Разлюби

Я обещал тебе быть светом И путеводною звездой Павел Кашин «Я обещал»

Из дневниковых записей Светы «На днях случилась женская демонстрация, по количеству участвовавших в ней женщин она была просто огромна! Моя революционно настроенная Д. (моя!) всё время рвалась в самую гущу событий, но я уговорила её остаться в стороне, предложив прогулку по Екатерининскому саду и пообещав, что потом мы обязательно зайдём в кондитерскую Филлипова* или кафе «Централь»** на Невском и объедимся там пирожными, шоколадом и конфектами***. Конечно же, моя сладкоежка согласилась! Вернусь к демонстрации, всё прошло спокойно и даже дало свои результаты. Уже 15 апреля Временное правительство приняло постановление об избирательных правах всех граждан, достигших двадцати лет, без различия национальности и вероисповедания. Через два года я смогу принять участие в выборах. Только на что оно мне это право? Я совершенно не интересуюсь политикой. Так странно ходить сейчас по улицам, кругом солдаты, матросы и офицеры у многих красные ленточки в петлицах, а над Смольным красный флаг. И совсем уж дикость - броневик на Дворцовой площади. Когда смотрю на него, внутри всё леденеет от ужаса. Очень много чего было порушено в революционные дни, разборы завалов возле Гостиного двора ведутся до сих пор, даже Панаевский театр на Адмиралтейской набережной разгромили. Как будто город подвергся нашествию дикарей! Ещё немножечко напишу про Д. Когда мы в кондитерской ели пирожные, она вся перепачкалась, я сняла с её щеки внушительную капельку крема, а она вдруг облизала мой палец, схватила так крепко, и неожиданно, что я совсем не успела отдёрнуть руку. Лицо моё всё полыхало, и я с опаской оглядывалась по сторонам, наблюдая, видел ли кто это форменное безобразие. Мне было стыдно, а у Д. в глазах веселились бесенята. А ночью я долго не могла уснуть, потому что как только закрывала глаза, начинала чувствовать жаркие губы на своей руке, а по телу растекалась такая сладкая истома, что я раз от раза представляла всё это в своей голове снова и снова! Завтра мы всё-таки идём на поэтический вечер, Петя добился своего, и мы согласились». Квартира, в которой проходил поэтический вечер, находилась в доходном доме Алтуфьева и занимала половину этажа. Дверь девушкам открыла дама неопределённого возраста, одетая в модный костюм тальер, состоящий из твидовой юбки достигающей щиколоток и удлинённого жакета с накладными карманами. - А вот и Петичкины девушки! – приятным грудным голосом произнесла она. – Петичка, встречайте! А я Эмма, будем знакомы. Петя выскочил в коридор, принялся суетиться, то протягивал руку для приветствия, то пытался помочь снять пальто или забрать сумочки из рук Дианы и Светы. Было видно, что он смущается и робеет при виде Светы. Диана подумала о том, что Света определённо ему нравится. И чёрт, это сильно бесило Диану! Зачем только согласилась сюда прийти? Публика собралась разношерстная – кадеты, парочка студентов, молодые люди в приличных костюмах, ранее описанная женщина и молодая девушка в мужском галифе, жакете военного времени и берете-фуражке с красным бантом на боку. Девушка спорила с молодым человеком, видимо уже давно, она отчаянно размахивала руками и скандировала как на митинге, доказывая свою правоту. - Алёша, да как же вы не понимаете! Равноправие очень важно для женского самоопределения! Сейчас любой крестьянин имеет больше прав, чем женщина! - Вероника, да вы – суфражистка! – молодому человеку явно нравилось дразнить симпатичную девушку. - Нет, Алёша! Мы называем себя - равноправки! И выступаем за равноправие! - Так, уже ж вышло постановление Временного правительства об участии женщин в выборах в Учредительное собрание? Или я что-то путаю, - Диана сама не зная как, ввязалась в спор. - Мы не только этого хотим добиться! – девушка переключилась на Диану. – В нашем манифесте прописано - равноправие крестьянок в праве владения землей, охрана труда работниц и социальное страхование, пенсии и отпуск по уходу за ребенком, совместное обучение мальчиков и девочек, отмена смертной казни. И это только самое основное, за что мы выступаем! Света слегка тронула Диану за локоть, но глаза у той уже загорелись, и она включилась в диалог, с чем-то безоговорочно соглашаясь, с чем-то нет, приводя доводы в пользу своих высказываний. Света с мольбой в глазах посмотрела на Петю. - Господа и, конечно же, уважаемые дамы, позвольте вас представить друг другу, - Малаховский по очереди назвал имена присутствующих, попутно рассказывая о роде занятий каждого из гостей. Не было только заявленного поэта. На стол подали чай и гости распределились маленькими группками, угощаясь ароматным напитком. - Чай настоящий! Из Индии матушка прислала, - сказал Алексей и улыбнулся, - вот только к чаю ничего нет, подорожала оплата жилья, и я немного не рассчитал свой пансион. - Эх, молодёжь, - сказала элегантная Эмма, доставая из сумочки шоколадные конфекты Абрикосова**** и кулёк с сушками. Увлеченные разговорами молодые люди не сразу заметили, как в комнате появилось новое лицо – молодой человек с папкой в руках. - Друзья, знакомьтесь – обещанный поэт – Владимир Кириллов. - Володя, чайку? – Эмма предложила гостю чашку. - Я, пожалуй, позже. Если угодно, то вначале я предпочёл бы декламацию. Владимир приосанился, открыл папку и достал листы, исписанные крупным неровным нервным почерком. - Стихотворение называется «Поэтам революции», - важно начал он. Мы обнажили меч кровавый, Чтоб гнет разрушить вековой, И с верой светлой в жребий правый Мы вышли на последний бой. И в страшный час борьбы и муки, В кровавом вихре грозных битв Мы услыхали чудо-звуки Благословляющих молитв. Света, сидящая рядом с Дианой, закатила глаза и зашептала той в ухо: - Мне уже плохо стало от всех этих кровавостей! После третьего или четвёртого революционного стихотворения, Эмма не выдержала. - Володя, а вы о любви писать не пробовали? - Эммочка, дорогая, до любви ли сейчас, в такое время, - вмешалась Вероника. - Я считаю себя серьёзным поэтом! И считаю своим долгом именно сейчас, писать такие стихи, так сказать на злобу дня! – Володя не на шутку разошёлся. - До любви всегда есть и время, и место, деточка, - не удержалась и съязвила Эмма в ответ на слова Вероники. – Диана, а что вы думаете по этому поводу? - Я? – встрепенулась Диана, она сидела так близко к Свете, соприкасаясь плечами и бёдрами, держа в своих руках Светину прохладную ладошку, от этого всё сладко ныло внутри, и не было никакого дела до революционных стихов Кириллова. – Я думаю, что любовь, именно настоящая любовь и составляет смысл жизни. И никакие катаклизмы, перевороты не имеют ни малейшего значения, и ничего не значат перед этим великим чувством. Всё в этом мире движимо любовью. Только если она настоящая, - уже тише добавила она. Щёки Дианы горели лихорадочным огнём, от волнения ей не хватало воздуха, и она даже проглатывала окончания некоторых слов. - А вам доводилось уже познать столь великое чувство? - не унималась Эмма. Впрочем, внимание взрослой женщины было приятно Диане, волновало и отзывалось какими-то неясными ощущениями в районе солнечного сплетения. - Диана, прочти, пожалуйста, свои стихи, - попросила Света, видя смятение на её лице. - О, да вы поэт, моя дорогая! – глаза Эммы засияли, и на лице заиграла хищная улыбка. Свете отчего-то стало неприятно находиться в этой квартире, рядом с этой женщиной. Как будто от неё исходила какая-то неясная угроза. Читала Диана хорошо, ни капли, не играя на публику, но с чувством и с выражением. - Одиночество есть человек во фраке… И дальше, через небольшую паузу, сразу «Демоны». Когда прозвучали последние строки, Диана взглянула в лица присутствующих людей, в комнате стояла гнетущая тишина и девушка молча ждала приговора. Через несколько секунд раздались аплодисменты, кто-то кричал - браво! - Вот какими должны быть стихи, молодой человек! Диана, последними строками вы вынули мою душу, я теперь навеки ваша… поклонница. «Возвращайся скорее домой! У каждого свои демоны. Возвращайся скорее домой, и укрой себя мной, Чтобы вылечить раны!» Это просто великолепно! – Эмма подошла к Диане и слегка приобняла её. Диана же посмотрела на Свету, та ей ободряюще улыбнулась и крепко сжала, ставшие вдруг ледяными пальцы. Молодые люди подходили к Диане, каждый хотел выразить своё восхищение талантом девушки. Света заметив, что Алексей убирает со стола посуду, вызвалась помочь. - Алёша, давайте сразу и помоем, а то мы уйдём, а вы останетесь с этой горой немытых чашек, - молодая девушка улыбнулась своей очаровательной улыбкой. Из комнаты слышались гитарные переборы и звуки разговоров. Быстро справившись с посудой, Света вошла в комнату и застыла в проеме двери, Диана сидела в кресле и, держа в руках гитару, что-то наигрывала и негромко пела себе под нос песню, очевидно романс. До Светы доносились отдельные строчки. «Мне бы было, что взять, а тебе, что отдать… Чувств березовый сок, голос мой невысок… Так хотелось шептать, останься со мной!» Света во все глаза смотрела на подругу и не могла отвести взгляд. Внутри зарождалось пока неведомое ей раньше чувство. Эмма сидела на подлокотнике кресла и что-то шептала в ухо Диане, слов Света не слышала, но весь вид женщины заставлял девушку волноваться и злиться. Злиться на Диану, за то, что та позволяет посторонней, едва знакомой женщине находиться так близко. Недолго думая, Света взяла свободный стул и села по другую руку Дианы и мягко попросила: - Спой, пожалуйста, ещё! Ты и не говорила мне, что так хорошо поёшь! Это на твои стихи? - Да. «Тоска» называется, я её тебе одной потом спою. А сейчас вот эту. «Офицерская жена», - Диана взяла гитару удобнее, поперебирала струны и запела низким, слегка в нос голосом. Ты говорила и словам дрожали свечи на столе А он звенел и обмирал всегда встревоженный немного Ты говорила о любви ты умоляла не спеши Он соглашался суету топя на дне своих вопросов И с плеч упал её платок И пролежал так до утра Ты говорила он молчал а сердце ныло мне пора А кости детская игра и за плечами путь обратный И вот тогда ты поняла: его оставить невозможно Неумолимое вчера уже прощалось с другом завтра И провожать ты не пошла И ты осталась у окна Ты говорила и звала ты отвечала улыбаясь Год снова месяцы и дни забросил в новенькие соты Вокруг летали мотыли родные ей но далеко Она уже сняла кольцо Она на небо не смотрела И небо стало далеко. - Девочка, да у вас неоспоримый талант! Романсы вам идут! – Эмма кокетливо склонила голову, заглядывая в глаза Диане. Света кусала губы и перебирала дрожащими руками края жакета. Ей нестерпимо хотелось уйти. Прямо сейчас, не прощаясь. Чтобы никто больше не смел смотреть на Диану ТАКИМИ глазами! Понимала, что это будет выглядеть странно и некрасиво, но оставаться здесь дольше не было никаких сил! Диана улыбалась, а Свете хотелось своими губами стереть с её лица довольную улыбку, искусать эти губы в кровь, чтобы не было никакой возможности в ближайшее время дарить улыбки кому ни попадя! - Диничка, пойдём домой, поздно уже! – Света смотрела умоляюще. - Нет, нет, нет! Решительное нет! Диана обещала ещё один романс! – Эмма довольно улыбнулась, глядя, как Диана, уже было хотевшая положить гитару, вновь взяла её в руки. - Сейчас, Светуль, ещё одна песня и пойдём. Романс № 4. По твоей загорелой руке я читаю молитву. Мы с тобой расстаёмся, мой друг, навсегда, навсегда. И дрожат мои губы. Я кривлю их в улыбке. Я готова. И ты подаешь мне пальто. Мы уходим, а на улице вечер, и сырая метель, и замерзшие псы. Ты меня провожаешь. Ах, как светел, как светел на щеке твоей луч фонаря. Нами прожит еще один день - самый долгий и краткий. Ты шагаешь так быстро - мне трудно успеть за тобой. Мы уже на пороге. Ты рассеянно нежен. Я стою у окна и смотрю тебе вслед. Одинокий дым по комнате вьется. Сколько будет ночей без тебя, без тебя. Ты все дальше и дальше. Но как светел, как светел на щеке твоей луч фонаря. - Браво! Диана, вам, решительно чаще нужно баловать нас своим чудесным голосом, - хозяин дома Алексей, наклонился и поцеловал Диане ручку, отчего девушка смутилась. Вероника фыркнула. В глазах Светы уже стояли слёзы, внимательный Петя, заметив её странное состояние, принёс воды. Залпом осушив чашку одним большим глотком, Света вновь потянула Диану к двери. - Диничка… Света, как интересно вы называете свою подругу! Так нежно и необычно! – лукаво улыбаясь, Эмма тут же переключилась на Диану, - а почему романс № 4? Значит, есть ещё три? Очень надеюсь в скором времени их услышать. - Да нет предыдущих трёх, просто захотелось именно так назвать, - Диане не хотелось объяснять, что именно в доме под номером четыре живёт одна особа, которая заставляет сердце по сумасшедшему биться, а ночью мечтать и представлять её в своих объятиях. Проводы были шумными, наперебой все благодарили девушек и просили всенепременно быть ещё на подобных вечерах. Сразу несколько молодых людей вызвались провожать, но Диана со Светой заверили, что благополучно доберутся сами. - Может быть, объяснишь мне, почему мы так поспешно покинули приятную компанию? Что-то случилось? Тебя кто-то обидел? – Диана с волнением смотрела на Свету. - Почему??? Почему??? Ты ещё спрашиваешь почему? – взвизгнула Света. – Да потому, что ты вела себя как непристойная женщина! Диана остановилась и спокойно посмотрела на подругу. - А в чём же была эта, как ты выразилась непристойность? - Ты позволила этой, как её, Эмме, сидеть так близко к себе, касаться губами твоего уха, дотрагиваться до плеча… и улыбалась ей! – на глазах Светы выступили злые слёзы. Редкие прохожие старались быстрее перейти на другую сторону улицы, глядя на отчаянно жестикулирующую девушку. - Светуль, я даже не знаю, что сказать. Поверь, в моих словах, жестах и улыбках совсем не было никакого умысла! И я совершенно не могу понять, какую непристойность ты увидела в моём поведении! Послушай… - взяла Свету под локоть, но та выдернула свою руку. - Не смей прикасаться ко мне! Слышишь? Никогда! - Света, право слово не пойму в чём моя вина? На что ты сердишься? В конце концов, я вовсе не хотела туда идти, это ты меня уговорила! А я всего лишь пошла на поводу у тебя и твоего Петички! Знала бы, чем всё обернётся, никогда бы не пошла! – Диана рассердилась не на шутку. - Что она тебе на ухо шептала? О чем говорила, касаясь пальчиками твоего плечика? - Эмма приглашала летом погостить у неё на даче в Царском селе. Света схватила Диану за руку и потащила в видневшуюся неподалёку арку, там припечатала её к стене и жадно впилась в губы. Динка ощущала беспорядочные поцелуи по всему лицу, пытаясь поймать Светины губы своими, но та уворачивалась или прикусывала Динкину то верхнюю, то нижнюю губу своими зубками. - Никому, слышишь, никому и никогда, - глубокий вдох и жаркий поцелуй, - не позволяй себя так целовать! Слышишь, Диничка? - Да, - голова кружилась, подкашивались ноги, а в голове молоточки отстукивали – никому и никогда! - Что ты ответила ей? Ты согласилась? – голос Светы по-прежнему звенел сталью, а поцелуи больше были похожи на жалящие укусы. - Я отказалась, Света! Зачем мне к ней в гости? – Диана нежно притянула девушку к себе. Целовала глубоко и нежно. И долго ещё не отпускала, обнимая, прижималась к ней всем телом, ощущая тяжесть внизу живота и насквозь промокшие панталоны. - Приходи завтра к нам на ужин, папа с мамой будут рады, - Света вытерла мокрые глаза и робко посмотрела на Диану. - А ты? Ты будешь рада? - Я всегда тебе рада! *** - Добрый вечер! Посмотрите, что в сегодняшних газетах, прямо на первых полосах. Набирают женский ударный батальон! Я хочу туда! Хоть чем-то принести пользу своему Отечеству! Света выхватила из рук Дианы газету. Быстро пробежала глазами, еле слышно шевеля губами, читая рекламное объявление. - Временное правительство создаёт женский ударный батальон, дабы устыдить не желающих воевать мужчин. Боевой дух женщин способен укрепить веру…. - Дианочка, скажите мне, деточка, откуда в такой прелестной головке такие мысли? - Яков Степанович вопросительно посмотрел на Диану. - Я не знаю, Яков Степанович, просто кругом такие события и хочется непременно быть ко всему причастной. Мне кажется, что перемены это к лучшему. Министры - воры, царь уже ничего не мог сделать с той ситуацией, которая возникла в России, поэтому самое правильное было его отречение от престола. А сейчас необходимо уже закончить эту проклятую войну! И всякая помощь важна и нужна! - Война, деточка, совсем не женское дело. Война – это смерть и грязь! И девушкам уж там точно не место. А перемены, видите ли, Дианочка, перемены это не всегда хорошо. Особенно у нас в России. Вспомните, чем все бунты заканчивались - Подавлением? – Диана вопросительно посмотрела на Светиного отца. - Кровью деточка, кровью безвинных людей, вот что самое страшное. Вот что ждёт Россию, не захлебнуться бы в этой крови! Провожая Диану, Света тихо попросила: - Обещай мне, пожалуйста, что никогда ни о каком батальоне ты больше даже думать не станешь! А обо мне ты подумала? Как же я здесь одна без тебя, Диничка? - Обещаю, Светуль! – и нежно коснулась губами её виска. - Вместе навсегда? – с надеждой спросила Света, готовая вот-вот разреветься. - Вместе навсегда!