Следователь Орлов и семейная драма Николая Ковальчука

Среди ночи раздается звонок. Орлов протягивает сонную руку к столику рядом с кроватью, берет телефон и на автомате нажимает кнопку «принять». — Это Свиридова, — слышит он знакомый голос и не сразу делает соответствующие выводы — мозг следователя, уставший за день, еще дремлет. — Которая «Две ладошки — нежные кошки»..? — отзывается он бездумно, готовый в любую секунду отключиться и снова заснуть. — Нет, две ладошки — это не она, — нервно хихикает в ответ мужской голос, — Свиридова — это «Розовый фламинго — дитя заката, розовый фламинго…». Орлову нравится, как приятно баритон напевает в трубку знакомую песню и улыбается: — А-а-а, точно, — однако, помолчав и, наконец сообразив что к чему, голос его становится серьезнее, — Причем тут это и откуда у вас мой телефон, Николай Михайлович? Ковальчук виновато хихикает — странно, что Орлов вообще узнает характер его хихиканья через трубку. — Свиридова Лилия, галеристка, — поясняет Николай и вдруг начинает тараторить, — Это она убила Леху. Я видел, как она душила мужчину. Она маньячка, Андрей Федорович, не Ася! Орлов почти не слушает, но его зрению предстает Коля посреди леса, который через каждое предложение оглядывается через плечо и вглядывается в тьму позади. Пусть он и кажется напуганным, но голос у него соблазнительный, и весь он соблазнительный… — Какая Лиля? — эхом отзывается Андрей, потягиваясь с томной улыбкой в постели — игнорируя смысл сказанного он представляет Ковальчука без футболки, — Вы пьяны? — Нет-нет, я только оттуда — из коттеджа посреди леса. Андрей хмурится, слабо понимая, что ему говорят, но все-таки догадываясь, что Николай занят не своим делом. — Николай Михайлович, сейчас ночь, — говорит он, извиняя свою несобранность, — приезжайте ко мне завтра утром, поговорим. Он уже готов сбросить вызов, но Ковальчук вдруг перебивает его намерение жалостным: — Я хочу говорить с вами сейчас, Андрей Федорович, я… Я боюсь за свою жизнь. — Господи… — запускает руку в волосы Андрей Федорович. Этого еще не хватало… — За мной установили слежку. — Ложитесь спать, Николай Михайлович. Ковальчук всхлипывает в трубку: — Да как я буду спать, когда моей жизни угрожают каждую минуту?! — А разговор со мной как вам поможет? — увещевает его Орлов, — Я ничего сейчас сделать не могу. — Вы… Мне с вами спокойнее, — признается тихо Николай, и у Андрея теплеет на сердце. Ему теперь думается, как было бы славно уложить нежного Колю рядом с собой и, может быть, одарить лаской… «Тогда приезжайте спать ко мне» — думает он про себя, вслух же озвучивает даже лучше, чем подумал: — Тогда подъезжайте, будете спать со мной. — А… Что?.. — отзывается на том конце удивленный Ковальчук, и Орлов холодеет от понимания того, что сейчас ляпнул. Но прежде чем он совершает попытку (скорее всего обреченную на неудачу) перевести все в шутку, Николай спохватывается: — То есть, я не знаю ваш адрес, Андрей Федорович. Орлов мгновенно просыпается окончательно — пот прошибает его, покрывая с головы до ног. «Да быть не может?!» думает он потрясенно и, стараясь не выдать голосом своего волнения, преувеличенно размеренно отвечает: — Я пришлю вам сообщением. Не дожидаясь ответной реплики он сбрасывает звонок, набирает текст быстрыми пальцами и… вдруг останавливается, понимая что если отправить сейчас, то он обнаружит перед Ковальчуком свою поспешность и выдаст себя с головой… Скрепя сердце он специально медлит несколько невыносимо долгих секунд, потом с усилием нажимает на кнопку «отправить» и ждет… Две галочки загораются синим — Николай прочитал! Орлов, всегда такой холодный и сдержанный сейчас испытывает небывалый, переполняющий его восторг, опасаясь как бы вот-вот не включился будильник и не превратил это нежданное счастье в разочаровывающий сон. Андрей поднимается с кровати, находит в шкафу халат и отправляется на кухню пить кофе — ему нужно как следует проснуться, чтобы оказать Николаю должный прием… В кармане халата оказывается забытый там с месяц назад похрустывающий под прикосновением квадратик — Орлов улыбается себе: Вселенная посылает ему добрый знак. Он ставит турку на плиту, добавляет воду к поджаренному на огне кофе и думает про себя: лишь бы рыбка не сорвалась с крючка, его милая, славная, золотая рыбка... Уши Орлова каждое мгновение ожидают услышать звонок в дверь.