Момент нашего лета

Кавех запрыгивает на переднее сиденье и оглядывается назад. — Не волнуйся, Нари, я присмотрю за ним. — Кавех похлопывает Сайно, сидящего за рулëм, по плечу. — На этот раз без тупых шуток, — просит Тигнари, разваливаясь на сиденье. Аль-Хайтам лишь хмыкает, отворачиваясь к окну. Машина двигается с места, и Кавех открывает окно, высовываясь. — Как-то скучно, не находите? — задает Сайно скорее риторический вопрос, включая радио. А самолëт по небу лëтом-лëт. А пароход – тихом ходом ход. Начинает петь голос из динамика. Сайно издает протяжное «ооо» и прибавляет звука, начиная раскачиваться в такт мелодии. А мы едем в соседнее село на охот-хоту! Давай! Давай! Давай! Давай ходу! — ЕДЕМ, ЕДЕМ В СОСЕДНЕЕ СЕЛО НА ДИСКОТЕКУ! — запевает Сайно, резко проворачивая руль вправо, да так, что Тигнари и Хайтама заносит влево. — ЕДЕМ, ЕДЕМ НА ДИСКОТЕКУ СО СВОЕЙ ФОНОТЕКОЙ! — подхватывает Кавех, хлопая Сайно по плечу. — О Боже, мои уши, — Тигнари косится на Хайтама, который уже успел надеть наушники. — За что мне эти страдания... *** — Заходит как-то улитка в бар... — несмело начинает Сайно, стоит им войти в двери клуба, где уже настроили цветомузыку. — Не смей. — Тигнари даже затыкает Сайно рот, а Кавех тихо смеëтся. — Хорошо вам повеселиться, — машет рукой Кави, подхватывая Хайтама за рукав рубашки и утягивая вглубь помещения. *** Хайтам пробирается между разгорячëнных тел в поисках светлой макушки, но замирает прямо возле центра помещения, где столпилась группа людей. Спрашивать, что происходит, не приходится: Аль-Хайтам видит Кавеха рядом с Сайно в центре. Где-то на фоне вдруг начинает играть «Лондон гудбай» от группы Кар-Мэн, да так громко, что ему хочется вернуться обратно, к выходу, но его останавливает явно пьяный Кавех (и где он только взял алкоголь? В этом точно замешан его дружок, Кэйя вроде, чья шевелюра крутится на заднем фоне), который вдруг принимается рьяно танцевать, а Сайно буквально орёт слова песни. — Лондон, гуд бай, Лондон, прощай, Я здесь чужой. Аль-Хайтам лишь закатывает глаза, но зрелище ему определенно нравится. Возможно даже больше, чем хотелось бы. Он теряется в окружающих звуках и толпе, пока не замечает, что его Кави утянул несчастного трезвого Чарльза за собой. Рыжий придурок корчит странное выражение лица и оглядывается по сторонам в поисках спасенья. Аль-Хайтам подрывается с места и ловит Тигнари за локоть, коротко сообщая, что пора закругляться и он будет ждать их в машине. Вот он уже притягивает Кавеха за талию к себе. — Я его заберу. — Он выдавливает из себя улыбку, и не дождавшись ответа, тащит сопротивляющегося Кавеха к выходу. Останавливаются они возле машины, и Аль-Хайтам разворачивается к парню, только открывая рот, чтобы прочитать ему лекцию о том, что вешаться на других людей не нужно, и вообще ему стоит поменьше пить. Но чëртов Кавех вдруг льнёт к нему, накрывает его губы своими и они сливаются в поцелуе. Губы к губам, тело к телу, Аль-Хайтаму кажется, что у него кружится голова и земля уходит из под ног. Но Кавех вдруг отстраняется и обнимает его за шею, роняя голову ему на плечо. Хайтам неловко приобнимает его и оглядывается на двери клуба. Тигнари затаскивает Сайно на переднее сиденье, а сам садится за руль, вздыхая и будто бы говоря: «О Боги». Аль-Хайтам лишь хмыкает, поглаживая уснувшего Кавеха, разлëгшегося у него на коленях, по волосам. Он осторожно наклоняется и целует его в висок, чувствуя как машина устремляется в ночь. Что ж, им предстоит путь домой.