По рукам и ногам связать

      Юджи чувствует себя некомфортно.       Они с Сатору едут уже двадцать минут, а мужчина до сих пор не сказал ни слова, кроме короткого приветствия в самом начале. На Годжо совершенно не похоже, и от того подозрительно. Итадори украдкой поглядывает на господина, сосредоточено управляющего машиной — Сатору за рулем Юджи ещё ни разу не видел. Куда его снова везут — ещё и лично — не ясно; опять какая-то скрытность. Юджи вздыхает, удобнее откидываясь в пассажирском кресле, и начинает считать все встречающиеся по пути дорожные знаки. В детстве он часто так делал. Едут подозрительно долго. Подозрительно знакомой дорогой. Внутри Юджи шевелится тревога, намекая на что-то.       Когда они заворачивают во двор и останавливается, Юджи удивленно оборачивается на Сатору, только-только осознавая намёк собственного сознания. Сатору молчит и, загасив двигатель, выходит из машины, идёт уверенно и у самого входа в здание оборачивается, склонив голову в ожидании. — Ну ты идёшь?       Юджи нервно сглатывает, со второй попытки непослушными пальцами открывая дверь автомобиля и, едва не споткнувшись, идет следом.       Догоняет Сатору Юджи уже внутри. Годжо стоит у лифта, который кажется останавливается каждый этаж и едет до одури медленно. Мужчина громко цыкает и, не выдержав, раздраженно ступает на лестницу. — Этаж? — Шестой.       Путь кажется бесконечным, но спустя несколько пролётов они наконец оказываются у железной, повидавшей эту жизнь и до боли знакомой, двери. Мужчина несколько раз проворачивает ключ в замке и, отворив последнюю преграду, отходит в сторону, галантно пропуская Юджи вперёд.       А пацан стоит у открытого проема, боясь сделать шаг. Словно это не его родная квартира, а глубокий бездонный колодец — попадёшь в него и не выберешься живым ни за что на свете. Болезненная тоска — почти успешно подавляемая всё это время — накрывает с головой.       Сатору смотрит внимательно и просто ждёт. Только сейчас в голову начинают закрадываться сомнения. Верно ли он поступил, приведя Итадори в место, где всё напоминает о прошлом? Сатору уже почти жалеет о своём вновь проваленном плане и собирается запереть дверь обратно, когда Юджи в последний момент уверенно переступает порог. Годжо едва облегченно выдыхает, заходя следом.       Внутри стоит запах давно не проветриваемого помещения. Воздух тяжёлый и вязкий, горький; кажется, что при каждом вдохе всё плотнее оседает в носоглотке тонким слоем, но Юджи дышит полной грудью и не может надышаться. Теперь так пахнет дом?       Проходит аккуратно, боязливо осматривает брошенное, забытое всеми жилище. Вот стоит в раковине кружка Юджи с коричневым от уже засохшего чая дном, вот на столешнице лежит впопыхах брошенное голубое вафельное полотенце, вот книжная полка с косо стоящими, но горячо любимыми томиками разномастной манги. Ничего не поменялось. Только зеркала стали мутные, а на всех вещах лежал приличный слой седой пыли.       Юджи касается некоторых вещей кончиками пальцем, с каких-то смахивает пыль, какие-то с трепетом берёт в руки, смотрит на них долго — что-то вспоминая наверное — и улыбается. Момент донельзя интимный. Сатору тут явно лишний. — Вот, держи. — Годжо подходит почти вплотную и протягивает пацану ключи с дурацким брелком в виде жирафа. — Будь тут сколько хочешь, я подожду тебя в машине. Сатору вкладывает в чужую руку связку и разворачивается, делает шаг в сторону выхода, когда его робко хватают за рукав пиджака. — Господин, — голос у Юджи сиплый и едва слышный. — останетесь, пожалуйста…       Мужчина если и удивлён просьбе, то не показывает виду и больше никуда уходить не собирается, остаётся стоять молчаливой тенью. В душе теплеет от мысли, что ему всё-таки нашлось место среди чего-то — несомненно — для Итадори важного.       А Юджи несмелыми шагами идёт дальше; с придыханием изучает утраченную часть себя. Мыслей в голове так много, что не выходит уцепиться ни за одну. Итадори поднимает со стола фоторамку, бережно протирает, ласково улыбается, глядя на фотографию, а потом небрежно — но явно не случайно — роняет себе под ноги. Стекло жалобно трескается от столкновения с полом, и этот звук в тишине квартиры кажется оглушающим.       Юджи поднимает секунду назад искрящийся, а теперь лишенный эмоций взгляд и улыбается уже с какой-то грустью в ответ на немой вопрос Годжо. — Нельзя жить в прошлом. Такая прозаичная, обыгрываемая в десятках кино и книг фраза, но как же она многое значит для Юджи. Вот так просто? Вот так просто. — Того что было, ведь больше нет, верно? — Юджи как-то горько смеётся, проводя рукой по волосам. Добровольно отрекается от собственной прежней жизни, потому что осознаёт, что вернуть всё не получится и тянуть за собой балласт прошлого не имеет никакого смысла. — Да у меня вообще так-то ничего нет, — Юджи неожиданно всхлипывает и отворачивается, закрыв лицо ладонями. — даже меня у меня нет. Закончив фразу, Итадори медленно оседает на карточки подле разбитого прошлого, склонив голову вниз.       Сатору хочется удавиться любым доступным сейчас способом. Какая прямая извилина его выдающегося мозга подсказала, что это будет хорошая идея? Был бы Нанами тут, точно бы дал Сатору подзатыльник. Почему всё что он предпринимает только усугубляет положение вещей, Ками-сама, почему?!       Сатору сглатывает вязкую слюну и решается на то, что хотел бы чтобы сделали ему, будь он на месте Юджи — медленно подходит, присаживается и аккуратно заключает пацана в неуклюжие несуразные и абсолютно неудобные объятия. Итадори резко замирает, удивлённый, а мужчина молится всем богам, что бы не стало ещё хуже. — Прости, пожалуйста, я не хотел тебя привести в расстройство. — Сатору кладёт подбородок на розовую макушку и поджимает губы.       Чужое тело совсем недвижимо; кажется, что даже не дышит. Годжо закрывает глаза и сильнее сжимает пальцы на плечах Итадори, притягивая того ещё чуть ближе.       Юджи — наконец вышедший из оцепенения — неловко сцепляет руки на чужой спине в ответ, утыкается лбом в складки пиджака и зажмуривается. Нос вмиг забивает слегка удушающий запах древесно-лимонного парфюма.       Юджи вразрез словам Годжо чувствует только едва различимое облегчение. Посещение старого жилища вскрывает все наспех сделанные кривые швы на душе. Чертовски неаккуратно и безжалостно. А Сатору накладывает новые, но не менее болезненные. Он как йод — которым дедушка в детстве мазал ссадины на коленках — щиплет, но идёт на пользу. Наверное без Сатору он бы сам никогда не решился зайти сюда снова, что бы самостоятельно явственно осознать и прочувствовать собственные только-только сказанные слова. Того что было больше нет, но это совсем не значит, что и впереди ничего нет, верно? — Спасибо, господин.       Благодарность тихая, но настолько честная и искренняя, что у Сатору сердце кажется пропускает удар. Неужели он сделал хоть сейчас правильный выбор? Может быть Нанами не прав, сказав, что Сатору не знакомо, что такое эмпатия… — Мы можем вернуться домой?       Вопрос разрезает почти осязаемую тишину и Годжо медленно отклоняется немного назад, что бы посмотреть в чужое лицо и удивленно вскидывает брови. — Ну, конечно.       Юджи кивает несколько раз сам себе и расцепляет руки. Не поднимая головы, резко поднимается и, чуть шатаясь, — ноги онемели из-за неудобного положения — двигается в сторону выхода. — Может ты хочешь что-нибудь забрать на память? — Сатору подмечает, как пацан последний раз украдкой осматривает жилище. Фиксирует картинку в памяти — без сомнений — навсегда. Прощается? — Не нужно. — Юджи оборачивается и смотрит прямо в глаза, мягко улыбается и, открыв дверь, переступает порог уже не своего дома.       Сатору собирается пойти следом, когда неожиданно для себя обходит квартиру, находит и поднимает брошенную Юджи фотографию. Изображение теперь испещрено множеством мелких трещин, но даже они не портят картинку. Юджи на ней улыбается так светло и солнечно, что почти режет глаза. Счастливый и беззаботный. Свободный.       Годжо аккуратно возвращает фотографию на законное место на столе; в голове проскакивает мысль, что нужно бы купить новую рамку.

***

Токио. Район Сибуя.

Время: 14:27

      Они бегут по возможности быстро, маневрируя сквозь бесчисленный и слишком плотный поток людей. Хотя если быть откровенным, реально бежит только Юджи, расталкивая собой толпу. Не то что бы за ними гнались, но адреналин уже кипел в крови и ноги сами несли куда-то в более безопасное место. Мегуми на ходу стягивает с Итадори форменный пиджак сейко, откидывая тот куда-то в сторону, и оказывается почти сбитый доставщиком еды на велосипеде; Юджи, решительно схвативший своего спутника за руку, насильно тянет спотыкающегося Мегуми за собой, уводя от столкновения. Какой-то переулок в сознании значится как спасительный островок.       Юджи утягивает их обоих в узкий промежуток меж домов, обтирая собой грязные стены, и пробежав ещё несколько кэн, останавливается. Мегуми, вмиг привалившийся к гладкой поверхности какого-то дома, дышит загнанно и кажется, что вот-вот обессилено сползёт по стенке и осядет на шершавый мокрый асфальт. Юджи же стоял весь измазанный копотью и почти не запыхавшийся. Белая футболка была безбожно испорчена, но Итадори лишь держался за левый бок, сдерживая пробивающийся задорный смех, и уж убитый предмет одежды его беспокоил в самую последнюю очередь. — Ещё раз я такое не переживу… — Фушигуро всё-таки сползает по стене и усаживается на корточки. — Да брось ты! Было круто. А нам за это что-то будет? — Нам — нет, а вот Годжо да. — Мегуми дышит глубоко и часто, пытаясь выровнять сбитое напрочь дыхание. — Штраф заплатит и всё. — Штраф? — Ага. Тысяч триста наверное. — Мегуми безразлично пожимает плечами. Юджи шокировано округляет глаза. — Так много? — Годжо точно не обеднеет, не волнуйся. Тем более его ошибка, пусть платит. Юджи в ответ смеётся. Сложно представить себе ситуацию в которой бы Сатору обеднел. — Ты весь грязный. — Фушигуро поднимает взгляд и смотрит скептически, оценивающе, а Юджи сразу нервно начинает отряхиваться, смазывая чёрные пятна грязи, какой-то сажи и осадка от выхлопа ещё сильнее. — Не трогай! Окончательно испорчено. — Ну вот кто тебя просил… — Мегуми хмурится, поджимая тонкие губы. А потом что-то прикинув в голове, кивает сам себе. — Раз мы и так вне закона сегодня, пойдём еще немного потратим деньги любимого дяди. Только аккуратно. — Вы же с Годжо не… — Если будет выгодно, то я готов даже на Сатору жениться. — Мегуми перебил. — Ками-сама, надеюсь этого не случится никогда и ни за что. Юджи снова смеётся, протягивая Фушигуро руку. Мегуми несколько секунд смотрит на открытую в пригласительном жесте ладонь и протягивает свою в ответ.

Токио. Район Сибуя.

Время: 13:11

— Я сейчас помру. — Юджи устало перекидывает пакеты в руках, пытаясь ни один не уронить и старательно обходит лужу какого-то размазанного по асфальту соуса. — А я тебе говорил. — Тоге, не менее загруженный, удручённо кивает, идёт едва не спотыкаясь. — У вас стипендия миллион что ли, раз Нобара скупила половину торгового центра?! А там было между прочим пятнадцать этажей! — Итадори почти врезается в низкий дорожный столб, не замечая его из-за закрытого покупками обзора. — Она может купить пол Японии на прожиточный минимум, я вам клянусь. — Кугисаки не обделила пакетами даже Ёсино, что трясущимися руками нёс ещё и стаканчик почти растаявшего мороженого. Все — включая Кенто и итак неразговорчивого Мегуми — солидарно молчат.       Фушигуро присоединился к ним пол часа назад и малость отрешенно шёл рядом, попивая какой-то зелёный лимонад и изредка переговариваясь с Нанами. Что племянник — или всё-таки нет? — Годжо забыл в Сибуе никому не известно. Да и никто не стремился узнать. — Давайте сделаем привал. Я больше не могу. — Инумаки своевольно кидает покупки на только-только освободившуюся лавку и начинает копаться в пакете, выуживает бутылку спасительной воды. — Поддерживаю. — Ёсино скидывает свои коробки рядом и разминает затёкшие пальцы. Кто такой Юджи что бы идти против всех? Облегченно кладёт свою ношу в общую массу. — Какие же вы нытики, — Нобара злостно надувает пузырь розовой жвачки, упираясь руками в бёдра. — не можете пару пакетов понести? — Пару?! — три голоса монолитно слились в один возглас чистейшего негодования. — Ты сама ничего не несёшь тяжелее микроскопической сумки, тебе легко говорить! — Тоге подходит к девушке, сложив руки на груди. — Ой, что случилось? Ручки от нескольких пакетов заболели? — Твоих пакетов. — поправляет Кугисаки парень. — Попросишь ещё у меня сделать тебе проект. Нанами качает головой и шепнув что-то Мегуми уходит в ближайшую кофейню. Юджи же стоит и молча пялится на перепалку, краем глаза замечает сотрудника органов, направляющегося явно к ним. — Не ори на меня. Тебя на другом конце Японии слышно! — Кто ещё орет тут? — Ты! — Добрый день. — Полицейский всем учтиво кивает, прерывая диалог. — У вас проблемы? Вам чем-нибудь помочь? Нобара с Тоге вмиг успокаиваются, осматривая мужчину с ног до головы. — У нас всё в порядке, офицер. — Кугисаки как по щелчку вмиг становится доброжелательной и даже кокетливой. — Немножко поспорили. — Вы являетесь полностью дееспособными, частично или находитесь в подчинении? — офицер рассматривал каждого с поразительной сосредоточенностью. — Эээ, мы… — Я дееспособен, — Мегуми откликнулся первый. — а остальные находятся в подчинении. — Можно увидеть документ дееспособности? — мужчина теперь всем корпусом повернулся в сторону Фушигуро. Мегуми копается в карманах и достаёт небольшое — размером с кредитную карту — пластиковое удостоверение. Офицер вскользь читает информацию и отдаёт документ обратно. — Несовершеннолетний. — задумчиво. — В таком случае не вы отвечаете за остальных? — Верно. — Где находится фактический владелец или лицо обладающее аналогичными полномочиями? — Отошёл, но скоро вернётся. — Тогда вы не будете против, если я подожду его с вами. Мегуми сверлит взглядом полицейского с минуту и молча недовольно отворачивается. — Чего он прицепился то? — Юджи наклоняется к самому уху Нобары и говорит едва слышным шёпотом. — Потому что если мы бесхозные, то значит скорее всего сбежавшие. А им за поимку сбежавших капают нехилые деньги. — девушка отвечает таким же тихим голосом, отвернувшись вбок. — А почему именно к нам то? — А ты погляди на нас повнимательнее. — Кугисаки пальцем тыкает в грудь парня. Юджи в непонимании осматривает их и в голове резко всплывает осознание. Форма! А что форма, собственного говоря? Может они просто студенты какого-нибудь техникума на прогулке. Со спины наконец подходит отлучившийся Нанами со стаканчиком пряного кофе. — Добрый день, — полицейский сразу заинтересованно посмотрел на Кенто, подходя вплотную. — видимо вы являетесь собственником четырёх сейко? — Добрый. Я лицо уполномоченное. — Нанами поправляет очки, холодно оглядев офицера. — Могу увидеть документы на вас? — Да, разумеется. — Кенто выуживает из бумажника аналогичную Мегуми карточку и протягивает ее мужчине. Офицер считывает специальный код рабочим телефоном и начинает листать открывшуюся страницу. — Инумаки, Ёсино, Кугисаки… — мужчина переодически поднимал взгляд, сравнивая изображения в телефоне с реальными лицами сейко. — А вот четвёртого у вас нет. Он не из ваших? Кенто нахмурился. — Он тоже мой. Обновите базу. Полицейский несколько раз перезагружает страницу. — Нет, все верно. Больше у вас никто не значится. Нанами молчит, а потом, тяжело вздохнув, трёт переносицу и что-то бубнит себе под нос. Юджи кажется, что он четко расслышал слово «придурок». — Это просто ошибка. Видимо владелец забыл внести меня в его данные. — Это печально. — офицер качает головой. — Но без документации он сейчас получит статус сбежавшего. Забрать его сможет только фактический обладатель при предъявлении всей документации и уплате соответствующего законодательству штрафа. — Исключено. — Мегуми делает шаг вперёд. — Он только сегодня улетел в другую страну на неопределённый срок. — Ничего страшного. У нас есть специальные помещения для временного прибывания в таких случаях. — И сколько ему там сидеть? День или неделю или может месяц? — Зависит от того на сколько он ценен для владельца. — мужчина пожимает плечами, достаёт записную книжку из кармана. — Скажите фактические данные парня, это облегчит всем нам задачу. — Да дайте ему просто денег и всё! — уставшая Нобара говорит слишком громко, снова привлекая внимание мимо проходящих людей. — Нобара, помолчи, пожалуйста. — Кенто цыкает на девушку и та обиженно отворачивается. — Итадори Юджи. Официальный владелец — Сатору Годжо. Юджи стоит молчаливый и задумчивый. Куда его теперь отправят? Как скоро приедет Сатору? Заберёт ли его вообще? Вот ведь не повезло. Из транса его выводит странно звучащий голос Мегуми. — Офицер, можете подержать, пожалуйста?       Инспектор дописывает предложение и поднимает глаза на вопрошающего; едва успевает их закрыть обратно, когда в лицо прилетает пластиковый стаканчик с дынной изумрудно-зелёной содовой. — Бежим. — Мегуми хватает фраппированного Юджи за воротник и безапелляционно тащит того в самую гущу толпы.