Paternus Peripeteia

Вскоре остальные Галлагеры хлынули в больничную палату; Дебби и Тами уже вертелись и ворковали над ребенком, Фрэнни требовала, чтобы ее взяли на руки, чтобы она могла увидеть свою кузену, а Карл и Лиам поздравляли Микки, похлопывая его по спине. Йен почувствовал руку на своем плече, и, быстро убедившись, что Микки в порядке со всем этим вниманием, он повернулся и увидел Липа, прислонившегося к стене с улыбкой на лице. — Итак, — сказал он, — у тебя есть дочь, — просиял Йен, вспомнив, как он только что выпалил тот же факт Липу, когда встретил Фредди. Лип, у тебя есть сын! Он тогда сидел в тюрьме, думая, что это лучшее, что может быть в его жизни, что он разрушил все шансы на нормальную работу, на нормальную жизнь. Он вспомнил, как думал, что по крайней мере у него есть Микки, вот и все, что имело значение, но когда он увидел ребенка Липа, он понял, что в его сердце навсегда останется эта дыра, знал, что быть отцом было в нем, глубоко в его костях, и это не уходи. Теперь не пришлось. — Ага, — выдохнул он, переводя взгляд с ребенка на брата, — она прекрасна, Лип. — Я так рад за тебя, Йен, — Лип ухмыльнулся, если возможно, еще шире, крепко обнимая брата; если кто-то и понимал, что он сейчас чувствует, даже если Йен не мог выразить это словами, то это был Лип, и Йен был так благодарен за это. — Итак, — голос Дебби прорвался сквозь тихий гул разговоров в комнате, и Йен и Лип отошли друг от друга, чтобы посмотреть на нее, — как ее зовут? Йен украдкой взглянул на Микки, обнаружив, что его муж наблюдает за ним с нежной ободряющей улыбкой на лице. — Стелла, — сказал Йен группе. — Стелла Фиона Галлахер, — снова послышался шум, реакции всех накладывались друг на друга. Ближайший к Йену голос Липа вывел его из себя: — Так ты собираешься познакомить меня с моей племянницей или как? — Йен кивнул, подведя Липа к группе и осторожно забрав Стеллу из рук Микки. — Привет, красотка, — проворковал Лип, когда Йен взял ребенка на руки. — Я твой дядя Лип. Стелла протянула маленькую ручку и ухватилась за палец Липа, пока он щекотал ей живот. — У тебя здесь куча тетушек, дядей и двоюродных братьев, а ты еще даже не познакомился с Кевом и Ви,— усмехнулся он. — Малышка, ты будешь так любима мной и всеми в этой комнате, но в основном твоими чертовски замечательными папами. Если Тэми делала Липу выговор за ругань перед ребенком, Йен этого не слышал и почти ничего не видел, моргая сквозь слезы, обжигающие его глаза. Он почувствовал, как рука Микки легла на его поясницу, его большой палец мягко двигался вверх и вниз, приземляя его, и он почувствовал, как эмоции утихли, когда Лип вернул свою дочь в его объятия. Это не было его мечтой — ему не было семнадцати, он не был в депрессии, отчаянно ища хоть немного нормальности в своем испорченном мире — это было намного лучше.