, что существует другой мир. Я услышал твой зов, когда защитная магия была сломана, и пришёл сразу же. Но мне очень тяжело поддерживать себя и тебя в этом мире. Мои силы не безграничны. Время здесь идёт быстрее, чем в моём мире. Ты дашь мне пару часов до того, как я вернусь, чтобы забрать тебя? - Мужчина наклонился вперёд, всматриваясь в лицо парня.       Марк поморщился, открывая глаза и вновь глядя в волшебные медовые глаза напротив.       - Три часа. Мне тоже надо закончить здесь... Если... - Маркус запнулся, но всё же нашёл в себе силы договорить. - Если вы не вернётесь за мной, я покончу с собой прямо тут. Мне больше нечего ждать в этой жизни.       Руфус не моргая смотрел на парня, а потом молча протянул руку для скрепления договора. Изящная, сильная ладонь с выраженными суставами и длинными красивыми пальцами крепко, но аккуратно сжала худую и болезненную.       - Я клянусь, что заберу тебя отсюда, - голос мужчины был глубоким и сильным, отчего Марк подумал, что не может не поверить ему.

***

      Руфусу нужны были артефакты, укрытые им в местах, где магия разливалась особенно сильным потоком - а её нужно было много, чтобы ребёнок смог пройти между мирами и выжить.       Марк же дотянулся до своего мобильного телефона. Его соцсети интересовали опекуна только поначалу, и он только посмеялся над подопечным, когда в ответ на пару анонимно опубликованных историй тот получил смех и пожелания умерить фантазию.       Первым делом он прочитал сообщения Эми - та очень волновалась и явно места себе не находила.       Грустно улыбнувшись, он не стал отвечать. Скоро она обо всём узнает.       Другому же сохранённому профилю Марк уделил куда более пристальнее внимание, сев, насколько смог, на постели.       Когда-то он увидел несколько постов журналистки, которой по какой-то причине очень не нравился Стивен Айсон, но доказательств для громких слов ей не хватало. Теперь же посреди ночи на её электронный адрес улетело письмо, все факты, описанные в котором, она могла проверить, если имела хоть какие-то связи. А так же рассказ, насколько же хорош мистер Айсон как "опекун, приютивший сироту, которого его старший брат назвал своим сыном." Ей же ушла и приличная сумма, которой должно было хватить и на оплату её работы, и на взятки, если те понадобятся при проверке информации.       Всё остальное парень перевел на счёт Эми, привязанный к номеру её мобильного, надеясь, что девушка спит и не увидит сообщение прямо сейчас. Сил что-то объяснять лично у него не было.       Марк огладил корпус телефона пальцами и вздохнул. За последнее время в памяти устройства появилось довольно много фотографий, согревающих сердце, но едва ли он сможет забрать его с собой.       Вытащив сим-карту, Марк разломал её на несколько частей. Телефон же отправился на столик к уцелевшему графину. Он положил ладони на глаза, потёр их и прикрыл ненадолго, ожидая своего "доброго волшебника".