Следователь Орлов и семейная драма Николая Ковальчука

...Ковальчук что-то мычит и, не открывая глаз, заторможено трогает трясущую его за ногу руку — его пальцы холодны как лед, и это пугает следователя больше прежнего. Он выпускает бедро Николая, дотягивается до дна ванны рукой и вытаскивает из ванны пробку — вода согласно покачивается, подтверждая понимание отданного ей приказа. Не теряя времени, Орлов поднимается с колен и открывает кран, регулирует до почти горячей воды и снова пытается разбудить Николая. Рукава его халата мокрые, тяжелые, тянут запястья вниз. — Николай Михайлович, — зовет Орлов, удерживая его одной рукой за затылок и отвешивая ему слабые оплеухи другой, — Николай, проснитесь, вы получите переохлаждение! Ресницы блестят круглыми каплями, веки дрожат, потом только Николай медленно поднимает их и встречается с мужчиной замутненным взглядом: — Леха?.. — спрашивает он, и слезы самопроизвольно начинают течь из уголков его глаз — он не моргает, боясь спугнуть фантом своего брата, и Орлову очень жаль обрушивать на него реальность. — Нет, Николай, это Андрей, — произносит он ласково и тихо, словно гладя его своим голосом. Коля вздыхает и обдает его винными парами из глубин своего рта. Потом морщится: — Какой Андрей? Орлов краснеет, конфузится и все-таки называет свою фамилию — увы, только так Николай опознает его. — Волосы у вас какие длинные, — произносит Ковальчук только задумчиво, никак не комментируя, что Орлов поддерживает его рукой под голову и сам находится очень близко, но однако одно это его замечание заставляет сердце следователя ёкнуть. Набегающая вода начинает согревает холодное пьяное тело. Успокоенный, Андрей опускает затылок Николая на пологий уклон ванны и снова наклоняется к воде, чтобы заткнуть акрил резиновой пробкой. — Это что вы… — говорит мгновенно взволнованный Ковальчук, когда рука следователя неминуемо помещается в воду между его ног, чтобы пробкой достичь дна и найти в ванне отверстие. Орлов предпочитает промолчать, но неозвученные предположение Коли о его намерениях греют ему щеки, — О-о-о, — почти разочарованно тянет Николай, когда Орлов убирает руку и отодвигается. — Надо же, Николай Михайлович, с одной бутылки вас так развезло… — говорит, сочувственно улыбаясь, Андрей, глядя, как почти полностью обнаженный мужчина в его ванне невинно трет глаза и лицо подушками ладоней, силясь проснуться. — Я слишком быстро все выпил… — отвечает с отголосками стыда в голосе Коля и снова трет лицо, потом убирает руку и смотрит на уровень воды в ванне, — воду выключи…те, — добавляет он вежливое окончание, обращаясь к Орлову. Тот улыбается, хоть Коля, пьяный и отрешенный, не смотрит на него, и протягивает к крану руку в своем мокром темно-синем рукаве. — Мы с Лехой сидели так — я в ванне, он на полу. Беседовали… О папе, о Лехе, об Асе… — Коля вдруг прерывается и, схватившись за мокрые волосы, становится эмоциональнее, — Я в последний раз говорил ему об Асе, а Леха — он сочувствовал мне, лицемерный подонок… В нем больше тоски по брату, чем гнева на него и вместо проявлений справедливой ярости, Коля поджимает ноги к груди, обнимает колени и заходится плачем. Если бы Орлов не привык к тому, что Ковальчук чувствительный и склонный к слезам, он бы, наверное, списал его рыдания на действие алкоголя. Хотя тот тоже, скорее всего, поучаствовал. — Николай Михайлович, вам бы вылезти из воды и пойти спать, — сообщает мужчина и протягивает руку, чтобы осторожно расположить ее ладонь на мокром плече своего гостя. Тот замирает от этого прикосновения, отнимает подбородок от коленок и поворачивает к нему голову: — Андрей Федорович, — говорит Коля, глядя на него с чувствительной признательностью, — вы так добры ко мне, почему? Орлов смотрит на него прямо без смущения, но не отвечает. Смотрит. Глаза его даже при приглушенном освещении ванны ярко синие, въедливые. Ковальчук робеет, чуть поджимает подбородок к шее, смотрит исподлобья. — И вы поцеловали меня тогда — зачем вы это сделали? Вода покачивается, звучно плещется еще с прошлого движения Коли. Рука Орлова отлипает от плеча и достигает кончиками пальцев щеки мужчины в ванне. Тот опасливо выдвигает подбородок как было прежде, и ладонь мужчины с нежностью обнимает его мокрую от слез и воды щеку. — "Зачем"?.. — улыбаясь ему виновато и необыкновенно ласково, произносит следователь, — наверное, затем, что я влюблен в вас, Николай Михайлович. Ковальчук в ответ смотрит на него в глубоком изумлении и даже не дышит — грудь его замерла, и весь он замер… Сердце Орлова успевает содрогнуться в разочаровании, а разум пожалеть об этой излишней откровенности — он уже отнимает досадливо руку, не желая больше неволить Колю своими чувствами, когда вдруг растерянность в красивом лице мужчины меняется на принятие и благодарность. — Хотя бы Николай, — тепло отзывается Ковальчук, накрывает ладонью руку, обнимающую его щеку, не давая ей уйти, и, прикрывая ресницами свои красивые глаза, добавляет тише, доверчиво: — а лучше — «Коля»… * * * Никогда и не с кем прежде Орлов не целовался столь продолжительно — нет, не так: никогда прежде он не испытывал столь долго неослабевающее желание целовать кого-либо — и неизвестно, на сколько его ещё хватило бы, не устань у Коли язык, и не отстранись он первым, отводя от Андрея свое милое раскрасневшееся лицо и распухшие красные губы. Ковальчук с его согнутыми коленями по-прежнему в на треть заполненной водой ванне — его таз и ступни под водой, руки слегка придерживаются за акриловое дно, спиной же он полулежит на наклонной части купели. В это же время Орлов в крайне неудобном положении полупреклоняется возле ванны — одно из колен его на сантиметров пять возвышается над кафелем и пятка приподнимается над полом на пять сантиметров, другое колено согнуто, и ступня почти вся прижата. Андрей опирается рукой на один край ванны и держится за противоположный другой, заключая так Колю между своих рук. Локти его синего халата мокрые и тяжёлые как и рукава, но он не замечает этого — ровно как и неудобство вынужденной позы, в которой застыл. Глаза его обожающе шарят по красивому лицу Коли, скромно отвернувшегося от него на четверть влево, затем он приближается губами и целует темную крупную родинку рядом с его носом — Ковальчук на это покорно вздыхает, опускает дрожащие ресницы, возит смущённо пятками по дну ванны, заставляя воду покачиваться… Он ещё пьян, но все равно его реакция на ласку очаровательна. — Николай, — почти мурлычет Орлов и, жалея красные отечные колины губы, меняет назначение своих поцелуев, возвращаясь к неоконченному тогда на кухне — он начинает целовать ему шею, спускаясь мокрыми прикосновениями от подбородка к кадыку, от кадыка к ключицам — Коля на это вытягивает шею, предоставляя ему лучший доступ, и ободряюще мычит, когда губы Орлова задерживаются на одном участке дольше, чем на прошлом, то посасывая, то прикусывая от восхищения тонкую нежную кожу… Ему становится откровенно неудобно, когда, чтобы он мог идти поцелуями ниже, рёбра его упираются в резко твердый край ванны — и тогда Андрей недовольно отстраняется, морщась, и поднимается на ноги. Коля реагирует на это испугом, пристыженностью и несчастьем — именно эти три чувства-ощущения смешиваются в выражении его милого лица, и он страдальчески изгибает брови: — Андрей Федорович?.. — спрашивает виновато Николай. Это означает: «Я сделал что-то не так? Я разочаровал вас?..» Он выглядит так трогательно в своей наивной неуверенности, что Орлову совестно, что он невольно вверг это беззащитное существо в замешательство… То, что тот выше и конституцией тела крупнее его мужчине абсолютно наплевать — для Орлова он хрупкий и нежный, как дрожащий на ветру полевой василёк. — Вы прелесть, Коля, — признается Андрей, впервые вслух назвав Николая Ковальчука так просто, пусть и все ещё на вы — Коля, краснея больше от похвалы, чем от спиртного, широко смотрит на него своими прекрасными карими глазами, в которых по-прежнему читается вопрос — а что дальше? Андрей не собирается его томить. — Все хорошо, — сообщает он ему ласково, запускает руку в карман и зажимает в кулаке хрустящий квадратик — звук заставляет Ковальчука моргнуть и непонимающе нахмуриться, глядя в лицо Орлову — тот, однако, не торопится объяснять, какие намерения у него на уме — он только улыбается — больше себе, чем Коле и, не теряя времени, принимается развязывать пояс. — Андрей Федорович?! — шокированный отодвигается назад к уклону, вжимается в него спиной и чуть поджимает к себе коленки Коля, когда Орлов, разоблачившись от мокрого халата, в одних боксерах влезает ногой в ванну. Боксеры, конечно, ни к чему, но он должен быть солидарен со скромностью Ковальчука. — Не надо бояться, милый, — елейным тоном проговаривает стоящий коленями в ванне следователь, вглядываясь в большие глаза уверенным и ласковым взглядом — Коля, пойманный этим взглядом в силки не протестует, не возражает, а только ждет… Удерживая зрительный контакт, Орлов подбирается вплотную, кладет ладони на испуганные коленки и с какой-то странной вежливостью в движениях раздвигает их в стороны — Ковальчук издает гортанный звук, громко сглатывает, поднимает подбородок к потолку, точно пытаясь отвести голову как можно дальше от опасности, и кадык его дергается вверх. Сам он тоже весь приподнимается на руках, и будто не веря, что за спиной его предел, пытается еще более вжаться в ванну. — Андрей Федорович, — произносит он дрожащим голосом, когда Андрей Федорович смело пролезает дальше, помещает себя между его согнутых ног, располагается своим телом на его, прижимая Колю спиной еще плотнее к ванне и, расставив руки в воду по сторонам от его тренированного живота, нависает над его лицом сосредоточенным своим. — Вы ведь не против..? — спрашивает Орлов с легкой хрипотцой — его синие глаза огромные и темные зрачки в них тоже огромные, все лицевые мышцы его тонкого лица напряжены в ожидании ответа — он прижимается к нему в том числе и пахом, и Коля, краснея как женщина, отчетливо чувствует его возбуждение. Он снова сглатывает и вместо ответа мотает головой, не переставая смотреть следователю в глаза, как раньше на допросах — тот облегченно улыбается, расслабляет мимические мышцы и, склонившись к нему, с несдерживаемой более страстью целует его в губы — наконец-то его положение удобное и определенное, и он может полностью погрузиться в ощущения. Теплая рука спустя какое-то время несмело приобнимает его затылок, и это первое ответное действие со стороны Коли заполняет Андрея абсолютным восторгом, и он удваивает свой пыл, поначалу мало соображаясь с испугом, в который приводит этот порыв его нежного Колю. * * * Коля никогда прежде не спал с мужчиной — об этом он заявляет испуганным голосом, с ужасом глядя, как Орлов натягивает презерватив. Тот сообщает — как обычно, по-деловому, что учтет это и заверяет: — Не волнуйтесь, я буду нежен. Коля краснеет, отводит глаза, и поджимает к себе согнутые в коленях ноги, как будто в надежде скромно прикрыть пятками зад, которому Орлов к этому времени уже успел уделить немало своего внимания. Воды в ванне на порядок меньше — часть они выплеснули на кафель, пока маялись от тесноты купели, а Андрей упивался красотой покорного его рукам колиного тела, часть сошла, когда Орлов, устав от назойливого плеска вынул пробку из дна ванны и дал воде десяток секунд на то чтобы сколько-нибудь стечь — когда Андрей снова приближается к Коле и берет его под коленки, вода не мешает их телам соприкасаться, как было раньше. Коля шумно вдыхает и изгибается, его симпатично раскрасневшееся лицо страшно сосредоточенное — как если бы это их общее занятие требовало больших умственных усилий. — Подожди, — громко шепчет он, когда Орлов, тоже напряженный от вынужденного промедления, пытается продавить дальше. — Мы уже на «ты»? — спрашивает тот и улыбается красными от укусов губами, которые сам себе и искусал, пока готовил Колю к себе и наблюдал, как он изнемогал от этих ласк. Ковальчук отлепляет глаза от неподвижной точки на потолке и обращает взгляд на любовника. Тот бледен, черные волосы его прилипают к мокрым щекам, рот алеет посреди почти белой маски с болезненно-ярким румянцем на резко очерченных скулах. Он худощавый и кажется сделанным из фарфора, но Коля чувствует в нем беспримерную власть и уверенность, которые, не объясняясь физической силой, впечатляют гораздо сильнее мускулов и внушают чуть ли не благоговение… — Я думаю, пора, — улыбается в ответ Коля и неловко добавляет, — Андрей… «Федорович» ощутимо повисает немой паузой в воздухе, и Орлов издает тихий смешок, заметно смущающий оробевшего от его реакции Колю. Рискуя упустить достигнутый прогресс, Андрей все же подлезает выше, заглядывает с нежностью в опасливо взирающие на него бархатные карие глаза, затем наклоняется и чувственно и продолжительно целует его в губы. Когда руки мужчины осторожно обнимают его за спину, Орлов улыбается в поцелуй, перехватывает снова прекрасные мускулистые бедра своего Коли, находит прежнюю точку и настойчиво толкается внутрь — тот стонет, обхватывает его ногами и усиленно пытается расслабиться. Вода, всего парой сантиметров покрывающая акриловое дно, согласуясь с их движениями, хаотично и звонко плещется, но на эти звуки ни Орлов, ни Ковальчук не обращают больше никакого внимания.