Маркус

      "Разумеется, всё не могло быть так просто," - Маркус в одиночестве стоял посреди просторной белой комнаты, где не было ни мебели, ни окон, ни дверей.       Этьен появился из-за собственной двери - мужчина средних лет, в лабораторном халате поверх рубашки и брюк, с сединой на висках, заметной даже среди светлых прядей, и усталостью в зелёных глазах. Стоило их взглядам встретиться, и Маркус заметил ещё одну эмоцию - ненависть. Не такую, какая была у Стивена или Эйлин, нет. Что-то куда более сильное, глубокое, испытываемое настолько давно, что стало частью сущности этого демона.       - Удивительно, как ты на неё похож, - мужчина первым нарушил молчание. По его желанию рядом материализовались два кресла - таких же белых, как и прочее пространство. - Присаживайся. Нам есть, о чём поговорить.       - К чему было разделять нас с Руфусом и Эйлин? - Маркус сел и откинулся на спинку кресла. То оказалось на удивление удобным. Когда из-под подлокотников взметнулись белые ремни, он только вздохнул, и те послушно опали, безжизненно повиснув по бокам.       - Разве ты не желал разговора? - Этьен только дёрнул уголком губ в ответ на провалившуюся ловушку.       - Да не особо, - Маркус попытался мысленно назвать этого человека отцом - и не смог. У него уже был отец, подаривший ему и маме свою любовь, а этот демон всего лишь помог ему получить физическую оболочку. - Спасибо, конечно, за то, что собрали осколки моей души, но зачем всё остальное?       - "Осколки моей души", как поэтично ты называешь распавшиеся, едва держащие в себе память атомы твоего прошлого существа. Ты бы знал, как кропотлива была наша работа... малейшие частицы, хоть следы того, что могло бы быть тобой, лишь для того, чтобы вернуть то, что ты не смог сохранить, - мужчина устало и словно разочарованно покачал головой, - А получилось то, что получилось. Мифический материнский инстинкт. Дурость одной демоницы, и мы оказались в тупике на сотни, сотни лет.       Маркус слушал внимательно. Он, не моргая, смотрел на мужчину напротив, но тот лишь потёр красные от длительной работы с бумагами и в лаборатории глаза.       - Вы убивали других демонов и людей... Кэсседи не была единственной? - Маркус смутно ловил что-то вроде энергии, идущей от демона. В ней отголосками отражалась чужая боль. Словно всё существо этого уставшего мужчины напротив было пропитано совершёнными им грехами.       Исповедоваться я должен был бы Руфусу, но, вот незадача, в своего бога он перестал верить - по крайней мере, пока не вернулся ты. А я никогда и не верил, - Этьен в упор посмотрел на Маркуса своими зелёными глазами, изучая его лицо, всматриваясь в каждую деталь, словно Маркус был очередным препаратом под микроскопом. - Скажи мне, несчастное божество, насколько ты ненавидел своих детей, что сотворил с нами такое?       - Ненавидь я вас, и просто оставил бы всё как есть, - Маркус прикрыл глаза, вспоминая. - Просто позволить одной реальности поглотить другую. Моих сил хватило бы, чтобы выжить. Может, даже создать собственное воплощение. Здешняя магия старше, сильнее, но сознание полноценно она так и не обрела - и я смог бы слиться с ней, стать чем-то новым. Другим.       - Хочешь сказать, что любил? - Маркус не видел его лица, но представил, как тонкие губы сложились в ироничную усмешку. - Да-а... Вот уж не думал, что существует такая отвратительная форма любви. Ты ещё хуже, чем можно было попытаться вообразить.       - Всего лишь ваше, человеческое, отражение, - Маркус ощущал, как это место пыталось тянуть силы, подавить и заставить подчиниться. Возможно, это сработало бы ещё пару дней назад, но теперь для него не существовало закрытых дверей и магических преград. Этьен пытался экранировать это место от любого поиска, любой применённой изнутри или снаружи силы - и он даже готов был признать гений этого демона, но для самой сути мира было всё равно, где находиться - в этом странном помещении или на лесной поляне.       "Но всё же я предпочёл бы второе. С Руфусом."       - Так зачем это всё? - Голубые глаза, потемневшие от дымки вечности наконец снова распахнулись. - Вы потеряли кого-то, о ком горюете столь сильно даже спустя столько лет, что решились на эксперименты над самим миром?       Этьен придушил бы его прямо сейчас, если бы мог - Маркус ясно читал это желание в его глазах. Но мужчина лишь хмыкнул и закинул ногу на ногу.       - Даже не осознаешь своей вины. Эта твоя выборочная любовь... Отвратительно. Хочешь узнать, за что я тебя ненавижу?       - Да не особо, если честно. Но вы же сами жаждете после стольких лет наконец-то бросить обвинения мне в лицо.       - Что ж. Действительно. Когда ещё выпадет такой шанс? - Этьен вновь оглядел его, будто мысленно отмечая линии разрезов. - Ты никчемный божок. Не справился ни с тем, чтобы спасти своих детей, ни с тем, чтобы самому начать предоставлять из себя хоть что-то. Мне стало интересно, зачем тебе те двое?       - Зачем мне Руфус и Эйлин? - Маркус удивлённо моргнул такому вопросу, а потом со всё возрастающим сомнением в адекватности Этьена просто ответил: - Они мне нравятся.       В помещении повисла абсолютная тишина. Маркус был почти готов поклясться, что на мгновение даже сердце Этьена перестало биться, а вся его кровь остановилась, замерев от одной простой фразы.       - Нравятся? Они тебе нравятся? Тебе, осознавшему свою божественную сущность, постигшему этот и прошлый мир, кто-то нравится?       Прямо на глазах Маркуса мужчина напротив начал задыхаться от истерического смеха. Парень молча смотрел на содрагающегося в нервных конвульсиях учёного, пока тот зажимал рот рукой, жмурясь, словно не в силах больше смотреть на существо напротив.       - Тебя это так поразило? Этьен, ты забыл, что я рос и развивался вместе с этим телом? Среди людей. Окружённый любовью и заботой матери и отца. Даже если потом я был в аду, но то, что вы со Стрейей собрали воедино и посадили, взрастало под её защитой. Этьен, я разочарую тебя ещё не раз и не два, но благодаря Стрейе твой эксперимент по созданию бессознательной сущности для жертвоприношения провалился, - Маркус грустно покачал головой, на что Этьен вдруг замер, цепко всматриваясь в бледное лицо юноши.       - Ты слишком рано сделал выводы. Маркус, человечность - главная твоя слабость сейчас. Ты стал ещё слабее, чем раньше. Давай посмотрим, захотят ли возвращаться к тебе те, кто тебе дорог. Или они будут умолять тебя принести себя в жертву и вернуть им самое ценное, что у них было - их собственные жизни?

***

      Люди на его появление лишь вежливо склонили головы. На скамьях не было свободного места, а солнечный свет, проходя через витражи, раскрашивал стены костёла, придавая всему здесь праздничный вид. Дева Мария на своем постаменте нежно улыбалась младенцу, который стал для неё всем миром.       Руфус медленно огляделся, ощущая медленно нарастающую боль в левом виске. Ну кто бы сомневался, что Этьен может "просто поговорить"?       На нём была ряса, чей длинный подол теперь был столь непривычен, что он мог и запутаться в нем, шагнув вперёд, и где-то во внутреннем кармане небольшой тяжестью явно выделялся старенький смартфон, а затылок непривычно холодило и чуть щекотало короткими волосами. Руфус был уверен: будь здесь зеркало, он не увидел бы ни нечеловеческих глаз, ни своих рогов. Просто человек. Просто. Человек.       Дерево алтаря, бумага молитвенника, солнечный свет, запахи ладана, мирры и воска, полные ожидания взгляды - это было слишком реально.       "И ты хочешь вернуть это, Этьен? Ценой стольких жизней? Ценой... Маркуса?"       Привычная жёсткая усмешка исказила правильные черты. Вместо начала мессы Руфус подошёл к органу, медленно провёл по клавишам, вспоминая, как после его игры Маркус залил его рубашку кровью и потерял сознание, а очнулся уже вспомнившим собственную суть, но не отказавшимся от одного старого эгоистичного демона.       "Что ж..."       Скамейка была всё такой же жёсткой, а клавиши так же привычно льнули к пальцам.       "Просто подожди немного, любовь моя."       Он сидел с идеально прямой спиной за огромным орга́ном, и его окутывали мелодия за мелодией. Он знал, что, когда они с Маркусом разберутся со всеми делами, он обязательно сыграет для того ещё не раз.       И всё же среди стройных нотных рядов, сквозь мысли и время до его слуха доносился нестройный хор голосов, оставшихся в прошлом. Мучительные крики, мольбы о спасении - если бы Руфус обернулся, то увидел бы, что мир за его спиной словно пошёл рябью, что силуэты мужчин, женщин, детей - все они будто начали плавиться, протягивая к нему руки.       И Руфус-пастырь должен был внемлить мольбам своей паствы, словно отец обогреть и утешить их, направить на путь истинный и своей спиной заслонить, сберечь от всех невзгод.       Но он не смог.       У него не было ни шанса в то время.       А сейчас за органом сидел не слуга Бога. Не человек. Но демон, чья жизнь была спасена тысячелетия назад. Демон, отринувший и ненавидевший своё божество так же рьяно, как и любивший раньше. А потом вновь, словно по винтовой лестнице, по которой он скатился к самым низам, сумел подняться наверх, где всё это время его ждал Он.       А потому он не обернулся до последней ноты. Он отринул прошлого себя и своё прошлое, наконец-то приняв то, кем он стал.       Эгоистичный. Жаждущий. Жадный. Ревнивый. Собственник. Демон.       Руфус тонко улыбнулся, чувствуя, как вновь отрастают волосы, сплетаясь в косу, как ряса пастыря сменяется на строгий костюм-тройку, и как слегка зудит кожа на голове, где сейчас прорастают два обсидиановых маленьких рога.       "Возвращайся." - Голос Маркуса ласкал его слух, и демон, послушный чужой воле, закрыл глаза, растворяясь в иллюзии, чтобы открыть их, уже стоя позади стула, на котором сидело его божество. ......       Эйлин выругалась сквозь зубы, оглядев знакомую комнату. Тюль на приоткрытом окне медленно раздувал ветер, принося запахи летнего сада и щебет птиц.       "Этьен, ну ты и мразь." - Правая рука метнулась к левому боку, но меча там, разумеется, не оказалось. С улицы донеслись голоса, и она подошла поближе, чтобы разобрать слова, но застыла, прижав ладонь ко рту.       Младшие брат и сестра возились на своей игровой площадке под деревом в песочнице, строя что-то из песка и оживлённо обсуждая это на своём непонятном детском языке. Няня рядом на скамейке позволила себе устало прикрыть глаза - дети были теми ещё непоседами. Оглянувшись, они заметили Эйлин и помахали ей, рассыпая песок с грязных ладошек на себя и друг друга.       Махнув им в ответ, девушка отступила вглубь своей комнаты и устало опустилась на край кровати. Всё казалось таким реальным...       "Могу ли я... остаться здесь?" - Мелькнула мысль.       В дверь постучали.       - Юная госпожа, мадам напоминает, через два часа у вас встреча с наследником Bьерд. Вы готовы?       "Ах, да. - Жёсткая усмешка на красивом юном лице выглядела чужеродно, но восхитительно шла Эйлин. - Тот самый момент, когда меня собирались выдать замуж как племенную кобылу."       Тот самый наследник тогда тоже выжил. Узнала она об этом, правда, несколько позже, познакомившись со Стрейей и несколькими другими демонами. Долго вещал что-то о судьбе и их общем будущем в новом мире, чуть ли не о новых "Адаме и Еве", уговаривал опустить церемонии и заняться "главным", а на её отказ схватил демоницу за воротник рубашки и силой потянул к себе. Эйлин, уже научившаяся держать меч, тогда с огромным удовольствием перерезала ему горло и с интересом, смешанным с брезгливостью, наблюдала, как тот пытается зажать рану руками и хрипит, пока кровь заливает его белую рубашку.       Девушка вновь оглянулась на окно, всё ещё слыша детские голоса.       "Они все уже мертвы. - Мысль была подобна звону разбитого стекла об асфальт. - Сколько можно цепляться за прошлое?"       - Элли, ты идёшь? - Голос матери прозвучал спокойно и властно. Эйлин повернулась ко входной двери и увидела стоящую на пороге женщину. Высокая, стройная, в небесно-голубом брючном костюме, она держала в руке вешалку с новым брендовым платьем нежного лавандового цвета.       Эйлин помнила это платье. В нём она оказалась в другом мире. В нём попала в руки тем варварам в лесу. В нем её терзали, царапали, оставляя от прекрасной нежной ткани лишь лоскуты.       Такие же лоскуты остались и от её прошлой сущности. Только Стрейя смогла спасти её. Защитить, вместе с ней спрятаться от одуревших от вида красивой девушки аборигенов, а потом долго, долго, годами помогать восстанавливать по крупицам свою психику. И становиться сильнее.       "Если ты думал, что я хоть на мгновение захочу вернуться к той себе, какой я была... то ты полный дурак!" - Подумала демоница, глядя на стоящую напротив мать.       - Мам, передай младшим, что я их помню. Но я не пойду на свидание. Я не смогу пойти и поиграть с ними. И я больше не хочу, чтобы меня называли Элли. Меня зовут Эйлин, - в одно мгновение её сорочка в мелкий розовый цветочек сменилась хлопковыми штанами, рубахой и поясом с увесистым мечом на нём. Мозолистая ладонь привычно легла на рукоять, и Эйлин одним движением обнажила лезвие, рассекая висящее на вешалке платье надвое.       - Мне надо проследить, чтобы один омерзительный, наглый, извращенный демон не соблазнял сына моей драгоценной подруги. И, если я однажды умру, обещаю, мама, я приду к вам повидаться, - сказала демоница, а потом словно издалека услышала спокойный, полный участия голос другого существа.       "Наставница, возвращайтесь. Мы ещё не закончили наши дела."       "Наглый мальчишка. Весь в мать!"- Губы Эйлин под ошарашенным взглядом матери разъехались в хищной улыбке, когда она наконец закрыла глаза и шагнула в пустоту с мечом наперевес, зная, что магия Маркуса проведёт её в нужное место.