Следователь Орлов и семейная драма Николая Ковальчука

Николай Ковальчук безрассуден и неосторожен. На вопросы, которые для следствия имеют первостепенную важность, он отвечает искренне и не думая о последствиях. — Значит, отец предпочитал вам Алексея? Вы ревновали? — спрашивает следователь, испытывая уже не чисто профессиональный интерес, но даже слегка сочувствуя, чего старался не показать. — Предпочитал, да. Я, по его мнению, был неудачный сын, слишком слабый, худосочный, невзрачный… — Вы очень красивы, — срывается с языка Орлова, и Николай обращает на мужчину изумленный взгляд. — Спасибо..? — спрашивает он, не веря тому, что услышал. Андрей и сам не верит, что высказал это вслух. Шокированный собственной глупостью, которую не проявлял за все годы практики, даже в самом начале карьеры, он, кажется, слегка краснеет, но все же сохраняет невозмутимость: — Продолжайте. Сердце снова пропускает ход, когда бархат карих глаз касается его лица, будто изучая – и снова приходит в норму, когда Николай, отвлекшись, наконец ведет дальше печальный рассказ о родительской к нему нелюбви. * * * На месте Орлова любой следователь упирал бы на улики, что были в тот момент на руках — против Николая Ковальчука их было предостаточно — и копать бы дальше просто не стал. Почти с самого начала обвиняемый был уже как на ладони — Орлову оставалось только подготовить дело и передать его в суд, но он поступает иначе: он отправляется в спальный район, где живет чета Ковальчук, и находит камеру наблюдения в домофоне подъезда. Записи хранятся неделю и, если бы Андрей не позаботился об этом сегодня, ничто бы не подтвердило слов подозреваемого о месте его пребывания. Камера же показывает, что Ковальчук не покидал подъезда в обозначенный день — во всяком случае, через дверь подъезда. Между тем Ася Ковальчук вышла из подъезда как раз в этот день и вернулась только на следующий… * * * Когда в камеру предварительного заключения приходят с постановлением на освобождение Николая, тот дремлет тревожным сном, прислонившись головой к стене: мышцы лица его подергиваются, пугающе натягивая тонкую кожу — за эти несколько дней подозреваемый сильно похудел и ослаб (на пленке этого не видно, но тот, кто знает, видит). Его будят за плечо — он дергается, вскакивает и, по-видимому, спросоня не понимая, что ему говорят, испуганно таращит на сержанта огромные глаза и высоко поднимает плечи. Сотрудник дважды зачитывает ему постановление и, опустив бумагу, объясняет уже своими словами — по его резким жестам понятно, как он раздражен нерасторопностью Ковальчука — это подтверждается затем и действиями: он подхватывает куртку со стула и впихивает мужчине в руки, затем, не церемонясь, берет за то же плечо, за которое будил, и выводит из камеры. До того как выйти Николай Ковальчук успевает поднять лицо и отправить недоуменный взгляд в объектив камеры наверху — известие о его освобождении — пусть и под подписку о невыезде, его как будто не радует, думает Орлов, поджимая недовольно губы — почему-то в этот раз его очень задевает такая очевидная неблагодарность. * * * — Вы арестовали мою жену! — восклицает Ковальчук, вновь оказавшись в кабинете следователя спустя всего несколько часов после своего освобождения, — На каком основании?! Не я, так моя жена убила Лешу, так что ли?! Орлов утомленно массирует висок. — Раз ее арестовали, значит, против вашей супруги есть улики. — Какие же?! Следователь молча смотрит на него и не отвечает — он не обязан выкладывать свои подозрения, о чем мог бы сразу сообщить. Но ему, похоже, нравится наблюдать возмущение на лице Николая, поэтому он держит паузу. — Андрей Федорович, пожалуйста, скажите, что у вас есть против Аси? Теперь на лице Ковальчука умоляющее выражение — уже вторая эмоция за это свидание, и в ее оттенках исхудавшее лицо бывшего подозреваемого выглядит иначе — утонченнее и потому как-то милее. — Сидите дома, Николай Михайлович, — советует Орлов, — следствие идет и не терпит вашего вмешательства. — Но меня даже не опрашивали насчет Аси! Это же нарушение, я же муж, я с ней живу.! Орлов вздыхает и жестом приглашает его присесть — Ковальчук занимает уже ставшим привычным для него место перед столом следователя. В этот раз он как будто собрался — руки расположил на коленях, спину выпрямил, расправил плечи — готов героически защищать жену, отвечая на вопросы из протокола допроса. — Вы знали, в каких отношениях были ваша жена и ваш сводный брат? — задает первый и самый неделикатный из них Орлов, устремляя проницательный взгляд на бывшего подозреваемого. Карие глаза широко распахиваются. — В обычных, — недоуменно пожимает Ковальчук плечами, — в хороших… Подозрение закрадывается в его голову, и он ошеломленно смотрит на следователя: — Вы что, думаете, что они… — Я не думаю, — перебивает Орлов хладнокровно, — это установлено. Алексей Ковальчук и Ася Ковальчук последний год находились в интимной связи.