Хронопсия

— ВП — что? — Брови Гермионы сомкнулись на переносице, образуя складку на лбу. — ВПК — это временной порт-ключ, — Малфой говорил с напряжением в голосе, словно раскрывал самый страшный личный секрет. — Их создали не так давно. Может, лет пять назад или чуть больше, но… — Подожди-подожди. — Она выставила перед ним ладони. — Ты хочешь сказать, что их создали преднамеренно? Оглядываясь назад, осознавая, какой вред могут нанести маховики времени, и представляя, что все эти перемещения во времени — прямой путь к поцелую дементора? — Это несколько сложнее. Будь терпеливой, и я объясню, в чём их особенность. Гермиона запустила руку в копну кучерявых волос и почесала затылок, пряча от Драко растерянный взгляд. Она догадывалась, что дело было в подобном магическом артефакте. Однако ей даже в голову не приходила мысль, что волшебники, которые так долго и яростно противились чудесам маховиков, решили создать ещё более мощную штуковину. — Продолжай, — кивнула она, собравшись. — ВПК работают чуть иначе. Их создали в отделе тайн учёные-инженеры, лучшие в Великобритании. Основное отличие от маховика — ключ слушается только определённых волшебников, а не каждого, кто знает о нём. — Определённых? — задумчиво произнесла Гермиона. — Да, — подтвердил он. — Ключи были созданы для авроров в рамках одной секретной миссии и использовались исключительно для неё. — К удивлению Малфоя, Грейнджер сидела смирно, не перебивала и не расспрашивала его об этой загадочной миссии, ради которой были нарушены законы магической Англии. — Основная задача ключа — сконцентрировать магию внутри самого артефакта и позволить волшебнику аппарировать не только в пространстве, но и во времени, не используя силу самого волшебника, потому что уже само перемещение отнимает у магов много жизненной энергии. Для этого также были разработаны зелья, поддерживающие жизненные показатели в норме. ВПК в целях безопасности срабатывают только на некоторую группу авроров, которые так или иначе были задействованы в миссии. Но также они работают и на ДНК магии, чтобы в случае пропажи хозяина его нашли с помощью одинаковой магической материи, — он замер, явно размышляя над словами. — Я думаю, что один сработал на тебе. Но такого быть не должно. Малфой вновь замолчал. Гермиона буквально чувствовала всеми клеточками тела его напряжение. Что-то невидимое и одновременно осязаемое тянуло её к Драко, заставляя терять контроль над действиями. — Почему? — прочистила горло Грейнджер, начав блуждать взглядом по комнате — лишь бы не сосредотачиваться на собеседнике. — Совсем недавно мы обнаружили, что ВПК всё-таки плохо сказываются на здоровье волшебников. При частом использовании ключей и при длительных прыжках с разницей в десятки лет, — он остановился. И вновь по озабоченному лицу Малфоя было заметно, что он нервничает и подбирает правильные слова. — Сознания… У авроров начало меняться сознание. Любые действия, любые изменения в прошлом или будущем всё равно сказываются на точке настоящего, из которого он прибыл. Воспоминания смешиваются, реальность стирается. Как только учёные из ряда невыразимцев, отвечающих за ход времени, заметили это при последующих осмотрах участников секретного задания… миссию завершили досрочно. Мы сдали все артефакты нашим предшественникам из две тысячи первого, чтобы они уничтожили их. Это прописано в том самом магическом контракте, о котором говорил Поттер. — Их ещё не успели уничтожить, Малфой. — Гермиона прикрыла глаза, впервые осознавая, какую ошибку допустила. Она мысленно себя отругала за количество алкоголя, которое выпила на досуге перед путешествием во времени. Хотелось провалиться сквозь землю, но не раскрывать всех подробностей её прибытия в две тысячи пятнадцатый год. — Я думал, что ты, как сотрудник отдела тайн, тоже работаешь над заданием… — догадки Драко казались для неё хуже верёвки на шее. Признаться ему, что она облажалась, да ещё и по глупости, — это был верх всех кошмаров, которые ей когда-либо могли присниться. — Нет… — тихо пробормотала Гермиона. — На самом деле… — Только не говори, что ты, уничтожая ключ, переместилась сюда по ошибке, — в его глазах вспыхнул страх. — Нет-нет-нет. — Грейнджер замахала ладонями перед лицом Малфоя. А затем вновь начала прятать взгляд от его озадаченности. — Точнее, да, по ошибке. Но я ничего не уничтожала. Надеюсь… — проглотила слюну. — То есть? — По правде говоря… — Не томи, Гермиона. Там всё хуже, чем я предполагал? Мерлин и Моргана… Дайте мне сил… Почему именно я? — В общем… Я… по пьяни залезла в ячейку хранилища магических артефактов и начала рыться в ней в надежде найти причину расставания с Роном. Но ничего не увидела кроме ваших личных вещей. Видимо, какая-то из них перенесла меня сюда, — на одном дыхании раскрыла правду Гермиона. Она прикусила нижнюю губу и наблюдала за реакцией Малфоя, но он не двигался. Это заставило Грейнджер напрячься ещё сильнее. — Понял. И это всё? Гермиона ожидала от него чего угодно: истерики, ругательств, обвинений, но точно не спокойного «понял». Это действительно был Драко Люциус Малфой? Тогда почему он вёл себя настолько невозмутимо? — И всё? — повторила уже вслух. — Вы с Роном расстались второго июня, верно же? — беспристрастно произнёс Малфой. А слёзы в уголках глаз Гермионы начали ехидно вырываться наружу. Нижнюю челюсть свело от душевной боли, и в горле образовался ком. Она не хотела отвечать, будто бы принимая этот факт. Словно, пока она не подтвердит его, разрыв между ней и Роном не станет реальностью. Она надеялась на это. — Должно быть, тебе сейчас больно… Маленькие солёные капельки скатились вниз по лицу, а в носу навязчиво защекотало, и это заставило Грейнджер без остановки шмыгать. Она закрыла лицо ладонями, мысленно умоляя себя остановиться. Но её сердце кровоточило. Драко поднялся с кресла и в одно мгновение оказался рядом с ней. Он сел на край дивана и аккуратно, несколько неуверенно, провёл рукой по её каштановым волосам. Спустя пару секунд Малфой прижимал к плечу рыдающую Гермиону, обнимая и убаюкивающе поглаживая по голове. Она не отказывалась от его утешений, нет. Наоборот, Гермиона хотела утонуть в его руках, забыться и раствориться навсегда. Они молчали ещё некоторое время, возможно, час или даже больше, пока Грейнджер не успокоилась. Пока она не перестала стирать с лица опоздавшие горошинки слёз. Пока её дыхание не выровнялось, а боль, пронизывавшая всё тело, не ослабла. Ещё немного Малфой просто смотрел на неё, чтобы дать Гермионе возможность собраться с мыслями и заговорить первой. Он будто бы знал, как ей важно не потерять лицо даже в такой неловкой ситуации. — Спасибо, — она сглотнула слюну и нерешительно посмотрела на Драко. Он не убирал от неё рук, но определённо ослабил хватку, позволяя сидеть рядом с ним на безопасном для Гермионы расстоянии. Она чувствовала, что Малфой растерян, хоть и не казался таким вовсе. От него исходило тепло — такое непривычное и чуждое, что Грейнджер пришлось побороться с подозрением. Драко взял кружку, в которой ранее был чай, и наколдовал воды. — Тебе нужно выпить. Иначе будет обезвоживание, — немудрено, ведь сколько влаги она выплакала, пока сокрушалась по Рону в объятиях Драко Малфоя. Последняя мысль как-то громко кольнула рассудок Гермионы. Она сделала глоток, но глаза её были устремлены на повзрослевшего, домашнего, такого простого Драко. Это так непривычно — видеть тебя таким. Это… знаешь, сбивает с толку. Ты одновременно так близко ко мне, но я чувствую, как ты далеко, вне зоны досягаемости. А я… Я не могу до тебя дотянуться, а ведь совсем недавно ты меня сам сковывал в тёплых объятиях. Но для чего? Что это за театр одного актёра, Малфой? Ты всё ещё остаёшься для меня загадкой, а ведь я не могла разгадать тебя даже четырнадцать лет назад… И раз за разом я наблюдала за тобой… И не находила ни единого ответа. Отчего мне так комфортно с тобой? Будто я прожила всю жизнь рядом… Но это не ты, нет. Я же вижу. Драко, которого я знаю, не такой. Тебе нравится подмечать слабые стороны других, ты любишь делать акцент на собственных достоинствах, ты не командный игрок и точно не заядлый семьянин, который предпочтёт остаться дома, а не провести вечер в компании друзей. Это место… Оно тебе подходит. Но… Ты ведь будто бы не Драко Люциус Малфой. Ты — другой. Кто ты? — Спасибо, — повторила Гермиона и полностью осушила кружку. Затем прочистила горло и уверенно посмотрела на него. — Я не помню, чей ключ меня перенёс в будущее. Но предполагаю, что артефакты близких ко мне волшебников могли сработать. Драко молчал, и Гермиона не торопила с ответом. Она терпеливо ожидала идей, не замечая, что рассматривает его. По правде говоря, не сильно-то он изменился: шевелюра была такой же платиновой и густой, причёска практически не поменялась, только волосы стали длиннее, на лбу и в уголках глаз отчётливее проступили морщины. Заметнее всего была непривычная щетина над верхней губой и на подбородке. Это однозначно придавало мужественности и возраста, как ни крути. Черты лица в целом стали чуть грубее, а линия скул — плотнее. Прошедшие четырнадцать лет Малфою были «к лицу». Но сильнее всего изменился взгляд. Драко смотрел насквозь, более осознанно и глубоко, горячо, чувственно и непоколебимо. А ещё поведение. Оно, вопреки глазам, было расслабленным, ровным и безмятежным. Это сбивало с толку. — А если, — начала она, нарушая тишину. — Попробуем найти ключ Гарри? Мы же с ним близки. Это ведь должен быть важный предмет, который имел высокую ценность для своего хозяина? Драко кивнул. — Насколько помню, у Гарри был медальон. Серебряный, кажется, — продолжил её идею Драко. — В виде молнии. — Такой ему подарила Джинни, — отозвалась Грейнджер с улыбкой. Она замерла, чувствуя, что догадка вертится на языке. — Я, кажется, знаю. Если у Гарри порт-ключом была молния, значит у Рона будет что-то из моего подарка. Наверное, это ключ Рона на меня сработал! — У Рона его не было, Гермиона. Он… ушёл из аврората в две тысячи первом, — покачал головой Драко. — Рон покинул должность аврора? — Её глаза сильно округлились от изумления. — Ты обещала, что ничего с этим не станешь делать, — напомнил о договорённости Малфой, хоть в его взгляде и читалось подозрение. — Да… помню. Просто… это неожиданная новость, — растерянность ограничивала, не позволяя здраво рассуждать и искать выход дальше. — Тогда сосредоточься на кулоне Гарри, — Малфой осторожно подводил её к решению задачи. Если она снова займётся восстановлением памяти, то наверняка найдёт способ вернуться в нужное время. Грейнджер согласилась. Она поёрзала на диване, покрутила головой и прикрыла глаза. Расслабила плечи и села максимально комфортно, чтобы погрузиться в сознание. Вдох-выдох. Окклюменция — это довольно-таки сложный участок знаний, которым обладала Гермиона. Единственным, кто из друзей имел возможность практиковать данный навык, был Гарри, — ещё в далёкие школьные годы он прорабатывал технику со Снейпом. Сама же Грейнджер занималась подобными учениями самостоятельно, абзац за абзацем вычитывая необходимую литературу и следуя указаниям из инструкций. Но, по правде говоря, данный способ взаимодействия с подсознанием ей давался крайне сложно. Вдох-выдох. Перед ней возникли чёрно-белые картинки, как в немом маггловском фильме. Одна сменяла другую, показывая недавние события из жизни Гермионы: вот она позавтракала и ждёт в каминном зале друзей. Они должны вернуться с задания. Вот Рон проходит мимо, задевая плечом. Она чувствует в душе болезненный укол от обиды и недопонимания. В следующую секунду она уже принимает платок от Драко. Позже она встречается с Гарри в баре, где рассказывает ему о письме. Следующая картинка показывает, как Грейнджер плачет, разглаживая лист пергамента с почерком Уизли. Ком подкатывает к горлу, дыхание становится тяжелее. Затем она вместе с Гарри, лениво переставляя ноги, идёт домой. А здесь вдруг уже стоит напротив стеллажа в хранилище отдела тайн и смотрит в шкатулку. Секундами после она держит тот самый кулон. Бинго! — Да! Точно! — Она вскинула руки вверх в торжествующем жесте. — Это кулон Гарри. Я уверена. Я помню, что держала его в руках. Драко облегчённо улыбнулся. Наконец-то поиски внутри себя принесли ей плоды. И, что удивительно, она справилась с чертогами окклюменции довольно быстро и без сложностей. Откуда такие способности? Она посмотрела на Малфоя. Гермионе определённо понравилась его улыбка. Такая добрая, поощряющая. По телу пробежал рой мурашек. — Эй, Малфой, — спирт в организме научил её не сдерживать язык за зубами. — Ты сегодня один? — Почему же? — Драко изогнул бровь и отпил из бокала огневиски. — Я с вами, в большой компании, не нахо… — Ты прекрасно понял, о чём я, — Гермиона пресекла его колкие, но неудачные попытки сменить тему. — Где твоя спутница? — Мне она не нужна, — он пожал плечами. — Чушь собачья, — Грейнджер развела руками и как-то нелепо надула губы, как бы намекая собеседнику, что она его раскусила. — В этот раз нет, — холодно, без лишних уточнений. В этом весь Драко Люциус Малфой. — А что не так с этим разом? — Не то время, не то место и… — Он прошёлся по ней оценивающим взглядом. — Не тот человек. — В каком это смысле? — Хочешь знать, Грейнджер? — Драко осторожно перевалился через стол, нависая над столешницей и оказываясь лицом к лицу с Гермионой — так близко, что кончики их носов практически соприкасались. Она могла рассмотреть, какого невероятного цвета штормящего океана были у него радужки. А он мог удостовериться, что её глаза были тёмными и сияющими благодаря количеству выпитого алкоголя. В них был азарт. — Ты даже не представляешь как, Малфой. — Грейнджер облизнула пересохшие губы и потянулась к нему, чтобы оказаться сбоку от его рта. — Девушка, которая мне нужна, — прошептал Драко так тихо, что Гермиона, прикусывая щёку изнутри и злясь на шум музыки в баре, придвинулась к нему ещё ближе, — сейчас находится… — Я вам не мешаю? — прозвучал со стороны танцпола недовольный и озадаченный голос. Рональд Биллиус Уизли ошарашенно наблюдал за Гермионой и... коллегой, которые общались на недопустимо близком расстоянии. Драко Малфой отпрянул, наклонил голову в бок и, сделав очередной глоток жгучего напитка, мягко улыбнулся Гермионе. — Тогда нам остаётся всего лишь найти его здесь. — Он встал и начал оглядываться по сторонам. Он должен быть здесь? — Чем быстрее мы его найдём, тем быстрее ты окажешься дома. Дома. Одна. Вдруг Грейнджер почувствовала холод в области сердца. Со всеми проблемами она забыла о самой важной — дома её никто не будет ждать. Встряхнув головой, она отбросила печали, о которых подумает позже, слезла с дивана и занялась поисками. Прошёл битый час. Они переставляли мебель, двигали шкаф и даже призывали кулон с помощью магии. Его нигде не было. Надежда, что Гермиона сможет вернуться, постепенно угасала в глазах, а сердце болезненно отбивало марш в районе груди. — Уже поздно, — вдруг произнёс Драко. — Поищем его завтра. Утром и голова свежее будет. Она неторопливо кивнула и с грустью посмотрела на ладони, сидя на коленях на полу. Казалось, что жизнь испытывает её. Ещё один день в страшном неизвестном будущем — где она одна без Рона и возможности наслаждаться временем. Малфой протянул руку, помогая ей подняться. Он мягко сжал пальцы и многозначительно всмотрелся в её безымянный. Гермиона же почувствовала только одно: каким тёплым Драко был. Во всём: в поведении, в словах, в прикосновениях… Его глаза медленно поднялись к её лицу и замерли. Грейнджер почувствовала, что из его рта вот-вот вырвутся наружу какие-то очень важные слова, но… — Ложись спать. — Драко развернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Глубокая ночь кажется ещё темнее, когда смотришь в окно в одиночестве. Гермиона стояла за занавеской, рассматривая улицу. К её удивлению, дом Малфоя находился где-то на окраине Лондона, а район был похож на её собственный — небольшая дорога, по обе стороны которой стояли двухэтажные домики с квартирами; обилие деревьев и красивых клумб вдоль каждой кирпичной стены. Так непохоже на Малфоя. Совсем не в его стиле. Она вздохнула, вернулась к дивану и расстелила постельное бельё, которое ранее подготовил ей хозяин квартиры. Занырнула под одеяло и громко цокнула языком. Дневной сон внёс коррективы в её режим, и Гермиона чувствовала лёгкую бодрость. Совсем не вовремя. Нахмурившись и поджав губы, она решила вспомнить о доме, не замечая, как воображение постепенно уносит её в тяжёлую дрёму. — И тебе привет, Грейнджер. — Малфой стоял за спинами Поттера и Уизли, которых по очерёдности обнимала Гермиона. — Меня тоже обнимешь? — Он развёл руками, а бровь Грейнджер полезла вверх. — Не боишься заразиться магглонутостью? — острота так и соскочила с языка. — Это ведь не лечится? — подыгрывал Драко, равняясь с остальными парнями. — Поттер, Уизли, я думал, что мы сегодня мужским составом зависнем. Я что-то перепутал? — Мы же договорились собраться всеми нашими? — Поттер поправил очки и посмотрел на Малфоя. — Гермиона наш друг. — И вы будете пить вместе с ней? — удивление отразилось на его лице. Прозвенел звон колокольчика, предвещающий о приходе новых посетителей заведения. Волшебники синхронно обернулись на голоса небольшой группы студентов. — Гермиона, Гарри, вы уже здесь? — выдыхая пар изо рта и стягивая с головы шапку, первой заговорила Джинни. За ней остальные ребята отряхивались от снежной крошки, прилипшей к одежде. — Я собрала всех, кого встретила. Сзади Уизли-младшей стояли Дин, Симус, Невилл, Полумна, Парвати с Падмой, Теодор с Пэнси, Блейз и Дафна с Асторией. Все с громким гулом и внезапно образовавшимся шумом заполнили небольшое помещение, ругаясь за свободные места для курток на вешалке. Драко закатил глаза и спрятал лицо в ладонях. — Что-то не нравится, Малфой? — слова Гермионы задумывались исключительно как шутка, однако парень изменился в выражении лица, застыв на секунду в смятении. — Забини и Нотт скрасят твоё одиночество. Драко отмер, но так ничего и не ответил ей, оставляя за собой послевкусие недосказанности. Грейнджер чувствовала, что он определённо что-то не успел договорить, переводя взгляд на друзей. Она посмотрела ему вслед, но сразу отвлеклась на рыжую макушку Рона. — Счастливого Рождества! — В этом году многие ученики решили остаться в Хогварсте на зимние каникулы, чтобы вместе отметить праздник. Вытянутые руки устремились к центру прямоугольного стола, громко сталкиваясь стеклянными стаканами, наполненными сливочным пивом. Все веселились. Каждый делился планами на будущее, искал единомышленников и обещал не пропадать после учёбы. — Рон, Гермиона, колитесь, вы же теперь вместе? — голос Парвати прорвался сквозь гогот ребят, заставляя всех на секунду замереть в тихом ожидании. Грейнджер смущённо опустила глаза, а Рон прижал её к себе, обхватывая за плечо. — Ещё немного, и она станет Гермионой Уизли! — горделиво произнёс юноша. За столом вновь стало слишком громко: посыпались поздравления, шутливые предостережения и мольбы о приглашении на свадьбу. Радостно гудела вся толпа, кроме Малфоя. Гермиона не могла не заметить, как парень напротив со скучающей миной сидел и сверлил взглядом дно пустого стакана. Это задело её, заставляя задуматься о причинах его поведения. Пение птиц звонко проникло в сознание, заставляя раскрыть веки. Солнечные лучи были слишком жаркими, практически ошпаривали кончик носа, до которого они сумели добраться в обход тени от занавесок. Гермиона шумно выдохнула и резко поднялась, ровно усаживаясь на диване. Впервые за это время она не почувствовала головной боли. Прикрыла глаза и втянула в лёгкие большой глоток воздуха. Свежесть. Свобода. Поднявшись с места, добравшись до подоконника и оперевшись на него ладонями, Гермиона посмотрела на улицу. Небо было кристально чистым, без единого облачка. На дороге не было ни одного человека, зато шустрые воробьи перескакивали с ветки на ветку, словно играли в догонялки. Вдоль цветов по клумбе не спеша прогуливалась красивая кошка, а, увидев бродячего пса, она тут же скрылась за углом дома. Грейнджер улыбнулась, наслаждаясь гармонией природы. Потянулась, разведя руками в разные стороны, и захрустела позвонками шеи и спины. Оглянувшись, Гермиона взглянула на часы. Шесть утра. Рановато. Сон как рукой сняло, поэтому она торопливо, стараясь не издавать лишних звуков, собрала постельное белье и вышла из кабинета. Малфой ещё спал, так как в квартире царила глухая тишина. Пробравшись в ванную комнату, Грейнджер включила душ и настроила температуру воды. Хотелось смыть с себя странность увиденного сна. Странность молодого Драко. Странность его поведения. И странность реакции Гермионы на его равнодушие. И почему сознание вдруг решило подкинуть ей воспоминания последнего года в Хогвартсе? Спустя время Грейнджер стояла на кухне и хозяйничала, намереваясь приготовить вкусный завтрак. К её удивлению, предназначение всех шкафчиков было настолько интуитивно понятным, что Гермиона замирала, ощущая эффект дежавю. Она точно могла предугадать, где лежал чай, а где хранился сахар. Остановив выбор на овсяной каше, она включила плиту и поставила сотейник с водой. Драко Малфой и маггловская готовка? Кто бы подумал… Астория, вроде бы… Никогда не была противницей магглов. Может, её убеждения как-то повлияли и на него? — Кстати, — Гермиона замерла. Действительно. В тот роковой вечер, когда она немного перебрала и скатилась в перешёптывания с мистером Малфоем, Астории Гринграсс не было. И поэтому парень скучал один за выпивкой. Ну конечно, как она могла о таком забыть. Всё встало на свои места. Когда завтрак был готов, а Гермиона помыла голубику и, в очередной раз удивившись, нашла миндаль, на кухню зашёл сонный Драко. — Доброе утро. — Она поставила на стол две тарелки и аккуратно на каждой выложила горсть ягод с орехами. — Надеюсь, ты не против? — Нет. Спасибо, — Малфой сел, взял ложку и зачерпнул кашу. Очевидно, он был не в духе. Вот бы сейчас залезть ему в голову. Прошерстить все его мысли. Узнать, почему он сердит. Грейнджер пожала плечами, отпуская идею разобраться в Драко. Приём пищи оказался тихим, без лишних слов и обсуждений. Гермиона неловко поглядывала в его сторону, но не торопилась нарушить царившую идиллию. Позднее Малфой заварил чай, и они вместе помыли посуду: Гермиона ополаскивала её в раковине, а Драко вытирал полотенцем и ставил на место в кухонный шкаф. — Что нам делать дальше? — негромко, словно боялась, спросила она. — Нужно найти кулон Гарри, только так ты вернёшься, — признался он. — Создать ключ невозможно, все чертежи и записи по их изготовлению были отправлены в ваше время для уничтожения. А перезапустить имеющийся не должно стать проблемой. — А если… если не получится? — От тревоги в груди что-то неприятно сжалось. — Я найду решение, не беспокойся. Гермиона кивнула. Кухня вновь утонула в тишине, которую нарушал лишь отдалённый уличный гул, доносившийся из приоткрытого окна. Они бесцельно смотрели друг другу в глаза, чувствуя, как между ними нарастает напряжение — ещё чуть-чуть, и оно бы схлопнулось. Вдруг со спины раздался нетипичный звук. Грейнджер испуганно обернулась, устремляя взгляд на источник шума. На подоконнике сидела небольшая сова — белоснежная с маленькими золотистыми крапинками; она держала почту. Драко аккуратно забрал из её клюва свёрток пергамента, благодарно погладив птицу. Она забавно наклонила голову, прокрутив её практически на сто восемьдесят градусов, и принялась рассматривать гостью. Гермиона неуверенно поднесла к ней ладонь, опасаясь быть укушенной, но животное вдруг занырнуло под пальцы, выпрашивая ласку. Улыбка вспыхнула на лице Грейнджер от прикосновений к мягким перьям. — Чёрт, мне необходимо покинуть тебя, — произнёс Малфой, всё ещё вчитываясь в послание на бумаге. — В министерстве уже требуют результатов расследования. Расследования твоего путешествия, Гермиона. — И что же нам теперь делать? Она почувствовала, как что-то внутри неё дрогнуло. Что-то тёплое, приятно щекочущее, заставившее её покрыться мурашками. Гермиона поёжилась, замечая, как мягкие покалывания или пощипывания стали более ощутимыми в районе плеч и шеи. Было приятно… Нам? С такой невероятной лёгкостью я произнесла столь важное и глубокое слово… Но дело даже не в нём. А в том, как это прозвучало внутри меня. Словно что-то обыденное, привычное и… родное. «Наше» — «нам». — Гермиона, — из раздумий обратно в реальность её вернуло прикосновение. Драко прикоснулся к её подбородку, аккуратно приподнимая лицо вверх, чтобы поймать на себе осознанный взгляд. — Ты слышишь, что я говорю? Микроимпульсы тока стали пробивать с головы до пят, постепенно увеличивая силу. Тело непослушно начало отзываться, вибрируя даже на кончиках пальцев. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Гермиона тяжело посмотрела из-под ресниц, вглядываясь в правильные черты лица Драко. В эту двухдневную щетину, этот прямой нос, эти острые скулы и… эти пухлые губы, которые всё ещё что-то ей пытались донести. Это было какое-то наваждение. Магия. Необузданная, неизведанная. Она охватила Гермиону, заставляя сделать шаг навстречу… Уверенное касание. Знакомый вкус. И сила… Грейнджер обрушилась на Малфоя в сладостном поцелуе, о котором, казалось, мечтала всю вечность. Она жадно сминала его губы собственными, напирая всё больше и ближе. На мгновение ей показалось, что Драко ответил, но… — Чёрт, Гермиона. — Он отпрянул от неё, словно увернулся от проклятья, брошенного недругом. Малфой шокировано смотрел на Грейнджер перед собой и пытался отдышаться: не то от неожиданно обрушившегося удивления, не то от страстного поцелуя, в который был вовлечён. — Что ты творишь? Она закрыла обеими ладонями рот и испуганно захлопала ресницами. Это была действительно она? Гермиона только что, в прямом смысле этого слова, поцеловала Малфоя? — Я… я… — подходящих слов не было. Как и адекватного объяснения её поступку. Грейнджер сама не понимала произошедшее и не верила в его реальность. — Извини… Она быстрее заклятья, слетающего с палочки, рванула из кухни, исчезая в коридоре. Спустя несколько секунд раздался грохот закрывшейся двери и характерный щелчок замка изнутри. Конечно, она не была идиоткой и прекрасно понимала: если Драко захочет попасть в кабинет, то простейшее заклинание «Алохомора» откроет ему проход без ключа. Однако Гермиона искренне надеялась, что повзрослевший Малфой не станет издеваться над её чувствами. Она вполне справится с этим сама, в одиночестве, пока его не будет дома. Так и произошло. Спустя пару минут за стеной послышались какие-то звуки, а затем Грейнджер услышала, как хозяин квартиры аппарировал. Она осталась одна. Гермиона выглянула в окно, словно надеялась там что-то увидеть. Или кого-то. На улице было безлюдно. Это успокаивало. Как она только могла?.. Что вообще произошло?.. Это будущее определённо сводило её с ума. Приписывало ей какие-то новые ощущения, эмоции, даже воспоминания. Будучи не полностью здоровой, — а с этим не поспоришь: после прыжка во времени у Гермионы действительно начались проблемы с головокружением и самочувствием в целом — невозможно корректно интерпретировать все эти изменения. Она прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Что-то странное происходило с её телом и сознанием. И в этом совершенно точно замешано время. Соответственно, главной задачей было всё-таки найти этот чёртов кулон Гарри и вернуться домой. Гермиона обернулась, рассматривая комнату, в которой жила уже почти неделю. Что мы упускаем? На языке практически вертелся тот самый драгоценный ответ. Как бы его достать наружу? — А если?.. Грейнджер вспомнила, как в прошлый раз у неё с лёгкостью получилось обратиться к технике окклюменции. Может, и в этот раз она справится без сложностей? В любом случае стоит попробовать. Она села в кресло — не на диван — напротив окна, чтобы нежные лучи солнца ласково щекотали кожу лица и могли в любую минуту вырвать её из глубоких чертогов подсознания. Вдох-выдох. И она занырнула… Свет в комнате неестественно преломился, искажаясь несколькими радужными, едва заметными глазу волнами. Лампа в кабинете замерцала, и в ту же секунду из ниоткуда появилась Гермиона. Она с грохотом рухнула на пол, задыхаясь от агонии, сковывавшей грудную клетку болезненными тисками. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы отдышаться и впервые оглядеться по сторонам. Но резкое жжение не позволило этого сделать. Рука задрожала от неестественного ощущения закипания крови под кожей. Грейнджер посмотрела на пальцы обезумевшими от боли глазами. Вот оно! Кольцо начало обугливаться, когда Гермиона сняла его и с силой отшвырнула в сторону, не в силах терпеть тёмную магию ещё хоть секунду. Куда? Куда упал перстень? Вокруг всё замерло. Общий шум, сквозивший до этого, будто бы стал беззвучным, а любое движение застыло, даже пылинки зависли в пространстве, уже не поблёскивая на свету. Громкий, такой очевидный звук ударяющегося о пол кольца привлёк внимание Грейнджер. Она обернулась и проследила за ним взглядом. Прежняя платина, ныне ставшая чёрным куском металла, несколько раз подпрыгнула, отскакивая от пола, а затем прокатилась до угла комнаты. Там, где к стене был приставлен большой шкаф-витрина, а рядом висела штора. Гермиона раскрыла глаза. За окном уже вечерело. Сколько же она пробыла на одном месте за поисками ответов внутри головы? Она подскочила на ноги и бросилась в тот самый злосчастный угол кабинета. Мгновение — и в руках Гермионы находился тот самый перстень, который она нашла несколько дней (или лет) назад в отделе тайн. И это был временной порт-ключ вовсе не Гарри Поттера. Это было фамильное кольцо Малфоя, что означало лишь одно. У Гермионы появилось ещё больше вопросов.