Следователь Орлов и семейная драма Николая Ковальчука

Никто никогда не верит в то, что происходит под самым их носом, пока они пребывают в неведении. Орлов скучающе выдержал фазы отрицания и гнева, которые проходил в его присутствии Николай Ковальчук, и с удовольствием позволил бы ему пройти и последующие две, но уже после того, как тот выйдет из кабинета. Супружеская неверность была тривиальной частью почти каждого расследования, который проводил Орлов. Остановившись на гневе и, заодно, на отчаянье Ковальчук, однако, удивляет его. — Ну и что, что спали вместе, разве это значит, что Ася непременно убила Леху? Мозг Орлова, обычно такой невозмутимо логичный и последовательный, делит услышанное на две части и почему-то обращает смысл первой части предложения на него и Николая. Ему становится не по себе, волнительно и жарко. — Что, еще раз? — вынужден он спросить, расстегивая манжеты рукавов — запястья вдруг вспотели и потребовали воздуха. Николай не придает этому значения — его мир переживает кризис, и он едва справляется, чтобы мыслить адекватно ситуации. — Если все обстоит так, как вы сказали, то это вовсе не значит, что Ася убила моего брата, — повторяет он уже озвученную идею — на второй раз она звучит для него еще разумнее. Орлову почти жаль обрушивать на него факты: — Она была в доме вашего брата накануне его убийства, а до этого вы с ней, по вашим же словам, разошлись. Николай хватается за голову и, не сдерживая себя, воет: — Нет, нет, нет! Руки его вцепились в волосы, пытаясь вырвать их клоками из кожи головы. Ошарашенный следователь вскакивает с места и не сразу соображает, что ему делать со сбрендившим свидетелем. — Николай, прекратите! — повышает он голос — (он почти никогда не повышает голос!), — Иначе я вызову охрану! В два шага преодолев расстояние, он внезапно обнаруживает у себя на шее Николая Ковальчука. — Ася не убивала, Андрей Федорович, не убивала она Лешу! — слезы льются по щекам несчастного рогоносца, и Орлов, не зная, как реагировать, обхватывает его плечи руками. Тот, не понимая его мотивов, прижимается к нему в поисках сочувствия. — Николай, успокойтесь, — испуганно произносит Орлов, чувствуя, как колотится его сердце, — Успокойтесь и отпустите меня! От Николая приятно пахнет свежестью — воспользовавшись долгожданной свободой, он вернулся домой, принял душ и переоделся — чтобы сразу затем узнать об аресте супруги и метнуться обратно в СИЗО за объяснениями. Теперь же он находится в его — пусть и недобровольных, но объятиях и снова плачет как в первый день их знакомства. Орлов не может приказать ему перестать и не может оттолкнуть его — физически это возможно, но делать этого не хочется. Так как мужчина все равно не собирается его выпускать, Андрей позволяет себе проникнуться этим моментом и почувствовать прижимавшееся к нему по всем признакам совершенное в своей красоте мужское тело, его волнующее тепло, предвосхитить его податливую нежность, которую Орлов уже ощущает под руками… — Скажите, что это неправда, что у вас есть другие подозреваемые, Андрей Федорович, — шепчет, будто соблазняя голос Николая ему на ухо, и непривычно взволнованный Орлов прислушивается к его тону, а не к своему разуму: он позволяет своей руке проскользнуть по талии Ковальчука, а губам недвусмысленно коснуться его горячего виска. Николай ощутимо вздрагивает под этими прикосновениями и замирает… — Подозреваемая только ваша супруга, — отвечает таким же шепотом Орлов, — только ваша супруга и вы. Он даже не пытается сдержать довольной улыбки, которая вовсе не относится к смыслу сказанного, но Николай этого знать, естественно, не может — в ужасе оттолкнув его от себя и отступив на шаг, Ковальчук смотрит огромными глазами на следователя, который еще даже не пришел себя от их неожиданной близости. — Зачем вы выпустили меня из камеры, Андрей Федорович? — въедливо всматривается бывший подозреваемый в палача его супружеской жизни. Орлов в самом деле не знает, что тот хочет услышать. — Потому что вы невиновны, — поднимает он недоуменно бровь, в ответ на что Ковальчук усмехается: — Может, я и Ася сговорились и убили Леху вместе. От этих слов у Орлова по спине проходит холодок, и это действует отрезвляюще — из этого ощущения мужчина извлекает прежнюю способность мыслить и остужает свой горящий волнением разум. — В таком случае, — произносит он хладнокровно, — вы идиот, Николай Михайлович, раз рассказываете об этом мне. — Да, я полный идиот, — истерично смеется Николай, — а Ася переспала с Лехой и убила его. После таких выводов, не давая ему опомниться, Ковальчук не прощаясь и не переставая истерично улыбаться, выходит — почти выбегает из кабинета, оставляя ошеломленного следователя наедине с его неспокойными, хаотично бегущими мыслями. Он какое-то время смотрит потрясенно на дверь, потом достает из кармана телефон, находит пальцем времяубивающую игру и идет присесть на стул — ему нужно переключиться.