Ограничься сигаретами

— Когда мы доберемся до Квебека, нас встретят как незванных гостей, потому что вместо яблочного пирога мы принесем отрезанные головы, — Брок откусил яблоко, переключая передачу, — Тик-так, вас осталось пять, — он мечтательно улыбнулся, набив щеку. Грязное стекло размазывало жёлтый свет указателей, падая сонной дымкой на лица. Им следовало сделать ещё один перерыв, но Рамлоу лишь отмахнулся. Он хотел закончить с этим как можно быстрее, хотя и сам толком не знал, чем займётся после последнего дела и примет ли его сущность это дело последним. — Хотел узнать, — Джеймс снова прислонил горячий лоб к стеклу. Голова раскалывалась, — Где ты свернул не туда? — Обычные уличные банды восточной части Нью-Йорка. Наркотики в Адской кухне. Первое случайно убийство. И второе неслучайное. Я не знаю, когда по уши оказался в этом дерьме. Может, ещё тогда, а может, когда увидел твое замороженное лицо в криокамере подвала. Чёрт его. Я был обычным рядовым, затем стремился к лейтенанту, полковнику.. а потом пришел Пирс, — Брок заметно поник. — Что не так в моем замороженном лице? — целенаправленно перевел в шутку Джеймс, сам жалея о поднятой не вовремя теме. — О боже, это просто ужасно, — улыбнулся Рамлоу замотав головой и прищуриваясь, — Ты бы видел свою физиономию. Не сказать, что теплым ты выглядишь живее, — пожал плечами Брок, — Но ты хотя бы моргаешь, — он мельком взглянул на усталое лицо Джеймса. Лицо Брока залило синим от вывески очередного мотеля. Они свернули под мост и растворились в потоке машин.

***

Квебек встретил их солнцем, совсем не греющим, а лишь раздражающим: ночь стала для Барнса роднее, тчетче и правдивее. Брок надел солнцезащитные очки. Барнс был ослеплён и оглушен звуком города. Это угнетало как минимум потому, что старые привычки давали задачу уследить за непоставленной сегодня целью, проследить за объектом, найти уязвимость в слажено работающей системы Гидры и уничтожить ее. Джеймс пропустил по телу лёгкую дрожь. Мысли пугали тем, что это было сладким предвкушением. Это было было жаждой мести — он считал это частью искупления. Квартира была изрядно потрёпанной и заходя, Барнс надеялся, что в спину не ударит очередное воспоминание о проведенном здесь времени. — Успокойся, Солдат, — Рамлоу положил руку ему на плечо и поморщился. Жест для него был чуждым и принадлежал Роджерсу. Брок надеялся, что это не вызовет у Солдата ассоциаций. Жест ещё не был знаком для Зимнего, он вспомнил лишь фразу, которую говорил Командир на заданиях, когда казалось, что путь впереди пылает и дороги больше нет. Разница была лишь в том, что если в прошлом фраза не имела никакого смысла, то сейчас она пропиталась сквозь кожу и успокоила дрожь в спине. Их быт ничем не отличим был от будней на заданиях Гидры: один пытался сделать что-то съедобное из найденной крупы и консервы, а другой наблюдал за движением за окном и топотом соседей, не переставая анализировать обстановку. — Ложись спать, — сказал Рамлоу, когда они поели, — Ложись спать, — повторил он более грубо, не получив ответной реакции. — Мне и место там, — проговорил Зимний одними губами, — Я никто без них, — он поморщился, скосив взгляд на плечо, где металл сплавлен с кожей. Рука несщадно начинала болеть, вызывала подрагивание на кончиках пальцев и тягостную боль между лопатками. — Послушай, — Рамлоу перекинул ногу на другую сторону тахты. Джеймс посмотрел в коньячные глаза с темными, как у шахтеров, ве́ками, — Единственное, что я могу тебе сказать, это то, что мы с тобой заслужили быть свободными, — он очертил руками фигуру в воздухе, наклоняя голову в бок, — Мы заслужили сами выбирать, кого нам убить, кого нам пощадить. Что нам делать дальше, — Рамлоу опустил руки себе на бедра и вытер ладони, — Ты заслуживаешь начать свою жизнь заново и сам заполнить свою анкету киллера на Черном рынке, а я заслуживаю свой отпуск в.. да хоть в Абхазии. Брок улыбнулся. Криво, как мог только он. Натянуто, но одновременно успокаивающе. Безнадежно. Как он умудрялся смешать этот спектр — Зимний никогда не понимал. Внезапно, Барнс сморщился и согнулся вдвое. Скрип, вышедший из горла, был ужасным звуком. Боль была повсюду. Пробиралась в горло и оставалась стучать в ушах. Хотелось вырвать руку с костью. Вырвать. Вырвать. Шрамы вынуждали расчёсывать их до крови. — Зимний, хватит, — Рамлоу подскочил к нему, — Что с тобой? — Больно, — выдохнул Солдат и закинул голову вверх, — Больно, — прошипел он. Откуда Брок вынул шприц, Солдат не заметил. Он доверял Командиру, как щенок доверяет хозяйну, что держит его над бочкой с водой. Рамлоу был единственным, кто всегда тенью был рядом. Единственный, кто принял его сломанным. Эйфория нахлынула быстро, освобождая от боли. — Уж прости, Солдат, я не знаю, что делать с этой дрянью и могу помочь только этим, — Рамлоу сверкнул взглядом, откидывая ампулу в мусорный бак, — Тебя берет только двойная порция, запомни. Избавится от этого будет непросто, но другого пути пока нет. Это было с тобой и раньше, ты скоро вспомнишь. Единственное, что четко запомнил Барнс с того вечера — блики лампы в глазах напротив и шум улицы с открытого окна. Он облокотился на стену и замер. — Ты стал эмпатичным ко мне, — угрюмо кивнул Зимний из последних сил, — Это ставка на проигрыш. — Всегда был. По-разному показывал, — выдохнул Рамлоу и поднес сигарету к губам и осел, успокаиваясь. Серые грустные глаза напротив растворились в дыму. Брок смотрел на крепкие бедра и мягко покусывал щеку изнутри, опаляя горло дымом. У Солдата была горячка. Сразу, как действие вколотого мягко начинало оставлять, поднялась температура. Он лежал на полу, головой уткнувшись в дверной косяк, рычал, вздрагивая от фантомных прикосновений врачей Гидры, что то и дело мелькали перед глазами. Что-то шепча, он направлял взгляд прочь, в потолок, тыкался в стены, пока не встретился с протянутой ладонью. — Ты понимаешь, кто я? — голос Рамлоу был будто из вакуума. Зимний лишь откинул голову, закрывая лицо прядями мокреющих волос. — Чёрт, прости, — прошептал Брок и наотмашь ударил его по лицу. «Так делал только Пирс» — подумал Командир и проклял себя в тысячный раз. Удар был хлестким, точным — толща воды над головой на секунду позволила вынырнуть, но тут же ударила волной снова. Полуосознанный взгляд Солдата был испуганным. Он задышал чаще, но сел ровно, лицом обращаясь к подошедшему. Он не моргал. — И как ты справлялся с этим сам? — задал сам себе вопрос Брок и сел возле Солдата. Он упёрся спиной в холодную стену и движением руки заставил Зимнего лечь головой у нему на колени — тот был словно кукла, ждущая, когда из нее сделают красивую композицию. — Джеймс. Джеймс Бьюкенен Барнс. Сержант Барнс. Зимний Солдат, Агент, Актив, — Брок перечислял монотонно, проглатывая слащавое кэповское «Баки». Человек, лежащий на его бедре, явно не был тем, кому принадлежало это имя. И никогда им не станет — Брок не даст сломать его снова. Теперь он такой.

***

Гидра была детищем ада. Когда Пирс предложил Рамлоу повышение, которого тот так жадно желал, Брок не знал, к чему это приведет. Его поставили лицом к криокамере. Сперва командир счёл человека мертвецом и задался вопросом, зачем он здесь. А затем Актив открыл глаза, и это ничуть не сделало его живее. Он присутствовал на тренировках, присутствовал на собраниях врачей, совещаниях и Задавался вопросом, пока его не поставили лицом к лицу с Солдатом. — Желание, — акцент Брока был едва заметным. — Ржавый, — он подошёл на шаг ближе, обозначая позицию. Солдат не сдивнулся, замер. Слова возвращали цель, код был для Солдата началом новой жизни, которую тот переживал каждый раз после разморозки. Жизни, цель которой зависела от человека, читающего код. — Семнадцать, — Брок заинтересовано поднял бровь. В голове не укладывлось происходящее. — Рассвет, — Рамлоу подошёл ещё на шаг к Солдату, и расстояние между ними уменьшилось до метра, но никто больше не сдвинулся с места. Врачи, стоящие за стеклом, записали что-то в блокнот. Рамлоу был идеальным хэндлером — никогда прежде Зимний Солдат не вел себя так, как в эту минуту. Код всегда сопровождался криком и воплями. Единственным транквилизатором было кресло, помощь которого сейчас даже не понадобилась. Пирс кивнул, но заметно напрягся — игрушка нашла себе нового владельца, что ставило этого человека выше всех остальных в отделе, что давало ему безграничное количество возможностей. Человек, посадивший зверя на поводок без единых усилий навевал страх. — Доброе утро, Солдат. — Я готов к заданию, — прохрипел Зимний, наконец-то сфокусировав взгляд. Сосуды в яблоках налились — только сейчас Брок понял, что за все это время Актив ни разу не моргнул. Когда-то песчаная папка с хлопко́м упала на стол. — Что.. — присвистнул Брок, раскрывая досье, — Какого чёрта? Пирс смерил его презрительным взглядом и опустился в кресло. Рамлоу перевернул несколько страниц, в надежде найти объяснения. — Тысяча девятьсот сорок первый год, — начал Александр Пирс, — Миссия, которую Роджерс провалил, — он сложил руки на груди и поднял уголки губ, — К счастью для нас провалил, потеряв раз и навсегда своего лучшего боевого товарища. Опыты, проведенные над Барнсом до падения с поезда, прошли более, чем отлично. Мы не могли потерять качественный образец, ставка была слишком высока. Изначально его должен был выбросить из вагона солдат Гидры, однако Роджерс сделал работу за нас. Он не смог спасти его, — голос Александра звучал методично с чётко расставленными акцентами. — Рано или поздно его узнают, — задумался Брок. — Я сделаю все, чтобы этого не произошло, — хищно улыбнулся с зубами Пирс. По итогу этого разговора Страйк во главе с Броком отправили на устранение предателей. Угрозы Пирса преобрели новые кровавые оттенки.

***

— Он нестабилен! — крикнул врач, выбергающий в коридор след за Рамлоу. — Плевал я на это, — Брок гремел берцами по бетонному полу. Распахнул железную дверь. Солдат сжимал руку на шее одного из врачей, шипя, едва не брызгая слюнями. Человек под ним плакал и задыхался. — Цель.. какая цель, — Зимний нашептывал русские слова, одновременно калибруя пластины на руке. — Солдат, встать, — Рамлоу подошёл в упор и жестом остановил подбегающий сзади Страйк, — Солдат, встать! — крикнул Брок, пиная его ногой по напряженному бедру. Зимний медленно поднялся и потерянно посмотрел в глаза командира. — Цель.. — прошептал он и замолчал, затаив дыхание. — Твоя цель — ждать указаний, — Рамлоу подошёл на шаг ближе и Солдат отступил к креслу. Брок сделал ещё движение и рукой надавил на грудь Зимнему, заставляя его снова сесть. — Давай-ка займёмся делами, — Брок потянулся за ножнами на бедре Актива и тот заметно напрягся. — Успокойся, Солдат, — Рамлоу смотрел ему в глаза и между их лицами оставались считанные сантиметры. Командиру нравилось это: дышать в лицо опасности и знать, что вся эта мощь под его контролем. Одновременно хотелось схватить за голову и свернуть шею, чтобы избавить когда-то человека от ужаса, на который обречена вся его жизнь. Даже для Брока происходящее было ужасным, но работа есть работа. — Отлично, — Брок улыбнулся, не отстраняясь, лишь сильнее цепляясь за взгляд, пока не остановил бегающие радужки. Командир провел пальцем по подбородку Солдата, совсем немного задержался взглядом на сжатых губах и принялся снимать кобуру. Зимний был тихим и послушным в умелых руках, лишь ждал команды «Встань», чтобы было удобнее расстёгивать бронежилет.

***

— Чёрт побери, — задание было обречено, ведь начальство не обладало достаточным количеством информации о противнике. Рамлоу держался за простреленное бедро и считал взглядом ещё живых агентов — число было неутешительным. Он отстреливался из-за бетонной стены и задерживал дыхание, ловя свинец в ответ. Зимний Солдат появился из-за спины: кровь сочилась где-то у предплечья, а черная маска была пропитана порохом и пылью. Очки телепались на ремне где-то на шее и стекло в них было разбито. Серые глаза отдавали холодом и решительностью. — Твоя задача была прикрывать нас с горы, Солдат, — рыкнул Рамлоу. — Засада. Приоритет спасения командира. Точка сбора в тридцати километрах. Быстро, — Зимний подхватил его под руку и поволок за собой, останавливаясь у укрытий. Его голос был ровным, будто никакие физические нагрузки не сказывались на Солдата. — У тебя не было такого приказа, — пропыхтел Брок, цепляясь рукой за крепкие плечи. Солдат лишь бросил быстрый взгляд и отвернулся. Было это проявлением эмоций или Солдат посчитал ответ нерациональным, Брок не знал, но в глубине души предвкушал, к чему это может привести. Он умолчал подробности при отчёте — Зимнего не отправили на обнуление.

***

Когда-то Брок нашел его в углу ванной комнаты после очередной миссии. Тогда он первый раз вколол ему экспериментальный наркотик, который носил на случай провальной миссии, чтобы смерть была счастливой. Организм Солдата, очевидно, принял эту дозу за среднюю порцию и наконец освободил голову. Он затих. Стык металла плакал алым ручьем, утекая с холодной водой в ржавый слив. Рамлоу переключил кран. — Сволочи, — Брок поднялся на ноги и сплюнул куда-то в сторону, — Неправильно это, — буркнул он, уходя. Удар по лицу. Второй. Кровь — Солдат смазывает ее пальцами со своего лица, недоуменно рассматривая ладонь. Боль будто не его. Его бьют, а он не ощущает ее. Удар. Четвертый. Перед лицом восстаёт гордая фигура Пирса. Она кажется большой, всепоглощающей; больше, чем сам Барнс; больше, чем все чёртово здание. Все тело жжет — в обычном состоянии он не обратил бы внимания на это. — Отчёт, Солдат, — голос звонкий, пробивающий голову безумной пулей. Пирс наклоняется над ним, вглядывается в ясные глаза. Зимний молчит — это все происходит словно не с ним, он — немой наблюдатель. — Отчёт, — Пирс шумно дышит от злости — машина, что долгое время функционировала без погрешностей, дала сбой в особо неуместный момент — все кончено. — Начните заново, обнулите, — рыкнет на застывших в углах врачей глава гидры, прежде, чем его лицо растворится в тумане. У Солдата болят покрасневшие глаза — он вглядывается в изображение перед собой, ища выход. Удар по лицу. Шестой. — Черт бы тебя побрал, — рычит кто-то из агентов, разминая кисть, — Что нам делать? — Зимний видит кровавое пятно у ключицы стоящего над ним человека. Боли нет. — Оставь его, я свяжусь с боссом, — кадр меняется на лицо — знакомое, выжженое в памяти. Солдат узнает его — Брок Рамлоу — был его куратором, а после был переведен на другую должность, и Зимний не знает, почему — не должен знать. Удар по лицу. Седьмой. Джеймс стоит посередине помещения. Люди, корча лица в диких гримассах, будто летают по воздуху, выныривают из тумана. Дышать становится труднее и Барнс хватается рукой за грудь, обнаруживая кожаные ремни. Кадр снова изменяется — теперь он видит себя со стороны: форма Гидры, две винтовки за спиной и поблескивающий в руках нож, с которого стекают капли бардовой крови. В ушах гремит музыка, но люди вокруг него уже мертвы — лежат, разбросанные по полу с такими же отвратительными гримассами на лицах. Тело бросает в дрожь, и он наконец-то принадлежит себе, но не знает, что с этим делать.

***

— Кто ты сейчас? — Брок задавался этим вопросом с момента, как убрал пистолет ещё тогда, на рынке, что было равноценным доверить свою жизнь. — Вспоминаю их холодные лица, — прохрипел Солдат, замолчал ненадолго, — И колесо обозрения в парке перед отбытием в армию. Я помню каждую миссию в Гидре. Картинками прошлое. То, через что они прошли вместе — умелый шов хирурга на почти что смертельной ране. Рамлоу не жалел, а думал, сошьют ли воспоминания их снова вместе. И в глубине души желал этого. — Ты симбиоз двух жизней, — Рамлоу сжал в ладонь волосы и немного оттянул их, — Вопрос лишь в том, станешь ли ты себя обманывать, — Брок наклонил голову к плечу и уставился в окно. Он слушал сбитое дыхание Солдата, пока оно не успокоилось. Он уснул, оставив теплую руку на груди Зимнего. Пробуждение было болезненным, а кости будто обрасли иглами; каждое движение заставляло поморщиться. — Зимний? — Брок осмотрел бегло комнаты, — Чёрт бы тебя драл, — Рамлоу уткнулся взглядом в крепкую спину стоящего на балконе. На улице едва заметно начинало светлеть, а звуки города уже доносились со стороны проспекта. Ветер пах умиротворенностью и вызвал рой мурашек по спине. Брок никогда не был ромнатиком, но таких спокойных моментов в его жизни было чудовищно мало, поэтому каждое из них красивой картиной отпечатывалось в памяти. И сейчас в эту картину вписывался широкий размах плеч смертельного оружия Гидры. Рамлоу ухмыльнулся и подошёл по левую сторону от Солдата. Он никогда не боялся его протеза. В пальцах Барнса тлела сигарета, а на перилах лежала пачка, очевидно вынутая из кармана Брока. — Ты что-то вмпомнил. У тебя много вопросов, — утверждая произнес Рамлоу, протягивая руку за сигаретой. Зажигалка сверкнула в руке Солдата. Командир выпустил клубок дыма и едва не закатил глаза от удовольствия, продолжая разговор: — Я не смогу ответить на все, потому что у нас недостаточно времени для этого, — Брок струсил пепел вниз. — Достаточно, — Солдат улыбаться пугающе натянутой ухмылкой и будто отключился. Тлеющая сигарета полетела вниз. Брок перевел на него настороженный взгляд, задержав горький дым глубоко в горле. Солдат не моргал. Внимательно очерчивал морщины у глаз Брока взглядом, пока не ушел прочь с балкона. В гостиной он опустился на пол и включил телевизор. Рамлоу ошарашенно огляделся и устремился следом, мучая себя вопросом, ответ на который знал сам. — Минус один, — Зимний поднял на него стеклянный взгляд, а Рамлоу замер на месте. Он не мог в должной мере оценить состояние Барнса и не ясно было, вина ли это невышедшего наркотика из крови, либо код в голове начал заливать сознание кровью, — Я воспользовался флешкой, которую ты мне дал и вышел на одного из них. Успел устранить после первого слова кода. Немного по голове дало. Брок опустился на колени перед Джеймсом, а тот сверлил его кукольным взглядом. — Ты нестабилен, — Рамлоу взял его за подбородок и повернул голову из стороны в сторону, осматривая лицо и пытаясь увидеть подрагивание мышц. Солдат, наконец, моргнул, и Броку показалось, что радужка глаз стала темнее и человечнее. Брок вызывал воспоминание Солдата, очерчивая пальцем линию скулы. Он слушал ровное дыхание напротив и не убирал ладони. Замер, пока Джеймс не сделал глубокий выдох и снова не стал собой, склоняя голову набок. Он устремил уставший взгляд к Рамлоу и коротко облизнулся. — Что было с нами? — Код в голове привязывает тебя ко мне, Солдат, — хрипло отвечает Брок, одновременно упиваясь и ненавидя чувство обладания, бурлящее в крови, — Это не твои чувства, Джеймс. А Зимний, кажется, нашел покой, утопая в медных глазах напротив. Рамлоу не выдержал зрительного контакта и мягко отвернулся в сторону, осматривая комнату и наконец-то обнаруживая снайперскую винтовку, лежащую на тумбе — Брок знал — когда Солдат очнулся ночью, единственное, за что он мог зацепиться было поставленной недавно целью. Рамлоу мог предположить, что один из хэндлеров, ради которого они приехали, был найден мёртвым, скорее всего, в своей машине. Ещё двое было на хвосте ещё с Румынии и это заметно щекотало нервы где-то на затылке. Как только информация просочится в СМИ, они обозначат себя и свое местонахождение. Брока передёрнуло. Он поднялся и зашагал по комнате, ища себе угол. Солдат бесшумно поднялся и подошёл к тумбе, где лежала любимая Броком винтовка, которую они везли с собой с первой встречи — она и впрямь стала нужным аксессуаром поездки. — Ты относился ко мне по-другому, — начал медленно он, — Я не помню твоих ударов, кроме вчерашнего. Ты был другим. Я знал это, но не видел. Теперь я вспомнил, почему тебя перевели в другое место, — Джеймс вопросительно смотрел на замершего неподалеку Командира. — Они думали, что смогли сделать из тебя идеальную машину, — криво улыбнулся Брок, подходя ещё ближе, — Но у тебя были свои потребности, — Рамлоу отодвинул винтовку к стене, не упуская внимательного взгляда напротив и продолжил: — Избитый, покоцанный, гордый, но жаждущий утешения. Я считался с тобой, насколько это было возможным. Я оставил тебе границы, чтобы уберечь свои. Для них это было идеей, для меня — работой. Пирсу сказали, что я готовлю переворот в организации, но это было не так, — Брок развел руки в стороны, будто отрекаясь от чувств, оставляя от себя лишь холодный расчет и рациональность. Будто. Быть одновременно всем друг для друга и забрать все — вот как на деле чувствовал Брок. Зимний подошёл и уткнулся горячим лбом в плечо, дав волосам полностью скрыть его лицо. Вес Соладта заставил упереться бедром в стол позади. — Ещё две гнилые головы в правительственном здании в Нью-Йорке. Остальные придут к нам сами, — Брок несвойственным движением убрал волосы за ухо Джеймсу, поднял его голову к себе, крепко хватая за подбородок. Кажется, для Рамлоу этот жест приобрел оттенок поддержки, как тогда, когда он коснулся Солдата на электрическом кресле, как сейчас, когда Джеймс метался в страхе будущего. — Мне нужно еще, — Барнс приблизился к его лицу, облизываясь, — Ещё доза, — он сверкнул взглядом. Брок рассмеялся: — Я думал, ты хочешь меня, а ты банальный торчок, — по-доброму улыбнулся Рамлоу. Он прокашлялся и взгляд потяжелел, — Эта дрянь была экспериментальным образцом, синтезированной из твоей сыворотки и приперчённая стандартной наркотой. Я не знаю, что она сделает с тобой в будущем, но одно знаю точно: я дам тебе ее только в крайнем случае и ты, — Брок подобрал шершавой ладонью волосы на затылке Солдата и оттянул его назад, — Не будешь лезть к пробирке в моих штанах, — сказал он, приказывая. Барнс кивнул, насколько позволила чужая рука и отошёл, когда Брок его отпустил. — Ограничся сигаретами, — подмигнул ему Командир и скосил взгляд на запекшуюся кровь на костяшках Солдата после устранения свидетеля. Жаль, что он пропустил это зрелище. — Командир, — Зимний Солдат наконец взял в руки добрую Barrett M82, проверив предохранитель, — Спасибо, — он постарался улыбнуться по-доброму, но, кажется, давно забыл, какие мышцы для этого нужно сокращать. Винтовку забросил за плечо и вышел в другую комнату, чтобы собрать амуницию. На шоссе пикап выехал под вечер, убегая прочь от заката. Рамлоу похлопывал по баранке в ритм музыке, а Джеймс лениво струшивал пепел сигареты в окно. Барнс едва уворачивался от бликов шприцов из воспоминаний о халатах, от сверкающего электричества и ядовитых слов из блокнота — блокнота, который Рамлоу сжёг на его глазах по дороге в Квебек. Джеймс улыбнулся глазами и сделал ещё одну затяжку, что приятно ударила терпким шоколадом в нос.