Следователь Орлов и семейная драма Николая Ковальчука

Все сразу идет не так: вместо того, чтобы засмущаться, заметить ему, что в халате и без геля в волосах он выглядит совсем не так, как в привычном своем деловом костюме, застыдиться своему внезапно проявившемуся влечению, (которое по счастливому стечению обстоятельств окажется взаимным) и дать Орлову околдовать себя обхождением, чтобы в конце концов оказаться в его постели и в его распоряжении, Николай Ковальчук с самого порога начинает говорить об успехах проводимого им расследования. — Он рисовал Лилю Свиридову, Андрей Федорович, — говорит он, снимая кроссовкой кроссовку и не обращая внимания на то, как переменился внешне Орлов, будучи теперь в запахнутом халате и с распущенными по плечам волосами, — последняя картина — там девушка сидит спиной и на спине — на лопатке у нее нарисован значок масти пик. У нее еще волосы красные — у Лили они тоже красные… — Играете в детектива, Николай Михайлович? — с недовольством перебивает его Орлов, — считаете, я плохо выполняю свою работу? Ковальчук поднимает голову и мигает, глядя на него виновато. — Вы думаете, что убила Ася, — тихо отвечает он, по-видимому, надеясь, что если Орлов не услышит, то и не обидится, — а я думаю, надо поискать еще… Андрей Федорович закрывается, скрещивая руки на груди. — Понятно, — сверкает он на него холодным взглядом. Ковальчук краснеет и опускает глаза — Орлов явно сердится на него — об этом свидетельствует и тот факт, что хоть Коля и снял кроссовки, проходить в комнаты приглашения от хозяина дома все не звучит — он только рассматривает его, по-видимому, неодобрительно и, может быть, ждет, когда тот догадается, что ему не рады и уйдет восвояси… В общем-то преследовавшая машина оставила его на полпути, так что дорога свободна — Коля может поехать к отцу и переночевать там, а уж утром на свежую голову оформить как следует и высказать все свои соображения Орлову — пока они малоправдоподобны, потому что скомканы и хаотичны, а как встанет он приведет их в порядок… — Зачем вы надеваете кроссовки, вы ведь только что пришли? — спрашивает следователь, и Николаю чудится, что он слышит испуг в его голосе. Это крайне необычно, и он поднимает вопросительно бровь, прежде чем ответить: — Но вы же и хотите, чтобы я ушел. Его бровь дополняет ответ встречным вопросом: «А чего вы так боитесь?» Орлов прикусывает губу, думая ощутимое лишнее мгновение над ответом. — Не хочу, — односложно отвечает он и как-то странно улыбается. Это настораживает Колю еще больше. — А я, наверное, все-таки пойду, — говорит он на автомате, подчиняясь интуитивному порыву, и снова наклоняется, чтобы придержать кроссовку, пока он впихивает в нее ступню — обувную ложку в десяти сантиметрах от себя он игнорирует. Орлов берет его за локоть, мешая сборам: — Не глупите, вы разбудили меня, напросились на ночлег, а теперь уходите. Это и правда непорядочно — это подтверждает и то усилие, с которым Орлов его хватает — от него даже больно руке. Коля извиняется, вытаскивает из кроссовки ногу, поднимает голову и встречается взглядом с Андреем Федоровичем. Тот молча и пугающе вглядывается в него, блестя возле его лица большими глазами как какой-нибудь экзотический жук. На допросах он тоже так смотрел... У Коли пробегает по спине холодок, а в голове отзывается отголосок испуганной мысли: «Беги!»... — Выпить хотите? — слегка хрипловатым голосом спрашивает наконец Орлов, отпуская его, дождавшись когда тот громко сглотнет ком в горле после минуты неловких гляделок на пороге квартиры. — Пиво? — спрашивает боязливо Коля и, подчиняясь движению следователя, послушно идет за ним на кухню. — Пива нет, — отвечает Орлов, не оборачиваясь, — есть белое вино. Коля пожимает плечами, не думая о том, что тот не увидит его безразлично-согласного жеста. Пусть вино, лишь бы Андрей Федорович выслушал его вариант событий и, желательно, поскорее принял бы их к сведению. Ведь если Ася, в чьей виновности он искренне и несмотря ни на что предпочитает сомневаться, не выйдет из заключения, квартирой так и будут распоряжаться арендаторы, которым она ее сдала и, пожалуй, ее родители, а ему, Коле так и придется жить у отца и терпеть его вечные придирки.